Похищение продавца приключений — Георгий Садовников

Страница 1
Страница 2
Страница 3
Страница 4

ГЛАВА VI
в которой экспедиция ступает по своим старым следам

Члены экипажа, как и положено в таких случаях, приготовились впасть в отчаяние, но их удержал командир:

– Не спешите! У нас еще в запасе остался самый надежный способ, который направит нас на верный след. Сейчас мы проверим вашу па-мять: все ли вы забыли за эти двадцать лет? «Итак, куда следует случайно завернуть, чтобы узнать все, что нужно? – спросил он лукаво.

– В какую-нибудь таверну! Где собираются авантюристы со всего света и прочий подозрительный сброд! Где по залу вместо мух летают всевозможные слухи! – вспомнили механик, юнга и штурман, снова обретая надежду.

Глядя на них, повеселел и новичок-сыщик.

– Верно, – подтвердил командир. – Сейчас мы посмотрим на карте: нет ли поблизости какой-нибудь придорожной таверны… О, всего в парсеке от нас «Тихая гавань». Юнга, вам о чем-нибудь говорит это название?

– И еще как! Именно там водитель грузовика, сам того не зная, подсказал нам, где пираты прячут Марину, – ответил юнга. – Только, увы, все это уже в прошлом. Нет больше таверн, как и постоялых дворов и шумных трактиров. Теперь везде придорожные кафе, бары и мотели, – деликатно сообщил Саня, который все эти годы бороздил Вселенную, будучи капитаном Петровым.

– Может, все это и стряслось с остальными тавернами. Но «Тихая гавань», где хозяином мой друг Христофор, не могла отказаться от своего истинного назначения. Христофор этого не допустит, – возразил великий астронавт.

На этот раз перелет прошел без всяких происшествий, которые обходили «Сестрицу» стороной или совершались где-то чуть поодаль, догадываясь, что ее отважному экипажу сейчас не до них. И потому великий астронавт и его друзья через несколько дней благополучно прибыли в назначенный пункт.

– Вот уж нам обрадуется старина Христофор, – сказал Аскольд Витальевич, сам радуясь предстоящей встрече. – Юнга, вы, конечно, помните якобы одноногого Христофора, хозяина таверны?

– А как же! И его и попугая, который всем говорил: «Я крррасивый», – подтвердил Саня.

Они жадно приникли к иллюминаторам и… не узнали здешних мест. Да, посреди черной бездны, как и двадцать лет назад, висел дом. Он тоже сверкал огнями, и сквозь его стены тоже доносилась музыка. Только таверна «Тихая гавань» была деревянной, а это здание было построено из стекла и бетона. И музыка, в отличие от той, веселой, казалось какой-то беспокойной и чересчур громкой. Будто музыканты старались, ну прямо из кожи лезли вон, пытаясь заглушить все во Вселенной. А к длинному пирсу ныне были пришвартованы совершенно иные корабли – все, как на подбор, космические крейсеры, эсминцы и торпедные катера. Ни единого тебе фрегата или брига.

О такой мелочи, как шхуны ихты, нечего было и говорить.

– Видимо, юнга, вы были правы, – удрученно пробормотал великий астронавт.

Он изо всех сил попытался не поверить своим глазам, но у него ничего не вышло. Аскольд Витальевич с надеждой посмотрел на своих друзей, однако их глаза видели то же самое.

– Командир! Над зданием вывеска! Посмотрите, что там написано! – воскликнул остроглазый юнга.

Да, над незнакомым заведением горели неоновые буквы. Сложив их вместе, великий астронавт прочитал знакомое название: «Тихая гавань». И к ним были добавлены два слова: «Тем-ноночной клуб».

– А что я говорил? – оживился Аскольд Витальевич. – Это все шутки старины Христофора. Он у нас большой выдумщик! Сколько извел бетона и стекла, только бы разыграть друзей.

«Сестрица» пришвартовалась к ночному клубу, и ее экипаж, оставив на борту Кузьму, во главе с командиром ступил на пирс, где тотчас поднялось нечто несусветное. Из-за контейнеров будто бы с контрабандным грузом выскочили бритоголовые мужчины в тренировочных спортивных костюмах и темных очках и сейчас же принялись кривляться, изображая наемных убийц или еще неизвестно кого. Они забегали по пирсу, паля при этом друг в друга из пистолетов.

– Несомненно, это представление устроено в нашу честь. Вот только откуда Христофор проведал о нашем предстоящем визите, если мы сами о нем только что узнали, – слегка удивился командир.

Рассеянно отмахиваясь от шальных надоедливых пуль, путешественники проследовали через весь пирс до роскошных дверей ночного заведения. Их непринужденная походка сделала бы честь самым знаменитым ковбоям. Но наши герои, лишенные какого-либо тщеславия, даже и не думали об этом. Они шагали плечом к плечу, ни капли не рисуясь, и так же легко и артистично приблизились к дверям, украшенным, видимо, в их честь роскошной бронзой.

Командир решительно распахнул двери, и наши путешественники вступили в «Тихую гавань».

Старый уютный зал тоже было не узнать. Там, где некогда за грубыми дубовыми столами веселились после странствий бродяги космоса, рассказывали всякие небывальщины, сдабривая их добрым элем, и пели старинную матросскую песню про «Жанетту», которая в Кейптаунском порту «поправляла такелаж», пристукивали в такт глиняными кружками… Так вот, теперь на этом месте расположились ресторан, казино с коварной рулеткой и дискотека. Куда-то делись и сами завсегдатаи таверны – лихие бродяги в живописных потрепанных и латаных-перелатаных скафандрах. Ныне за изысканными ресторанными столиками восседали, развалясь, совершенно иные люди, наряженные в дорогие бронированные скафандры от лучших модельеров. У каждого из них все толстые пальцы были в перстнях. У каждого в ухе торчала серьга. Каждый из них, выпивая и закусывая, в то же время с кем-то говорил по радиотелефону. И за каждым из них стоял бритоголовый телохранитель.

– Командир! Похоже, вся эта публика состоит из сплошных рэкетиров, – сказал сыщик, оглядывая зал.

– Я не знаю, что это такое, – признался великий астронавт. – Но на шутку, по-моему, не похоже. Кажется, я ошибся, а это со мной бывает не часто. Однако Христофор ни за что не выставил бы за дверь своих давних клиентов. Даже ради самой остроумной шутки. Впрочем, сейчас мы все выясним у него самого.

И вдруг, точно по чьему-то знаку, смолкла музыка и за столами оборвался говор. В зале установилась тишина, которую можно было бы назвать мертвой, не будь все живыми. В этой гробовой тишине великий астронавт и его компания с достоинством прошествовали к бару.

За новой хромированной стойкой вместо старины Христофора вздымался гориллообразный громила в смокинге, будто снятом с чужого плеча. И только попугай – ярко-красный, ярко-синий и ярко-желтый ара – напоминал о старой доброй таверне. Он по-прежнему сидел на жердочке, сбоку от стойки, напоминая о прежних славных временах.

Аскольд Витальевич дружески кивнул попугаю, как это делал каждый раз, когда головокружительные события приводили его в таверну.

Попугай напрягся, пытаясь что-то вспомнить. Вместе с ним напрягся и громила за стойкой, прочистил мизинцем ухо и навел его на птицу – видно, ловил каждое ее слово.

– Склерроз! Склеррроз! – прокричал попугай, панически хлопая крыльями.

– Что он сказал? – заволновался бармен.

– Что у него отшибло память, – пояснил юнга как можно проще.

– Наверное, бедняга и впрямь очень стар. Говорят, он сиживал еще на плече у самого Колумба, – сказал великий астронавт и подбодрил расстроенного попугая: – Но ты все равно самый умный! Самый красивый!

– Мы его тут держим специально. Он должен узнать кое-каких людишек. Но от этой выжившей из ума птицы уже никакого прока, – доверительно пожаловался бармен.

– А кстати, где наш закадычный друг Христофор? – спросил Аскольд Витальевич.

– Великий астррронавт! Уррра! – вдруг спохватился попугай и радостно забил крыльями.

– Так это вы? Что же не сказали сразу? А я тут… – будто бы обрадовался бармен, но его черные зрачки почему-то блудливо забегали. – Тогда я сбегаю, позову… вашего Христофора. А вы пока посидите за столиком. Можете даже что-нибудь заказать. – Он почему-то гадко хихикнул и скрылся за служебной дверью.

Наши путешественники уселись за ближайший стол, и тут же на них уставился человек в старомодном скафандре, одиноко коротавший время за соседним столом. Его глаза были полны безнадежной тоски.

– Я, думаю, не ошибусь, если скажу, что он водитель космического грузовика, – задумчиво произнес командир.

– О, добрые люди! Вы не попросите у меня меню? – не выдержав, взмолился мужчина, похожий на водителя.

– Спасибо, но мы не собираемся здесь задерживаться. И к тому же на нашем столе тоже есть меню, – мягко пояснили земляне.

– Но я хотел бы, чтобы вы попросили именно мое меню. Мне это крайне необходимо, – настойчиво попросил незнакомец.

– Видимо, за вашей просьбой кроется какая-то история, – догадался Аскольд Витальевич.

– Но не известная мне, – уточнил их сосед. – А все началось двадцать лет назад, когда я впервые сел за руль космического грузовика. Его прежний водитель, не сказав никому ничего толком, перешел на такси. О, если бы я знал что меня ждет!.. Однако, ничего не ведая, я беспечно забрался в кабину, включил зажигание и… тут кто-то неведомый мне сказал: «Поезжай в таверну „Тихая гавань“. Сядь за стол и жди, когда к тебе подсядет некто». И я просидел двадцать лет, точно пень. Видите? Стулья за моим столом покрылись толстым слоем многолетней пыли. И все эти годы я прождал напрасно. Ко мне так и не подсел ни один некто. Правда, сегодня утром за мой стол присела очень юная девица, взяла меню, что-то отметила в нем и, не дожидаясь официанта, ушла. Но вряд ли ее пометки вызовут у вас хоть какой-нибудь интерес. Лично я в него даже не заглядывал, и если вам предложил, то разве что из-за полного моего отчаяния.

– Мы передумали. Мы попросим ваше меню. Наше нас чем-то не устраивает, – сказали земляне.

Нетерпеливый юнга выхватил из рук водителя ресторанную карту и, открыв ее, воскликнул:

– Командир! Здесь тайный знак! Через наименования дорогих затейливых блюд тянулась длинная неровная стрела. Да, это был тайный знак, поданный кем-то кому-то!

– Это тушь для ресниц моей мамы! – вскричал сыщик.

– Это почерк моей супруги! – воскликнул штурман. – У нее всегда все прямые линии выходили кривыми. Даже на школьной доске.

– Господа! Мы откррыли Амерррику! – завопил попугай, наверное, подражая Колумбу.

– Теперь мы знаем: Барбар и Марина были здесь сегодня утром. А главное, нашей славной стюардессе удалось нам сообщить, куда намерен отправиться ее безжалостный похититель, – удовлетворенно произнес командир.

– Но она забыла обозначить стороны света! Где север? Где юг? Где восток и запад? В каком направлении искать это «куда»? На самом деле стрелка указывает в никуда! – возразил простодушный юнга.

Его замечание повергло в уныние всех, кроме командира. Даже водитель беспокойно завертелся на своем стуле и удрученно спросил:

– Выходит, эти двадцать лет ушли впустую?

– Все вы, к счастью, ошиблись, – мягко сказал командир. – Стрелка направлена очень точно. И скрытно. Обозначь стюардесса стороны света, и всяк будет знать: перед ним тайное послание. Но вижу, вы до сих пор ничего не поняли. Тогда вот вам загадка: кому прежде всего передаст весточку похищенная жена? Зубному врачу? Продавщице из магазина? Налоговому инспектору? Или кому-нибудь из соседей?

– Она передаст собственному мужу! – воскликнули все остальные и даже попугай.

– Значит, это послание адресовано супругу стюардессы, – сказал командир, радуясь смекалке своих друзей. – Поэтому, штурман, возьмите меню, держите его вот так, перед собой. Теперь видите, куда направлена стрелка? Она смотрит именно туда, куда Барбар увез Марину.

Его молодые друзья тотчас повскакивали с мест, готовые немедля пуститься вдогонку за Барба-ром. Попугай и тот взлетел с насеста и перенесся на могучее плечо великого астронавта. Довольные удачей, молодые люди не заметили, как на мужественное лицо их старшего товарища легла суровая тень.

– Но в тех краях, куда указывает стрелка стюардессы, нет ничего, кроме Ничего с большой буквы, – хмуро молвил великий астронавт. – В этом районе Вселенной отсутствует даже самая пустая пустота. Там царит сплошное черное Ничего! Там никого не спрячешь. И особенно такую яркую личность, как наша стюардесса. Но у Барбара, видимо, заранее что-то уготовано, какой-то секрет. Иначе бы он поискал другое место. Ну что ж, друзья, тем увлекательней наша задача. Найти кого-то среди Ничего!

– Как видно, я выполнил свой долг и теперь, пожалуй, могу продолжить путь. Доставлю наконец свой груз по назначению, – напомнил о себе водитель грузовика, вставая из-за стола и надевая на голову шоферскую кепку. – Да и семья меня небось заждалась.

– Конечно, вы уже свободны. Мы и есть тот самый Некто, – подтвердил командир. – А вернетесь в гараж, попросите другую машину. Никак, все дело в этом грузовике.

– Спасибо, я подумаю над вашим советом, – серьезно поблагодарил водитель и зашагал к выходу.

– Водитель! – окликнул его Аскольд Витальевич и, когда тот обернулся, сказал: – Если хотите спокойной жизни, не соглашайтесь и на такси. Это тоже коварная штука. Возьмите лучше велосипед.

– И для верности – трехколесный, – посоветовал юнга, уже ставший ничего не подозревающему водителю самым верным и надежным другом.

– Кстати, лучше всего все видно именно с трехколесного велосипеда. Верти головой по сторонам сколько угодно, не упадешь, – добавил сыщик. – Так что неизвестно, что безопасней: грузовик или велосипед. Я, на вашем месте, избегал бы даже обычных лыж.

– Может, вы будете смеяться, но мне эта жизнь почему-то начинает нравиться, – смущенно признался водитель. – Да и что бы вы, главные герои, делали без нас, незаметных тружеников приключений? Нет, пожалуй, необычный грузовик я оставлю себе. Кто знает, может, мы с ним сыграем еще не одну маленькую, но очень важную роль. – Он отсалютовал, вскинув ладонь к козырьку кепки, и энергично покинул зал.

– Но что-то задерживается наш друг Христофор, – удивился командир. – Впрочем, мы уже выяснили все, что хотели. И нам пора на корабль. Уважаемый ара, передай нашему другу: мы его навестим в другой раз.

Наши путешественники направились было к выходу, но в этот момент за стойкой бара с грохотом распахнулась служебная дверь, будто в нее кто-то двинул ногой, обутой в тяжеленный сапог, и в зал ворвалась орава здоровенных громил во главе с мужчиной очень маленького роста.

Главарь был в смокинге и при галстуке бабочкой. В каждой руке он держал по большому автоматическому пистолету. За поясом его брюк торчала бомба с часовым механизмом, который тикал, точно будильник. На лбу главаря торчал кривой козий рог. Сообразительные земляне поняли с первого взгляда: этот человек родом из созвездия Козерога. Для устрашения карлик-козерожец пальнул в потолок. Сначала из одного пистолета, затем из другого.

– Что все это значит? – строго спросил великий астронавт. – Где Христофор? Почему его не видно до сих пор?

– Ваш Христофор чистит на кухне картошку, – проблеял главарь с мрачной усмешкой. – Здесь уже давно распоряжаюсь я. Меня сюда управляющим поставил сам Властелин Вселенной. Но я не просто управляющий. Я дважды управляющий. Второй «управляющий» – моя фамилия. Но когда говорят: «управляющий Управляющий» – это звучит, как дразнилка. Потому что еще ни одному смертному не удалось произнести второе «управляющий» с большой буквы. Если вы сумеете это сделать, я верну Христофору прежнюю таверну, а вас отпущу на все четыре стороны.

– Тогда слушайте, – сказал Аскольд Витальевич и произнес его фамилию с заглавной буквы, поразив и своих, и чужих.

Если бы они только знали! Однажды, в былые времена, ему удалось выговорить кавычки. Тогда он вел переговоры с жителями одной планеты. Эти существа понимали только язык цитат. Но командир не стал об этом распространяться, еще раз украсив себя таким прекрасным цветком, как скромность.

– Свое обещание я, конечно, не сдержу. На то я и негодяй, – сказал Управляющий, придя в себя от изумления. – А поблагодарить поблагодарю. Спасибо вам, Аскольд Витальевич, за то, что вы сами разоблачили себя. Теперь я вижу: Барбар, который был здесь со своей воспитанницей проездом в отпуск, не врал, когда рассказывал о вас разные легенды. Вы и впрямь опасны для нашего господина Властелина Вселенной. Эй, мои боевики! Сейчас же их окружить! Отрезать все пути к спасительному бегству! – приказал карлик своим бритоголовым и снова обратился к землянам: – Но вы, разумеется, будете это отрицать. Мол, вы не вы, а совсем другие. А звездолет «Сестрицу» никто из вас не видел и в глаза. Меня это всегда забавляет. Хочу потешить себя и теперь. Итак, приступайте! Даю вам на это… – Он вытащил из-за пояса бомбу и взглянул на часовой циферблат. – В вашем распоряжении всего одна минута. Не уложитесь в это время, разнесу на куски. – И он снова убрал свой необычный хронометр.

– Вы не угадали. Мы не станем унижаться и лгать, отказываясь от своих добрых имен, дабы спасти свою жизнь, – с гордостью произнес великий астронавт. – Барбар на этот раз сказал правду: я действительно знаменитый Аскольд Витальевич, а со мной те самые мои молодые, но уже известные товарищи. И все мы со славного звездолета «Сестрица».

– Барбар меня обманул! Этот гороховый шут решил надо мной поиздеваться! Выставить в смешном виде! – закричал Управляющий, впав в страшный гнев. – Он подговорил этих бродяг выдать себя за других! За великого астронавта и его людей. Ну, посудите сами: разве бы мы стали подтверждать, что мы это мы, грози нам тюрьма? Каждый из нас тотчас начал бы врать и изворачиваться. Значит, они – не они. Выгнать их прочь. И немедля!

– И все-таки это мы! – заупрямился командир и напомнил: – Кто бы еще сумел произнести вашу фамилию с большой буквы? Просто мы честные люди.

– Тогда вы опасны вдвойне, – сдаваясь, пробормотал карлик. – Отведите их сейчас же на кухню. Пусть моют посуду и чистят картофель. Иначе я сойду с ума.

Новых посудомойщиков доставили на заднюю половину кухни, где громоздились небоскребы грязной посуды и стояли нечищеные котлы. Здесь уже трудился какой-то подневольный, уныло тер щеткой чугунный бок котла. Судя по его разнесчастному виду, этот человек совсем недавно потерпел страшное фиаско, может, потеряв навсегда все надежды на спасение.

Командир всмотрелся в его согбенную фигуру и взволнованно произнес:

– Христофор! Если я не ошибаюсь, это ты?

– Я! Я! Увы, это я! – с тяжким вздохом подтвердил посудомойщик. – Но кого это нынче интересует? Кому я еще нужен? – Он даже не поднял головы, считая себя навеки конченым человеком.

– Ты нужен нам, твоим старым закадычным друзьям, – невольно улыбнулся Аскольд Витальевич. Только теперь посудомойщик взглянул на пришедших и, узрев великого астронавта, бросил щетку и недомытый котел и устремился к другу с ликующим воплем:

– Аскольд! Я чувствовал… Да что там!.. Был уверен, что ты придешь на помощь!

После бурных братских объятий Аскольд Витальевич строго спросил:

– Христофор! Где твоя деревянная нога? И медная серьга? И вообще что случилось с Таверной?

(Напомним: Христофор, изображая личность с загадочным и несомненно авантюрным прошлым, носил в ухе серьгу и ковылял на деревянной ноге, привязав ее к ноге здоровой. Этого требовал облик хозяина таверны, пристанища для всех бродяг Вселенной.) Христофор залился горючими слезами, а когда их запасы иссякли, сказал:

– Нашу таверну приватизировали. Деревянную ногу сожгли в камине, когда не хватило дров. А серьгу отняли и повесили себе.

– Кто это сделал? Управляющий клубом? – посуровел великий астронавт.

– Он мелкая сошка – всего лишь подставное лицо. За ним стоит кто-то другой. Некто могущественный и совершенно бессердечный. Говорят, он именует себя Властелином Вселенной, – грустно поведал бывший хозяин таверны. – Но как вы угодили в лапы людей Властелина? Что вас занесло в наши края? Извините за мое, возможно неуместное, любопытство. Но я уже давно не слышал увлекательных историй. Это еще хуже неволи. Я прямо-таки погибаю, ровно странник в пустыне без единой капли воды.

Земляне щедро поведали о своем путешествии и причинах, которые их привели в бывшую таверну.

– Да, Барбар был здесь проездом со своей юной воспитанницей. Так он называл Марину. То есть он сперва представил ее своей невестой. Но ваша стюардесса стала такой молоденькой, совсем уже девочкой, поэтому он спохватился, сказал, что пошутил. Прикатив на своем грохочущем мотоцикле, Барбар пошептался о чем-то с управляющим и покинул клуб, не забыв прихватить с собой Марину. – Христофор помолчал и озабоченно добавил: – Но вот в чем закавыка. Никто не видел, куда и на чем уехал Барбар. Его мотоцикл по-прежнему ждет на пирсе, там, где он его и оставил. На месте и все пришвартованные корабли. Так что вам придется подумать над этой загадкой.

– Половина отгадки нам уже известна, – улыбнулся Аскольд Витальевич. – Мы знаем, что Барбар отправился в тот квадрат Вселенной, где нет ничего, кроме Ничего. Отыскав Барбара, мы получим ответ и на вторую часть загадки: на чем? Вот только как выбраться из этого плена? На окнах кухни стальные решетки. За дверью боевики, увешанные всевозможным оружием с головы до пят, словно новогодние елки.

Стража тотчас загремела, зазвенела своим многочисленным оружием. Видно, откуда-то подул сквозняк.

– Кажется, я смогу вам помочь, – произнес Христофор. – Но вы должны ответить на один вопрос. Как известно, каждый человек имеет право на три счастливых случайных совпадения. Признайтесь честно: вы исчерпали свою норму? Или у вас еще осталось кое-что?

– Во-первых, все совпадения, которые случились с нами, были не наши. Просто кто-то совпал с нами. А во-вторых, мы их не считаем счастливыми, – с чистым сердцем ответил командир от имени своего экипажа.

– Тогда все в порядке, – облегченно вздохнул Христофор. – Поздравляю! Вам наконец повезло! По счастливому совпадению, в бывшей таверне оказался тайный ход, который как раз ведет в тот квадрат Вселенной, где, кроме Ничего, нет ничего. Как утверждают местные предания, его прорыли самые первые космонавты. Когда-то здесь находился их форпост. Однажды его осадили полчища какой-то неизвестной неорганической жизни. Когда у храбрых защитников кончились запасы пищи и воды, они вырыли под космосом тайный ход. Но, к счастью, он оказался не нужен. Полчища оказались всего лишь тучей метеоритов, которые пронеслись мимо форпоста и пропали в просторах Вселенной. Вы спросите: а что же стало с тайным ходом? Его решили скрыть, дабы он не стал орудием в руках мошенников и разных авантюристов.

– Но позвольте! Разве можно прорыть под космосом ход? – запротестовал проснувшийся в штурмане ученый. – Это невозможно! Хотя бы потому, что космос – не земля. Космос – это… космос.

– Если ход можно прорыть под столом, стулом и даже кроватью, то почему нельзя это проделать под космосом? – возразил Христофор. – Ход можно прорыть под всем, что Есть! Не верите мне, спросите своего дядю. Уж он-то чего только не видел!

– Проще всего все это проверить на деле, – мудро откликнулся великий астронавт. – Итак, Христофор, покажите ваш тайный подкосмосный ход.

– К своему стыду, я и сам не знаю, где расположен вход в подземелье. Простите, в подкос-мосье, – поправил себя Христофор. – Известно одно: он где-то здесь на кухне, но спрятан в укромном темном месте. А может, под плитой. Боюсь, нам придется перевернуть вверх дном всю кухню. И на это уйдет целый месяц.

Все приготовились впасть в отчаяние, но тут юнга вскричал, указывая куда-то пальцем:

– Да вот же он, вход в подкосмосье! У нас на глазах!

И впрямь, на полу посреди кухни лежала круглая чугунная плита, на которой белым по черному было написано: «Добро пожаловать в тайный ход!!!» Путешественники сдвинули люк, и в лица им пахнуло сырым холодом натурального подземелья. Бррр!

– Не пойму, как вход оказался на этом месте? – поразился Христофор. – Еще сегодня утром его здесь не было. Да мы каждый день ходим тут по сто раз. И никакого тебе люка. Даже крошечной щелочки. Сплошной пол!

– Его перенесли из самого дальнего угла, заваленного старой рухлядью. Вот следы того, как его тащили по полу, – сказал сыщик, уже успевший облазить кухню со своим увеличительным стеклом.

– Но кто его перенес? И зачем? – вскричали все.

– Скоро мы это узнаем, – хладнокровно промолвил великий астронавт. – Итак, друзья, бросаемся с головой в неизвестность! Дружище Христофор, надеюсь, вы и ваш попугай последуете вместе с нами.

– Спасибо за честь, – растроганно поблагодарил бывший хозяин трактира. – Но у нас с попугаем своя история. И наш долг остаться здесь. Когда Властелин Вселенной не без вашего участия лишится своего могущества, мы возродим нашу старую добрую таверну. И к тому же кто-то должен известить вашего механика. Ну, где он встретится с вами.

– Ни в коем случае, – сказал командир. – Он поймет, где место нашей встречи, если я ему ничего не передам.

Экспедиция попрощалась с Христофором и попугаем и отважно ринулась к неведомым опасностям, то есть в тайныйход, прорытый под космосом.Последним, как и положено,кухнюпокинул сам командир.

А Христофор прикрыл крышкой люк. Потом, подумав, с лукавой улыбкой перенес вход в подкосмосье на старое место, в темный захламленный угол. Будто ничего и не было.

ГЛАВА VII
самая короткая

А тем временем на «Сестрице» все было спокойно. Кузьма протирал тряпочкой иллюминаторы, наводил блеск на механизмы и одним глазом поглядывал в словарь Даля – изучал народный язык. Сама звездолетиха, подключившись-к компьютеру, развлекалась игрой «в принца и принцессу». Красивый принц бегал по лабиринту, искал свою невесту-принцессу. Принцесса чем-то была похожа на «Сестрицу». То есть будь она подводной лодкой, она бы непременно походила на нее. Невеста стояла в центре лабиринта и кричала жениху: «Я здесь! Здесь!» Но принц каждый раз попадал в тупик.

– Ишь, как тихо, – сказал Кузьма, взглянув в иллюминатор. – Будто вот-вот что-то грянет. Тебе не кажется, сестрица?

– Принц попался какой-то бестолковый, – посетовала звездолетиха, увлеченная игрой.

И впрямь, вокруг стало безлюдно. Куда-то делись бандиты, которые перебегали из укрытия в укрытие и палили друг в друга.

– Что-то наших давно не видно. Как бы не было беды, – забеспокоился механик.

– Я ему говорю: «Сверни туда», а он направо! – рассердилась «Сестрица», не отрываясь от игры.

И вдруг ночной клуб загремел, озарился ярким светом, точно внутри его все взорвалось. Сквозь толстые стены донеслись отчаянные вопли.

– Так и есть. Наши попали в плен! Ведь я Витальичу говорил сколько раз: сиди дома! – в сердцах вскричал Кузьма. – Да оставь своих принцев в покое. Тут происходит такое, а ты забавляешься, как дитя!

– Я не виновата, что он недотепа, я его ждала, ждала. Но принц носится, точно угорелый, а все без толку, – пожаловалась звездолетиха в свое оправдание, однако выключила игру.

– Держи их! Лови! – донеслось из ночного .клуба.

– Знать, нашим удалось бежать, – догадался и с облегчением вздохнул Кузьма, побывавший вместе со своим Витальевичем не в одной передряге.

– А что же они ничего не сказали нам? Бросили, выходит? – обиделась «Сестрица».

– Они сказали, не сказав, – возразил Кузьма. – Это и был их знак. Раз не передали ничего, значит, мы с ними встретимся там, где нет ничего. Сейчас мы это место отыщем на карте. И в путь!

Не найдя беглецов в стенах клуба, преследователи сгоряча вышибли дверь и высыпали наружу, размахивая ножами и железны– ми цепями. Впереди бежал сам управляющий Управляющий, стреляя во все стороны из своих пистолетов.

– Ничего, мы захватим «Сестрицу» и будем шантажировать этого великого астронавта и его друзей. Если, мол, не вернетесь на кухню, мы сдадим субмарину в утиль, – уговаривали себя преследователи.

Но «Сестрица» взмыла в космос, и всем померещилось, будто она на прощание показала язык. Хотя кто знает, где у подводной лодки находится язык. И есть ли он вообще?

Управляющий выхватил цз-за пояса бомбу и, взглянув на часовой механизм, посетовал:

– Сейчас будет звонить сам Властелин Вселенной. На кого я свалю вину?

– Господин старший мафиози, ваша бомба спешит на пять минут, – сказал бармен, проверив свои часы. – Спасайтесь! Сейчас рванет! – И первым упал на пирс, зажав уши.

За ним полегли и сам управляющий, и остальные его подручные.

ГЛАВА VIII
в которой, кажется, есть все на любой вкус: и плен, и головокружительное бегство, и новое загадочное исчезновение

Под космосом не было ни времени, ни пространства, ни самого вакуума. Лишь кое-где между сводами и стенами подкосмосного хода была натянута серая липкая паутина. Ее, видно, сплел кем-то нанятый паук. Чтобы тот, кто здесь Появится первым, был уверен: этим путем до него не ходил ни один человек.

– Командир! И все же тут кто-то уже прошел. Незадолго до нас, – вдруг в полной тишине раздался голос сыщика, который, как следопыт, шел впереди отряда. – И хотя этот первопроходец нагибался и, может, полз на четвереньках, паутина кое-где порвана в клочья. – Разрыв еще свеж, не успел покрыться пылью, – доложил он, разглядывая дырявую сеть.

– Кто бы это ни был, мы его скоро нагоним, – задумчиво произнес командир.

– Если мне не изменила моя верная интуиция, до выхода остался только шаг.

И он не ошибся, поскольку здесь первая минута была и последней, и первый шаг – шагом последним. Наши путешественники тотчас наткнулись на крышку люка, такого же, что они видели на кухне.

Земляне отважно приоткрыли люк. За ним было черным-черно. Впрочем, чего еще можно было ждать от квадрата, где нет ничего?

– На разведку пойду я. Как старший. Я имею право на первую очередь, – сказал командир и вылез наружу. А вскоре в подкосмосье донесся его удивленный голос: – Вот тебе и Ничего! Да тут, никак, целая планета. Есть атмосфера, а под ногами нечто похожее на траву!

Его спутники поспешили за ним, жадно вдыхая настоящий свежий воздух.

– Мы, несомненно, столкнулись с чем-то крайне таинственным, – пробормотал командир, прохаживаясь в темноте. Под толстыми подошвами его астронавтских ботинок трещало что-то похожее на сухие ветки. – Возможно, кое-что прояснится утром. А сейчас всем спать!

Земляне улеглись тут же на чем-то мягком, как мох, и уснули здоровым крепким сном. Ну, разве что однажды посреди ночи Аскольд Витальевич, поворачиваясь на другой бок, приоткрыл на миг один глаз и увидел нечто удивительное: в черном небе появилась светлая щель, сквозь нее в космос выскочил небольшой звездолет, и края неба снова сошлись вместе. «Странный мне привиделся сон», – подумал командир и сомкнул веки.

Землян разбудило теплое прикосновение солнечных лучей. Да, да, на этой планете, как и везде, водилось утро, а значит, и день. И вообще на этом небесном теле не было ничего такого, что отличало бы его от Земли и других обитаемых планет и делало бы каким-то особым. К такому выводу пришли наши герои, потягиваясь, сладко позевывая и добродушно поглядывая по сторонам. Над ними, как и на их далекой родине, тоже простиралось чистое голубое небо – без единого облачка! – так же сияло яркое солнце, под ногами зеленел мягкий (то-то им спалось, точно на перине!) травяной ковер, усыпанный там-сям знакомыми васильками и белыми ромашками. В двух шагах от землян, в густой дубраве, деятельно перекликались широко распространенные кукушки и чирикали уж и вовсе банальные воробьи. И никаких признаков тайны, ну, совершенно ни одного! Сыщик прямо извелся, исползал все вокруг со своей верной лупой. И все же тайна была. Почему-то никто до сих пор даже не подозревал о существовании этой планеты, хотя она вроде бы торчала у всех на виду, на перекрестке самых оживленных торговых и туристических путей. Вместо нее на всех картах было написано «Ничего»!

– Там, впереди, за ельником что-то похожее на дорогу. Видимо, на планете есть люди. А если так, то вскоре мы получим ответ, – сказал командир.

Земляне закрыли люк, отправились в путь и, миновав невысокий ельник, вышли на просторную, залитую солнцем опушку. Вдоль опушки и впрямь вилась пыльная проселочная дорога. Ее противоположный край был украшен густым ореховым кустарником.

– Идеальное место для засады, – задумчиво произнес командир. – И, кажется, нас здесь поджидают.

Вымолвив это, он словно бы тем самым нечаянно подал кому-то сигнал. Из-за кустов тотчас высыпала орава низкорослых тщедушных мужчин в зеленой военной форме и окружила землян плотным кольцом.

Один из военных, украшенный свирепыми черными усами, шевронами и значками, рявкнул, выпалив разом:

– Вы арестованы! Стой!

Ложись! Буду стрелять! Отвечать и немедля! Молчать! Кто такие? Не надо! Мы все равно знаем: вы никто! Вас нет! Вы только видимость! И слышимость! А особенно вы! – и он указал жестким пальцем на Петеньку.

«Как мне подсказывает предчувствие, видимо, штурману в этой новой главе нашей истории будет отведена особая роль», – подумал великий астронавт, а вслух произнес вежливо и вместе с тем категорично:

– Вы ошибаетесь! Мы есть! – Ив подтверждение этого отрекомендовался сам, затем назвал каждого из своих спутников, блеснув в ответ на негостеприимную встречу изысканной воспитанностью и тонким знанием межпланетного этикета.

– Майор! – вынужденно представился усатый. – А это мои лихие пограничники! Лучшие в мире! А я лучший в мире майор. Потому что других пограничников и майоров больше нет нигде! Нас не с кем сравнить.

Будьте любезны, назовите имя вашей планеты, – вмешался штурман, собираясь мысленно отметить планету на воображаемой карте. – Она так и называется: Планета! – с гордостью ответил майор. – Да и зачем ей имя, если она единственная во всей Вселенной?

– Что вы?! Что вы?! – простодушно воскликнул юнга. – Планет во Вселенной столько, что их не счесть! Неужели вы этого не проходили в школе?

– Ага! – обрадовался майор. – Главный советник нашего Правителя, нашего живого классика, точно глядел в волшебное зеркало! Он так и сказал: «Солдаты, утром возле ельника из ничего возникнут никто, будто похожие на вас. С руками и ногами! Они хитры и коварны! И сразу примутся утверждать: в кос-мосе-де мы не одни. Много других… как их? всяких цивилизаций. Якобы на свете были еде разные писатели. А среди них некие Пушкин и Толстой. Ведь примитесь? Верно? – придирчиво спросил майор.

– Как же не утверждать, если это истинная правда?! – удивились земляне. – Мы действительно люди. И писатели были такие.

– Уф! Хорошо, что нас предостерегли. А то бы мы непременно развесили уши, – сказал майор своим подчиненным.

– Мы бы точно поверили в эти сказки, – подтвердили его пограничники.

– А коли вы те самые никто, мы должны взять вас под стражу. И доставить куда следует. Таков приказ! – грозно известил майор.

Землян построили в колонну и повели по дороге, петляющей среди зеленых посевов.

– Кстати, лучшее в мире шоссе! – похвастался майор.

Но это шоссе ничем не отличалось от прочих шоссе, которых было полно во Вселенной. Более того, ему даже чего-то не хватало. Как и хлебам, и сельским постройкам, видневшимся среди отдаленных кущ. Все это чем-то напоминало грубо намалеванные декорации. Но особых слов заслуживало ружье, которым были вооружены пограничники. У него был неровный и кривой ствол. Однако конвоиры им очень дорожили. Его с чрезвычайно важным видом нес сам майор.

– А раньше, буквально на днях, у вас не появлялись «никто» по имени Марина и Барбар? – спросили земляне, пользуясь превосходным настроением майора.

– О «никто» по имени Марина мы слышим впервые, – уверенно промолвил майор.

– До вас были другие. Оба с виду мужчины. Мы их отвели в темницу. А появись Барбар, ему бы от нас крепко досталось. Хоть он и мифическое лицо. Как явствует из дошедших до нас преданий, он был первостатейный злодей. Им до сих пор пугают непослушных детей. Так и говорят: «Не будешь чистить зубы на ночь, отдадим тебя Барбару!» Уж его-то мы бы задержали сразу. Ну, попадись он нам!

Так они шли целый день. А вечером устроили привал. Земляне достали из рюкзака пирожки с капустой и яблочным вареньем, которые им на дорожку собрал заботливый Христофор. И предложили пограничникам разделить с ними стол.

– Мы не голодны. И даже наоборот. Как нас учитмудрый советник Правителя чувство голода – это высшая форма сытости! – сказали конвоиры, жадно глядя на снедь и глотая слюни. – К тому же вы, наверно, шутите. Мы-то парни бравые. Можем слопать все в один момент. Вам не достанется ни кусочка! Или вы уже передумали и заберете свои слова назад? – спросили они с беспокойством.

– Мы сыты. Своими приключениями, – успокоили их земляне.

И это было чистейшей правдой. Опытные путешественники могли обходиться без пищи целыми месяцами, кормясь лишь острыми ощущениями.

Конвоиры покончили со своими сомнениями, накинулись на еду и мигом умяли все пирожки.

Эта ночь оказалась столь же непроглядной, как и первая, которую земляне провели на Планете. И вот что странно: с утра до вечера небо было чистым-пречистым, ни единого облачка. Но вдруг с наступлением темноты мгновенно налетели черные тучи и, не дав показаться звездам, поспешно закрыли небосвод, точно плотным пологом. Как и в прошлую ночь, Аскольд Витальевич увидел тот же самый сон: в сплошной черноте неба приоткрылась светлая щель, и в нее вновь проскользнул звездолет. Только теперь он возвращался на планету. Пропустив корабль, щель сейчас же исчезла… А с рассветом тучи повторили свой маневр – так же, как и вчера, внезапно пропали, оставив солнцу ясное небо.

Впрочем, солнечное утро началось с непредвиденного происшествия: конвой не мог подняться на ноги – объелся пирожками. Пограничники охали и хватались за раздувшиеся животы.

– Сейчас вы небось воспользуетесь нашим недомоганием и зададите деру? – с горькой обидой спросил майор землян, лежа на спине.

– Земляне никого не бросают в беде, – с достоинством ответил экипаж славной «Сестрицы».

Добрые пленники взвалили на себя конвоиров и продолжили подневольный арестантский путь. Могучий юнга, который тотчас же стал верным другом несчастных обжор, нес сразу четверых своих новых друзей. Двоих – на плечах, двоих – прихватив под мышки. Командир посадил себе на спину самый ответственный груз – майора с кривым ружьем. Штурману и сыщику осталась парочка молоденьких солдатиков, наверно, только что призванных на службу.

Земляне были выносливы и резвы, что боевые кони, и вскоре эта необычная кавалькада въехала в столицу планеты Планета.

В городе майор пришел в себя и патетически воскликнул: – Любуйтесь! Вам чертовски повезло! Вы попали в самый красивый город в мире! У нас что ни дом, то дворец!

Но окружавшие их дома были неуклюжи и унылы. Будто тому, кто создал этот город, совершенно не хватало воображения. По улицам столицы ходили ничем не примечательные с виду местные жители и называли друг друга великими. Со всех сторон только и слышалось: «Здравствуйте, великий…», «Великий, как ваши великие дела?..».

– У нас все великие. Даже самые глупые дураки. Потому что мы единственные, – прошептал майор в ухо командиру, и в голосе матерого вояки послышалось нечто похожее на смущение.

Выполняя команды майора – «а теперь сюда… а теперь туда», – земляне привели себя «куда следует». Это место находилось на городской площади, посреди которой возвышалась громадная, высотой с многоэтажный дом, скульптура мужчины в торжественном фраке и при галстуке бабочкой. Плешивая голова гранитного изваяния была увенчана бронзовым лавровым венком. Памятник, прочно расставив ноги, стоял на мраморном постаменте, сделанном в виде толстенной книги. На ее корешке сияли золотом имя автора и название тома:

Гениальный Писатель КНИГА»

– Вас ведено бросить к его несравненным стопам. Будем считать, что уже бросили, да вы устояли на ногах, – сказал майор, нехотя слезая с удобной и очень надежной спины великого астронавта.

– Этот памятник нам кого-то напоминает, – пробормотали командир, штурман и юнга, разглядывая гранитного человека.

В отличие от юного сыщика они-то уже кого только ни видывали.

– О! Даже вам знаком величественный облик нашего Правителя. Хоть вы и никто, – удовлетворенно отметил майор.

– Эта книга… Она о чем? Про войну? Путешествия? А может, это детектив? – поинтересовался юнга, будучи, как и всякий юнга, завзятым книгочеем.

– Вот чего-чего, а этого я сказать не могу. Я ее не читал, – сконфуженно признался майор. – У нас никто не читал эту увлекательней-шую, эту гениальнейшую, единственную в мире «Книгу»! И даже не держал в руках. Такая она библиографическая редкость. Всего в одном экземпляре, – пояснил майор. – Но зато нам ее показали в окно. Вон в то, что в правом глазу памятника. В голове его кабинет, в глазах окна. Через них он наблюдает за планетой…

– И вижу всех! И все! – перебил его чей-то надменный голос.

В громаде постамента сдвинулась одна из белых мраморных плит, и наружу, будто из страниц «Книги», вышла живая копия памятника, старше его лет на двадцать. В правой руке она, точно знак высшей власти, торжественно несла большую шариковую авторучку, а левой придерживала болтающуюся на груди табличку, на которой было начертано: «Руками не трогать!»

– Писатель Помс! – хором воскликнули земляне.

И впрямь, это был тот самый Плохой писатель, с которым они встречались на придуманной им планете Икс.

При виде землян Помс попятился было назад, да наткнулся на пухленького человечка в форме полковника колониальных войск – в шортах и гетрах, в рубашке с короткими рукавами. На жесткой копне его черных волос еле держался голубой десантный берет и торчали лохмотья серой паутины. Она же новогодней мишурой свисала с его ушей и плеч. Свое лицо полковник почему-то скрывал за толстой пятерней. Будто сидел в переносной засаде. Его черные глазки шныряли между короткими растопыренными пальцами, напряженно следили за великим астронавтом и его друзьями.

– А ты говорил: обычные земляне, обычные земляне, – зашипел Помс на пухлого полковника.

Земляне кинулись к Помсу, точно к дальней родне:

– Да, да, Степан Степаныч, это мы! Тоже люди! Тот самый экипаж «Искателя»! Скажите своим пограничникам.

– Нет, я вас вижу впервые, – поспешно солгал Помс, отводя глаза. – Говорят про какой-то экипаж, о котором я и знать не знаю, – пожаловался он пограничникам. – Это засвидетельствует и мой советник. Советник, подтверди! – приказал он полковнику, который все еще пребывал в засаде.

– Охотно подтверждаю! Их гениальность в очередной раз дарит нам всем свою бесценную правду, – бесстыдно польстил полковник-советник из-за растопыренной пятерни, и его правый глаз с каким-то умыслом подмигнул землянам.

– А что касается вас, – сказал ему сышик, – ваш голос я уже где-то слышал. Кажется, совсем недавно. И будто бы не раз! – При этом пронзительный взгляд Асика пытался проникнуть за частокол его пальцев.

– И нам откуда-то знаком ваш голос, – признались остальные земляне.

Зрачки советника панически заметались от пальца к пальцу.

– Наверное, вы слышали мой голос у кого-то другого. Ну да, у его прежнего владельца, – после некоторого замешательства осторожно произнес советник.

– Ба! Так и было на самом деле! – продолжал он, оживившись. – Он сдал свой голос в комиссионку, а я потом зашел и купил. Свой-то голос я потерял. Объелся мороженого! Слопал вот столько! – Забывшись, он развел в стороны руки и открыл свое лицо.

Земляне от изумления раскрыли рты. Перед ними…

– Знаю, знаю, – словно бы устало отмахнулся советник, будто бы он был уже чем-то сыт по горло. – Сейчас вы примитесь утверждать, что, дескать, я Барбар.

– А как же нам не утверждать, если вы Барбар и есть?! – удивился Аскольд Витальевич.

– Он – Барбар! Ну конечно, Барбар!.. – уверенно подтвердили друзья великого астронавта.

– Мне только Барбара не хватало! – возмутился Помс. – То-то мне всегда казалось знакомым твое лицо. Где, думаю, я его видел? А это ты, мошенник!

– Да не слушай ты их, ваша гениальность! Я же тебе говорил: я не Барбар, а Бирбир. Мы с ним братья-близнецы. Я еще поведал тебе свою печальную историю. Ну, сколько можно ее повторять? – пожаловался так называемый Бирбир. – Ладно, я повторю, но учтите, в последний раз. И потом больше не добьетесь ни слова! – предупредил он с угрозой. – Итак, начинаю. Раз! Два! Три? Как всем известно, в тот день моя любезная матушка произвела на свет моего братца Барбара. Но никто, кроме меня самого, не знал, что следом за Барбаром предстояло родиться мне. Даже сама мамаша. Ничего не подозревая, она завернула новорожденного в пеленки и тотчас укатила в гости к сестре. Отец мой в тот момент тоже был в отъезде. И мне пришлось родиться самому. И я родился! А родившись, я сам надел на себя подгузники, перевалил через порог родимого дома и уполз на четвереньках в белый свет. И потому мои бедные мама, папа и брат даже не подозревают о моем существовании, полном лишений и невзгод. Вы первые, кому я доверил свою сокровенную тайну!

Закончив свое лживое повествование, человек, назвавшийся Бирбиром,скорбно опустил голову, как бы говоря этим: он-де готов и дальше покорно нести столь тяжкий крест.

– Да, я уже слышал эту трогательную историю. И даже хотел написать роман, – сочувственно произнес Помс.

– Мы тоже ее слышали. Только тогда Бирбир назывался Бурбуром, – сказал простодушный юнга.

– Ваша гениальность, может, его арестовать? – с готовностью вмешался майор.

– Это заговор! – вскричал Барбар-Бирбир. – Ваша гениальность, они хотят оставить тебя без такого мудрого советника, как я. Но сейчас я произнесу два волшебных слова, и никто подтвердят сами, что я Бирбир! – Он повернулся к землянам и медленно, будто гипнотизируя их, произнес: – Я – Бирбир! Честное слово! Честное слово: я – Бирбир! А теперь скажите это нашему великому классику!

– Коль он дал честное слово, значит, он Бирбир в самом деле, – уныло подтвердила земляне.

Один сыщик никак не хотел сдаваться, он взглянул на так называемого Бирбира через увеличительное стекло и едко спросил:

– Если вы не Барбар, то откуда у вас эта паутина?

– Ах, вы об этом? – спохватился Бирбир и, проведя пальцами, точно граблями, по своей густой шевелюре, извлек из нее клок липкой паутины. – Это не паутина, это такая колючая проволока. Чтобы не разбежались мои лучшие мысли… Ваша гениальность, ты должен их отправить в тюрьму. Пока они еще не наговорили чего такого страшного. Про Пушкина и Толстого. А то припомнят и братьев Гримм.

– Ваша гениальность, не бойтесь! Они совсем как люди, эти никто, – набравшись храбрости, вступился майор. – Они спасли нас от голодной смерти. Отдали последнее. Так поступает только человек. И притом только очень добрый.

– Ваша гениальность, хорошо бы во Вселенной были и другие люди. Одним как-то скучно, – пожаловались рядовые пограничники.

– Эти никто их заразили! – вскричал Бирбир. – Ваша гениальность, над твоей Планетой нависла страшная угроза.

– В темницу их! За решетку! – завопил Помс, впав в неописуемый ужас. – Эй, мои верные пограничники! Сейчас же отведите этих лю… этих врагвв в самое надежное место. В мой желудок! А затем арестуйте самих себя и упрячьте вместе с ними. Вы теперь тоже опасны!

– Есть отвести и упечь! А также арестовать себя! – браво гаркнул майор и тут же, став изысканно-вежливым, пригласил землян, будто на новогодний бал: – Прошу, господа, проследовать в желудок нашего классика!

– Но если мы туда влезем все, ему будет плохо, – забеспокоились земляне, глядя на брюхо По-мса: оно хоть и было велико, но не настолько, чтобы вместить в себя ораву взрослых людей.

На грубом солдафонском лице майора впервые промелькнула улыбка.

– Мы будем сидеть в желудке не в этом, а в том. – И он, задрав голову, указал на живот памятника. – В этом памятнике есть и другие памятники, поменьше. Памятник печени нашего классика. Памятник его селезенке. И так далее. А мы пойдем в памятник желудку.

– Эй, что-то вы загулялись на воле, – забеспокоился Помс. – Пожалуй, отведу вас сам. Так будет надежней.

Земляне не стали терять драгоценное время, оказывая мужественное сопротивление своим тюремщикам. Ключ к тайнам планеты Планета, несомненно, хранился где-то в недрах памятника, и посему командир и его друзья сами охотно вошли в постамент.

Внутри постамента, а точнее памятника «Книге» стояли густые сумерки. Лишь откуда-то сверху, видно, из головы гранитного Помса, падал столб желтого света.

– Это светит талант нашего классика. Если б не он, мы бы тут поразбивали лбы, – уважительно пояснил майор.

– Я свой талант повсюду с собой не ношу, Как некоторые франты, – вмешался Помс, услышав его слова. – Оставляю в своем кабинете. На улице пыль да грязь. И каждый норовит пощупать руками.

– Я знавал людей с захватанным талантом. Смотреть было больно на бедняг, – сочувственно подтвердил великий астронавт. Помсов талант освещал какой-то старый хлам и винтовую железную лестницу, ведущую в полумрак. Повсюду лежала пыль. В дальнем темном углу сопел, возился кто-то сердитый, будто невыспавшийся домовой, если бы он существовал на самом деле. Над головами вошедших с шелестом проносились летучие мыши. Таково было содержание памятника «Книге».

– Надеюсь, содержание самой «Книги» выглядит куда интересней. И чище, – произнес Аскольд Витальевич, искренне того желая. – Возможно, нам все-таки удастся ее прочесть.

– И не надейтесь! – отрезал Бирбир, войдя последним. – «Книгу» охраняет страж, зело могуч и свиреп, аки сто драконов!

Бедных пленников погнали вверх по лестнице, а это трагическое шествие замыкали Помс и его советник Бирбир, похожие на безжалостных надсмотрщиков.

Вдруг откуда-то из-под ребер гранитного Помса донесся печальный вздох, и кто-то озабоченно произнес:

– Пора сеять овес. Нынче он вздорожает.

– Это главный государственный преступник, – с суеверным ужасом прошептал майор. – Его имя держится в строжайшей тайне. Он сидит в печенке у нашего классика. Для преступников это самая высокая честь.

– А что он сделал? – спросили земляне

– Наоборот, он не еделал. А что, я не знаю. Это еще большая тайна, – сказал майор, осторожно озираясь. – Ну, вот мы и дома, – сообщил он, когда печальная процессия поднялась на уровень девятого этажа.

– Они остановились на лестничной площадке перед огромной каменной глыбой в форме желудка. В нее была вставлена железная дверь с табличкой, на которой было красиво написано:

«Желудок гения».

Совсем как в музее.

Через миг все было кончено! Выполняя свой долг, пограничники вежливо бросили землян за решетку, после чего арестовали себя и вместе с ними сели в темницу.

Помс рачительно пересчитал своих узников и удовлетворенно изрек:

– Итак, все мои недоброжелатели в сборе. Теперь можно спать спокойно.

– Ваша гениальность, зачем тебе столько? Отдай мне одного. Вот этого, – попросил Бир-бир, указывая на Петеньку. – Есть у меня слабость, не могу удержаться. Коллекционирую вундеркиндов. Скажи бесшабашно: «Черт с тобой, Бирбир! Забирай своего вундеркинда!»

– Я бесшабашно скажу: «Нет, Бирбир, он мне нужен самому. Я за ним охотился еще на планете Икс», – ответил Помс.

Закрыв дверь на огромный ржавый ключ, парочка злодеев удалилась вверх по винтовой лестнице, азартно обсуждая свою победу.

– Пусть они теперь варятся в твоем желудке до самых подгузников, – потешался Бирбир.

– При чем тут подгузники? – удивился Помс.

– А ни при чем. У меня такой оригинальный юмор, – спохватившись, ответил советник.

ГЛАВА IX
в которой открываются тайны из личной жизни памятников

– Он и вправду смешно придумал? – поинтересовались у землян бывшие конвоиры, а теперь их товарищи по несчастью.

– Для кого как. Для него – да. И даже очень. А для нас очень грустно, – сказали земляне, стараясь быть объективными.

В желудке гранитного Помса было неуютно и сумрачно, как, наверное, в настоящем желудке. В его углах и вовсе стояла непроглядная тьма. Но может, это было и к лучшему. В такой суровой темнице не до лени. Тут хочешь не хочешь будешь действовать, совершать героические поступки.

– Так и быть, даю на полное отчаяние одну минуту. Затем начинаем думать о побеге, – объявил Аскольд Витальевич, взглянув на свои небьющиеся и негорящие командирские часы, которые можно было доверить даже неразумным детям.

Узники, не теряя драгоценных секунд, погрузились было в горькое и вместе с тем сладостное отчаяние, но им все испортил неуемный юнга. Ну, не сиделось ему спокойно даже в солидной тюрьме.

– Змея! – воскликнул Саня, как бы призывая своих и давних, и новых друзей к оружию и готовясь ринуться первым в отчаянный бой.

– Не бойтесь! Это не змея! Это моя борода! – известил узников чей-то голос, исполненный миролюбия и благородства.

Он донесся из дальнего угла камеры, куда не доставал тусклый свет неизвестного, кстати, происхождения. Ибо желудок памятника не имел окон, как и все прочие органы пищеварения. Вслед за голосом, точно на поводке, из темноты вышел старик с длиннющей седой бородой. С его плеч ниспадала профессорская мантия, видимо, перешитая из мантии императорской. На ее подоле и рукавах сохранилась кайма из горностая. Университетская шапочка незнакомого узника чем-то напоминала три короны, нахлобученные одна на другую. Его величественная осанка говорила о том, что некогда этот старец повелевал миллионами подданных. Но теперь он, судя по его бороде, уже долгие годы томился в темнице. Борода узника-ветерана спускалась к ногам, тянулась через всю камеру, сворачиваясь по дороге в кольца и обвивая ножки стола, сколоченного, как и принято в порядочных тюрьмах, из грубых досок. Ее-то и принял Саня за громадную амазонскую змею. «Императорскую анаконду», – рассказывал потом впечатлительный, но отважный юнга.

– Приветствую вас, мои новые друзья по нашей общей беде, которых мне, сжалившись надо мной, ниспослало доброе провидение! – немного выспренне, но вместе с тем гостеприимно молвил старожил кутузки.

Он произнес это голосом, который земляне будто уже где-то слышали. Да не раз. И было это лет двадцать тому назад. Не больше и не меньше.

– Смирив свое высокомерие, присущее императорским особам и впитанное мной с молоком матери-императрицы, прошу меня благосклонно извинить, – продолжал обладатель знакомого голоса. – Простить за то, что не вышел к вам в первые секунды вашего, несомненно, несправедливого заточения. Но тому помешали две, надеюсь, уважительные причины. Во-первых, та самая вышеупомянутая самодержавная фанаберия. Ну, иногда так и тянет корчить из себя нечто этакое, августейшее… А во-вторых, я старался проявить противоположную этой спеси деликатность. Пусть, думаю, они прежде освоятся со своей горькой участью. Без чужих назойливых советов, как себя вести, и прочего, и прочего. Хотя, признаться, мне стоило многих сил удержаться от соблазна обрушить на вас лавину ценных, на мой взгляд, рекомендаций. Меня так и подмывало сунуться к вам со своими «что» и «как». Ведь я томлюсь здесь давно, почти как граф Монте-Кристо. К тому же я вас тотчас узнал, любезные мне, несмотря на ваше низкое происхождение, Аскольд Витальевич, Петенька и Саня. Нет только красавицы-стюардессы Марины и доброго ворчуна Кузьмы. Вижу, время над вами бессильно. Вы молоды, как и двадцать лет назад. И даже еще юней.

– Стойте! Не шевелитесь! – скомандовал ему Аскольд Витальевич, будто фотограф. – Если сбрить бороду… и убавить вам лет этак двадцать… Друзья, перед нами император Мульти-Пульти, правитель планеты Хва! Здравствуйте, ваше величество!

– Будет вам, будет…Давайте без церемоний. Зовите меня просто Мульти, – замахал длинными рукавами император, явно польщенный оказанным ему почтением. – Да мне и некогда было править. Я мотался по Вселенной, читал лекции, рылся в библиотеках в поисках еще не прочитанных книг. Когда-то вы мне помогли понять, что нет на свете ничего дороже знаний. И с тех пор я охотился за ними, а добыв, делился с другими людьми. На их «спасибо» и жил. Иногда я получал до тысячи «спасибо» в месяц! Пока не угодил в желудок каменного Помса.

– Но как вы сюда попали?! И за что?! – не сговариваясь, единодушно вскричали остальные узники.

– И как вы вообще оказались на этой планете? Ведь какая-то тайная сила сделала ее недоступной для других? Кроме нас с вами да таинственного государственного преступника, который сидит в печенке, сюда не ступал ни один человек. Но может, вы проникли сюда тем же путем, что и мы? Через тайный ход под космосом? – добавил командир.

– О том, что под космосом, оказывается, проложен тайный ход, я узнал только сейчас. От вас. И с превеликим удивлением, – признался Мульти-Пульти. – Нет, у меня другая история. Вам как ее поведать? Коротко? Пространно? В стиле Вальтера Скотта или Дюма? С прологом и эпилогом? Или прямо с первой главы?

Аскольд Витальевич взглянул на штурмана и юнгу. На вид им уже было по пятнадцать лет. «Так и впрямь нам скоро понадобятся подгузники да всякие памперсы», – грустно подумал командир и решительно попросил:

– У нас нет времени. Нельзя ли еще покороче? В стиле «Красной Шапочки»? Да и, говорят, теперь иные времена и нравы.

– Знаю, – сказал Мульти-Пульти. – И потому буду краток, ровно Мальчик-с-пальчик. После того как мы расстались, я десять лет колесил по Вселенной. Из университета в университет. Из библиотеки в библиотеку. В поисках еще не читанных книг. Их круг очень быстро сужался. И наконец настал скорбный час, когда была прочитана последняя книга. Я уже был в полном отчаянии, когда мне принесли телеграмму, в которой было написано: «Вы должны такого-то числа в такой-то час прибыть в „Центральный бар литераторов на планете Земля“. Под текстом стояла подпись: „Судьба“. Повинуясь судьбе, я в назначенный час явился в указанный бар, уселся за свободный столик и покорно начал ждать, озираясь от нечего делать по сторонам. И вскоре мой взгляд, а так же слух привлекли двое путешественников, сидевших за соседним столом. Они вели себя шумно, их возбужденные голоса разносились по всему залу. Один из застольников невероятно походил на Барбара. Но тот, как гласила молва, в это время отшельничал на необитаемом астероиде. Вторым был известный плохой писатель Помс. И хотя мне с ним встречаться не доводилось, я узнал его сразу. Да и кто еще отважится разгуливать средь бела дня в лавровом венке? И то и дело, поднимая бокал с фруктовым соком, требовать от своего собеседника, чтобы тот без конца пил за его гений? К тому же, прочтя все книги на свете, я невольно прочел и его биографию. В ней говорилось о том, как в одном царстве, одном государстве жили-были старик со старухой. И было у них, как водится, три сына… Первых двух пропускаю… Короче, третий сын, Степан, однажды захотел заделаться великим писателем, властителем дум. Сказано – сделано. Взял он себе звучный, как удар колокола, псевдоним Бом-сс и принялся сочинять книги для детей среднего школьного возраста. Написал одну… вторую… третью… а славы, ну ни на грош. Больше того, ему частенько доводилось слышать – писатель-де он никудышный. Псевдоним его потускнел, утратил звучность и превратился в приглушенное Помс. Понял Степан: не быть ему классиком в своем отечестве. И придумал он для себя собственную планету Икс. „Там-то у меня не будет конкурентов. Стану я единственным писателем, а благодарные жители – мои персонажи, они же и читатели, – станут славить меня да величать гением и властителем дум. Потому что и читать им более некого, и сравнить, ста,ло быть, не с кем“, – так рассуждал Помс. Развесил он по всей планете свои портреты, установил на каждом углу свой гипсовый бюст. Но не учел одного: на планету Икс вместе с прочими товарами проникали и творения авторов с иных планет. Начитавшись их вдосталь, иксияне стали роптать: „У других авторов персонажи – настоящие люди. У них и яркий сложный характер, и какая-то внешность, а мы ни то ни се. Все на одно лицо, вместо которого серое пятно. Словом, сплошные нули!“ Не вынеся тяжкой обиды, они подняли бунт: посрывали портреты со стен, побили бюсты на черепки, точно глиняные горшки, говоря: „Помс не заслужил этой славы. Нам такой автор не нужен“. И прогнали Помса с планеты вон. Случилось сие прискорбное для Помса событие вскоре после того, как вы сбежали с планеты Икс, оставив беднягу ни с чем.

На этом месте он прервал рассказ и осторожно спросил:

– Теперь, очевидно, кто-то должен меня перебить? Иначе мое повествование может вас убаюкать. Вы начнете зевать.

– Считайте, что мы уже перебили, – сказал командир.

– Вернувшись к старику и старухе, – продолжал Мульти-Пульти, – Степан снова стал Степаном и уже было занялся поисками иного, более доступного дела, но тут, как я понял из невольно подслушанного разговора, к нему приехал его нынешний собеседник по имени Бирбир. Он увел Степана за околицу деревеньки, подальше от умных братьев, и принялся его искушать, говоря: «Ты, Степа, никого не слушай. Не вышло с первого раза, выйдет со второго. Придумай еще одну планету, такую, куда бы не просочилась ни единая посторонняя книжка, даже самая тоненькая, для малышей». И он научил, что для этого следует сделать. «Ты поступил благоразумно, дал мне мой же совет, – говорил ему Помс, сидя в баре. – Я ему последовал и придумал вторую планету, такую, как надо. Здесь я единственный писатель!» Друзья, именно на этой планете мы находимся с вами сейчас, – с грустной торжественностью произнес Мульти-Пульти.

– Так вот оно что?! – вскричали земляне. – Мы на придуманной планете! Но что он придумал такого хитрого? Чтобы скрыть ее от всего остального мира? Какой поставил заслон?

– Это вы узнаете из второй половины моего рассказа, – пообещал Мульти-Пульти. – Итак, сидя за соседним столом, Помс говорил: «На новой планете я и классик, и гений, а моя новая книга – непревзойденный шедевр!» Услышав это, я обомлел: оказывается, еще существует книга, которую я не читал! Когда Помс и его собутыльник вышли на улицу и отправились в космический порт, раскачиваясь, точно два синхронных маятника, я последовал за ними. По дороге они продолжали расхваливать на весь город новую книгу Помса. При этом они будто бы спохватывались и громогласно напоминали друг другу: «Тс-с! Это секрет!»

Придя на космодром, Помс и его спутник неуклюже забрались в двухместный звездолет. К счастью, как я тогда подумал, а на самом деле, выходит, к несчастью, мой малолитражный профессорский кораблик был припаркован тут же, в двух шагах. Забыв о своем высоком происхождении и ученых званиях, я, будто студент-первокурсник, подобрал полы мантии, прыгнул в кабину своего звездолетика и взмыл в космос следом за Помсом и его пассажиром.

Мы долго мчались по вселенским давно заброшенным проселочным дорогам, через какие-то подозрительные пустыри, усеянные дикими метеоритами. И… вдруг Помсов звездолет остановился. Я глянул в иллюминатор, желая выяснить причину столь внезапной остановки, и увидел табличку с выразительной надписью: «Вниманию любителей приключений! Тут ничего нет!!!» Пока я дивился, гадал, что привело двух развеселых гуляк в это более чем пустынное место, в черном Ничего возникла светлая щель. Корабль Помса шмыгнул в приоткрывшуюся лазейку, будто вернувшаяся с прогулки мышь, и кто-то снова захлопнул невидимые ворота. Все это длилось какое-то мгновение, но мне удалось как-то проскользнуть вслед за ними. Так я, сам того не зная, проник на планету Планета! – Тут рас сказчик снова умолк и выжидательно уставился на слушателей.

– Мы вас еще раз перебиваем. Ну, ну, продолжайте! – заторопил его командир.

– На планете стояла ночь, – снова вдохновился Мульти-Пульти. – Внизу подо мной горели уличные фонари. А вот над моей головой по-прежнему не было ничего. Хотя я знал точно: вверху остались густые россыпи сверкающих звезд. Но что-то таинственное отрезало и меня, и эту планету от окружающего космоса. Я направил свой кораблик вверх, и он вскоре уперся во что-то твердое. Тогда я взял спички, вышел наружу и тут же понял все. Планета была окружена подобием скорлупы, покрытой сверху черной краской, скрывающей ее от посторонних глаз. На внутренней стороне скорлупы был нарисован голубой небесный свод. Роль солнца, которое всходило и заходило, играл огромный фонарь. Для себя Помс оставил тайный лаз. Через него выбирался развлечься на другие планеты и, нагулявшись, так же скрытно возвращался назад. Вот вам и ответ на загадку планеты Планета! – торжественно произнес Мульти-Пульти.

Аскольд Витальевич вспомнил о своих снах, в которых приоткрывались ворота и в них мелькал чей-то звездолет. Но сны, выходит, были настоящей явью.

– Значит, мы во Вселенной все-таки не одни! – воскликнули ошеломленные пограничники.

Майор, как и было положено при его воинском звании, пришел в себя первым и устремился к землянам, раскрыв объятия и восклицая:

– Здравствуйте, братья по разуму! Его примеру последовали остальные плане-тяне, и мрачная темница озарилась светом… да что там?! – настоящим фейерверком бурного братания. Когда затихли восторги, майор сказал:

– Конечно, приятно чувствовать себя исключительным. Но еще приятней знать, что где-то в космосе у тебя есть родня!

– Да, это была прекрасная встреча двух цивилизаций. Но мы увлеклись и забыли о нашем рассказчике, – напомнил командир, больше всего чтя справедливость. – И все же, ваше величество, то есть дорогой Мульти, мы хотели бы знать, что было дальше. Мы заинтригованы до мозга костей.

– После всего того, что я открыл, мне бы следовало немедля задать стрекача, – продолжал Мульти-Пульти, ничуть не обидясь. – Но подо мной, на поверхности планеты, лежала на столе или стояла на полке книга, которую я должен был прочесть! Я решительно приземлился на местный космодром, замаскированный под детскую игровую площадку. А там меня поджидали Помс и тот, кто назвался Бирбиром.

«Ловко мы заманили вас?» – спросил Помс, довольно потирая руки. «А телеграммку-то вам отбил я лично!Сочинял два дня», – похвастался его пособник. «Можно было не устраивать такой спектакль. Мне нужно всего ничего: прочесть вашу новую книгу, – сказал я здраво. – Прочту всего за один день и обещаю не ставить на нее чашку с чаем и не слюнявить пальцы».

– «И не надейтесь! Вы еще не доросли до моей книги, и никто не дорос! До того она гениальна. Потому ее стережет страшная охрана. Никто, если ему дорога жизнь, не смеет переступить порог моего кабинета», – грозно промолвил Помс. «Коли так, тогда я пошел. Прошу извинить за беспокойство», – сказал я с тяжким вздохом и полез было в свой звездолет. «Ну уж нет. Мы вас не отпустим! Что ж, мы старались зря? – вскричал Помс. – Вы будете служить мне верой и правдой. Пересказывать все, что прочитали, как Шахерезада. А я буду заниматься плагиатом, то есть литературным воровством!» Я, разумеется, отказался участвовать в таком преступлении, и тогда по зову Помса с детской горки скатился отряд пограничников и отвел меня в эту темницу, где я влачу свое жалкое существование и по сей день.

– Я был в том отряде, – признался майор, густо покраснев. – Нам сказали: с неба-де свалится особо опасный преступник. Второй по важности после того, который сидит в печенке.

– Прекрасная история! – похвалил командир самого начитанного императора во всей Вселенной. – Она раскрыла нам все тайны Помса, кроме последней. Почему он скрывает содержание книги? Видно, в нем спрятан очень важный секрет. И, раскрыв его, мы поможем планетянам влиться в дружную семью всех народов Вселенной. Но для этого нам предстоит решить две нелегкие задачи: сбежать из темницы и добраться до «Книги». И вообще, друзья, – обратился он к товарищам по горькой участи, – не кажется ли вам, что мы несколько засиделись? Не пора ли совершить побег? Все на поиски лазейки!

Бывалые, истосковавшиеся по побегам путешественники и быстро вошедшие во вкус новички-пограничники немедля занялись осмотром своей темницы. Они ползали по полу, шарили по стенам, изучая каждый миллиметр, и наконец их усердие было вознаграждено. Искатели вдруг наткнулись на огромную дыру, сквозь которую легко пролез бы и начинающий турист с рюкзаком, набитым лишними вещами. Дыра зияла на самом видном месте, посреди стены, радушно приглашая к побегу.

– Откуда взялась эта дыра? И так вдруг? Еще час назад ее здесь не было? И как она могла появиться? – поразились узники, щупая толстые стены из гранита.

– Это не дыра! Это язва желудка, – сказал Муль-ти-Пульти.

– Мульти, вы забыли: памятник сделан из камня, – напомнили ему его товарищи.

– И все ж это язва, – упрямо повторил император. – Это забыли вы. Среди прочих книг я прочитал все медицинские. И знаю, что говорю.

– Тайны и всевозможные неожиданности на этой планете сыплются на наши бедные головы прямо-таки градом, – нахмурился великий астронавт.

– А сейчас сюда явится Боль, – предупредил Мульти-Пульти, к чему-то прислушиваясь. – Судя по ее шагам, сегодня она особенно зла. Мы должны бежать без малейших промедлений.

И, точно подтверждая его слова, по стенам желудка прошла легкая дрожь.

– Тогда вперед! Начинаем бегство! – решительно скомандовал великий астронавт. – Все в дыру, один за другим! Первыми бегут старики и дети! – закончил он, имея в виду императора и невероятно помолодевших штурмана и юнгу.

– Командир, здесь высоко! Девятый этаж! А у нас нет веревки, – хладнокровно доложил юнга, высунувшись наружу.

Узники приготовились впасть в отчаяние. Даже командир и тот нахмурился, сурово сжал свой волевой рот. Сообщение юнги застало врасплох даже его, и это, кстати, лишний раз напомнило о главном достоинстве великого астронавта: он был, как все, обычным человеком.

– Не отчаивайтесь! У нас есть моя борода! – послышался знакомый добрый голос. Это напомнил о себе Мульти-Пульти, который, закончив свой рассказ, как бы отступил в тень. – Признайтесь! Небось вы, увидев меня, решили: мол, Мульти-Пульти уже пал духом, опустился, перестал следить за собой, чистить на ночь зубы, зарос, как запущенный… сад. Но вы не угадали! Я бороду растил для побега. Вместо веревки. Бережно холил, расчесывал каждый волосок. Даже удобрял теми скудными витаминами, которые приносил тюремщик. И теперь подошло ее время! Она к нашим услугам!

Его слова вызвали недоверчивые улыбки. Лишь командир даже не повел бровью и спокойно молвил:

– Между прочим, их величество прав. Самые прочные веревки и канаты, какие я встречал за годы странствий, были свиты именно из бород. И особенно сивых, как у нашего друга. Например, на одной из планет есть ферма, на которой специально выращивают сивые бороды. Но это уже другая история, а сейчас нам необходим острый нож. Ну-ка, юнга, поройтесь в своих карманах!

Да, да, карманы у каждого юнги – это кладезь самых разных вещей, соперничающий с лучшими городскими свалками. Юнга совал в них все, что ему попадалось под руку: всякие проводки, шурупы, использованные батарейки и прочие богатства. Покопавшись в его карманах, наверно, можно было найти и ржавый торпедный катер, и даже заброшенные острова. Вот и сейчас быстро отыскался морской зазубренный тесак со сломанной рукоятью, больше похожий на пилу.

Мульти-Пульти прихватил бороду возле подбородка и принялся пилить ее тесаком. Но тупой тесак лишь елозил по бороде, выпиликивая, будто смычок, какую-то мелодию, напоминавшую печальный романс.

Опасность между тем приближалась и приближалась…

– Боль уже на подходе! – прислушавшись, воскликнул Мульти-Пульти. – Попробуем настроить тесак на что-нибудь веселое. Пойте, если вам дорога жизнь!

Земляне затянули жизнерадостную «Калинку», подражая казачьему ансамблю. Планетяне прислушались и с жаром подхватили песню, ну может, перевирая некоторые слова и мотив. И дело пошло живее. Тесак, видно, вспомнил бурную молодость, драки в портовых притонах и сноровисто отхватил бороду. А дальше работа покатилась сама собой. Как тут же выяснилось, умение плести канаты сидело у каждого в генах и только ждало подходящей минуты. Борода замелькала в ловких руках, сверкая серебристой сединой,и вскоре в распоряжении узников оказался превосходный канат.

– А теперь все живо вниз! Последним спускается командир темницы! —приказал великий астронавт.

– А мне, к сожалению, проделать это не позволяет мое высокое происхождение, – посетовал Мульти-Пульти. – Император драпает, будто уличный пес, в которого запустили камнем?! Нет, я так унизить себя не могу. Что скажут мои подданные?

– Тогда драпайте, как профессор. Профессора, случается, драпают, – посоветовали ему товарищи. – Наш академик только это и делает.

А желудок гранитного Помса уже заходил ходуном, его стены заскрипели, застонали от страха перед Болью. Узники опрометью кинулись к дыре и съехали по канату вниз, точно бусы с порванного ожерелья. Последним, выполняя свой собственный приказ, скатился Аскольд Витальевич. Но прежде чем покинуть узилище, он оглянулся и увидел злобное зеленое чудовище, зубастое и когтистое, ворвавшееся в желудок сквозь его каменные стены. «Так вот какова она. Боль», – догадался никогда не болевший Аскольд Витальевич и решительно последовал вниз. Там его ждали соратники – у подножия винтовой лестницы, откуда они начинали свое восхождение в темницу.

Приземлившись, командир тут же хлопнул себя по лбу и воскликнул:

– Сгоряча мы забыли самое главное! Закрепить канат! Он не привязан! И в подтверждение его слов канат рухнул сверху наземь и свернулся кольцом у ног командира.

– Так ведь его привязать-то было совершенно не к чему. В темнице ни вбитого тебе гвоздя, ни отопительной батареи, – вспомнил востроглазый юнга.

– Тогда почему он не свалился сразу? – удивились самые недогадливые беглецы.

– Его нечаянно застали врасплох. К счастью, нам попался канат-тугодум. Ему и в голову не пришло, что мы можем спуститься не по правилам. А когда спохватился, мы уже были здесь. Или, может, он не знает простейшей физики, – предположил командир.

– Он прикинулся, будто не заметил. Хотел нам помочь! Не забывайте: его сплели из преданной мне бороды. А что касается физики, она ее знает назубок, – рассердился за канат Мульти-Пульти.

И у самого каната был обиженный вид.

– Извините нас, уважаемый канат. Нам это не пришло в голову, – повинился Аскольд Витальевич по негласному поручению своей команды. – И вы, юнга, молодчина. Доложи вы нам вовремя о своем неприятном открытии, и мы бы не смогли использовать канат. Угодили бы в беспощадные когти Боли. Так что забывчивость иногда приносит пользу. Но только в исполнении юнг, – добавил он, спохватившись.

– Командир! Можно, по забывчивости я кинусь в кабинет Помса первым? Даже впереди вас? – спросил нетерпеливый юнга, готовый бежать по лестнице вверх.

– Но прежде мы должны освободить того» кто сидит в печенке, – остановил его командир. – Может, наше промедление станет для этого узника роковым. Ведите нас в печенку! Вы будете нашим проводником, – сказал он майору.

В пьедестале было по-прежнему глухо и безлюдно. И потому наши герои без особых помех у ну, разве что вспугнув по дороге стаю летучих мышей, взбежали на винтовую лестницу и устремились по ступеням ввысь, на помощь незнакомому бедняге, который уже стал им верным товарищем, а для Сапи и вовсе закадычным другом.

Майор привел их к двери с музейной табличкой «Печень гения» и массивным амбарным замком. Саня вспомнил сказку о храбром портном и сжал замок своей могучей ладонью. Через се-кунду-вторую из замка закапала ржавая вода, и он стал похож на выжатый творог. После чего его соскребли с двери.

Честь объявить узнику о том, что он свободен, была единодушно предоставлена великому астронавту. При этом были учтены и его величественная осанка, и прекрасно поставленный громовой голос. Но прежде чем вступить в темницу, командир вежливо постучал в дверь.

– Милости прошу! Если сумеете войти. А если у вас все-таки получится, прошу заранее извинить за непрезентабельный вид моей обители, – послышался из темницы приятный баритон. Слышалось в нем нечто этакое барское.

– Нет, это вы нас извините за то, что явились без приглашения, – ответил великий астронавт, распахивая дверь, точно врата, и переступая порог. – Но мы пришли объявить: «Мой друг! Вы свободны! Выходите!» – Мощный голос командира раскатился под сводами печени и впрямь наподобие летнего грома.

В ответ на его трубный призыв из тьмы страшного узилища появился незнакомый мужчина. Но незнакомый лишь на первый взгляд, а на второй – земляне поняли, что знают этого человека всю жизнь.

– Здравствуйте, Иван Петрович Белкин! – взволнованно приветствовал Аскольд Витальевич важного узника.

– Господа, как вы меня узнали? По-моему, я не имел чести с вами встречаться раньше? – удивился тот, кого назвали Белкиным.

Его недоумение вызвало у землян и Мульти-Пульти дружную улыбку.

– Да как же вас не узнать?! – воскликнул командир. – Ну-ка, сыщик, вам слово!

– «…был росту среднего, глаза имел серые, волосы русые, нос прямой; лицом был бел и худощав», – доложил сыщик. – Как видите, приметы совпадают! Это вы написали «Повести покойного Белкина» . У нас есть свидетель – Александр Сергеевич Пушкин! Но… свидетель также показал, что вы «покойный». А вы живы и здоровы. Вот перед нами. Как это, по-вашему, надо понимать? – спросил он в отчаянии, не в силах совладать со своей сыщицкой натурой.

– Иван Петрович – персонаж. А персонажи бессмертны! – опередил Белкина командир. – Разумеется, те, кого породил истинный гений.

– Но «Повести» не моя заслуга, – засмущался Белкин. – Надеюсь, вы понимаете, что их сочинил сам господин Пушкин. Хотя некоторые люди приняли его вымысел за чистую монету. Они убеждены, будто «Повести» и впрямь написал ваш покорный слуга. И у меня-де действительно остались неопубликованные рукописи. И когда же, мол, я их издам?

– Признаться, я тоже думал так, – вздохнул Мульти-Пульти. – Но не знал, как вас найти. Хотел прочесть.

– Вот-вот. Потому-то мой автор и нарек меня «покойным Белкиным», дабы уберечь от особо назойливых читателей и мошенников разного рода. Но, увы, это не помогло. И в конце концов я оказался здесь, – помрачнел Белкин.

– Но как это могло случиться?! – вскричали все.

– Меня на свою планету завлек писатель Помс. Ну где еще искать свой угол персонажу, как не на придуманной планете, среди других персонажей? Помс обещал мне уединение и покой. Но на самом деле он решил завладеть моим несуществующим романом да издать его под собственным именем. Мои уверения в том, что роман всего лишь фантазия Пушкина, отскакивали от него, точно от стены. Он топал ногами и кричал на меня: «Ты сгинешь в моей печенке, если не укажешь, где твой роман!» Но я не могу ему дать то, чего нет. И потому томлюсь здесь уже не один год. – Так закончил Иван Петрович Белкин свой печальный рассказ и опустил голову.

– Но, сударь, с этой минуты вы свободны! В вашей воле покинуть и печенку Помса, и сам памятник! – с удовольствием повторил великий астронавт эффектную реплику, которую освободители произносят с особым наслаждением и которая для уха узника звучит слаще самой божественной музыки.

– Господа! Примите мою глубочайшую признательность! – искренне поблагодарил Белкин. – Печенку я покину тотчас и с превеликим удовольствием. Но, с вашего позволения, я бы на некоторое время задержался в самом памятнике. Хочу заглянуть в «Книгу» Помса. Ибо меня с первых же дней заточения занимает вопрос: «Зачем нужны господину Помсу чужие рукописи, коль у него уже есть собственная, как он говорит, гениальная „Книга“?

– Тогда присоединяйтесь к нам. Нас тоже интересует эта «Книга», которая, судя по всему, уже стала легендарной, – торжественно ответил великий астронавт.

Белкин открыл было рот, намереваясь поблагодарить за приглашение, но сверху в этот момент донеслись отчаянные вопли:

– Ваша гениальность! Они удрали! Твой желудок пуст!

– В погоню! Их нужно вернуть, пока они не отняли мою Планету!

После этого гулко хлопнула дверь, и Помс вместе с Бирбиром с топотом и криками пронеслись вниз по лестнице мимо печенки.

– Мы должны немедля проникнуть в кабинет Помса. Пока он сам и Бирбир где-то гоняются за нами, – решительно распорядился командир. – Заодно и посмотрим на талант Помса. Если вы помните, писатель, уходя, оставляет его в своем кабинете. Я встречал тысячи талантливых людей, но, признаться, мне еще не попадался сам талант в натуральном виде. Интересно, на что он похож? На экзотический фрукт или диковинного зверька?

– И нам любопытно! Нам тоже! – загорелись и земляне и планетяне вместе с Мульти-Пульти.

А Белкин лишь улыбнулся. Видимо, натуральный талант ему не был в новинку.

Но время подгоняло. Наши герои покинули печень и поднялись по лестнице, освещенной талантом Помса, на самый верхний этаж. Здесь, в голове памятника, они увидели роскошную дверь, украшенную бронзой и музейной табличкой «Ум гения». Это и был кабинет живого классика.

– Командир! Там страшное чудовище! – напомнил юнга. – Что будем делать? Ворвемся как буря?

– Прежде всего мы поступим, как воспитанные люди, – хладнокровно возразил великий астронавт. – Постучим в дверь. Даже к чудовищу негоже врываться без стука, каким бы опасным оно ни было.

И он вежливо постучал в дверь.

– Так и быть, можете войти! – откликнулся чей-то нечеловеческий голос, но явно нехожий на грозное рычание.

Видимо, чудовище было очень уверено в своем могуществе и не считало нужным наводить ужас.

Теперь у командира не осталось ничего другого, как открыть дверь и предстать перед чудовищем, дабы не прослыть невеждой.

– Ну что ж, у меня появилась прекрасная возможность погибнуть героем, – сказал он просто, без рисовки. – Надеюсь, вы продолжите мое дело.

– Командир! Мы войдем вместе с вами! – воскликнули все.

– Тогда мы поступим нечестно: нас много, а он один. Нет, поединок есть поединок, – грустно улыбнулся командир.

И, не дав опомниться своим соратникам, он распахнул дверь и отважно вошел в кабинет. Его товарищи невольно зажали уши, готовясь к страшным звукам, производимым гигантской битвой, – к оглушительным взрывам, яростным крикам и жалобным стонам.

Им не пришлось ждать долго. Из кабинета донеслось леденящее душу шипение, и невидимое чудовище пригрозило:

– Только посмейте к ней прикоснуться. И я вас разорву, точно подушку. Выпущу перья и пух!

– Клянусь ее не трогать! Иначе мне больше не видеть приключений! – горячо пообещал Аскольд Витальевич.

Его товарищи не поверили своим ушам. Великий астронавт без боя отказался от «Книги»! Такого еще не бывало никогда. Знать, и вправду страж был невероятно силен.

Друзья астронавта не мешкая бросились к нему на выручку. Сталкиваясь в дверях плечами и лбами, мешая друг другу, они влетели в кабинет и обнаружили своего командира живым и невредимым. И… кроме него, в комнате никого не было.

– А где же оно, чудовище?! – изумились все, выискивая взглядом нечто огромное и дышащее огнем, бьющее смертоносным хвостом и скребущее стальными когтями.

– Прошу не обзывать! Пошлите меня на выставку, и там я займу первое место. По неописуемой красоте, – послышался оскорбленный голос.

Наши герои глянули под стол и увидели рыжего кота. Тот сидел в позе копилки и стерег миску со сметаной.

– Что уставились? Небось, узнали? – спросил он самодовольно.

– Мы видим вас впервые. И вы нас, конечно, извините. Но коты не говорят по-человечьи, – твердо молвил сыщик. – Они только мяукают, мурлычат. И орут под окнами по ночам.

– Остальные – да. А те, кого создал истинный гений, если нужно, вдобавок и споют, и спляшут. Гений может все! – сказал кот с апломбом. – Ну что? Наконец-то догадались? Никак?.. Неучи! Надо читать Пушкина! «И днем и ночью кот ученый все ходит по цепи кругом», – продекламировал рыжий. – Ученый кот – это я! Теперь собираюсь издать «Руслана и Людмилу» с указанием подлинного автора. Книга будет выглядеть так.

Он тронул лапой лежащий перед ним лист бумаги, пододвинул к нашим героям. Это был набросок обложки. По краям белой страницы кто-то старательно нацарапал виньетки, а в центре красовались имя автора и название книги:

КОТ УЧЕНЫЙ РУСЛАН И ЛЮДМИЛА Литературная запись А. С. Пушкина

– Это моя сказка, – вызывающе произнес рыжий, готовясь к защите. – Да и Пушкин не скрывает этого сам: «…и кот ученый свои мне сказки говорил. Одну я помню: сказку эту…», «Руслана и Людмилу», значит. Только не говорите Помсу. Он мигом присвоит себе. – И кот поспешно убрал листок под стол.

– Ну, а вас-то что сюда занесло? – поинтересовались люди.

– О, меня сюда занесли мои грандиозные планы! – ответил с пафосом кот. – Бьюсь об заклад, вы еще не видали таких сногсшибательных планов. А дело было так. Подхожу я к Помсу в одном кафе… где я обитал на кухне… и говорю со всей прямотой: «Я тот самый кот…» Он прямо-таки затрясся: «Ах, ах! Давай выклаывай все сказки». – «Только при одном условии, – говорю. – Если будешь меня кормить до отвала, отдам тебе все мои сказки. А нет, так нет». Мы сели в его корабль, и вот я здесь. Только боюсь, Помс не дождется ни единой сказки. Он кормит и кормит. А мне все мало и мало! Да и во всем мире не найдется столько сметаны и сливок, чтобы ублажить здорового кота!

– Он хохотнул и похлопал себя по тугому пузу.

За его спиной до самого потолка высилась гора картонных пакетов из-под сливок и сметаны.

– Но вы не тот кот, – задумчиво произнес Белкин. – Настоящий ученый кот был черно-белым. Я встречал его в Болдине, в светелке у Арины Родионовны, няни господина Пушкина.

– А вы-то сами кто такой? – возмутился кот, но в его зеленых глазах замелькало беспокойство.

Ему объяснили, и разоблаченный самозванец тут же потерял способность говорить по-человечьи. Он что-то возмущенно замяукал, но его никто не понял. Я^ык-то у него теперь был кошачий. Решив, что ему лучше смыться подобру-поздорову, рыжий плут подцепил зубами пакет со сметаной и выскочил за дверь.

Но людям уже было не до него. Их взоры жадно устремились к письменному столу Помса, где лежала «Книга». Это был толстеннейший фолиант, наверное, в тысячу страниц, в малиновом переплете с затейливым золотым тиснением. Под его красивой обложкой скрывалась самая секретная тайна!

Первым не выдержал Мульти-Пульти и с отчаянным криком: «Дайте почитать!» – кинулся к столу. За ним устремились все остальные и мигом окружили книгу.

– Ну, ну, ваше величество! Смелее! Откройте «Книгу». Вы это заслужили, – подбодрил командир вдруг оробевшего императора.

И в комнате возникла вакуумная тишина, ибо все присутствующие затаили дыхание. Мульти-Пульти набрался сил, перевернул обложку, и под ней оказалась… чистая страница.

Чистой были и вторая страница, и третья… Император поспешно перелистал «Книгу» от начала до конца, но все ее страницы были белы, как свежий снег. Ни единой тебе буквы, ни единой запятой и точки. Не говоря уж о восклицательном знаке.

– Теперь мы знаем, почему Помс прятал свою гениальную «Книгу», – произнес великий астронавт, не теряя присущего ему хладнокровия. – Потому что она не написана! Ее нет!

– Тогда, выходит, памятник Помсу поставили зря? – спросил простодушный юнга.

– А вы думаете, легко быть памятником? – вдруг раздался посторонний голос, и кто-то тяжко вздохнул.

Удивленно оглядевшись по сторонам, наши герои поняли, что с ними заговорил сам памятник. Только на самом деле это был не голос, ибо памятники, даже самые знаменитые, лишены дара речи.

Аскольд Витальевич и его соратники, находясь в голове памятника, услышали его мысли. И если они были похожи на голос, то лишь по одной причине: памятник думал басом.

– Да, многие нам завидуют, – продолжал памятник. – Мол, как это здорово: стоишь и не дуешь в ус, а тебе оказывают знаки уважения – почетные караулы и к ногам цветы. Букеты! Венки! И никому невдомек, как тяжела наша жизнь. Летом – зной и дожди. Зимой – снег и холод. Но если бы только это! Невыносимей всего душевные муки, которые нам приходится сносить. Насмешки тех, кто уверен, что тот, кому поставили памятник, этой чести не заслужил. И кое-кто в тебя исподтишка плюет. А то и швырнет гнилой помидор, – пожаловался памятник.

– Не может быть! Чтобы в вас? Здесь, на Планете? – не поверили все.

– И в меня тоже. Я, увы, не избег этой горькой участи. Уже давно среди планетян появились люди, которые сомневаются в величии Помса. Но если это и так, при чем тут я? Разве я воздвиг себя сам? Вот и плачут памятники по ночам, когда их никто не видит, обливаются горькими слезами по всей Вселенной. Люди утром думают: это-де роса. А я даже нажил себе язву.

– Наверное, это из-за нас, – повинились бывшие узники желудка. – Хотя мы вроде бы не острые и не кислые. И даже, наоборот, веселые люди.

– Я это понял сразу. Вам не в чем себя винить. Причина тому – мои душевные муки. Думаете, я не понимаю, кто такой Помс? – грустно улыбнулся памятник, как догадались его собеседники.

– Но у него все же появился талант, – возразил добрый Саня, стараясь утешить памятник. – И может, он напишет свою гениальную книгу? Когда-нибудь.

– А где, кстати, талант Помса? – спохватились все.

Но никто не знал, как выглядит талант.

– И все же мы о нем кое-что знаем. Он светит! – напомнил сыщик.

Только теперь все обратили внимание на отверстие в полу, вырезанное в центре кабинета. На его краю стояла настольная лампа с желтым абажуром. Она была включена! Ее свет падал вниз, освещая недра памятника.

– Вот никогда бы не подумал, что талант похож на обычную настольную лампу. Хотя повидал на своем веку всякое, – признался великий астронавт.

В этот момент на лестничной площадке кто-то затопал в четыре ноги, запыхтел в четыре ноздри, и в комнату влетели Помс и Бирбир. Писатель тотчас бросился к столу и, увидев открытую «Книгу», истошно закричал:

– Караул! Они похитили содержание моей великой «Книги»! Все до последней точки. – А заметив в руках командира лампу, завопил уже во всю мочь: – Они вдобавок украли мой талант! И вместо него подсунули дешевую настольную лампу!

– Нам не нужен чужой талант. У нас, у каждого есть свой, – скромно пояснил великий астронавт.

И тут настал момент для нового шума. На этот раз он донесся… нет, прямо-таки ворвался в голову памятника через его уши. И в отличие от первого был невообразимым.

Командир и Помс, не сговариваясь, подошли к глазам-окнам памятника и выглянули на площадь. Там собралась несметная толпа планетян. Люди были чрезвычайно возбуждены и кричали, грозя кулаками:

– Эй, Помс! Ты нас обманул! У тебя нет никакой гениальной книги! И мы, получается, всего-навсего простые люди, и таких во Вселенной тьмущая тьма! Выходи на расправу! И прихвати с собой своего советника и подлых землян! Это они во всем виноваты! До них мы жили без забот. И каждый был великим! Выходи! Дай ответ! Мы ждем!

– А я тут ни при чем, – энергично отмежевался Бирбир. – Я – человек подневольный. Маленький. Вот такой. – Он даже присел, показывая, какого он якобы роста. Но ему и это показалось недостаточным, и Бирбир опустил ладонь почти до самого пола. – Нет, я вот такой. Малюсенький. А если по правде, меня не видно даже в микроскоп, – объявил он нахально.

– Мы должны бежать и немедля. Я еще помню, чем все закончилось на планете Икс. И здесь, похоже, меня ждет то же самое. А под горячую руку взгреют и всех вас, – предупредил Помс, дрожа от страха. – Но путь к бегству отрезан! – воскликнул он, глядя в окно.

– Я бы охотно предоставил и Помса, и советника их судьбе. Но им повезло: с ними Аскольд Витальевич и его друзья. Поэтому я вам помогу. Вы можете незаметно уйти через щель на моей пятке. У меня прохудился башмак. Но этого никто не знает. И вас, Помс, и жителей вашей планеты интересует лишь мой парадный фасад, – произнес памятник с грустной усмешкой.

– Спасибо, уважаемый памятник, мы еще встретимся. А пока наш отряд… нет, не спасается бегством, а с достоинством вас покидает, – сказал великий астронавт, возглавив всех присутствующих, и Помса с Бирбиром в том числе, а те не возражали, стараясь держаться вместе с отважными землянами.

Памятник оказался прав. Уж неизвестно, как такое могло случиться при неподвижном образе жизни, который он вел, но каблук на его правом башмаке слегка отошел от пятки, и отряд великого астронавта беспрепятственно выбрался наружу. Но стоило нашим героям спуститься с пьедестала на площадь, их тут же заметили, закричали:

– Вот они! Держи их!

Беглецы, делая вид, будто просто бегают трусцой, бросились в ближайший переулок. Толпа тотчас устремилась в погоню.

– Ваша гениальность! Вы только скажите, что это все неправда! Мол, вы по-прежнему классик, а мы все великие до одного! И мы от вас отстанем. А «Книга»… ну, и шут с ней. Нет ее и не надо. Вы напишете другую, – предложили преследователи, шумно дыша за спинами убегающих.

– Я не сумею! – жалобно крикнул Помс и помчался как ветер, обгоняя самого себя.

– Скажите им правду, и вам станет легче, – посоветовал командир, поравнявшись с Помсом.

– Не могу! Это выше моих сил, – признался развенчанный классик.

Однако, сам того не подозревая, он придумал город прямо-таки идеальный для бегств и погонь. С лабиринтами ловко заплетенных кривых улиц и множеством проходных дворов и коварных тупиков.

Мимо беглецов проносились дома и подворотни. А однажды промелькнули люди в черных скафандрах, не похожие на других людей. Они, торопясь, уходили прочь по боковой улице. Один из них тянул за руку какую-то упирающуюся девочку. Но тут карусель погони увлекла наших героев за угол, и это видение исчезло, точно за окном скорого поезда.

И все же у каждого бегства есть конец. Есть он и у погони. После долгой беготни по городскому лабиринту беглецы и преследователи снова оказались на главной городской площади, у подножия памятника. Здесь все остановились, выбившись из сил и тяжело дыша, лицом к лицу.

– Граждане планетяне! Разрешите считать митинг открытым! – не растерявшись, объявил Бирбир и выступил вперед, как бы заняв председательское место. – Слово предоставляется писателю Помсу!.. Твоя гениальность, скажи, что это было шуткой и все остается, как было, – зашипел он на Помса.

– Да какая я гениальность, – в отчаянии пробормотал Помс и вдруг, на что-то решившись, отчаянно крикнул: – Эх! – Сорвал с головы лавровый венок и швырнул его наземь. – Никакой я не гений! Я – бездарь! И во Вселенной вы и впрямь не одни! Я устал от охоты за славой. А ну ее! С утра до вечера трясешься, что кто-то все поймет и укажет пальцем:

«Тю, а Помс-то, оказывается, тоже голый!» Не лучше ли вернуться в деревню, полеживать на печи да почитывать иных писателей. Зачем тщиться, сочинять самому, коль на свете уже полно самых разных замечательных книг! Читай – не хочу!.. Вы правы: мне и впрямь стало легче, – признался он Аскольду Витальевичу. – Такое чувство, будто я, как воздушный шар: еще немного и взмою ввысь. А вы, конечно, меня презираете за мое стремление к славе.

– Мы не имеем права вас презирать. Нам проще: мы-то все уже давно очень знамениты, – смущенно ответил великий астронавт.

– Раз он не хочет, пусть нашим гением будет Бир-бир! – сказала толпа.

Бирбир поднял лавровый венок, примерил на свою жесткую шевелюру и удовлетворенно пробормоал:

– А что? Вполне сносная вещица.

– Виват! Слава нашему гению! – закричала толпа. – Мы снова все исключительные! И все великие!

– Степан Степанович, – обратился командир к Помсу. – Придумайте настоящее небо. Без черной скорлупы. Пусть перед вашими планетя-нами откроется огромный окружающий мир. Кстати, сегодня, по счастливому стечению обстоятельств, в этом районе Вселенной должно произойти солнечное затмение. Ровно через двадцать минут, – уточнил он, взглянув на часы. – И над ними засверкает звездное небо. Во всей своей красе! То-то будет радость. Ведь пока бедняги не видели ни одной звезды.

– Планетяне! Не соглашайтесь! Протестуйте против нового небосвода! – завопил Бирбир. – Оттуда зимой на ваши забубенные головы повалятся снега, осенью польют мерзкие холодные дожди! Летом, в курортный сезон, к вам хлынут авантюристы всех мастей!

– Что такое «снег» и «дождь»? И кто такие «курортный сезон» и эти самые… «авантюристы»? – неожиданно заинтересовалась толпа. – Ваша бывшая гениальность, будьте добры: покажите! А то у нас что-то все одно и то же, одно и то же. Хотелось бы немножечко новизны.

– Увы, у меня ничего не выйдет. Не хватит таланта. То есть у меня его нет вовсе. Вместо него – настольная лампа. Я могу придумать другую планету. Но она никому не нужна. Им и без того во Вселенной нет числа. И все на разный вкус, уныло ответил Помс.

Все поняли: на этот раз он говорит истинную правду. Планетяне были разочарованы, они ждали увлекательного представления, на которые была так скудна их Планета. Бирбир довольно потирал руки. А земляне и Мульти-Пульти по обычаю приготовились впасть в отчаяние, но Петенька в последний момент глубокомысленно проговорил:

– По-моему, то, что не по силам Степану Степанычу, способен сочинить Иван Петрович.

– Господи, и вы туда же, – сказал Белкин с мягким упреком. – Уж вам-то не следует забывать: все мои повести написал сам Александр Сергеевич Пушкин.

– Но в авторы этих повестей он выбрал не какого-то Степана Степаныча Степанова, то есть меня, а вас, – с грустью возразил Помс. – Значит, он заметил у вашей скромной персоны особый дар.

– Иван Петрович, признайтесь! Вам очень хочется помочь планетянам, – с чувством произнес великий астронавт. – Возьмите авторучку да опишите новую атмосферу этой планеты. Доступную всем. Ту, что людей не разъединяет, а связывает со всем миром. Ну, в общем, в духе вашего великого создателя..

– Помните? «…Прозрачно небо, звезды блещут», – подсказал фантастически начитанный Мульти-Пульти.

– И все-таки окна во флигеле вашей ключницы были заклеены страницами вашей рукописи. Это был ваш незаконченный роман, – напомнил сыщик. Ну, не давала ему покоя его обязанность быть дотошным.

– Господа, вы меня смущаете. Не знаю, как вам отказать, – пробормотал бедный Иван Петрович, загнанный в воображаемый угол.

Видя его колебания, командир распорядился принести бумагу и компьютер.

– Только не это, – решительно запротестовал Белкин. – Я привык к гусиному перу.

Перо тотчас нашли, взяли в долг у домашнего гуся, гулявшего в соседнем дворе. Эту деликатную акцию провел сам великий астронавт. Инстинкт подсказал гусю, кто его просит, и он доверил Аскольду Витальевичу свое самое лучшее, самое белое перо. А самый молодой пограничник живо сбегал в ближайший дом и принес чернила и новый, еще не начатый блокнот.

Ивану Петровичу создали творческую обстановку. Все отступили на окраины площади, и, призывая друг друга к тишине, следили оттуда, волнуясь, за действиями Белкина. А тот терзался, краснел, бледнел, макая перо в пузырек с чернилами, и застывал над чистой страницей.

«Ну, ну, милый, смелей! У вас все выйдет!» – мысленно подбадривал его весь город.

И наконец Иван Петрович преодолел свои сомнения, энергично ткнул перо в пузырек и стал писать быстро и без остановки.

То, что он написал, до сих пор остается неразгаданной тахтой2. Но чудо совершилось! Оно явилось в тот самый момент, когда здешняя луна закрыла собой здешнее солнце и перед планетя-нами распахнулось небо, полное сверкающих звезд.

– Вон наша Земля! Вон Хва! А там даже виден Икс, придуманный Помсом, – охотно пояснил доброжелательный юнга.

– Командир, – шепнул Петенька на ухо Аскольду Витальевичу. – Затмение, о котором вы говорили и которое сейчас состоялось, должно было на самом-то деле произойти на Земле. Иначе, откуда бы вы об этом знали?

– Действительно, штурман, вы правы, – пробормотал великий астронавт. – Но… но как бы то ни было, а все-таки оно произошло именно здесь. И в точно рассчитанный час!

А планетяне… Едва они пришли в себя, на них обрушилось новое замечательное потрясение. Луна уползла в сторону, и над Планетой возникло живое синее небо с теплым ясным солнцем. А следом за его первыми лучами к Планете прорвался первый иностранный звездолет! Это была космическая прогулочная яхта, ведомая какими-то молодыми шалопаями. Она приземлилась посреди площади на глазах у изумленных планетян. Следом за ней на площадь плюхнулся второй звездолет… За ним третий… четвертый… А затем и вовсе веселым дождем посыпались космические корабли. Удивительно, как они все поместились на одной городской площади. Но мыто с вами уже знаем: чего только в жизни не бывает?!

Это зрелище было столь неожиданным и красивым, что у всех захватило дух. Первым опомнился Бирбир, забегал между приземлившимися кораблями, замахал руками, пытаясь их вспугнуть, точно стаю галок:

– Кыш отсюда! Кыш! Вы нас чертовски обидели! Какое бездушие! Планета, понимаешь, существует столько времени, а вы изволили ее проведать только сейчас. Нет, нет! Мы не желаем вас видеть! – И он в подтверждение этого зажмурил глаза.

– А вы кто будете? – спросили оробевшие иноземные путешественники, выглянув в приоткрытые люки.

– Я новый начальник космодрома! Полковник Бирбир! – важно ответил Бирбир.

– Господин полковник, мы не виноваты. Для нас самих это явилось сюрпризом, – стали оправдываться иноземцы. – До сего момента тут не было даже пустого места. Сплошное Ничего! А сегодня летим, летим, как обычно, и вдруг перед нами ни с того ни с сего возникла неизвестная планета. Будто шарик в руке у фокусника. Хорошо, мы успели затормозить, а то бы разбились в лепешку.

Тут на сцену выступил майор, уже вступавший в контакт с иными цивилизациями, и приветствовал иноземных гостей:

– Добро пожаловать, братья по разуму! А также сестры, – добавил он совершенно справедливо и обратился к своим соотечественникам: – А вы почему молчите? Гости могут подумать, будто на нашей планете вместо великих людей живут какие-то буки.

И планетяне, хоть и вразнобой, поддержали майора:

– Да, да! Мы вас рады видеть! Милости просим на нашу Планету!

И тотчас из космических кораблей горохом посыпались иноземцы. А если точнее, кто-то вышел на своих двоих или четырех, кто-то выполз на животе, а кто-то вылетел на собственных крыльях. Одни были похожи на привычных людей, а другие имели самый разный цвет и причудливые формы тела. И вместо обычной кожи мохнатые шкуры или чешую.

– Не все сразу! Прошу предъявить документы! – строго потребовал Бирбир и даже широко раскинул руки, как бы преградив путь.

Но куда там! Инопланетяне устремились к планетянам, возбужденно говоря, лая, мяукая и чирикая, но так, что все всем было понятно:

– Ну и сюрприз вы приготовили нам! А как называется планета, которую мы только что открыли? Будьте любезны, покажите ваши местные достопримечательности!

– Извините, это не вы, а мы вас открыли, – вежливо отвечали уже окончательно освоившиеся планетяне. – А достопримечательности мы вам покажем с превеликим удовольствием. И можем начать не сходя с места. Вот перед вами уникальный памятник. Больше таких нет нигде. Он поставлен писателю, который, как оказалось, не написал великой книги.

– Да, да, мы облетели весь свет, но и впрямь нигде не видели памятника подобного этому, – подтвердили иноземцы и защелкали фотоаппаратами, включили кинокамеры.

– Вы и вправду все люди? Даже самые непохожие? – осмелев, спросили планетяне.

– Человек тот, о ком говорят с уважением: «Вот это человек!» О нас так говорят. Значит, все мы люди. Как видите, все очень просто, – ответили им легко.

И тут началось бурное братание одной цивилизации со всеми остальными.

– Ну, вот я и навел порядок, – сказал Бирбир, вернувшись в компанию землян.

– А я, господа, должен вас оставить. Вернусь в музей Пушкина, что в селе Михайлов-ское, буду, как прежде, витать между экспонатами, – сказал Белкин и, заметив недоумение на лицах своих друзей, улыбнулся: – Меня ведь на самом деле нет.

– Что значит нет? – опешили все. – Вот же вы, перед нами.

– Так вам кажется. Потому что вы очень хотели, чтобы я был. Сначала Помс, а затем столь сильное желание возникло у вас.

«И вправду, мы очень этого хотели. Ну, чтобы Иван Петрович Белкин существовал на самом деле», – подумали все те, кто читал «Повести покойного Белкина».

Иван Петрович напоследок дружески кивнул и словно растаял в воздухе.

А встреча разных цивилизаций перешла в настоящий праздник. Откуда-то появилось шампанское. И кто-то запустил фейерверк.

– Как, оказывается, здорово иметь родню во всех городах и весях Вселенной. Жаль, мы этого не знали раньше, – признавались планетяне великому астронавту. – И в то же время, к чему скрывать, нам и немножечко грустно. Что ни говори, а очень льстит, когда ты единственный и потому лучше всех.

В разгар торжеств на площадь опустился еще один звездолет, окрашенный в черный цвет и похожий на гигантского паука. На борту его прямо так и было написано, без каких-нибудь обиняков: «Тарантул». Двигатели странного звездолета сердито ворчали, будто корабль посадили не там, где надо. Словом, с виду «Тарантул» казался неприветливым и угрюмым. Да и сел он в стороне от остальных, точно не желая общаться ни с кем. Когда его машина, что-то буркнув, умолкла, в черном брюхе паука откинулся люк, и на чистую зеленую траву брезгливо ступили три необычных астронавта, чей нрав с виду был явно под стать самому кораблю. Их темно-красные глаза горели мрачным огнем, а скафандры походили на воинские доспехи и были украшены изображением паука. Когтистые руки угрюмых путешественников сжимали совершенно средневековые мечи. Да что там мечи! Эти гости были с головы до пят увешаны-утыканы современными атомными пистолетами и ручными ракетами класса «космос-космос». Для тяжелых десантных ножей уже, видимо, не хватило места, экипаж «Тарантула» держал их в зубах, каждый из коих, в свою очередь, удивительно походил на острый стилет.

– Где-то я уже видел этих астронавтов, – сказал Помс, морща лоб и пытаясь что-то вспомнить. – Может, это было…

– Ты видел их во сне, – поспешно перебил его Бир-бир.

– Бирбир, а вы-то откуда это знаете? – строго спросила вся остальная компания.

– Я там был, – не задумываясь, ответил Бирбир. – В его сне.

– И вправду, с ними был Бирбир, – подтвердил Помс.

Хозяева кинулись было к новым гостям с распростертыми объятиями, но наткнулись на почти абсолютный холод, исходящий из их душ. Все термометры в ближайшей больнице тотчас показали минус 272 градуса. Словно, споткнувшись, планетяне остановились, и майор, потирая замерзшие нос и уши, растерянно спросил великого астронавта, как самого крупного знатока космического этикета:

– Командир, мы что-то сделали не так?

– Вы все сделали так. Наверное, этих людей кто-то очень обидел. Вот их души и окоченели, – предположил Аскольд Витальевич, не найдя иного объяснения. Он и сам впервые видел столь необщительных, прямо-таки замороженных астронавтов.

Эта троица так и осталась в стороне от всеобщего ликования, будто застыла возле своего корабля-паука.

– Нет у вас никакого подхода к людям! Приходится все делать самому, – попрекнул Бирбир все цивилизации и направился к замороженным, говоря по-свойски: – Здорово,ребята! Из какого, парни, прибыли края? И кого ждете? Может, меня? Но это, разумеется, шутка. У нас веселый народ.

– Как видите, добрые порывы свойственны даже Бирбиру, – одобрительно произнес командир.

– А мне его порыв кажется подозрительным, – недовольно пробурчал сыщик. – Спрашивается, для чего он им при этом подмигивает?.. О, подмигнул еще раз!

– Как вы об этом узнали? Он находится к нам спиной, – удивился штурман, позаимствовав простодушие у юнги.

– Нас это тоже интересует. Действительно, как? – поддержали его представители остальных цивилизаций.

– Все очень просто. Когда он подмигивал, на его затылке дергалась кожа, – пояснил Асик, не спуская глаз с Бирбира.

– Вы очень наблюдательны, сыщик, – похвалил его командир. – Но он мог подмигнуть и совершенно по другой причине. Может, с ними что-то случилось, и он подбадривает, говоря: друзья, не падайте духом. Или в глаз ему попала соринка. Во всяком случае, Бирбир и впрямь нашел к ним ключик. Смотрите, сколь непринужденно он беседует с этими людьми.

А Бирбир для удобства даже вальяжно облокотился о борт черного звездолета.

До Аскольда Витальевича и его компании долетали лишь обрывки фраз:

– …утверждал… скорлупа… условленный час… а здесь целые эскадры… – недовольно рычали собеседники Бирбира. Видно, так был устроен их речевой аппарат. Как у черных пантер.

Бирбир отвечал:

– …кто знал?.. Тут такое… но все идет… плану… первая посылка готова… отправке… скоро будет и вторая… Только сперва отдайте… – И при этом он что-то растер между пальцами. А может, их почесал.

Наговорившись досыта, Бирбир вернулся, пританцовывая и мурлыча под нос что-то веселое.

– Они просто очень застенчивы. Милые безобидные человечки. Сбились с пути, а спросить постеснялись. Я им все объяснил толком. Отдохнут и отправятся дальше, – доложил Бирбир. – Вот и я совершил добрый поступок. А вы, сыщик, все-то меня подозреваете. Но не одними пакостями жив человек! – воскликнул он с пафосом.

– Что ж, Бирбир, пожелаем вашим новым знакомым удачи. Местные жители, кажется, ее уже нашли и теперь вряд ли нуждаются в помощи, – не без сожаления молвил командир, глядя на счастливых планетян. – Осталось помочь несчастному памятнику. И наша скромная миссия на Планете будет завершена. Мы сможем вернуться к главной цели нашей экспедиции. Надеюсь, Продавец и стюардесса потерпят еще немного и не будут на нас в обиде. – Завершив эту очень содержательную тираду, он лукаво взглянул на Помса. – Степан Степанович, а не придумать ли все-таки третью планету? Говорят, удача приходит с третьей попытки.

– Ко мне она не придет ни с какой, – тяжко вздохнул незадачливый писатель.

– Вон две придумал, а вышло ни то ни се.

– А потому, что вы их сочиняли для себя, – назидательно произнес великий астронавт. – Попробуйте это совершить ради другого. Ну, скажем, для вашего памятника. Для всех памятников! Пусть они там живут спокойно. Без плевков, оскорблений и гнилых помидоров.

– Позвольте, позвольте! А что будет с нами? Когда все памятники в первую же ночь сбегут от нас на свою планету? – запротестовали все свидетели этого разговора. – На что станут похожи наши города?

– Смирно! Вольно! – гаркнул майор, обретая прежний бравый вид. – Нет, командир, так не пойдет. Пусть наш памятник остается с нами. Мы больше не будем его обижать. И язва его заживет, будто ее и не было. И починим ему башмаки.

– Но памятник поставлен мне. А я не достоин, – мужественно напомнил Степан Степанович Степанов.

– Нет, вы достойны! – твердо возразил майор. – Наша планета появилась благодаря вам. Вот и считайте, что ее благодарное население воздвигло памятник своему творцу Степанову! Теперь он так и будет называться: памятник не Помсу, а Степанову. Всего и делов-то! И вообще, что за имя планета Планета? Планета Степановка, а мы все степановцы. Вот это звучит!

Его голос заглушил рев двигателей взлетающего звездолета. Это взмыл свечой черный «Тарантул» и унесся в космос. Видимо, на поиски верного пути.

– Я вспомнил, где видел его экипаж! – воскликнул Степанов. – Это было не во сне, а в самой настоящей яви. В ту ночь мы с советником, как обычно, отправились себя потешить, встряхнуться от скучной планетной жизни, но на этот раз Бирбир затащил меня в ресторан с подозрительной славой. Там собирались мафиози и прочие темные дельцы. Говорят, его тайным владельцем был сам Властелин Вселенной. Сделав заказ, мой спутник якобы пошел мыть перед едой руки. А через минуту-вторую я, озирая скучающим взглядом зал, вдруг увидел его за другим столом, в компании каких-то людей. Это и были астронавты с «Тарантула». Выходит, Бирбир их знал раньше!

– Бирбир – такой же Бирбир, как из Помса Гомер! – раздался голос, похожий на мощный обвал в горах. Это вслух заговорил памятник. – Вы удивлены? Да, памятники не говорят. Я знаю. Но природа в виде исключения позволила мне сказать несколько слов. Порой наступает момент, когда не могут молчать даже камни, – пояснил он, с трудом ворочая гранитными губами. – Надеюсь, бывший Помс на меня не в обиде за этот выпад. Теперь мы с ним оба Степановы. Но я отвлекся. Так вот, Бирбир – это Барбар! В те часы, когда Помс… то есть Степанов спал, его советник в моей голове встречался с людьми, а вернее, с монстрами «Тарантула». Они здесь не в первый раз. Речь шла о каких-то похищениях. И монстры называли советника Барбаром!

– Ну, Барбар, на этот раз тебе придется ответить за свои проделки! – вскричали все цивилизации и тут же заволновались: – Где Барбар? Он только что был среди нас!

И впрямь, он еще мгновение назад крутился в толпе, кричал и смеялся громче всех. И вдруг точно провалился под площадь. И заодно с ним куда-то делся Петенька. Как сейчас же выяснилось, последним их видел молодой пограничник. По его словам, Барбар с таинственным видом поманил штурмана за собой. Они удалились за угол ближайшего дома, и вот их нет до сих пор.

– Рано или поздно они вернутся. И мы Барбару тотчас хорошенько всыплем! – беспечно пригрозили степановцы и их гости.

– Увы, скорее мы их увидим поздно. Даже очень, – задумчиво и вместе с тем загадочно произнес командир.

Асик тотчас пробежался по следам Барбара и Петеньки. Они вели к недавней стоянке «Тарантула» и там обрывались самым неожиданным образом, будто дальше злодей и штурман начали передвигаться по воздуху.

– Этого я и ждал, – удовлетворенно и снова загадочно молвил командир и, взглянув на часы, пробормотал: – Пора бы и…

И сейчас же сверху донесся голос механика Кузьмы:

– Командир! Ну как? Вас пора выручать? Вы готовы?

Никто не заметил, как там, в небесах, средь белых облаков появилась «Сестрица». Она курсировала туда-сюда и, норовя ввести какого-то невидимого противника в глубочайшее заблуждение, шла в кильватер самой себе, изображая целый дивизион боевых субмарин.

– Спускайтесь смело! Мы среди новых друзей! – произнес командир, высоко задрав голову.

«Сестрица» нехотя опустилась на площадь. Вид у нее был насупленный. Он как бы говорил: вы не нуждаетесь в моей помощи? Ну и не надо! Вы мне самой больно-то нужны.

– Каемся, это мы виноваты. Освободились раньше времени, – произнес командир самые искренние извинения от имени своего отряда.

Кузьма сбежал трусцой с палубы на брусчатку, обливаясь умиленными слезами из первосортного машинного масла, и воскликнул:

– Ах ты. Господи! Вы живы, дорогая мне органическая материя! Любезные моему механическому сердцу белки, жиры и углеводы! Давеча, когда я стоял на электрической подзарядке, мне приснился нехороший сон. Но я твердил свое: «Сон не в руку! Сон не в руку!» И глянь: обошлось! Хотя, если быть справедливым, мы сами задержались малость. Как и вы, угодили в паучьи тенета, – посетовал он, глядя на паутину в волосах и на ушах землян. – Но только наши не чета вашим. Нашито паук соткал из толстенных, капроновых жил и натянул меж звезд, в аккурат по нашему курсу. Ну, «Сестрица» и влетела в эту сеть на манер какой-нибудь мухи. Мы кинулись назад, да только запутались пуще. Я понял: это конец. Но наша «Сестрица» ко всем ее летным и плавательным достоинствам еще и умелая мастерица. Нашла конечную нить и распустила паутину, что вязаный свитер. Но погодите радоваться. Мы тоже было обрадовались, думали, мол, беда позади. Да только оказалось, что это всего лишь присказка. А сказка нас ждала впереди. В этот момент появился сам паук. Это был черный звездолет под названием «Тарантул». Увидев, что его добыча ускользнула из пут, экипаж «Тарантула» вскричал по радио «проклятье!» и саданул в нас ракетой «космос-космос», но ему и этого показалось мало, и он направил в нас лазерный луч. Однако «Сестрица» показала и тут, что девица не проста: взяла да легла на дно, прикинулась, будто ее потопили. Экипаж паука пришел в неописуемый восторг, затопал, засвистел и, празднуя свое, наверное, не первое преступление, отправился в какие-то неизвестные нам свояси. И вот что, командир, – тут голос Кузьмы стал значительным, – среди экипажа того паука был Барбар. Он скакал по верхней палубе и вопил: «Топи их! Топи!»

– Значит, на «Тарантуле» и наша несчастная стюардесса, – задумчиво произнес великий астронавт и, оживившись, добавил: – Нам остался сущий пустяк: догнать черный звездолет и освободить Марину. Друзья, пора собираться в дорогу!

– Командир! Но еще не вернулся Петенька! Неужели мы отправимся в путь без нашего штурмана? – заволновался юнга.

– Штурман нас опередил! Он, несомненно, уже там, на «Тарантуле», – сказал командир и, заметив всеобщее недоумение, терпеливо пояснил: – Как показывает опыт многих приключений, если кто-то удалился за угол и не вернулся вовремя к старту, значит, он похищен. Что и произошло с нашим штурманом. А посему не будем терять попусту время. Где у вас ближайшая редакция газеты? – поинтересовался он у степановцев.

Командира отвели в редакцию, и там, в окружении ничего не понимающих хозяев и его соратников, он дал в вечерний номер газеты самое срочное объявление:

«Похищены двое детей сорока лет. Мальчик и девочка. Тех, кто располагает полезными сведениями, просим сообщить по адресу: Вселенная, любому честному человеку для Аскольда Витальевича».

– Итак, теперь наш черед пускаться в погоню, – сказал командир. – Слушай мою команду! Все на борт!

И тотчас все, кто был на площади, кинулись с разных сторон к «Сестрице». У трапа началась настоящая давка. Каждому хотелось попасть в экспедицию великого астронавта.

– Остановитесь! – гаркнул командир голосом в десятки оглушительных децибел. – На всех не хватит мест. И потому мы не возьмем никого. Дабы не было обид. Увы, даже вас, дорогой Мульти. Но вы не отчаивайтесь. Как мне подсказывает моя знаменитая интуиция, писатели пишут новые книги. И вам их читать – не перечитать!

Тут у памятника вновь со скрежетом шевельнулись гранитные губы.

– Сейчас я умолкну навеки, – прогрохотал каменный Степанов. – Хочу пожелать вам удачи. Счастливого пути!

– Погодите! Одно только слово! Вы останетесь вместе с нами? – поспешно спросил майор.

– Да! – ответил памятник и умолк.

– Но сколько еще измученных памятников… – покаянно пробормотал Степанов-живой.