Похищение продавца приключений — Георгий Садовников

Страница 1
Страница 2
Страница 3
Страница 4

Моей вечно для меня маленькой внучке Анечке

ГЛАВА НУЛЕВАЯ
в которой с рукописью этой книги происходит ужасная история, рассказанная старым юнгой Иваном Ивановичем Пыпиным

И вновь я в Кратово, на маленькой даче, водоизмещением всего в несколько тонн. Она, точно судно в порту, стоит среди высоких мачтовых сосен. Кажется, натяни паруса, и можешь плыть туда, где еще не был. Но пока я сижу за круглым обеденным столом и складываю из слов эти строки и наклеиваю их на чистые страницы.

А все началось после того, как ко мне забежал запыхавшийся Продавец приключений. Мой давний приятель был в своей неизменной алой рубашке-косоворотке, расшитой голубыми васильками и подпоясанной зеленым витым шнуром, и в новеньких ярко-желтых лаптях. На груди Продавца висел его неразлучный лоток с товаром. Обычно это были горы всевозможных приключений, рассчитанные на любой вкус. Но на сей раз на лотке лежала толстая стопка исписанной бумаги

– Иваныч, – молвил Продавец, переведя дух, – я только что из нашего будущего. Приехал на лифте и нашел под его дверью эту рукопись. А при ней записку: «Милостивый государь! В Ваших руках крайне серьезное философское произведение неимоверной важности, от коего зависит ход всей мировой истории. Прошу отдать в любое издательство. Заранее признательный неизвестный автор». Но я, увы, не в силах выполнить эту несомненно благородную миссию. Ибо срочно отправляюсь на Аляску. Там снова найдены несметные залежи приключений. Я должен…

– Я уже понял все с полуслова, – перебил я, смышленый, как и все юнги. – Завтра поеду за пенсией в город и попутно выполню обе просьбы. И автора, и твою.

Так через двадцать лет Продавец приключений снова очень ловко навязал мне неизвестно чью рукопись. Он выложил ее на обеденный стол и ускакал, довольный тем, что все устроилось столь удачно. Знать бы ему, что случится через пять минут после его ухода!

А произошло нечто невообразимое. В открытое окно влетел миниатюрный смерч, судя по всему, еще смерч-ребенок. Он покружился по столу, подхватил рукопись и разметал ее по комнате. И если бы ограничился только этим. Проказник сдул со всех страниц слова! Похулиганив всласть, сорванец-смерчонок выскочил за дверь и был таков. А я смотрел на пол. Тот был сплошь усеян словами, разбросанными в самом неописуемом беспорядке. Я не знал, что делать. И не было никого, кто бы мне помог. Внучка уехала в город, и я один нес вахту на даче. Поэтому пришлось поспешить себе на помощь самому.

Вспомнив далекое детство, я начал складывать из слов фразы, как некогда собирал из кубиков рисунок. И для пущей надежности приклеивал их к странице старинным морским клеем, сваренным из самых прочных якорей, снятых с утонувших фрегатов и каравелл. Отныне этим словам был нипочем даже взрослый смерч. Постепенно увлекшись, я и не заметил, как собрал рукопись заново. И прямо сейчас, можно сказать, на ваших глазах, приклеил последнюю точку. Труд, что и говорить, был нелегким, если учесть, что раньше я эту рукопись даже не держал в руках и ее истинное содержание до сих пор остается для меня кромешной тайной. Но теперь, когда все позади и я могу удовлетворенно откинуться на спинку стула, мне та заварушка кажется забавной.

Завтра я исполню обещанное мной – отвезу рукопись в любое издательство, как и просил неизвестный автор. О том, что у него получилось, судить, читатель, тебе. А с меня взятки гладки. Я свое дело сделал.

ГЛАВА I
в которой читатель после долгой разлуки вновь встречает старых знакомых и появляется некая загадочная личность

Как и тогда, двадцать лет назад, Аскольд Витальевич в сердцах вскричал:

– Биллион метеоритов! – Но тут же спохватился и, опасливо оглянувшись на дверь своего кабинета, за которой хозяйничала его сестра, смягчил это грубое ругательство отпетых космических бродяг, придав ему более пристойный вид: – Всего один метеорит, но зато самый коварный!

Да и как удержаться от крепкого, просоленного, дубленного всеми космическими ветрами и вдобавок поперченного словца, если он, сидя в уютном кресле возле электрического камина и предаваясь своим замечательным воспоминаниям, дойдя до приключения № 1753, вдруг ощутил вокруг себя глухую тишину. Будто его вместе с креслом и камином перенесли в абсолютный вакуум, где-нибудь на задворках Вселенной. И в этой тишине было что-то зловещ-щ-щее…

Преодолевая боль в пояснице… Кстати, то чудовище, что он встретил в приключении № 1753, по случайному совпадению, тоже звали Радикулитом… Итак, держась за поясницу, Аскольд Витальевич выбрался из кресла и глянул в окно. Его родимый город Краснодар точно вымер. На улице ни единой души. Лишь одинокий лист каштана лежал посреди тротуара. Да и тот раньше времени пожелтел и трясся от страха. Вот тут-то старый и некогда самый великий астронавт и выразился от души.

– Что стряслось с нашим городом? Может, мне все-таки кто-нибудь скажет? – спросил он все еще зычным голосом.

Дверь кабинета тотчас распахнулась, и перед Аскольдом Витальевичем предстало его семейство, включая робота Кузьму. Оно, видно, стояло за дверью, дожидаясь, когда старый астронавт подаст голос. Не было только Аскольда-младшего, сына Петеньки и Марины, и стало быть, его внучатого племянника, а может, племянничатого внука. Этот непоседа, как всегда, пропадал неизвестно где. Еще не хватало Сани… извините, капитана Александра Петрова, который в этом доме тоже считался родным. Но знаменитый космический волк сейчас бороздил просторы Вселенной на звездолете «Искатель-2».

Вид родных и близких старого астронавта за двадцать минувших лет заметно изменился. Сестра Рогнеда Витальевна стала совсем седой и как бы уменьшилась в размерах. На стальных латах Кузьмы проступили темные пятна, – следы неустанной борьбы чистоплотного робота с кровожадной коррозией металла. В отличие от них второе поколение только вступило в пору полного расцвета. У Петеньки… то есть у Петра Васильевича Александрова образовалось тугое брюшко, а некогда кудрявая, прямо-таки весенняя бородка разрослась в солидную зимнюю бороду лопатой. На темени бывшего штурмана прочно обосновались почетные шапочки всех мировых академий. Марина – в прошлом тоненькая стюардесса славного звездолета «Искатель» – стала этакой светской дамой. Увидишь ее еще за километр и скажешь: о, это идет истинная супруга знаменитого ученого! Но сама-то она нос не задирала и, будто жена какого-нибудь безвестного мужа, трудилась в обычной школе, преподавая народные сказки.

– Витальич! Сядь! Не то упадешь, когда мы тебя огорошим. Возраст-то у тебя уже не тот, – засуетился Кузьма, подражая Савельичу из пушкинской «Капитанской дочки». Он только что прочел эту повесть, и верный слуга потряс воображение робота.

– Да что случилось? Почему город пуст? Можно подумать, наступил конец света! – снова вскричал старый астронавт, все-таки позволив родным и близким усадить себя в кресло. Силы и впрямь уже были далеко не те.

– Можно подумать, можно, – подтвердил Кузьма, укрывая пледом его колени. – Не волнуйся. Ничего не случилось. Просто пришла большая беда. Исчез Продавец приключений. Вместе со своим лотком. Вот в городе и остановилась жизнь. А какая жизнь без приключений?

– И не только в городе! На всей Земле! – горестно воскликнули остальные родные и близкие.

– Дети не ходят в школу! – добавила от себя Марина.

– Заглохла научная мысль, – пожаловался академик Александров.

– Братец, раньше мне и в голову не приходило, что приключения играют такую существенную роль, – смущенно призналась Рогнеда Витальевна.

– Когда же он исчез? Час назад? Или даже два? – нахмурился Аскольд Витальевич.

– С тех пор минул целый месяц, – печально вздохнули родные и близкие.

– Месяц?! А я узнаю об этом только сейчас! – возмутился Аскольд Витальевич.

Он отбросил плед и попытался встать, но безжалостный радикулит вновь припечатал его к креслу.

– Мы, Витальич, того… боялись тебя потревожить, – виновато пробормотал Кузьма. – Уж очень глубоко ты погрузился в свои воспоминания. Считай, глубже Марианской впадины, что в Тихом океане. И поднимать тебя оттуда вот так вот вдруг было опасно. Ты мог заболеть, как водолаз, этой самой… кессонной болезнью.

– Аскольд! – вмешалась сестра. – Я тебе говорила не раз: будь осторожен! Случалось, люди так и не возвращались из своих воспоминаний. Оставались в них навсегда! И кто знает, где они там бродят и по сей день?

Она содрогнулась, представив дорогого братца, одинокого и неприкаянного, плутающего по дну воспоминаний. Впотьмах!

– Не бойся, сестричка. Мои воспоминания слишком поверхностны. В таких не сгинешь, – сказал старый астронавт, напомнив всем о своей некогда прославленной скромности. – И как исчез Продавец? При каких обстоятельствах?

– В этой истории сплошные загадки. Лучше тебе, Витальич, послушать самих очевидцев, – ответил Кузьма. – Сейчас они все будут здесь. Мы уже дали знать, что ты выплыл на поверхность.

И вправду, город мигом ожил, улица за окном заполнилась возбужденными голосами и топотом спешащих людей. Возле дома, где жили Аскольд Витальевич и его семья, с визгом тормозили подлетевшие со всех сторон автомобили. А через секунду-другую в кабинет старого астронавта вбежали правители города и его самые уважаемые граждане. За окном, как подсказал Аскольду Витальевичу огромный опыт, волновалось море голов, принадлежащих тем, кому не хватило места в доме. Когда, казалось, все устроились и глава города открыл было рот, на улице вновь началось какое-то движение; оно продолжилось на лестнице и в прихожей. Затем в битком набитый кабинет протиснулся невысокий толстенький мужчина в пестром военном камуфляже и высоких солдатских ботинках. Его лицо было скрыто под полями штатской черной шляпы, нахлобученной по самый нос. Словом, новоприбывший был замаскирован от макушки до пят. Ну разве что из-под шляпы кое-где торчали пучки рыжих волос.

– Прошу пропустить! Я со мной! – властно покрикивал загадочный человек, проталкиваясь в первый ряд.

– А сами вы кто? – спрашивали его с почтением.

– Очень важная персона! Инкогнито из столицы! – многозначительно отвечал замаскированный.

– Гомо сапиенсы! – обратился робот Кузьма к людям. – Я его голос где-то слышал. Уж больно он мне знаком.

– Молчи, груда неразумного металла! У меня голос распространенный. Народный! – прикрикнул на него Инкогнито, отвоевав наконец место в первом ряду, рядом с главой города.

Теперь главе не мешал никто, и он беспрепятственно и в самых ярких красках описал обстоятельства, при которых исчез Продавец приключений.

В тот поначалу восхитительный, а затем печальный день Продавец и его прекрасная супруга беспечно веселились на собственной золотой свадьбе. Торжество проходило на седьмом этаже обычного дома, в квартире, где проживала эта образцовая семья. На праздник были созваны все давние друзья. Приглашение было послано и ему, Аскольду Витальевичу, однако, как впоследствии выяснилось, на почту тайно проник какой-то злоумышленник, изменил адрес на конверте, и письмо ушло на Марс. Отсутствие Аскольда Витальевича было единственным, что в первую минуту омрачило свадьбу. Но потом хозяева и гости сочли, что старого астронавта на этот раз увлекли особо важные воспоминания, и его простили. Пир покатился дальше, по своей легкой и веселой дороге. За столом не смолкали тосты. В бокалах пенилось вино и газированные фруктовые напитки. Золотые молодожены выглядели хоть куда: она была в кокошнике и сарафане, а он – в парадной шелковой косоворотке, подпоясанной серебристым витым шнуром, и новеньких лаптях. И вот застолье достигло апогея: казалось, еще мгновение и на балконе будет запущен обещанный фейерверк. Но именно в этот ожидаемый миг вдруг распахнулось окно, и в комнату ворвались клубы дыма. Все тотчас скрылось в густом черном мраке. В воздухе почему-то запахло подгоревшей гречневой кашей. Когда рассеялся дым, все увидели, что стул Продавца совершенно пуст! Зная озорной нрав юбиляра и его любовь к розыгрышам, супруга и гости обыскали всю квартиру, заглянули во все потаенные углы, однако Продавца не было нигде. Он словно растворился вместе с дымом.

– Мы долго ломали головы над столь странной загадкой, но так и не смогли ничего придумать. И потому, Аскольд Витальевич, решили обратиться к вам. Уж вы-то на вашем веку видели всякое, – такими полными надежды словами завершил глава города свой грустный рассказ.

– Нашли к кому обращаться, – презрительно фыркнул Инкогнито. – Этот Аскольд уже дряхл, как древняя черепаха, и ничем вам не поможет. Он и раньше был дутой фигурой.

– Продавец не исчез. Он похищен! – проигнорировав обидный выпад, произнес Аскольд Витальевич, еще раз доказав, что его не зря в прошлом считали великим.

– Как вы догадались?! Так сразу?! – ошеломленно вскричали все. Кроме замаскированного человека.

– Очень просто, – сказал старый астронавт, не сдержав невольной улыбки. – Этот способ похищения был описан еще Александром Сергеевичем Пушкиным. Вспомните его «Руслана и Людмилу». Именно так, напустив полную комнату дыма, злой карла Черномор умыкнул красавицу Людмилу. И тоже со свадьбы.

– Как мы не сообразили сами?! – снова поразились горожане, дружно хлопнув себя по крутым звонким лбам.

– Проклятье! – процедил сквозь зубы Инкогнито, словно вспомнил, что, уходя, где-то забыл выключить свет. И, вымещая досаду на старом астронавте, вновь напал на него: – Он пускает вам в глаза всякую пыль, а вы развесили уши. У Черномора была волшебная борода. А как, интересно, удалось придуманному вашим Аскольдом похитителю влететь в окно на седьмом этаже, надымить и вынести Продавца по воздуху?

– Да, Аскольд Витальевич, как? – растерялись горожане.

– Он проделал это с помощью подгоревшей гречки, – веско отрубил старый астронавт.

– Дедушка Аскольд прав! Все дело в гречневой каше, и это была ядрица высшего сорта! – послышался ломкий юношеский басок.

В дверях, почти упираясь головой в притолоку, стоял черноглазый, румяный, очень высокий молодой человек, похожий на Петеньку и Марину той поры, когда им было по восемнадцать. Это и был их сын Аскольд-младший. Или попросту Асик. Он только что закончил школу, но его уже успели пригласить на работу в Институт физики на должность… молодого сыщика. Ибо Асик еще в детские годы прослыл необыкновенно проницательным ребенком. Сие бесценное достоинство помогло ему в первые же дни раскрыть несколько громких научных дел. Юный детектив тотчас нашел неизвестную элементарную частицу, за которой годами гонялись все физики, и, задержав ее, передал в руки ученых. Поэтому никто не удивился, когда Асик возник на пороге с репликой, достойной Мегрэ и Пуаро.

– Как показало мое личное расследование, – продолжал между тем сыщик, гроза элементарных частиц, игреков и иксов, – в квартире, что этажом ниже, кто-то насыпал в бак для белья десять пачек крупы, поставил его на огонь и будто бы забыл об этом. Часа через два, в разгар свадьбы, по словам очевидцев, из окна на шестом этаже повалил черный дым.

– Но в этой квартире сейчас никто не живет! Ее хозяева уехали в отпуск. Кто в их отсутствие зажег плиту? И кому понадобилось столько каши? Целый бак! – удивились горожане.

– Похитителю! – коротко произнес старый астронавт.

– Похищение! Каша! Бак! Какая между ними связь? – заволновались сбитые с толку горожане.

– Никакой! – быстро ответил за Аскольда Витальевича Инкогнито.

– Связь самая «какая», – возразил Аскольд Витальевич. – Что вам напомнит бак с подгоревшей кашей, если его перевернуть дном вверх, а столбом дыма вниз? – спросил он, прищурясь лукаво.

– Реактивный двигатель, – сказали горожане.

– Так вот, похититель, ухватившись за ручки этого двигателя, влетел в окно, где гуляла свадьба, подхватил Продавца и был таков. Признаться, я и сам нередко пользовался таким способом передвижения.

– У меня есть свидетель, – вмешался сыщик. – Он видел, как над городом пронесся бак для белья с двумя людьми. Первый из них одной рукой держался за бак, а другой обнимал за талию второго. За баком тянулся черный шлейф, похожий на бороду Черномора.

– Интересно, а что было дальше? – незаметно для себя увлеклись горожане.

– А дальше злодей вместе со своей несчастной жертвой поднялся на орбиту Земли, где у него был спрятан небольшой космический кораблик, – пояснил Аскольд Витальевич, будто присутствовал при этом сам.

– Я обследовал все орбиты, которые опоясывают нашу планету, – снова вступил Асик. – И на одной из них обнаружил отпечатки космического мотоцикла.

– Проклятье еще раз! – вскричал Инкогнито и с досады топнул ногой.

– Вот именно! – подхватили горожане. – Похищен наш друг, а мы ждем чего-то! Мы должны сейчас же снарядить экспедицию и немедля броситься в погоню за… Но за кем? Как и где его искать, если нам о нем ничего не известно?! – спохватились они и впали в отчаяние.

И тут прозвучал уверенный голос старого астронавта:

– Вы ошибаетесь. Мы о нем уже кое-что знаем, и притом весьма существенное. Преступник допустил роковую ошибку. Он не читал «Руслана и Людмилу»! – Это сообщение Аскольда Витальевича прогремело, будто выстрел из самой оглушительной пушки посреди сельской тишины. – О том, что проделал Черномор, он знал только понаслышке!

– Такого не может быть! Что вы, Аскольд Витальевич?! Что вы?! – придя в себя, замахали на него руками горожане. – Нет во Вселенной такого человека, кто бы не читал «Руслана и Людмилу»!

– И все же один такой нашелся, – сурово возразил старый астронавт. – Вспомните, кого похитил Черномор в древнем городе Киеве? Невесту! А наш злодей все перепутал: украл жениха! Следовательно, если вам попадется тот, кто не читал «Руслана и Людмилу», он и будет тем, кого вы ищете. Впрочем, лет двадцать назад, я бы прямо сейчас назвал имя этого человека. Сказал бы, что Продавца похитил Барбар. Только он мог бы умудриться не прочесть эту увлекательную и весьма поучительную поэму. Однако…

– Безобразие! Чуть что, так сразу виноват Барбар! – возмущенно перебил Инкогнито.

– Вы правы: он здесь ни при чем, – согласился Аскольд Витальевич. – Как утверждает молва, Барбар давно исправился и, став отшельником, может быть, в эти минуты размышляет о добрых делах.

– Размышляет, еще как размышляет! И днем, и ночью, – горячо заверил всех Инкогнито, но затем это ему почему-то показалось забавным, и он хихикнул.

Да, об удивительном превращении, которое произошло с Барбаром, было известно всем. После того как героический экипаж звездолета «Искатель», отыскав Самую Совершенную во времени и пространстве, вернулся на Землю, бич Вселенной Барбар, собрав журналистов, объявил: он-де порывает с преступным прошлым, начинает новую жизнь. Мол, он удаляется от мирской суеты на пустынный астероид, где предастся размышлениям о светлом и возвышенном. Отныне любой турист, пролетая мимо астероида, который теперь именовался Барбаровой Пустынью, видел недавнего злодея облаченным в холщовое рубище. Вот уже двадцать лет он и впрямь с утра до вечера сидел на камне и, подперев кулаком подбородок, размышлял о высоких материях.

– Значит, поэму не прочел кто-то другой, – твердо решил старый астронавт.

– Отыскав его тайное логово, вы найдете и нашего бедного Продавца.

– Вы нам очень помогли, – сказал глава города Аскольду Витальевичу и, вздохнув, добавил: – Ах, как жаль, что вы не можете возглавить нашу спасательную экспедицию. У теперешних искателей приключений на уме лишь одно: звездные войны да прочие космические боевики.

– Куда уж мне теперь! Я свое отпутешествовал, – горестно подтвердил старый астронавт.

Он попытался встать, опершись на ручки кресла, но не сумел. Старость пригвоздила его к сиденью похлеще притяжения самой большой звезды. Аскольд Витальевич машинально глянул на кисть правой руки. Когда-то там красовалось гордое имя «Стремительный», вытатуированное в честь славного космического эсминца, на коем он в молодости служил лейтенантом. Теперь это звучное слово совершенно поблекло, от грозной надписи осталось несколько слабых голубоватых точек.

– А без Аскольда Витальевича у вас ничего не выйдет. Даже и не пытайтесь. Из вашей экспедиции получится только пшик на весь космос. Вот так… ш-ш-ш… – прошипел Инкогнито. – Ей такой сверхловкий, такой хитроумный похититель не по зубам, – самодовольно сказал он горожанам, точно сам унес Продавца из-под носа его друзей.

– Инкогнито из столицы прав! Нам самим не спасти Продавца! – снова запаниковали горожане. – Горе нашему другу! А вместе с ним и нам, всем землянам! Как же мы, несчастные, будем жить без приключений?!

Зрелище прямо-таки раздирало душу. Видимо, не вынеся всего этого, Инкогнито сказал:

– Ну, вы оставайтесь, а я пошел.

Он начал было пробиваться к выходу, но его остановил голос академика Александрова. Тот, как и подобает ученому, все это время витал где-то в своих научных облаках и вот – надо же! – наконец опустился на землю.

– Коллеги, если я правильно понял, всему помехой преклонные годы моего глубокоуважаемого дяди, – заговорил ученый. – Но, кажется, я случайно открыл средство, которое поможет ему стать моложе. Дело в том, что вчера я ставил опыты, изобретал гуманную жидкость против тараканов. Однако вместо нее получил эти таблетки. – Академик раскрыл ладонь. Там среди замысловатых хиромантических линий ума, везения и неудач лежали белые кружочки. – «Что это за таблетки? Каково их назначение?» – спросил я себя и тотчас получил исчерпывающий ответ от нашего старого институтского кота. Он прыгнул на стол и съел одну из таблеток. И сейчас же произошло невероятное: кот начал молодеть прямо на моих глазах и вскоре превратился в игривого котенка.

– Такого не может быть, потому что это объяснить невозможно! – вскричали горожане.

– Вполне возможно, – возразил академик, охотно ввязываясь в научный спор.

– Каждая живая клетка – это кораблик, который плывет в свой конечный порт, в Старость. Но если под его компас подсунуть топор, как это делают негодяи на больших кораблях, он непременно повернет в обратную сторону. В молодые годы! И моя таблетка сыграла роль топора! Я назвал эти таблетки белыми топориками, – признался он, покраснев.

– Но Аскольд Витальевич не кот! – с невольным сожалением вскричали горожане.

– А ну-ка, племянник, будь любезен, подойди поближе, – попросил старый астронавт. – Любопытно, что этакого соблазнительного нашел в твоих противотараканьих топориках бывалый институтский кот?

Он взял с ладони ученого таблетку и, молниеносно сунув в рот, проглотил. Никто даже не успел ахнуть. Все присутствующие не сводили со старого астронавта глаз – затаив дыхание ждали, что будет.

– Внимание! Мои клетки начинают молодеть… Все кораблики легли на обратный курс… Они мчатся курсом зюйд-вест… На всех парусах! – вел репортаж Аскольд Витальевич, прислушиваясь к своему организму.

В его седой шевелюре появились темные пряди, в глазах возродился былой, всем знакомый блеск. Возле большого пальца снова читалось гордое имя «Стремительный».

– Петр! Что ты натворил?! – испугалась Рогнеда Витальевна. – Теперь твой дядя будет молодеть до тех пор, пока… пока не исчезнет совсем. Точно его и не было!

. – Не бойся, мама, – улыбнулся академик. – Увидев, что кот попал в беду, я тут же изобрел топорики красные. Они возвращают кораблик на прежний курс. Правда, я не знаю, как у меня это вышло. Тоже, наверно, случайно.

Он показал другую ладонь, все и впрямь увидели таблетки красного цвета.

– Дайте я их подержу! Только полюбуюсь и отдам, – вдруг засуетился Инкогнито, проталкиваясь назад, на авансцену.

– Нет уж! Пусть эти таблетки будут у меня. Пока их не принял еще какой-нибудь отважный безумец, – решительно промолвила Рогнеда Витальевна и забрала у сына все таблетки. – А ты, братец, сейчас же выпей красный топорик.

Она протянула таблетку, убрав остальные в карман своего ситцевого передника.

– Сестрица, не спеши, – попросил Аскольд Витальевич, отводя ее руку. – Вот исполнится мне лет эдак сорок, тогда я приму хоть все красные таблетки.

А затем произошло и вовсе нечто неожиданное. Он вдруг поднялся на ноги сам, без посторонней помощи, выпрямился в полный рост, и под сводами комнаты, как и двадцать лет назад, раскатился его громовой голос:

– Друзья! Ко мне возвращается богатырская! сила! Теперь я могу возглавить вашу спасательную экспедицию. А ты, сестра, приготовь мою походную куртку из кожи сатурнианского бегемота. Она, поди, заждалась меня в нафталине!

Все увидели прежнего великого астронавта. Защитника обиженных и грозу негодяев. Он вновь стал похож на собственный портрет, который висел прямо над его головой. Знаменитый неизвестный художник изобразил великого астронавта на Солнце, в почтительном окружении оранжево-красных протуберанцев.

– Аскольд Витальевич! Да мы… да мы предоставим вам звездолет… самый лучший во всей Вселенной! – пообещал глава города, заикаясь от избытка чувств. – Это прославленный «Искатель-2» под командой капитана Александра Петрова. Он несется к Земле на всех парах. К вечеру будет здесь!

– Превосходно! Передайте капитану Петрову: сегодня же вечером он должен явиться ко мне с докладом! – распорядился великий астронавт, уже вступив без малейших проволочек в должность начальника экспедиции.

– Есть передать капитану! – словно заправский адъютант, отчеканил глава города.

– Витальич! Ты от старости совсем потерял голову! В твои ли годы лезть на такой рожон! – вдруг, вспомнив о Савельиче, заголосил Кузьма посреди общего ликования. – Тебе на печи лежать… электрической, а не шастать по Вселенной. Да и космос, сказывают, уже не тот. Сплошь звездные войны. И кто только, говорят, не лезет из разных измерений. Всякие монстры и прочая жуть!

– Нам с тобой, мой друг, нипочем всякие монстры! Мы видывали и не такое, – подбодрил великий астронавт Кузьму. – А сейчас, – обратился он к присутствующим, – позвольте представить вам первого члена моей экспедиции, ее главного механика Кузьму Роботовича Кибернетикова!

– И еще одно проклятье! Я уже сбился со счета, – простонал Инкогнито.

– Не переживайте! В другой раз вы все сделаете без единой промашки, – утешила его сердобольная Рогнеда Витальевна.

– Да уж в другой-то раз я не промахнусь. Будьте уверены! – пообещал Инкогнито, кому-то угрожая.

– Кстати, господин Инкогнито… Вы боялись, что у нас ничего не выйдет, – повернулся к нему глава города. – Эй, господин Инкогнито, где вы?

Но того уже не было в комнате. Никто не заметил, как он исчез, даже не попрощавшись.

– Странный и невоспитанный человек. Войдя в дом, не снял головного убора. Так и простоял все время в шляпе, – проговорила Рогнеда Витальевна, выражая общее мнение. И, подумав, добавила: – А может, у него какая-то беда?

ГЛАВА II
в которой великий астронавт вновь обретает старых молодых друзей, а его таинственный враг не мешкая приступает к первым козням

В тот же день в городе снова забурлила жизнь. По улицам, наверстывая упущенное, помчался общественный и личный транспорт. И в киосках появились свежие газеты. А на первых страницах газет было набрано очень важное экстренное объявление:

«Одной спасательной экспедиции срочно требуются самые невезучие люди, из-за которых их спутники вечно попадают в самое опасное положение».

И в квартиру Александровых повалил весь город – и стар и млад. Кандидатов принимал сам начальник экспедиции, облаченный в знаменитую куртку из кожи сатурнианского бегемота.

Наконец экспедиция была укомплектована самыми невезучими из невезучих, и ее начальник перевел было дух и даже расстегнул походную куртку. Но в этот момент в квартиру кто-то позвонил. Звонок был неистовым, пронзительным. Звонивший прямо-таки рвался в дом. Рогнеда Витальевна и та всполошилась и покинула кухню, где собиралась варить обед.

Аскольд Витальевич открыл дверь и удивленно поднял брови. Перед ним стоял Инкогнито. Он был все в том же маскировочном костюме и в неизменной черной шляпе, по-прежнему нахлобученной по самый нос.

– Я вне конкуренции! – выпалил он, высоко задрав розовый округлый подбородок, чтобы лучше видеть хозяев, и, не дожидаясь приглашения, прошел в квартиру, говоря: – Я повар! Возьмите, не пожалеете! Я готовил в лучших ресторанах Вселенной. Могу прямо сейчас сварганить обед, какого вы не ели в жизни.

– Приятно встретить настоящего мастера. Но мы в своих путешествиях, вы уж не обессудьте, готовим сами, – пояснил великий астронавт.

– Вот-вот, питаетесь всухомятку. Бутерброды с колбасой или с сыром – прямой путь к гастриту, – вмешалась Рогнеда Витальевна. – Ну, вот что! Если вы и на этот раз не возьмете повара, я не пущу вас ни в какое путешествие. Будете сидеть дома. Надеюсь, Продавец меня поймет.

«А ведь и впрямь возьмет и не пустит. У нее крутой нрав, как у меня. И глава города, да хоть всей Земли, ей не указ», – встревожился Аскольд Витальевич.

– Так и быть, считайте себя зачисленным в экспедицию, – вздохнул он, сдаваясь.

– Да не расстраивайтесь. Вы не представляете, как вам повезло. Потом скажете своей сестре спасибо, – подбодрил его Инкогнито.

– Вы, кажется, сказали, что можете приготовить обед, – осторожно напомнила ему Рогнеда Витальевна. – Скоро мои вернутся с работы, а я со всеми этими событиями закрутилась и ничего не успела сделать. И мне еще нужно убрать квартиру. Мы ждем сегодня дорогого гостя.

– О чем разговор! Для меня это сущий пустяк. И вообще, зовите меня просто Когтя. Мы теперь люди свои. А то все Инкогнито, Инкогнито, будто у меня нет своего имени, – обиделся новонареченный Когтя, похлопав великого астронавта по плечу. – Ну, где тут у вас кухня? Только я не работаю без спецодежды. Прошу отдать мне свой передник.

– Он на кухне… А вы… может, вы все-таки будете столь любезны и снимете шляпу? – робко попросила хозяйка.

– Чего не могу, того не могу, – развел Когтя руками. – Она приклеена к голове. Чтобы не сдуло. Лично мне эта шляпа дорога. Подарок моей ненаглядной мамули.

Упоминание о матери смягчило сердце хозяйки, она увела повара на кухню, и вскоре оттуда долетел ее всполошенный голос:

– Что вы делаете? Это не соль, а сахар!.. Это перец, не крупа… Какой кошмар! Разве можно мешать варенье с горчицей? По-моему, вы просто суете в кастрюлю все, что попало под руку!

– Прошу не отвлекать! За дело взялся истинный мастер! Я творю свое фирменное блюдо. Оно – произведение искусства, – спесиво отвечал Когтя. – Потом будете сами облизывать пальцы и просить добавку. Лучше бы вы шли в гостиную и накрывали на стол. Я предпочитаю священнодействовать без свидетелей, ибо храню свои кулинарные рецепты в глубочайшем секрете. Не то присвоит какой-нибудь проходимец, а ты попробуй докажи, что это твое.

Затем из кухни выполз и распространился по всей квартире странный острый запах, а следом, чихая и вытирая слезы, вышла Рогнеда Витальевна.

Пока она накрывала на стол, с работы вернулись супруги Александровы. Потом из ремонтной мастерской пришел Кузьма. Там он чинил зонтики и вытачивал запасные ключи. Вслед за роботом явился Асик.

– Смотрите, кого я выследил, задержал и доставил! – воскликнул сыщик с таинственным видом.

В гостиную стремительно вошел сорокалетний геркулес в форме капитана космического флота.

– Саня! – обрадовались супруги Александровы и Рогнеда Витальевна.

Но капитан первым делом направился к начальнику экспедиции и браво доложил:

– Командир! Звездолет «Искатель-2» готов устремиться на помощь в любую минуту!

– Отлично, капитан! Отлично! Значит, мы выступим без всяких проволочек. Прямо завтра, – решил начальник экспедиции.

Закончив с официальной частью, капитан Петров поднял сжатый загорелый кулак размером с мяч для гандбола и провозгласил свой девиз:

– Дружба превыше всего!

Да, он остался прежним Саней, готовым дружить с каждым, кто к этому расположен и даже не расположен. Может, поэтому он так и остался холостым, потому что дружба заняла все его свободное время.

– Капитан! Пока наш повар готовит обед, расскажите нам, где вы в последнее время бороздили космос, – предложил великий астронавт.

Но в этот момент послышался торжественный возглас: «Внимание, идет ваш кормилец!» – и в гостиной появился повар с большой эмалированной кастрюлей, из которой поднимался едкий коричневый пар, точно от колдовского зелья.

– Вы уже управились с обедом? Так скоро? – удивилась хозяйка, едва успевшая поставить тарелки.

– А чего с ним церемониться? Здесь все три блюда сразу: первое, второе и третье! Я все делаю быстро. У меня как в цирке. Ап! И номер готов! – похвастался Когтя. – Ага, у вас уже потекли слюнки? Такого комплексного обеда невиданной вкусноты, да еще сваренного в одной кастрюле, не ели даже президенты и короли. Никто не ел! Вы будете первыми! – продолжал он, черпая половником свое варево и разливая его по тарелкам.

– Что-то мне пока не хочется есть. Пожалуй, займусь-ка я уборкой квартиры, – сказала Рогнеда Витальевна, с опасением глядя на сизую бурду.

– Хорошо, что я питаюсь от электрической розетки, – порадовался Кузьма. – Посижу с вами просто так. За компанию.

– Я тоже не успел проголодаться, – поспешно добавил Асик. – Представьте, во время погони за матерым иксом мне удалось завернуть в кафе, купить кило горячих сосисок и затем все это съесть на ходу.

– И вы тоже брезгуете, да? Трудами своего нового товарища? – заранее обиделся повар на остальных, застывших над своими тарелками в глубоком раздумье.

Из-под полей черной шляпы вытекла крупная, такого же цвета, как и комплексный обед, слеза и поползла по круглому подбородку.

– Что вы?! Что вы?! Вы неправильно нас поняли! Мы хотели прежде насладиться ароматом, а теперь скушаем все до последней капли. И даже вылижем тарелки, – взволновались, заверили его остальные.

Боясь обидеть кулинара, кривясь и все же расхваливая блюдо на все лады, они принялись мужественно вталкивать в себя ложку за ложкой. А повар им помогал, говоря:

– Первую ложку за Продавца приключений… вторую за двигатели звездолета… третью за удачный старт… четвертую за первое приключение…

«Биллион метеоритов! Такой дряни я не ел даже в созвездии Скорпиона», – подумал великий астронавт, с трудом проглотив очередную ложку то ли супа, то ли каши, то ли того, что вообще не имело наименования.

– Папа и мама! И вы, дядя Саня! Что с вами? – вдруг насторожился бдительный, как все сыщики, Асик. – Вы тоже начали молодеть. С чего бы? Вроде бы белые топорики принимал только дедушка Аскольд.

И он был прав. Лица академика, его супруги и космического капитана и впрямь разгладились, похудели и стали свежи… ну, будто им всем было по тридцать лет.

– А где мое солидное брюшко? – спросил академик, не зная, радоваться или горевать.

– Где мои лихие усы? – забеспокоился капитан, щупая верхнюю губу.

– Можно подумать, я обрядилась в платье какой-то толстой дамы. Будто я снова стала стройна, как стюардесса, – задумчиво пробормотала мама Асика.

– Дядя Аскольд, неужели мы заразились от вас?

А Рогнеда Витальевна молча ринулась на кухню и принесла оттуда свой передник.

– Куда делись топорики? И белые, и красные? – спрашивала она, лихорадочно шаря в карманах передника. – Я спрятала их в этот карман. Да вы видели сами.

– Чур, это не я! Не я! – поспешно открестился Когтя. – Я к нему не прикоснулся даже мизинцем. Он не в моем вкусе. Я предпочитаю передник с кружевами. И чтоб на нем были ягодки. Желательно клубники.

В это же время на книжном шкафу спал черно-белый кот – внук знаменитого Мяуки, того самого, который когда-то служил на легендарном «Искателе» старшим (правда, и единственным) корабельным котом. Пронзительный голос Когти ворвался в сладкий сон Мяуки. И ему тотчас приснилась свора собак. Всполошившийся кот пустился наутек, спросонья свалился со шкафа прямо на шляпу повара и вцепился в нее когтями.

– Отпустите! Я не отдам вам свою любимую голову! Она мне нужна самому! – закричал повар и, защищаясь, схватил кота за хвост.

Перепугавшись пуще прежнего, внук Мяуки слетел на пол, сорвав с головы повара и шляпу, и… рыжий парик. И невольные зрители наконец-то увидели лицо загадочного господина Инкогнито.

– Это Барбар! – воскликнули супруги Александровы и капитан Петров.

– Биллион… то есть всего один метеорит! Но самый… Да! Это он, Барбар, собственной персоной! – пробормотал великий астронавт, стараясь оставаться невозмутимым. Ему это удалось, и, взяв себя в руки, Аскольд Витальевич строго спросил: – Почему вы здесь? Разве вы не знаете, что вы теперь отшельник и в данный момент находитесь на необитаемом астероиде? И зачем вам понадобилось прятать под шляпой свое лицо?

– Проклятье! – наверное, уже в сотый раз пробормотал повар и тут же выпалил: – Нет! Я не Барбар!

– Кто же вы, если не Барбар? Вы похожи, как… две молекулы в одной капле воды, – изумились те, кому двадцать лет назад Барбар строил козни за кознями.

– Кто я?.. А я… Я его брат и зовут меня Бурбур! – сообщил повар, будто сам узнал об этом только сейчас.

– Но у Барбара нет никакого брата. Только сестра! – возразил великий астронавт. – Мы знакомы с его семьей. И даже были у него в гостях, на планете Ад! Будь у бабы Яги второй сын, она бы нам сказала об этом.

– Увы, этого она не знает сама, – сказал человек, назвавшийся Бурбуром. – Я родился, когда моя ненаглядная мамочка была в отъезде! Без нее!

– Так не бывает! Вы пошутили, – засмеялись все, не поверив.

– Ничего подобного! Я серьезен как никогда! – уперся повар и вдруг будто ни с того ни с сего полюбопытствовал: – Интересно, вы по-прежнему верите каждому честному слову?

– Оно для нас свято всегда! – благоговейно произнес великий астронавт.

– Святее всего! – дружно подтвердили его друзья.

– Тогда честное слово! Сто самых честных слов! – обрадованно вскричал повар. – То, что я сказал, истинная правда! Признаться, я и сам удивляюсь, как это мне удалось? Но я и впрямь появился на свет в отсутствие моей дорогой мамаши. А дело было так, – продолжал он, входя во вкус. – Родив братца Барбара, наша бесценная мамуля села на свою метлу и, прихватив младенца под мышку, улетела в командировку, на другой край Вселенной. Бедная не знала того, что вслед за первым сыном она должна была родить второго, близнеца, то есть меня. И мне не осталось ничего другого, как родиться самому. Пока я размышлял, что делать дальше, на родильный дом напали пираты из созвездия Гончих Псов. Они схватили самого красивого младенца, которым, к несчастью, оказался я, и продали в рабство. Не буду рассказывать о своих побегах и мытарствах, на это ушел бы целый год. Перейду сразу к финалу: судьба в конце концов привела меня к вам. И вот я перед вами, одинокий и никому не нужный, можно сказать, грустный пилигрим.

– Он провел рукавом по глазам, как бы смахнул скупую мужскую слезу, и молвил: – Господа, я рассчитываю на ваше благородство и надеюсь, что тайна моего рождения останется между нами.

Аскольд Витальевич и его друзья не знали, что и думать, – столь неправдоподобной была история, которую поведала копия Барбара, если только это был не он сам.

– Ничего не поделаешь. Будем вас считать Бурбуром, коль вы дали честное слово, – сдался великий астронавт.

– Не верьте этому человеку! – взмолился Кузьма. – Он врет! Люди не рождаются сами. Их находят в капусте. Или приносит аист. Ну, в крайнем случае, покупают в магазине.

– Он все время придирается ко мне, – пожаловался Бурбур.

– Поздно, Кузьма! Мы уже поверили, – вздохнув, напомнил великий астронавт.

– Но если не повар, то кто тогда стянул таблетки и подбросил в кастрюлю? – спохватился молодой сыщик, сразу же начиная расследование.

– Вот именно – кто? – тотчас поддержал его Бурбур и тут же хлопнул себя по лбу. – Я вспомнил! Да, да! Трудясь у плиты, я слышал чьи-то шаги. Кто-то ходил за моей спиной. Туда-сюда. Я подумал: никак, это мыши. Потом действительно что-то упало в кастрюлю. Я решил, что с потолка прыгнул какой-нибудь жук. Залюбовался моим фирменным блюдом и захотел попробовать на вкус.

– Ну вот и началось, – удовлетворенно произнес Аскольд Витальевич. – Друзья! Можно считать, наши приключения уже начались. Прямо не отходя от стола! У нас появился таинственный недоброжелатель. И он открыл военные действия, нанес первый удар, решив оставить звездолет «Искатель-2» без его капитана. Все остальные пострадавшие просто подвернулись ему под горячую руку.

– В общем, я вас накормил. Пойду готовиться к экспедиции, – вдруг заспешил повар и тут же покинул своих новых товарищей, хлопнув входной дверью на весь дом.

– И все же не нравится мне этот Бурбур, – пробурчал старый робот.

– Механик, мы должны верить каждому до последнего вздоха. Нашего вздоха, – уточнил великий астронавт и, не удержавшись, обреченно вздохнул.

– Но ваш таинственный недруг не такой уж и умник, – вмешалась хозяйка, снова занимаясь уборкой. – Он не учел одного: Петр может изготовить новые красные топорики. Сынок, поезжай в свою лабораторию. Пока не поздно.

А чтобы ее было слышно, она отключила ревущий пылесос.

– Сестра, ты на этот раз права: наш противник дал маху, – согласился ее брат. – Но машину свою включи. Нас могут подслушать.

– Пожалуй, мне придется вас разочаровать, – смущенно пробормотал академик.

– Я уже не помню, что и куда сыпал и наливал. И в каком порядке. Не забывайте: топорики у меня получились случайно. И белые, и красные. Все!

– Выходит, мы обречены?! – воскликнула его супруга.

Все похолодели, представив:

– младенца-академика в одной распашонке. Маленький Петенька ползает по лаборатории среди стеклянной посуды и всяких кислот и ядов; – малышку-педагога в памперсах, Она лежит на учительском столе и под хохот учеников пьет питательную смесь; – и двух карапузов в ползунках. Они сидят на пульте звездолета и, заливисто смеясь, бездумно играют кнопками и тумблерами.

– Капитан, ситуация стала сложной. Нам, придется поспешить, – сказал великий астронавт, досмотрев эти картины ужасного и, к сожалению, самого близкого будущего. – А ты, сестрица, не волнуйся. Мы найдем того, кто похитил Продавца и наши красные таблетки. Марина и Петенька даже не успеют выйти из студенческого возраста. Итак, капитан, старт назначаю на завтра!

– Так он и позволит вам улететь, ваш недруг. Как же! – заворчала Рогнеда Витальевна. – Устроит новую пакость, вот и плакал ваш старт. Уж лучше бы вы сидели дома. Не дай Бог, превратитесь в беспомощных младенцев где-нибудь посреди космоса, вдали от цивилизаций! А здесь вам обеспечен заботливый уход: подгузники, соски и детское питание. Я уложу вас в одну большую кроватку. И буду баюкать, петь колыбельные песни. Давненько я не нянчила малышей, – увлеклась и размечталась старая женщина.

– Я тоже, – признался Кузьма. – Ты бы, Витальич, послушал свою сестру. Она говорит дело.

– Не бойтесь за нас, сестра! Сколь он ни ловок, этот злодей, а мы все-таки обведем его вокруг всех наших пальцев, – улыбнулся Аскольд Витальевич. – Друзья, мы его перехитрим! Распустим слух, будто поддались на уговоры моей сестры и отказались от поисков Продавца. И завтра же утром мы с капитаном и, конечно, Кузьмой, сядем на ближайший вертолет и отправимся якобы на отдых в Сочи. Для отвода глаз вместе с нами поедут племянник и Марина. Оттуда один отставной боцман, мой давнишний друг, тайно переправит меня, капитана и Кузьму в Новороссийск. Туда к этому времени переберется «Искатель-2» вместе с остальными членами экспедиции, которых, в свою очередь, известят только в последний момент. Как видите, наш вылет будет окутан самой глубочайшей тайной.

Все были поражены столь изящным замыслом великого астронавта. У них даже не нашлось слов, чтобы выразить свое восхищение.

– Теперь, сестричка, можешь выключить свой пылесос. С этой минуты пусть нас подслушивают все, кому не лень, – сказал Аскольд Витальевич.

И наши герои принялись во весь голос, на тот случай, если подслушивающий туг на ухо, обсуждать достоинства купальников, плавок, теннисных мячей и удочек. До полуночи они собирали дорожные сумки. А потом легли спать. И каждый погрузился в беззаботный сон. Бодрствовал, как всегда, один Кузьма. Он подключился на ночь к электрической розетке, заряжая свои батарейки, и в какой-то момент ему показалось, будто в прихожую проник кто-то посторонний и наклонился над пылесосом. Робот потянул за шнур, пытаясь выдернуть вилку, но та, словно назло, прочно застряла в розетке. Когда механик освободился, в прихожей уже никого не было. А пылесос, как ни в чем не бывало, стоял в своем углу целый и невредимый.

«Наверное, мне померещилось. Годы берут свое. Да и кто бы полез в чужую квартиру только для того, чтобы посмотреть на обычный пылесос?» – подумал Кузьма.

ГЛАВА III
в которой Аскольд Витальевич и члены его экспедиции отправляются в путь и встречаются с первым приключением

В городе Краснодаре до сих пор гадают: кто он, тот человек, который ранним утром разнес захватывающую весть о том, что великий астронавт решил обвести своего недоброжелателя сразу вокруг всех пальцев. При этом он подробно сообщил, каким именно образом Аскольд Витальевич собирается запутать свой след. Уже к завтраку все жители знали о старом моряке из города Сочи и его подводной лодке. Самого вестника никто из встречных и поперечных не видел в лицо. Люди еще нежились в мягких постелях, когда он, тяжело топая, пробежал через весь город, выкрикивая это известие явно не своим голосом.

Словом, явившись на стоянку вертолетов-такси, великий астронавт и его спутники увидели несметную толпу зевак.

– Гляди, гляди, как он ловко придумал, наш Аскольд Витальевич, – говорили зеваки, толкая друг друга локтем в бок. – Даже удочки взял. Мол, вы, как хотите, а лично я займусь рыбалкой. А Марина-то, супруга ученого, да Петров-то, космический волк, прихватили ракетки и мяч. Лично мы-де займемся теннисом и станем играть в пляжный волейбол. С горя, значит, что не смогли выручить Продавца. Ух, и придется попыхтеть их врагу. Ох, не завидуем мы ему.

– Тсс, потише, – шикали на них другие, осторожные зрители. – Иначе услышит недоброжелатель, и вся затея нашего Аскольда Витальевича лопнет, как мыльный пузырь.

И зеваки всем городом в тысячи глаз заговорщически подмигивали великому астронавту: мол, мы-то с вами знаем ваш секрет, но не скажем никому.

– Никак, на город напала странная эпидемия. У всех появился тик, – озабоченно произнес Аскольд Витальевич. – К тому же наши бедные земляки и впрямь убеждены, будто мы отказались от своей экспедиции. Друзья, это наше несчастье призвало их сюда! Смотрите, здесь почти весь город, – заключил он с болью в сердце, не зная истинной причины, собравшей такую несметную толпу. – У меня уже не хватает душевных сил смотреть на скорбные лица. Пора грузиться в вертолет!

– Подожди, братец, – попросила Рогнеда Витальевна, вышедшая проводить своих близких. – Еще нет Кузьмы. Да куда-то делся мой внук. Удрал ни свет ни заря. Сказал, придет прямо на посадку.

И тотчас послышалось знакомое металлическое позвякивание и появился старый робот со своим неизменным узелком, из которого торчало горлышко масленки.

– Вот, зашел по дороге в церковь. Дай, думаю, поставлю свечку Николаю Угоднику, покровителю моряков. Авось он поможет и нам, космонавтам, – так объяснил Кузьма несвойственное ему опоздание.

А затем примчался взмыленный длинноногий Асик.

– Ну, водитель, теперь в путь, – сказал великий астронавт пилоту вертолета.

– Уже поздно, Аскольд Витальевич. Пока вы собирались, погода стала нелетной, – пожаловался пилот.

– Не может быть! Сегодня был обещан ясный солнечный день. Совершенно без осадков, – сказал капитан Петров. – Всю ночь летали специальные самолеты, сыпали порошок, который поглощает влагу.

– Сыпали-то сыпали. Только порошок, наверное, был не тот. Не верите? Посмотрите сами, – обиделся пилот.

И точно, в чистом небе появилась тучка, и она росла с каждым мгновением.

– Она наливается водой из реки Кубани, – пояснил Асик. – Я на рассвете встал и пошел по незнакомым следам, обнаруженным мной в нашей квартире. Следы меня привели на берег реки, к насосной станции, и там пропали. Зато я заметил другое нечто удивительное. Труба, по которой вода бежала на засеянные поля, на этот раз уходила вверх, прямо в небо. Тогда я еще удивился, подумал: что за шутники? Но теперь нетрудно догадаться: кто-то решил сделать погоду нелетной и присоединил трубу к туче.

– Трубу длиной в километр?! А может, и больше?! Но как ему удалось? Тут нужна… ну, совсем нечеловеческая сила! – Это в суровом капитане Петрове вдруг проклюнулся наивный юнга Саня.

– Для этого, юнга, нужна не сила, а смекалка, – с невольной улыбкой вмешался великий астронавт. – Нам достался достойный противник. Он использовал против нас самое простое – вращение Земли вокруг своей оси. Дождался очередного ее поворота и придержал трубу. Таким образом, поле вместе с Землей как бы уехало вниз, а труба наставилась в небо. Вошла в эту самую тучку. Впрочем, мы и сами прибегали к такому приему. Помнишь, Кузьма?

– Молодые были, непутевые, – пробурчал робот.

– Меня беспокоит другое, – нахмурился Аскольд Витальевич. – Этот таинственный диверсант каким-то образом раскрыл наш хитроумный план.

– А вот и ответ на вторую загадку! Хотя по времени она, оказывается, была первой! – воскликнул сыщик, осененный каким-то очередным открытием. – Вчера из-за бурных событий мама забыла очистить пылесос. Но, открыв его сегодня, не нашла ни единой соринки. Он был стерильно чист! Кто-то вытряс весь мусор и утащил в свое логово.

– И вместе с ним наши слова, которые пылесос поглотил вместе с пылью, – дополнил великий астронавт.

Рогнеда Витальевна и Кузьма виновато опустили головы.

– Это его следы вели к трубе. Но я их потерял, – расстроился Асик.

– Наверное, злоумышленник прихватил свои обратные следы с собой. Может, они ему чем-то особенно дороги. Не отчаивайтесь, – сказал великий астронавт. – Все равно мы не отступим! Будем пробиваться сквозь непогоду. Даже пешком.

– Зачем же пешком? С вами, Аскольд Витальевич, я готов рискнуть, – расхрабрился пилот. – Прошу занять свои места. Сейчас мы взмоем в небо, словно нас кто-то ошпарил.

Мнимые курортники простились с Рогнедой Витальевной, с Асиком, и вертолет под притворные стенания и плач зевак бешено завращал винтами и устремился ввысь.

Пилот включил полную скорость, пытаясь оторваться от тучи. Однако та неумолимо катилась за вертолетом по пятам, принимая в себя воды Кубани и потому, вырастая, можно было бы сказать, как снежный шар, не будь она темного, почти черного цвета. Великий астронавт и его спутники посматривали назад, надеясь обнаружить своего недруга, который, несомненно, был где-то рядом. Но туча настигла такси и окутала плотным туманом, сквозь который пассажирам не было видно даже собственного носа. Впрочем, туча оказалась единственным неудобством, и через час обескураживающе спокойного полета такси опустилось в приморском городе Сочи.

Внизу, на Земле, шел проливной дождь невиданной силы. Как вспоминали потом старожилы, в этот день казачья река Кубань обмелела почти до самого дна.

– А теперь, друзья, бегом к моему приятелю боцману! – призвал великий астронавт, отфыркиваясь в потоке воды, и, словно в былые годы, резво помчался на берег моря, увлекая за собой всю свою замечательную команду.

На улицах было пустынно, несообразительные жители попрятались от ливня в сухих уютных домах, не догадываясь о том, что рядом, за стенами их теплых квартир, разворачивается одна из самых увлекательнейших… нет, пожалуй, самая увлекательная и самая удивительная история.

Белые топорики продолжали свое пока еще благотворное дело. Команда бежала легко, и лишь Кузьма кряхтел: «Охо-хоньки, охо-охо», опасаясь проржаветь от избытка влаги, но стесняясь высказать это вслух.

На причале под вывеской «Пункт проката» их ждал пожилой моряк в спортивных брюках и тельняшке, натянутой на большое пузо, которое, как впоследствии выяснилось, он сам ласково называл «моей морской грудью». В правой руке этот морской волк держал открытую бутылку пива, в левой – еще свежую, неостывшую телеграмму от Аскольда Витальевича. На казенном бланке было лишь одно, но все исчерпывающее слово «едем». Однако моряк то и дело подносил бланк к глазам, проверял, точно ли он прочел текст телеграммы, не упущено ли нечто важное, от чего зависит успех неизвестного ему предприятия. Для пущей надежности он каждый раз закреплял прочитанное основательным глотком любимого напитка.

И тут же, возле причала, словно у ноги хозяина, дремала любовно вымытая и надраенная субмарина.

Увидев великого астронавта и его друзей, матерый морской волк задрал вверх крутой щетинистый подбородок и вылил в себя остатки пива.

– Все готово! Он сигналит нам на трубе! – подбодрил Аскольд Витальевич своих спутников, пронзая завесу дождя острым орлиным взором.

А моряк бережно поставил пустую бутылку на причал, ибо она могла пригодиться потерпевшим кораблекрушение, и, вытянув руки по швам, браво представился тем, с кем еще не был знаком:

– Отставной боцман Тимофей Орлов и моя подводная лодка! Оба списаны из военно-морского флота. Основание – изношенность разных частей машины и организма. На самом деле за этим стоят сплошные интриги и черная зависть. Будто бы я приучил свою подводную лодку пить лимонад. Но не мог же я угощать даму пивом. Верно? И будто бы из-за пристрастия к лимонаду, если верить наветчикам, моя субмарина лишилась своих мореходных свойств. Что не так и в чем вы убедитесь сами. Она, к примеру, может катать туристов. В бортах, как видите, я находчиво вырезал круглые окна и вставил стекла. Получились настоящие иллюминаторы. Хочешь, наблюдай морскую жизнь сколько ее влезет в твои глаза. Хочешь, сиди смирно.

– Превосходно. Мы выполним задуманное и заодно совершим полезную экскурсию, – удовлетворенно произнес Аскольд Витальевич.

И он поведал о беде, случившейся с их общим другом Продавцом.

– Да, в мире еще много несправедливого, – подтвердил Орлов. – Мне бы взять побольше пива да отправиться с вами. Но нет, я должен бежать на почту за пенсией. У нас с этим строго, как в школе. Не получишь, – поставят двойку. Так что поплывете без меня.

– Мы управимся сами. Хотя, сказать откровенно, мне ни разу не приходилось управлять субмариной. За всю мою-то удивительную жизнь, – с трудом признался Аскольд Витальевич.

– А что ею управлять? Рулите и все. Лодка плывет сама. Отвезет вас и вернется ко мне, как собака. Только у нее имеется один недостаток. Она не любит плавать в обычной воде. Ее Стихия – моря из лимонада. Теоретически, конечно, – где их взять, такие моря? – сказал Тимофей Орлов. – Но я уговорил. Это ее первое плавание. Так что уж вы к ней со всем почтением. И все будет даже лучше, чем нужно. Достаточно позвать: «Сестрица»! Я зову ее «Сестрицей». Она мне вроде родственницы. Так и говорю: «Сестрица», не изволите ли вы изменить курс на столько-то румбов?» Она отвечает: «Пожалуйста, Тимоша». Меня Тимошей зовет. Не вслух, конечно. Но я догадываюсь. Ну, не буду задерживать. Только пожелаю то, что желают всем, кто уходит в море: «Семь футов вам под килем!» – с чувством произнес боцман.

Ах, если бы он знал, как скоро понадобятся нашим героям эти футы!

– А может, нам уже незачем хитрить и путать следы? – сказала рассудительная Марина. – На всем берегу не видно ни души. Должно быть, из-за непогоды наш недруг остался в Краснодаре? Не проще ли нам вернуться на стоянку такси и отправиться в Новороссийск вертолетом?

– Стюардесса, вы недооцениваете нашего противника, – покачал головой опытный астронавт, назвав так Марину по давней привычке. – А вот, никак, и он сам! Легок на помине. Кого еще принесет в такую погоду? А вы за него, стюардесса, боялись По кривой улице, сбегающей с горы к морю, и впрямь поспешно катилась толстенькая фигура в камуфляже и в высоких военных ботинках. Она, несомненно, направлялась в их сторону.

– Отлично! Все, оказывается, идет по нашему плану! – произнес великий астронавт, удовлетворенно потирая руки. – Продолжаем действовать дальше. Всем на борт! Отдать концы!

Новый экипаж субмарины слаженно покинул причал, перешел на палубу «Сестрицы». Робот Кузьма тотчас спустился в машинное отделение, где вступил в должность механика. А капитан Петров тряхнул стариной и, охотно превратившись в прежнего сноровистого юнгу, ухватился за швартовы, Тимофей Орлов отвязал их от причала и… И тут всех остановил истошный вопль.

– Подождите! Не уплывайте без меня! – взывал бегущий голосом Бурбура.

– Как вы здесь оказались? И что вас сюда привело? Ведь ваше место на звездолете, – строго поинтересовался начальник экспедиции, когда повар пулей влетел на палубу субмарины.

– Я и хотел. Но меня прислала ваша сердобольная сестра. «Бурбур, – сказала она. – Немедля их догоните! Они и минуты не должны питаться всухомятку!»

– Так мы тебе и поверили, – пробурчал Кузьма.

– Этот робот меня компрометирует! – пожаловался Бурбур. – Но я докажу. Ваша досточтимая сестра и мать все это изложила в записке. Она как чувствовала, что всякие усомнятся. Сейчас я ее предъявлю… Где же эта бумага? Куда могла запропаститься? – пробормотал он, обыскивая свои карманы. – Видно, она под дождем размокла… прямо-таки растворилась. В общем, честное слово, что записка была.

– Не думал, что у моей сестры плохая память. Ведь с нами Марина, которая превосходно варит сосиски, – удивился Аскольд Витальевич.

– А я варю еще лучше. Она десять минут, а, я целых двадцать! – возразил Бурбур. – Да вы не расстраивайтесь из-за записки. Витальевна вам их напишет штук тридцать, когда вы вернетесь домой. Да и что такое записка? Главное, с вами я сам!

– Вы – да. А наш недоброжелатель обманул нас снова, так и остался незримым, – вздохнул великий астронавт. – Поэтому не будем менять наши планы. Экипаж! Всем занять боевые посты!

– Да уж, будьте добры, планы не меняйте, – попросил молчавший моряк. – Не то мы обидимся. И особо «Сестрица»! Я еле ее уговорил выйти в соленую воду. И то исключительно ради вас.

Подав личный пример, новый командир субмарины спустился в капитанскую рубку. За ним бодро последовали остальные члены экипажа. Механик Кузьма разбудил заспавшийся двигатель. Тот обиженно затарахтел, «Сестрица» нехотя покинула свою заводь и, брезгливо раздвигая носом невкусные волны, поплыла в открытое море.

А ливень все не унимался, превратясь в настоящий потоп. Стараясь напугать все живое, аспидно-черные тучи клубились, принимая облики страшных чудовищ.

– Командир! На берегу подозрительная фигура! – доложил капитан Петров. В нем окончательно ожил непоседливый юнга Саня, который уже успел сбегать на палубу и вернуться вниз. – Может, он и есть наш недоброжелатель? Правда, из-за ливня его плохо видно. Да еще невооруженным глазом.

– А мы его сейчас рассмотрим в перископ, – пообещал командир и, почувствовав былой азарт, живо приник к окулярам.

Там, на берегу, и впрямь маячил какой-то человек. Он суетился у самой кромки моря. Забежал по колени в воду и выскочил назад.

– Теперь это действительно он! Наш таинственный недруг. Наконец все встало на свое место, – с облегчением вздохнул командир. – Правда, мы его слишком переоценили. Как видите, он не сообразил запастись аквалангом. И потерял замечательную возможность преследовать нас под водой. Но мы на всякий случай и там запутаем свои следы. Пусть поищет!

– Хотел бы я на него посмотреть в эти минуты, – сказал Бурбур, весело подмигивая своим новым коллегам.

– Не будем злорадствовать, повар. Мы не садисты, – пристыдил его великий астронавт.

Экипаж задраил люк. И «Сестрица», погрузившись в морскую пучину,точно в премерзкую микстуру, взяла курс на Новороссийск, петляя из стороны в сторону и путая следы.

– Теперь мы можем перевести дух, – сказал командир, отрываясь от перископа и усаживаясь за стол, стоявший посреди уютной кают-компании, – и удовлетворить наше любопытство. – Он повернулся к повару. – Откройте свой секрет. Как вам удалось добраться до Сочи за такой короткий срок? Насколько мне известно, мы взяли последнее такси.

– Я это понял сразу, тут же опрометью кинулся в спортивный магазин и купил два велосипеда. Зачем, Спросите, столько? Об этом узнаете позже. А как покажут дальнейшие события, мне мало будет и двух, – загадочно проговорил Бурбур. – Э-э, я все равно вижу сомнение на ваших лицах. Вижу, вижу! И вы чертовски правы, обычным способом мне бы не удалось вас догнать. Но, на мое счастье, в тот момент проходила международная гонка Краснодар – Сочи. Я не мешкая влился в гонку, а там ее бешеная скорость увлекла меня за собой. Мне оставалось одно: крутить педали и слушать гул вашего вертолета. Да, да, вы, сами того не зная, летели над моей головой. Когда мой велосипед устал, я пересел на свежий. Потом сменил и его, купив новый в придорожном магазине. Так я загнал еще пять велосипедов. Как раньше гонцы со спешной вестью загоняли своих бедных коней. Велосипеды же моих соперников к этому времени выбились из сил, и я, точно вихрь, первым пересек финишную черту. Правда, медаль вручили другому. А то бы я показал. Но если не верите, я дам…

– Мы верим, верим, – поспешно остановил его командир.

А ливень не унимался и даже достиг морских глубин. И тут хлестал как из ведра. Под его струями обитатели дна, не привыкшие к такому разгулу стихии, разбежались кто куда. Морские звезды залезли в гроты, рыбы да коньки укрылись в зарослях кораллов, моллюски замкнулись в своей скорлупе, крабы зарылись в песок с головой. Словом, за стеклами иллюминаторов простирался такой же, будто бы неживой, пейзаж, как и на суше.

Поэтому путешественники были очень удивлены, когда в подводную лодку кто-то постучался, и затем к стеклу иллюминатора извне жадно прилипло настоящее человеческое лицо со вставшими дыбом усами и мокрой бородой, с косиц которой ручьями струилась вода.

– Командир! К нам просится водолаз! – лихо отрапортовал капитан Петров, окончательно спутав себя с прежним юнгой.

– Бедолага наверняка заблудился среди морских кущ, – сказал великий астронавт. – Приказываю открыть люк!

Как в былые времена, его экипаж блеснул сноровкой. На счет «три!» – а цифры выкрикивал повар, который сидел сложа руки, – бравые подводники приоткрыли люк, ударив по носу водный поток, готовый ринуться в беззащитную субмарину и затопить все отсеки. Поток отпрянул назад, и бородатый незнакомец, воспользовавшись благоприятным моментом, шустро прошмыгнул в сухое и теплое, залитое домашним электрическим светом чрево субмарины. В дружеские объятия своих гостеприимных спасителей. Те тотчас же захлопнули люк. И успели в самый раз. Придя в себя, лавина воды в превеликой досаде бросилась в атаку и наткнулась на глухую броню.

– Уф, промок до костей. Такого сумасшедшего ливня здесь никогда еще не случалось. Видно, что-то там у вас, на суше, стряслось, – посетовал спасенный, отжимая длинную, до пояса, зеленую, видно от сырости, бороду.

Но что еще удивительнее, он был без скафандра! Зато на патлатой голове загадочного гостя сидела нахлобученная набекрень корона, и сам он был облачен в царскую мантию, отороченную вместо горностая дорогой паюсной икрой. Впрочем, его роскошное одеяние сейчас имело унылый вид – свисало с его плеч наподобие мокрой тряпки.

Путешественники смотрели на этого необычного человека, открыв от изумления рты и остолбенев. И лишь великий астронавт, повидавший на своем веку, кажется, все, сохранил присущее ему хладнокровие.

– «Дела давно минувших дней»? – спросил он, испытующе глядя в лицо незнакомца.

– «Преданья старины глубокой…» – продолжил тот. – Не вы одни читали «Руслана и Людмилу», – сказал он с обидой.

– Судя по всему, вы морской царь, – промолвил Аскольд Витальевич, стараясь загладить вину. – Хотя, признаться, до нашей встречи я полагал, будто морские цари водятся только в сказках.

– Я тоже раньше так считал, – ответил монарх откровенностью на откровенность. – Пока самому не пришлось стать взаправдашним морским царем. А коль я им стал, позвольте потребовать у вас чашечку горячего чая. И немедля! Во-первых: я продрог до костей. А во-вторых: давно не пил сухопутного чая. У нас, в нашем царстве, сплошная морская вода. Тут она и чай, и кофе, и компот.

– Повар! Приготовьте его величеству горячий чай! – распорядился командир.

– А вас я уже где-то встречал. Уж больно мне знакомо ваше лицо, – посуровел царь, всего лишь раз взглянув на Бурбура пронзительным царским оком.

– Ваше величество! Это не я! Это сделал кто-то другой! – залепетал перетрусивший повар. Но ему на помощь поспешила Марина:

– Вы, наверно, его спутали с Барбаром. Они близнецы, – сказала она, смеясь. – Мы его тоже перепутали в первый раз.

– Точно! – вскричал повар, хлопнув себя по лбу. – А я-то думаю: за кого меня приняли? Ну, конечно, за моего любимого брата Барбара!

– Жаль, что вы не Барбар, – простодушно произнес морской владыка. – Попадись он под мою тяжелую царскую руку, уж я бы ему припомнил все… Впрочем, это другая история. К томуже, я слышал, он покаялся, стал примерным отшельником.

Когда морской царь обогрелся, выхлебал, отдуваясь и вытирая со лба пот, три полные чашки чая, Аскольд Витальевич вежливо проговорил:

– Теперь, государь, вы должны исполнить положенный в таких случаях ритуал. Поведать историю вашей жизни. От и до. Украшая свой рассказ живописными деталями и буйной фантазией. А мы выслушаем его до конца, даже если он будет длинным и скучным.

– Командир! Такой рассказ уже устарел, – деликатно вмешался капитан Петров. – В наше время быка сразу берут за рога. Излагают суть без лишних слов.

– Не может быть! – нахмурился командир.

– Увы, это так, – подтвердил царь. – А жаль. У нас тут не поговоришь. Все немы, как и рыбы. Но я, хоть и своенравен, и спесив, как все самодержцы, вынужден следовать нынешней моде. А посему поведаю вам только голую правду. Итак, поехали! – И он отодвинул пустую чашку, создавая простор для своего рассказа.

Экипаж тотчас расселся вокруг стола и затаил дыхание, дабы не пропустить ни одного важного слова.

– Как и вы:, я родился на суше. В маленьком приморском городке, – начал царь. – Мои родители… Нет, это, пожалуй, можно пропустить… И это… И это… Я рос… Тоже мимо… Вот! Когда мне исполнилось восемнадцать, меня на улице остановил незнакомый толстяк, вылитый вы, – и рассказчик указал перстом на Бурбура. – Он назвался Бар-баром, обнял за плечи и увлек в темную подворотню. А там принялся искушать, расхваливая на все лады вольготную жизнь хулиганов. Мол, и какая она разудалая, и какая развеселая… Я поддался его наущениям, ступил на скользкий путь: стал безобразничать, всячески нарушая общественный порядок. Но однажды, отняв у малого дитя его любимую игрушку, которая лично мне была не нужна, я прозрел и решил вернуться на правильный путь. Прямо сейчас же, не откладывая, сделать кому-нибудь доброе дело. Осталось одно – найти желающих, и они не заставили себя ждать – появились.

Помнится, в тот день я сидел на заброшенном пирсе и, свесив босые ноги, подремывал на теплом солнышке, и вдруг ко мне сквозь приятную дрему прорвался чей-то отчаянный зов: «Эй, человек! Человек! Гомо сапиенс!» Я открыл глаза и увидел торчавшие из воды рыбьи, осмино-жьи и прочие головы обитателей морских глубин. И даже каракатиц! Они уставились на меня, будто я был… ну, не знаю кто. Вы спросите: как же так? Мол, рыбы и прочие их собратья не говорят по-человечьи. Но на сей раз у них это каким-то образом получилось. Потом они пробовали повторить, однако из новой затеи ничего не вышло. Чудо исчезло. Я переборол свое удивление и спросил: «Что вам от меня нужно? Если вы насчет окурков и оберток от конфет, я их в море не бросал. Я любил сорить на чистый подметенный пол». – «Что вы! Что вы! Мы совершенно по-иному поводу!» – закричали жители моря. И поведали свою историю.

Как я понял из их рассказа, какой-то турист-растяпа уронил в море книжку о музыканте Садко, который спустился в подводное царство Чй развеселил грозного морского царя. Ее содержание растворилось в соленой воде, разнеслось по всему морю, проникло в головы его обитателей. «Вот это номер! Выходит, в каждом подводном царстве водится свой царь? И только у нас его нет. Царство без царя! – опешили обитатели. – Надо бы выбрать себе самодержца, пока нас не обсмеяли в других морях». Сказав, стали искать подходящего кандитата на царский трон, лучшего из лучших. И все были хороши, на кого ни глянь, да вот беда – ни один житель морской не умел ни читать, ни писать. А какой из царя царь, коль он не способен издать свой монарший указ и поставить под ним высочайшую подпись? «Только одно существо обладает этим даром. Человек! – сказал старый дельфин, служивший некогда у людей в их водном цирке. – Его-то и нужно звать на трон». Послушались обитатели старого дельфина и, собрав великое посольство из самых уважаемых жителей моря, отправили его к Человеку. Приплыли послы к берегу, высунулись из воды, а тут перед ними я.

«Уважь! Взойди на трон в нашем царстве! Хотим, чтобы у нас все было как в других, передовых морях!» – взмолились послы. «Никуда не денешься, придется согласиться, – сказал я себе. – Не ты ли сам подумал о добром деле? Теперь оно пришло!» Я милостиво ответил согласием, купил на местном рынке подержанный водолазный костюм и опустился на морское дно. И, как видите, царствую по сей день. Восседаю в красивом капитанском кресле, снятом с затонувшего парохода, среди роскошных водорослей и цветущих кораллов. И правлю государством. А вокруг меня почтительно плавают рыбы самых ценных пород, каждая стоимостью… Но не будем об этом. У ног преданно ползают еще более дорогие омары… И знаете, мне это пришлось по вкусу. Вот только стеснял скафандр, мешал получить полное удовольствие. Но однажды я вспомнил рассказ знакомого слесаря-водопроводчика, которому пришлось чинить прохудившееся дно океана1. А дело происходило на большой глубине. Так вот, скафандр этого слесаря сам оказался дырявым. Однако мой знакомый не растерялся и, будучи малым находчивым, научился дышать под водой, добывая кислород прямо из ее молекул. Он брал молекулы на зуб и щелкал их, точно семечки, поглощая при сем атомы кислорода и выплевывая водород, как ненужную шелуху. Я последовал его примеру и после этого зажил без забот. Вот только все дно вокруг меня было вечно заплевано атомами водорода… Кстати, угощайтесь! – Он достал из кармана мантии и выложил на стол горсть молекул воды. – Итак, на чем я остановился?.. Впрочем, пожалуй, все. Время, отпущенное на мой рассказ, подошло к концу. Ну, как я поведал?

– Превосходно! – искренне похвалил великий астронавт. – А укрась вы свою историю такими изысканными выражениями, как «превратности судьбы», «моя горькая участь» и «юдоль скорби», она бы и вовсе была выше всяких похвал.

– Такие слова уже отменили. Это знаем даже мы, кто живет ниже уровня моря, – возразил самолюбивый самодержец.

– А вас не тянет домой? На сушу? – вмешалась Марина, стараясь отвести разговор в другое русло.

– Уже не тянет. Признаться, государственные дела меня увлекли. Я и сам не заметил, как ушел в них с головой, – сказал царь, вдохновляясь. – В данный момент строю дворец, дабы было где укрыться от непогоды. А сколько других проблем! Край непочатый! Вот, например, наше море взяли да превратили в мусорную свалку. Чего только не бросают в воду?! Какую мерзость в нее не льют?! Знаете что! Оставайтесь с нами! – вдруг с жаром воскликнул царь. – Будем бороться вместе!

– Я и мои друзья сочли бы за честь! Спасение окружающей среды – благородная работа. Но у нас своя и тоже важная цель. Мы спешим на выручку Продавцу приключений. Без его товара Земля стала хиреть, – ответил великий астронавт, стараясь не обидеть царя.

– А-а, люди на суше могут еще немножко похиреть, – отмахнулся государь и завлекающе произнес: – Аскольд Витальевич!.. Узнал я вас, узнал! Да и как не узнать?! Телевидение, фотографии! Так вот, если вы останетесь, лично вас я назначу министром экологии, а каждый из ваших спутников станет при моем дворе влиятельной фигурой.

– Мне бы шеф-поваром на царской кухне, – сразу принялся торговаться Бурбур.

Он услужливо стоял за спиной царя. Держал перед собой на всякий случай очередную чашку чая.

– Вы будете моим .личным поваром, – щедро пообещал царь.

– Мы весьма польщены. Но вынуждены отказаться. К тому же мы не падки на чины и славу, – пояснил астронавт. – Бурбур, а вы поступайте, как знаете.

– А чего тут знать? – запетушился Бурбур. – Разве с вами сделаешь карьеру?

Подводный государь вздохнул тяжко-претяж-ко и предупредил:

– Мне бы не хотелось вас принуждать. Но, видно, придется. Гляньте в ваши круглые окна. Вы окружены! Это моя наемная гвардия. Я выписал ее из экзотических юж ных морей.

И точно: за стекл:ами иллюминаторов выстроились ряды белых и голубых акул и гигантских осьминогов. Стражники вымокли и озябли, как и сам государь. Однако вид этих хищников по-прежнему наводил страх. Акулы непрестанно щерили острые зубы, будто перед пиршеством почистили их рекламной пастой. Осьминоги окрасились в мрачный цвет и грозно шевелили длинными щупальцами, словно говоря: «Ну, только дайте добраться до вас».

– Видно, я еще не совсем перевоспитался, – доверительно сказал царь. – Сидит во мне этакое плохое… Поэтому советую вам согласиться добровольно! Уж очень хочется мне, чтобы у меня, морского владыки, служил на посылках сам великий астронавт. И был свой военный флот в лице вашей субмарины!

– Что я тебе говорил, Витальич?! – по-стариковски застенал Кузьма. – Наказывал: сиди дома… А ты, супостат, ишь чего задумал: чтоб служил у тебя на посылках пожилой заслуженный человек, – напустился он на самодержца.

– А ты, дед, молчи! Не то отправлю на задний двор нянчить мальков, – пригрозил царь.

– Да что с ними разговаривать?! Вон чего им захотелось? Спасти Продавца! Вы, ваше величество, только назначьте меня адмиралом. Позвольте командовать этой субмариной, и я их сам скручу без всякой стражи! – похвастался Бур-бур.

Предательство повара окончательно подорвало душевные силы пленников. Они, как и положено-в подобных случаях, приготовились впасть в отчаяние, но тут произошло нечто неожиданное: субмарина качнулась с боку на бок, будто переступила с ноги на ногу. Видно, ей не терпелось поскорей исполнить свой долг и вернуться домой, покинув противные соленые глубины. Словом, она качнулась с борта на борт, и весь чай из чашки, которую держал Бурбур, выплеснулся за ворот морскому царю.

– СОС! Лодка получила пробоину! Мы тонем! – завопил государь и пробкой вылетел из субмарины, захлопнув за собой люк.

Он проделал это с такой несусветной скоростью, что экипаж не успел моргнуть глазом, а вода – просочиться в лодку.

В иллюминаторы было видно, как, подобрав полы мантии и шлепая босыми ногами по лужам, улепетывает во все тяжкие морской владыка. Из-под его августейших подошв во все стороны летели брызги. А за ним наутек пустилась вся его рать. И вскоре они без следа исчезли в густых зарослях морской капусты.

ГЛАВА IV
в которой экспедиция покидает Землю, и притом самым необычным способом.

– Извините меня, повар. Честно говоря, я решил, что вы нас предали, – повинился командир и протянул для рукопожатия свою крепкую ладонь. – Ловко у вас вышло с чаем.

– Это вы мне? – опешил Бурбур, но тут же нашелся: – Ну, я сразу смекнул, сказал себе: «Бурбурчик, прикинься, будто ты перешел на их сторону. Там нужен наш человек. В стане врага». И я с собой согласился. Скрипя сердцем. И потом, уловив удобный момент, вылил чай на царя! А вас я, так и быть, всех прощаю. Ибо я добр и великодушен!

– Опять он все выдумывает. Его подтолкнула наша «Сестрица». Я ее попросил как механизм машину, – сказал Кузьма.

– Вы слышали? Он хочет отнять мою последнюю славу! – запротестовал Бурбур, указывая на механика.

– Ну, ну, петухи! Вы все трое герои, – примирительно сказал командир. – А нам пора в путь! Курс прежний! На Новороссийск!

– Витальич, курса нет! – откликнулся со своего боевого места Кузьма. – «Сестрица» говорит: мы так путали следы, что запутались сами. Надобно, говорит, всплыть на поверхность да оглядеться. Может, увидим берег.

– Приступить к всплытию! – не растерявшись, приказал командир.

И субмарина, вместе со своим дерзким экипажем, радостно устремилась вверх на свежий воздух. Она всплывала, всплывала…

– Один метеорит! Но самый гнусный! Что-то наш подъем подозрительно затянулся, – пробормотал командир. – Мы уже поднялись на высоту трех Черных морей, если считать от дна. Но поверхности что-то не видно.

– Мы на высоте Эвереста. А это четыре Черных моря, – уточнил академик, вернувшись незаметно для себя к обязанностям штурмана.

– Будем подниматься дальше. К тому же у нас нет другого выхода, – хладнокровно решил великий астронавт, прибегая к своему излюбленному аргументу.

– Командир! В перископе синее небо! – воскликнул капитан Петров.

Ему, точно юнге, хотелось совать повсюду свой любознательный нос. И он заглянул в перископ.

«Сестрица» и впрямь наконец остановила свой бурный бег наверх и устало закачалась на мягких волнах.

Экипаж с шутками и прибаутками высыпал на палубу, но тут же ему стало не до веселья. Над ним действительно сияло настоящее синее небо. Однако за бортом субмарины творилось нечто странное: там клубились знакомые темные тучи. Затем, спустя какое-то мгновение, совсем рядом, касаясь брюхом туч, пролетел пассажирский самолет, да не какой-нибудь призрак, этакий воздушный Летучий Голландец, а подлинный лайнер из стальной плоти и с керосиновой кровью. Из круглых окон его глазели удивленные пассажиры. Еще бы, не каждый день видишь подводную лодку, которая непринужденно путешествует по небесам.

– Ой, мамочка, куда я попал?! – запричитал Бурбур. – Хочу назад домой!

– Грехи наши тяжкие, – пробормотал Кузьма. – Вот к чему, Виталь-ич, приводит гордыня.

– Спокойствие, друзья! Только не падать духом! – призвал великий астронавт. – Не случилось ничего особого! Мы проскочили мимо поверхности моря и оказались на небе.

– Человек за бортом! – оповестил капитан Петров, окончательно возвращаясь в роль зоркого и неугомонного юнги.

Неподалеку от них из тучи вынырнул человек. Необычный купальщик отфыркивался и вертел головой. Увидев субмарину, он восторженно вскрикнул и поплыл в ее сторону стремительным и красивым кролем. В правой руке он держал модные черные туфли.

– Петр! Это же наш сын Асик! – всплеснула руками Марина.

Через считанные секунды на палубу лодки в самом деле поднялся не кто иной, как молодой сыщик, с которым они простились утром в родном городе Краснодаре. Он и сейчас был в том же самом костюме, в котором пришел на проводы.

– Привет, ребята! – отсалютовал он родителям и Петрову. – Вы так похожи на моих… Папа, мама! Дядя Саня! Это вы? – спросил Асик, еще не веря своим глазам.

– Кто тебе разрешил лазить по небу?! – рассердилась его мать, которая по виду уже годилась ему в сестры. Но в старшие, в старшие.

– Да, да! Как ты здесь оказался?! – вскричали остальные.

– Я приехал на велосипеде, – сказал сыщик. – После того как ваш «вертолет взмыл в небо, я нечаянно взглянул себе под ноги и вдруг заметил те самые следы, которые потерял на берегу Кубани. На этот раз они трусцой бежали к дверям спортивного магазина. Выйдя оттуда, их владелец сел на велосипед и отправился в сторону Сочи. Несомненно, это был наш недруг, и, несомненно, он устремился в погоню за вами. Не тратя время на раздумья и расспросы продавцов, я тоже приобрел велик и в свою очередь пустился в погоню за недругом, став, сам того не зная, участником велогонки Краснодар – Сочи. Я крутил педали изо всех сил, а когда мой велосипед уставал, опускал свои длинные ноги на землю и мчался сам, продолжая, однако, править рулем. На обочинах шоссе то и дело мне попадались загнанные велосипеды. А кое-где на самой дороге валялись важные улики, которые я тут же подбирал на ходу с помощью обычной джигитовки, присущей нам, жителям Кубани. Это были, дедушка Аскольд, ваше излюбленное слово „превосходно“ и горсть восклицательных и вопросительных знаков, принадлежащих моим родителям. И три, дядя Саня, ваших запятых. Наш недоброжелатель их выронил из кармана. Но его самого не было видно. Он по-прежнему катил где-то впереди. Я снова нажимал на педали. Но чтобы найти его, злодея, мне приходилось гнаться за каждым спортсменом. Только обойдя его, можно было глянуть ему в лицо. Так незаметно для себя я оказался на финише первым. Меня тут же подняли на руки и, несмотря на мое сопротивление и проливной дождь, с криками „ура“ отнесли на пьедестал и наградили медалью. – Асик достал из кармана медаль и показал своим слушателям.

– Отдай! Это моя медаль! Я ее заслужил! – вдруг раскричался Бурбур и требовательно потянулся к сыщику, намереваясь отнять награду.

– Пожалуйста, забирайте. Я стремился совсем за иным. Хотел поймать негодяя, – сказал Асик, протягивая медаль.

– Больно она мне нужна. Я пошутил, – пренебрежительно фыркнул Бурбур, пряча за спину руки. – У меня таких медалей тыщи! Я их вырезаю сам. Из консервных банок.

Пожав плечами, Асик убрал медаль в карман и вернулся к своему рассказу:

– Стоя на высоком пьедестале и слушая поздравительные речи, я увидел приземлившийся вертолет и вас, спешащих к берегу моря. За вами бежала, катясь с горы и гоня прочь надоедливый велосипед, еще одна фигура. Наверняка это был он, наш недруг, сумевший скрыться от меня перед самым финишем. Наконец мне удалось вырваться из горячих объятий своих болельщиков. Но я опоздал! На берегу уже никого не было. Ни вас, ни нашего противника. Я стоял у кромки моря один-одинешенек и с безнадежным отчаянием наблюдал, как ваша подводная лодка, скрываясь за стеной дождя, уходит в открытое море. И где-то в ее отсеках прячется наш недруг, проникший туда тайком от вас. Но вы сами приучили меня отчаиваться не более пяти минут. Я так и сделал, а потом начал действовать. Обшарил весь пункт проката в поисках акваланга, но в его помещении не было ничего, кроме огромных запасов пива. Выйдя опять на берег, я вдруг снова заметил вашу подводную лодку. Что-то заставило ее вернуться домой. Но только на этот раз она находилась высоко надо мной, а вскоре и вовсе поднялась за тучи. А я между тем оказался на дне глубокого пресноводного озера, образованного дождем. Не раздумывая, я снял туфли, взял их в правую руку и, мощно оттолкнувшись от дна, всплыл на поверхность, где, к счастью, увидел вас.

– Значит, это опять был не он. Там, на берегу. Но где же тогда наш недруг? – озабоченно пробормотал командир.

– Я же говорю: он здесь, на подводной лодке! Где же еще ему быть?! – воскликнул сыщик и, прищурившись, посмотрел на Бурбура. – Кстати, повар, не вы ли…

– Не я! У меня есть документ, письмо от вашей бабушки, которое я потерял, – опередил его Бурбур.

– Не падайте, сыщик, духом! Наш недруг никуда не денется и скоро вновь напомнит о себе, – сказал великий астронавт. – А теперь всем вниз! Задраить люки! Погружаемся в море, берем в конце концов курс на Новороссийск!

– Командир! Нам не во что погрузиться! Дождь прошел, и между лодкой и морем километры пустоты. Под нами только туча, и та начинает таять! – встревоженно и вместе с тем молодцевато крикнул юнга, уже успевший сунуть за борт свой любознательный нос.

– Мы рухнем вниз! С такой высоты! – в отчаянии вскричали все, кроме великого астронавта.

– Но может, у нас найдется хотя бы один парашют? Пусть маленький-маленький. Самый завалящий! Дайте его мне. Я потом принесу, – взмолился Бурбур.

– К сожалению, на подводных лодках нет парашютов. Полагаю, после нашего несчастного случая конструкторы исправят ошибку, и у каждого в экипаже субмарины будет свой персональный парашют, – с надеждой промолвил Аскольд Витальевич.

– А пока что делать нам? – спросили его бедные спутники.

– Командир! Наша туча тает! Теперь она всего лишь тучка! – уточнил юнга, снова глянув за борт.

– «Что делать?» – спрашиваете вы. Разумеется, искать выход! – произнес командир своим фирменным громовым голосом. – Вот он! Я его вижу! Да, да, мы отправимся в космос прямо отсюда. На этой субмарине! Вы поражены? Но чем она не звездолет? Та же обтекаемая форма и герметичный корпус. А по бортам иллюминаторы, через которые можно любоваться звездами. И есть у нас бывалый экипаж. Штурман! Механик! Юнга! Стюардесса! – При этом Петенька, Кузьма, Саня и Марина молодцевато расправили плечи. – И даже повар, – продолжал командир. – Вот только не знаю, как нам быть с Асиком.

– Я буду сыщиком экспедиции. Надеюсь, неплохим. Потрогайте мой затылок, – предложил Асик и подставил затылок командиру экипажа.

Аскольд Витальевич потрогал, ему показалось, будто под его ладонью твердейший булыжник.

– Но при чем тут затылок? Хоть и очень прочный? – не понял командир.

– А как же! – воскликнули все. – Чем детектив лучше, тем чаще его бьют по затылку. То антикварным подсвечником в темной, богато обставленной комнате. То в брошенном доме стукнут элементарным кирпичом.

– Ну коли так, сыщик, мы вас зачислим в нашу экспедицию детективом, – согласился командир. – Теперь осталось начертать на бортах имя нашего славного корабля и поставить его вертикально, иначе он не взлетит.

– Витальич, я обыскал все отсеки. Тут краской и не пахнет, – сказал Кузьма.

– Командир! Под нашим килем осталось как раз семь футов воды! – известил неугомонный юнга. – А под ними бездна до самой поверхности моря!

– Спокойно! Как видите, мель от нас еще далеко, – невозмутимо произнес великий астронавт и, протянув руку к солнечному лучу, извлек из его спектра оранжевый цвет, точно стрелу из колчана, начертал на бортах корабля гордое имя «Сестрица» и вернул краску на место. – А теперь, юнга, подайте мне швартовы.

Он изготовил из каната лассо или, если хотите, аркан, закрепил его на носу «Сестрицы». К этому времени в небе закончился обеденный перерыв, и самолеты полетели косяками. Аскольд Витальевич облюбовал самый толстый лайнер. В его салоне сидела команда штангистов-тяжеловесов, что значительно увеличило мощь этого лайнера. Командир изловчился и, словно опытный табунщик, набросил петлю на его хвост. Самолет потянул за собой «Сестрицу», поставил ее на корму. Великий астронавт в тот же миг отвязал канат. Лайнер удалился, игриво помахивая новым хвостом, а «Сестрица» теперь была прямиком нацелена в космос. Туда, где за голубым небом, за фиолетовой стратосферой среди черной пустоты сверкали россыпи звезд.

– Командир! Воды осталось фута четыре! Сейчас мы обвалимся вниз! – крикнул юнга. – А там мель!

– Всем в корабль! Задраить люк! И приготовиться к старту! – зычно распорядился командир.

Экипаж занял свои места. Командир сел за компьютер, который уже давно заменил старый добрый штурвал. Петенька быстренько проложил курс. Механик Кузьма включил двигатели, но звездолет даже не шевельнулся. Торчал посреди неба, как вкопанный столб.

– Механик! Почему стоим? – строго спросил командир.

– Под нами всего три фута! – добавил жару юнга, сбегав на палубу.

– Витальич, «Сестрица» не хочет в космос. Она хочет домой, к своему другу Тимоше Орлову, который поливает ее лимонадом, – пожаловался Кузьма.

– Скажите «Сестрице», – попросил командир, – у нее только один путь. Зато вернется она со славой и будет ей лимонада полный бассейн. Даже с верхом.

Механик что-то произнес на языке, похожем на стрекот швейной машинки. Звездолет в ответ тихо прошумел своими двигателями.

– Она согласится, если вы выполните еще два условия, – перевел Кузьма. – К обещанным славе и бассейну прибавите ящик пива для друга Орлова. И будете называть ее впредь не звездолетом, а звездолетихой. «Все-таки я дама», – говорит она.

– Командир! Тучка под нами уже не толще картона! – предупредил юнга.

– Мы принимаем ее условия, – с достоинством уступил командир.

«Сестрица» тотчас взвилась ввысь. И произошло это совершенно кстати. От тучки осталась только легкая дымка, и та сейчас же растаяла в чистом голубом небе. На борту звездолетихи красовалось написанное вязью имя, которому предстояло завоевать всемирную известность.

– Биллион метеоритов, – пробурчал великий астронавт себе под нос, управляя кораблем. – Какие водил звездолеты по просторам Вселенной! Но вот то, что мне придется управлять звездолетихой… Такое не могло привидеться и в самом странном сне.

– Витальич, – окликнул его Кузьма из недр машинного отделения, – «Сестрица» говорит… Правда, я не знаю, что она имеет в виду… Наша звезд олетиха говорит: мол, зато ты первый, кому выпала такая честь.

«Как она догадалась? Ведь „Сестрица“ не знает нашего языка», – удивился Аскольд Витальевич. Но его тут же отвлекли другие заботы. «Сестрица»-звездолетиха приближалась к владениям грозных и беспощадных Перегрузок.

** Напоминаем читателю: парсеки – это то же самое, что кабельтовы в старой приключенческой литературе. Один парсек равен километру, только увеличенному в 9 460 000 000 000 и еще умноженному на 3,26. (Примеч. автора.).

ГЛАВА V
в которой великого астронавта встречают первые сюрпризы в современном космосе и экспедиция делает на необитаемом астероиде ужасное открытие

– Друзья! Я должен вам напомнить: сейчас к нам явятся Перегрузки. Рекомендую набраться терпения, – заботливо посоветовал командир своим подчиненным. – Впрочем, кое-кто из вас уже через это прошел. Двадцать лет тому назад. И, как видите, чувствует себя превосходно!

Все невольно посмотрели на юнгу. Если помнит читатель, тогда безжалостные Перегрузки изрядно намяли ему бока, слепив из него нечто, похожее на колобок. И всей команде потом пришлось, ухватив Саню за руки и за ноги, тянуть его в разные стороны, пока он вновь не стал самим собой.

– Это как массаж, – небрежно произнес Саня. – Я готов еще сто раз… Акольду Витальевичу сейчас лет восемьдесят. А может, и больше того.

– Но это действительно я, – скромно промолвил великий астронавт. – Вы, конечно, спросите, почему я столь молодо выгляжу? О, это длинная история. Я вам преподнесу ее на обратном пути. А теперь мы спешим на выручку к Продавцу приключений.

– Ну, коли так, я вас пропущу в виде исключения, – сдался чиновник. – Вы сами тему закрыли. И если ее открывать снова, то кому, как не вам? – добавил он рассудительно. – Только учтите: космос изменился за эти годы. Вас ждут сюрпризы на каждом парсеке1. Возьмите мой радиотелефон. Ныне без него никто не ступит и шагу.

Он поднял шлагбаум, и «Сестрица» покинула пределы родной системы. И тотчас за ее околицей кто-то принялся пугать землян. Неизвестный настроился на радиоволну «Сестрицы», загукал, завыл: «Возвращайтесь назад! Здесь холодно, темно и страшно…» Потом заскрежетал, несомненно, вставными железными зубами. Но кому-то и этого показалось мало. Космос перед «Сестрицей» озарился недобрыми бледными всполохами.

– Тут небось и лешие завелись, – поежился Кузьма.

– А мы все равно пойдем вперед. Нас не запугаешь, – усмехнулся командир, отвечая тем, кто стращал.

Невидимые озорники будто поперхнулись, умолки. Пропали и всполохи. Вокруг снова стало тихо и темно.

Но после этого земляне без паузы на отдых угодили в космическую войну. Вокруг них носились боевые космолеты и поливали друг друга ракетным огнем.

Командир немедля вышел на палубу и грозно крикнул в боцманский мегафон:

– Сейчас же прекратите это безобразие!

Но куда там! Его никто и не думал слушать. Даже наоборот, война разгорелась с удвоенным азартом.

– Это делается не так. Дайте мне эту штуку, – сказал Бурбур и, взяв мегафон, обратился к воюющим сторонам: – Я здешний дворник! У вас есть разрешение на войну?

– Мы не успели собрать все справки, – принялись оправдываться обе воюющие стороны.

– Значит, разрешения нет. Тогда вон все отсюда! Иначе обоим командующим надеру уши, – предупредил Бурбур.

И все боевые космолеты точно сквозняком сдуло.

– Вообще-то, войны в космосе случаются и покруче. Эта вроде мелкого уличного хулиганства, – сказал Асик со знанием теории.

Еще бы, он был здесь единственным представителем нового поколения.

– Путь свободен! Командир, куда мы полетим первым делом? – живо поинтересовался юнга, нетерпеливый, как все юнги. – У вас, наверное, уже созрел какой-нибудь план.

– Вы угадали, – сказал командир, не сдержав улыбки. – Первым делом мы отправимся к Барбару. Возможно, он знает того, кто тоже не читал «Руслана и Людмилу».

– Барбара нельзя беспокоить! – бурно запротестовал Бурбур. – Человек порвал со своим прошлым. А вы его хотите туда вернуть! Он мне сам сказал, глядя прямо в лицо: «Бурбурик, я не хочу слышать о прошлом!»

– Но вы же с ним никогда не встречались, – напомнил дотошный сыщик.

Бурбур растерялся, но только на миг, затем подтвердил:

– Да, не встречались. Но в жизни. А это было во сне!

– Повар! Выходит, вы нас отговариваете от этого визита? – забеспокоился командир.

– Настоятельно и категорически! – воскликнул Бурбур.

– Возможно, вы правы. Действительно, не стоит его беспокоить, напоминая о прошлых грехах. Что было, то было. В то же время вы допустили оплошность: принялись нас отговаривать. И тем самым подвергли жизнь своего брата смертельной опасности… Видите ли, какая штука… Если вы собрались к кому-то с визитом, а вам что-то помешало или вас кто-то отговорил, словом, если вы к нему не пришли, с ним обязательно стрясется беда. Таков закон приключений. Поэтому мы теперь прямо-таки обязаны отправиться к вашему брату. И как можно скорей, – пояснил командир.

– А я больше никого не отговариваю. Я передумал, – поспешно произнес Бурбур. – Все! Все! Беру свои слова назад! – И он показал, как запихивает сказанное обратно в собственный рот.

– У вас ничего не выйдет, – вздохнул командир. – Слова – создания свободолюбивые. Их не загонишь в темницу. К тому же, увы, ваши речи уже все равно им услышаны, этим законом приключений. Теперь у нас путь один. Штурман, берем курс на астероид Барбарова Пустынь! Извольте его проложить!

Звездолетиха «Сестрица» направилась к астероиду, а на борту начались обычные космические будни. Начальник экспедиции отдавал распоряжения. Штурман прокладывал курс на карте Вселенной, которую сам же нарисовал по памяти на обратной стороне афиши, призывающей брать напрокат доски для серфинга. Юнга носился по кораблю с утра до вечера, надеясь влипнуть в какую-нибудь увлекательную историю. Кузьма без конца смазывал механизмы двигателя и потом вытирал свои металлические руки промасленной тряпочкой. Стюардесса наводила уют и хлопотала на корабельной кухне. Увы, фирменные блюда Бурбура никому не лезли в рот, и того перевели из поваров в матросы. Теперь он то крутился возле штурмана, мешая ему прокладывать курс, то заглядывал на кухню к Марине и загадочно бормотал: «Хорошая растет девочка!» А сыщик, который все еще не расстался с надеждой найти затаившегося где-то на корабле недруга, временами натыкался на Бурбура в самых темных закоулках корабля. «Такова наша матросская доля – встречаться в самом неподходящем месте», – разводя руками, говорил тот удивленному сыщику.

Не было особых забот и с «Сестрицей».. В первые дни она забывалась и по старой привычке принималась плыть. Но твердая рука командира возвращала ее в вертикальное положение и заставляла лететь. И вскоре звездолетиха стала заправским космическим судном. Правда, Бур-бур научил ее раскладывать на экране компьютера карточный пасьянс. «Сестрица» вошла во вкус, и экипажу порой приходилось ждать, пока У нее не сойдутся все карты.

– Уважаемая «Сестрица», нам нужно ввести в компьютер новую программу. Не будете ли вы столь добры освободить экран, – просили ее через переводчика Кузьму и напоминали: – Между прочим, дорогая «Сестрица», мы спешим.

– Сейчас, сейчас, – рассеянно отвечала звездолетиха. – Вот еще одну карту… И еще одну… последнюю… Нет, это была предпоследней…

Но вскоре прошло и это. «Сестрица» быстро увлекалась и так же скоро остывала. Пасьянс ей надоел, и она полетела дальше без малейших запинок.

– Вы уж больше не учите ее азартным играм, – попросили матроса.

– Она захотела сама. Я только показал. Как что, так все валят на матросов, – обиделся Бур-бур.

Но однажды, проснувшись утром, Аскольд Витальевич и его друзья обнаружили нечто странное и к тому же весьма печальное. Они висели в своих койках посреди пустого космоса. Куда-то исчезли и надежные стены, и добрый светлый потолок, и твердый прочный пол. Их славный корабль словно растворился в полнейшем вакууме, ровно кусок сахара в чашке горячего чая. Вместе с ним пропали механик Кузьма и матрос Бурбур.

– Какие только со мной не приключались истории! Одна удивительней другой. Но в такую загадочную я угодил впервые, – признался великий астронавт, сидя на кровати и спустив ноги в пустоту.

А юный сыщик и вовсе заставил себя вылезти из теплой постели и приступить к исполнению своих служебных обязанностей. Он обыскал окрестности и принес обрывок какой-то радиопередачи.

«…числа на планете Тонцор произошла подлинная катастрофа…» – сурово извещал незнакомый диктор.

И на этом обрывок кончался.

– Командир! Передача вылетела из радиоприемника, что установлен на нашем корабле. Время вылета: глухая ночь. Сегодня. Когда мы сладко спали. На обрывке остались царапины динамика и следы темноты, – сказал сышик, изучая находку сквозь увеличительное стекло.

– Некое событие на Тонцоре, несомненно, связано с пропажей нашего судна. Нам нужно во что бы то ни стало попасть на планету со столь необычным именем, – решительно произнес командир. – Вот только как это сделать? Увы, мы остались без средств передвижения. У нас нет даже простейших космических лыж! – закончил он с горечью.

И тут, будто услышав его слова, полные грусти, вдали мелькнул зеленый огонек, а через ми-нуту-вторую к брошенным путникам подлетело космическое такси. Водитель радушно распахнул люк, а когда земляне уселись в удобные кресла, всмотрелся в лицо командира и воскликнул:

– Никак, Аскольд Витальевич?! Великий астронавт?! Ну и ну! Вы даже помолодели. И особенно Саня. Порази меня севший аккумулятор! Словно мы расстались вчера. А вы-то меня узнали?

– Ба! Водитель космического грузовика! – в свою очередь воскликнули командир и юнга.

– Да, я тот, кто двадцать лет назад вам сообщил, сам того не подозревая, очень важную информацию. А было это в таверне «Тихая гавань», – подтвердил водитель. – Вскоре после того случая я пересел на космическое такси, думал, работенка будет поспокойней. Но куда там! Мотаюсь по глухоманям Вселенной и совершенно случайно подбираю по дороге брошенных путников, таких, как вы. Вам, кстати, в какой пункт?

– Нам на планету Тонцор! – ответили земляне.

– Я так и подумал, – признался водитель. – Там что-то стряслось. Но не знаю что. Радиопередачу, где речь шла об этой драме, тут же перехватил какой-то хулиган и вырвал из нее все самое важное. Однако вы-то быстро разберетесь: что там и и зачем. А я вас сейчас домчу с ветерком. Солнечным, конечно, – пообещал таксист.

Юнга и сыщик о чем-то пошептались, потом, подталкивая друг друга, смущенно спросили:

– Командир! Как же так? Вы знаете все! Но вот о планете Тонцор словно бы слышите в первый раз.

– Ничего подобного, – обиделся Аскольд Витальевич, но только самую чуточку. – Я слышал о ней и раньше. Когда вы, юнга, еще ходили в первый класс, а вас, сыщик, не было и в помине. От знакомых авантюристов. Они тоже не могли объяснить, что означает имя Тонцор! Хотя расспрашивали самих тонцорцев и так, и этак. Однако те на все вопросы отвечали глубоким молчанием. Впрочем, может, что-то изменилось за эти годы.

– Абсолютно ничего! – категорично отрезал таксист. – Как не ведали раньше, что кроется за этим словом, так не ведаем и по сей день.

Он привез своих пассажиров на планету Тонцор, высадил в центре столицы и, пожелав удачи, покатил дальше, чтобы где-нибудь на отшибе Вселенной вновь так же совершенно случайно подобрать бедствующих путешественников.

А землян сейчас же обступила толпа тонцорцев. Лица аборигенов были печальны. Знать, с их планетой и вправду приключилась беда.

– Что случилось? И чем мы можем помочь? – обратился командир к местным жителям на чистейшем земном языке, который считался во Вселенной общепринятым.

Кстати, он был избран среди бесчисленного множества других языков и наречий благодаря бешеной популярности Аскольда Витальевича. Те, кто хотели послушать рассказы о его невероятных похождениях из уст самого великого астронавта, должны были вольно или невольно учить язык землян.

Но здешним жителям он, очевидно, был совершенно неведом. Тонцорцы лишь недоуменно пожали плечами: мол, не поняли ни слова. Тогда великий астронавт повторил вопрос на всех языках Вселенной. Однако каждый раз аборигены молча разводили руками.

– Командир! Что же делать? – в отчаянии воскликнул юнга.

Он уже стал верным другом всего населения Тонцора и сгорал от желания броситься ему на помощь и выручить его из беды.

– Остался еще один язык. Последний. Но им, увы, пользуются только немногие специалисты, – вздохнул великий астронавт, потеряв все надежды. И вдруг забубенно вскрикнул: «Эх! Была не была!» Разухабисто швырнул наземь воображаемую шапку и пустился… в пляс!

Он заскакал, выбрасывая ноги то вверх, то в стороны и откалывая всевозможные замысловатые коленца. Его молодые товарищи ошеломлен-но разинули рты. Такого они уж никак не ждали от ну очень серьезного Аскольда Витальевича. А тот, прокрутившись волчком, хлопнул ладонью по своей могучей гулкой груди, затем по лаковому голенищу воображаемого сапога, притопнул и замер, выжидающе глядя на тонцорцев: ну, мол, братцы, теперь ваш черед.

Точно так же вдруг что-то стряслось с грустными тонцорцами. Один из них, высокий и черноусый, сунул в рот два пальца и по-казачьи пронзительно свистнул. После чего его соотечественники выстроились в цепочку, взялись за руки и запрыгали на одной ноге, высоко задирая вторую. Потом, не переводя дух, они сплясали вприсядку, прошлись вокруг землян девичьим хороводом и, дружно выдохнув «ха», застыли на месте.

– Надеюсь, вы уже догадались сами, – сказал командир сыщику и юнге. – Эти люди изъясняются на языке танца. И следовательно, истинное имя планеты не Тонцор, а Танцор. И населяют ее не тонцорцы, а танцоры. Виноват же в этой путанице тот астроном, что открыл планету. Он, наверно по рассеянности, вместо «а» написал букву «о». Эта ошибка породила массу недоразумений. А веселые и общительные танцоры прослыли буками-молчунами. Но я, как видите, с ними мило потолковал: спросил и получил ответ.

– И что же все-таки на них свалилось?! Какое горе?! – взмолились Саня и Асик, потеряв остатки терпения.

– Они говорят, что остались без любимого, а главное, живительного напитка. Лимонада! – сказал командир. – Лимонад заменяет им все! И чай, и молоко, и всякое другое. Они даже умываются лимонадом. Но вот на Танцор пришла срочная телеграмма. Некий таинственный друг, пожелавший остаться неизвестным, предостерегал дорогих ему танцоров от чудовищной опасности. Дескать, в запасы их драгоценного лимонада проникли ловкие и не знающие жалости вирусы гриппа. Друг советовал: пока не поздно, слить лимонад в самый большой городской бассейн. Весь до единой бутылки! Танцоры так и сделали – слили! И вот теперь не знают, как быть. На планете не осталось и капли незараженного лимонада… Лично мне в этой истории кое-что кажется подозрительным. Откуда таинственный друг узнал о не менее таинственном проникновении вирусов в лимонад?

– Хотелось бы глянуть на бланк телеграммы. Всего лишь одним глазком, – мечтательно произнес сыщик. – Там обычно указано, где принята телеграмма и когда.

– Я тоже подумал об этом. Но ждал, когда вы догадаетесь сами. И вы не обманули моих ожидании, – похвалил командир юного сыщика и перевел его пожелание на местный язык, отбив классный степ, а если попросту – чечетку. Высокий усатый танцор, оказавшийся мэром столицы, извлек из кармана сложенный бланк телеграммы и, приблизившись в ритме старинного танго, вручил его командиру.

На белый бланк были наклеены две строки – две цепочки танцующих балерин и мужчин-солистов.

– Перед нами па-де-де из одного очень известного балета, – пояснила Марина, будучи страстной театралкой.

– Это текст телеграммы. А вот и пункт, откуда он был послан. Сии антраша, пируэты и прочие батманы на общепринятом языке звучат так: «Почтовое отделение города Сочи», – расшифровал командир и озабоченно добавил: – Более того, телеграмму дали за десять минут до нашего выхода в море! Многозначительное совпадение! А коли так, мы начинаем действовать!

«Покажите нам самый большой бассейн», – станцевал великий астронавт, пригласив на вальс грациозную стюардессу.

Аборигены отметили их номер одобрительными аплодисментами, и Аскольду Витальевичу и Марине пришлось выйти на поклон. После этого все шумной толпой двинулись к самому большому бассейну.

Он и вправду был по самые борта наполнен лучшим лимонадом. Золотистый напиток сверкал на солнце, со дна бассейна поднимались веселые пузырьки. А на суше, вдоль его бортов, возвышались горы из ящиков с бутылками. Но, как тотчас выяснилось, лимонад был вылит еще не весь. Какой-то человек, взобравшись на вышку для прыжков в воду, брал из верхних ящиков бутылки и лил их содержимое то себе в горло, то в бассейн, притопывая от удовольствия правой ногой. Он стоял спиной к пришедшим, но земляне его сразу узнали и окликнули:

– Бурбур! Вы как здесь оказались? Услышав их голоса, матрос выронил бутылку, но быстро пришел в себя и закричал:

– Это вы? Я-то, думаю, куда они делись?! – И заспешил по лестнице вниз. – А я вот помогаю местному народу. Тружусь! Столько работы! А рук-то у меня только две. Я же все-таки не осьминог. Правда?

– А где Кузьма и «Сестрица»? – набросились на него земляне, опережая друг друга.

– Значит, дело было так, – заученно начал Бурбур. – Сплю. И тут меня как что-то схватит, как закрутит, как понесет. И прямо сюда. А где они, не имею ничуточки представления. У самого разрывается сердце, – пожаловался он, хватаясь за правую сторону груди. – Слышите: трещит! Куда, думаю, они, бедные, делись? Что с ними? – запричитал матрос и смахнул со щеки каплю лимонада, выдав ее за горючую слезу.

При этом он так и вертелся, зачем-то пытаясь заслонить собой бассейн.

А в бассейне вдруг вспучилась ровная гладь лимонада, из его глубин вынырнула «Сестрица», точно . разудалая пловчиха, и, блаженствуя, заплескалась в искрящемся напитке. На ее палубе сидел механик Кузьма, судорожно держась за боевую рубку.

– Да вот же они! Ишь куда забрались. А мы их ищем. Совсем сбились с ног! – закричал Бурбур, указывая пальцем на звездолетиху, будто кроме него ее больше никто не видел.

– Механик! – гаркнул командир. – Срочно передайте «Сестрице»! Лимонад болен гриппом! Пусть она сейчас же покинет бассейн!

Ветреная звездолетиха опрометью вылетела из лимонада и перенеслась на соседний теннисный корт.

– А этот человек лимонад пил целыми бутылками! Он заразен! В больницу его! В больницу! На строгий карантин! – возбужденно проплясали танцоры.

Из толпы выбежали люди в белых халатах и схватили Бурбура под руки.

– Не хочу в больницу! Я боюсь уколов и горьких лекарств! – завопил матрос.

– Лимонад здоровый, как лошадь. Я пошутил! Это моя телеграмма!

– Все закончилось для вас благополучно. Тут еще немало нетронутых бутылок. Хватит вам продержаться первое время, пока не доставят новую партию лимонада, – не протанцевал, а машинально сказал командир танцорам на земном языке.

И случилось нечто удивительное: местные жители его на этот раз поняли.Видно, такая огромная радость в одно мгновение обучила их другому языку.

Земляне простились с танцорами и направились к своему кораблю. Однако на полпути командир что-то вспомнил и, обернувшись, произнес:

– «Идет направо, песнь заводит…»

– «Налево сказку говорит…» Знаем, Аскольд Витальевич. Даже мы читали «Руслана и Людмилу», – смеясь, ответили танцоры на вполне приличном земном языке.

Когда «Сестрица» вернулась на прежний курс, командир спросил механика и матроса, а заодно и «Сестрицу»:

– Что произошло? И каким образом вы оказались на Танцоре?

– Мы сами не знаем. Проснулись, а за окном Танцор, – быстро ответил Бурбур, усиленно подмигивая Кузьме.

– Это все он, матрос. Давно искушал «Сестрицу»: мол, ему известно одно местечко, где безбрежное море лимонада. Можно смотаться туда и искупаться вдосталь. Звездолетиха-то наша ему возражала: командир, штурман, стюардесса, юнга да сыщик будут против. Он, матрос, и скажи: «А мы их оставим тут. На обратном пути заберем. Лет через пять!»

– Мне ее стало жаль. Она давно не видела свой любимый напиток, – пояснил Бурбур, пытаясь оправдаться. – И потом, вы сами обещали. Мол, впереди «Сестрицу» ждет полный бассейн.

– После возвращения, – напомнили все остальные.

– Значит, я не понял, – солгал матрос. – И вообще, что это такое?! Моему любимому братишке, понимаешь, угрожает какая-то неведомая опасность. А я, понимаешь, вытворяю черт знает что!

– Не переживайте. Мы успеем, – сказал командир. – Надеюсь, теперь-то нас никто не остановит!

Мимо снова понеслись парсеки. Они таяли за кормой в космической темноте. И наконец остался последний из них, самый стойкий. Но теперь до астероида Барбарова Пустынь было подать рукой.

Командир так и сказал своему штурману:

– Посмотрите в перископ. Если мне не изменяет память, ровно через час в поле нашего зрения должец появиться тот самый некогда необитаемый астероид, с которого мы сняли Барбара, ныне ставший его скромной обителью.

Штурман припал глазами к окулярам перископа и взволнованно воскликнул:

– Командир! Запрещающий знак! Дальше проезд закрыт.

Аскольд Витальевич распорядился включить тормоза и сменил штурмана возле перископа. Перед ним и впрямь висел красный круг. Посредине его был изображен белый прямоугольник, именуемый « кирпичом «.

– Придется сделать небольшой крюк. Мы подойдем к астероиду сбоку, – не теряясь, решил великий астронавт и подал команду: – Право руля!

Но справа тоже висел «кирпич». Такой же был и слева.

– Что ж, повернем назад и поищем новый путь, – сказал командир, демонстрируя свое знаменитое хладнокровие.

Однако и развернувшись на все сто восемьдесят градусов, наши герои снова натолкнулись на тот же запрещающий указатель. Все дороги перед «Сестрицей» были перекрыты.

– Нас обложили! – воскликнул юнга.

– Да, это похоже на западню, – нахмурился командир. – Кому-то очень не хочется, чтобы мы попали на астероид. Видно, у Барбара уже начались неприятности. Будем искать выход из этой коварной ловушки. И прежде всего пошлем отряд разведчиков. Пусть они изучат обстановку.

– Давайте я пойду один! Лучшего разведчика вам не найти! – торопливо вызвался Бурбур. Он так и рвался на палубу.

– На разведку пойдут… я и сыщик, – сказал командир, как отрубил.

– И чего вам не сидится?! Здесь светло и тепло, – засуетился Бурбур, будто ненароком загораживая трап, ведущий к люку.

Но разведчикам все-таки удалось обойти матроса. Они ушли на боевое задание, в космическую тьму. И почти тотчас вернулись в корабль. Первым по трапу спустился сыщик. Он нес перед собой, как вещественное доказательство неимоверной важности, кусок какой-то бумаги.

– Вот этим кто-то залепил наш перископ, – сказал сыщик и показал кусок бумаги. На нем был нарисован неровный красный круг. А в центре неизвестный художник оставил белый прямоугольник, тот самый строгий «кирпич».

– Это моя губная помада! – ахнула стюардесса. – А я-то ее искала. Хотя я уже не в том… то есть еще не в том возрасте, когда красят губы. Но все равно, думаю, куда она делась?

– Матрос, а чем вы испачкали руки? Этаким красным? – насторожился сыщик.

– Ничем, – ответил Бурбур, пряча руки за спину. – Это я обжегся… крапивой.

– Помилуйте! Откуда у нас на корабле взяться крапиве? – воскликнули все остальные.

– Командир, не вы ли утверждали, и не раз, будто в космосе чего только не случается? – нахально спросил Бурбур.

– Да, я так говорил, и действительно не раз, – честно признал великий астронавт.

– Вот и крапива была и куда-то ушла. Честное слово! – поклялся матрос.

– Ну, если честное слово, – уныло промямлили все остальные.

– А кусок бумаги выдран из нашей навигационной карты, – тут же задумчиво произнес штурман. – Я еще гадал: откуда во Вселенной вдруг взялась такая дыра? Неужели, пока мы спали, произошлаглобальная катастрофа? А все, оказывается, объясняется очень просто.

Как ученый, Петенька был даже несколько разочарован.

– Ночью, как вы знаете, я бодрствую, – вмешался Кузьма. – Подзаряжаюсь, а потом шастаю по отсекам. От нечего делать. Так вот, под утро я заглянул в штурманскую и там увидел нашего матроса. Он склонился над картой. Я еще подумал: чего это ему не спится?

– Я карту не трогал. Только поглядел, сколько еще лететь до астероида? Не забывайте: там мой несчастный единственный брат, – сварливо ответил матрос.

– Кто бы это ни сделал, шут с ним, – великодушно промолвил командир. – Все равно у него ничего не вышло. Через час мы будем на астероиде.

– Но я могу снова дать честное слово, – на всякий случай предупредил Бурбур.

– Нет, нет, держите его при себе, – взмолились все остальные.

Тем не менее весь оставшийся час матрос, прохаживаясь по отсекам, на все лады распевал:

«Честное слово… честное слово…» И многозначительно подмигивал своим спутникам. А те прямо-таки не знали, куда от него деться.

– Командир, что делать с дырявой картой? – спросил штурман. – Может, выбросить и нарисовать другую?

– Порвать ее – ив люк! Всего-то делов, – предложил Бурбур, оказавшийся тут как тут, и уже протянул к карте руку.

– Не спешите! – остановил его командир. – Оставим эту карту. Почему-то мне кажется, настанет момент, и дыра сыграет в нашем приключении какую-то важную роль. Видимо, тот, кто выдрал этот клок, сам того не зная, допустил существенную ошибку, – произнес он, задумчиво изучая дыру, пытаясь проникнуть мыслью за ее рваные края.

– И какую же роль она сыграет? – почему-то заволновался Бурбур.

– Этого я пока не знаю, – признался командир.

– То-то, – сказал матрос, сразу успокоясь. – Дыра как дыра. Ничего особенного. Я таких дыр могу сделать тыщу!

А через час и впрямь в перископе появился астероид Барбарова Пустынь. За минувшие годы он постарел. На его каменном лике возникли новые морщины.

«Сестрица» села на том самом пятачке, где двадцать лет назад приземлился легендарный «Искатель» и подобрал Барбара, который якобы тут робинзонил после страшного звездолетокру-шения.

– Чур, сначала пойду я один, – потребовал Бурбур. – Откроюсь своему братишке с глазу на глаз. Это будет интимная сцена, полная крепких мужских объятий и сладких слез. И ваше присутствие нас станет смущать. Я ведь, в сущности, если вы успели заметить, крайне стыдлив. Стесняюсь выражать свои чувства при других людях.

Все сочли его желание справедливым и остались у подножия своего корабля. А Бурбур отправился на первую встречу с братом. Он скрылся за высокой скалой, и вскоре оттуда послышался его истошный крик:

– На помощь! Кто-то похитил моего единственного, моего ненаглядного брата!

Экипаж во главе с командиром бросился на вопли матроса и обнаружил ужасающую картину. Камень, на котором Барбар предавался своим глубоким размышлениям, был пуст, и повсюду виднелись признаки яростной борьбы. Вся поверхность астероида была истоптана чьей-то тяжелой обувью. Вокруг валялись клочки изодранных газет. И посреди этого разора стоял одинокий Бурбур.

– Вот и все, что осталось от моего горячо любимого братца, – пожаловался он, протягивая на ладони вырванную с мясом черную пуговицу.

– Мужайтесь, матрос! Мы найдем вашего брата. И снова пришьем его пуговицу, – молвил великий астронавт, ободряюще положив на мягкое плечо Бурбура свою командирскую руку, тяжелую, как у чугунного памятника.

– Может, Барбару удалось спрятаться в своей келье? – предположил сыщик, указывая на темный вход в скале.

Но в ней уже успел побывать быстроногий и вездесущий юнга. Он вышел оттуда с баком для белья.

– Там никого нет. Зато я нашел вот это, – сказал он, повернув бак.

И все увидели на его дне остатки пригоревшей гречневой каши.

– Он был здесь! Тот, кто похитил Продавца! – воскликнули все.

– И он же украл моего несчастного брата, – – добавил Бурбур и застенал, простирая руки вслед : унесенному Барбару: – О, дорогой брательник! Где ты?

Сыщик извлек из кармана свою неизменную лупу, встал на четвереньки, прытко прополз по всему астероиду и вдруг остановился перед Бурбуром.

– Матрос, окажите любезность, поднимите, пожалуйста, ногу, – попросил сыщик, по-собачьи глядя снизу на Бурбура.

– Не могу! Меня держит за ноги местное притяжение, – ответил матрос. . – Жаль, – вздохнул сыщик. – Под правой вашей ногой лежит нечто ценное.

– Тогда я попробую. Но учтите, это ценное принадлежит мне. Я его выронил из кармана, – – заволновался Бурбур и поднял правую ногу.

А сыщику только это и было нужно. Он тотчас провел лупой вдоль его подошвы.

– Командир! Все следы на астероиде оставлены одной и той же парой подошв. И эти подошвы принадлежат нашему матросу! Он уже был здесь и, очевидно, не раз! – доложил сыщик, резво вскочив на ноги.

– Это следы моего брата, – возразил Бурбур. – Наши подошвы тоже близнецы, как и мы сами.

– И пуговица оторвана от его куртки. Посмотрите на все остальные пуговицы. Они точно такие же, – добавил сыщик.

– И все наши пуговицы тоже близнецы, – гнул свое матрос.

– А главное, все эти следы совпадают со следами, оставленными возле нашего пылесоса и возле трубы! – нанес Асик завершающий удар.

– Командир! Я нашел и еще кое-что! – послышался голос юнги.

Саня наклонился и поднял из-за камня, на котором сиживал знаменитый отшельник, цветное фотографическое изображение Барбара, наклеенное на фанеру. Барбар сидел в позе роденовского Мыслителя, подпирая в задумчивости кулаком подбородок.

– Так вот оно что? – нахмурился командир. – Барбар все это время водил всех за нос. Пока его изображение ввергало в заблуждение газетчиков и туристов, сам он тайком занимался прежними темными делишками.

– Таким образом, все сходится. Матрос Бурбур и злодей Барбар одно и то же лицо! – произнес сыщик, ставя точку в своем коротком и энергичном расследовании.

– Проклятье! Меня все-таки раскусили! – воскликнул Бурбур, он же – настоящий Барбар.

– Командир! Разрешите приступить к задержанию? – деловито обратился сыщик

– Разрешаю, – вздохнул командир.

– Барбар! Вы арестованы! – торжественно объявил сыщик.

Но злодей и не думал сдаваться. Он, будто кулачный боец, сбросил камуфляжную куртку. И оказался в черной кожаной униформе космических рокеров, украшенной металлическими заклепками.

Барбар издал истошный вопль «а яяя хам!» и прыгнул на сыщика, норовя лягнуть его пяткой в грудь или подбородок. Однако сыщик ловко развернулся и подставил под удар свой затылок. Налетев на несокрушимую твердь, нападавший отлетел, будто резиновый мячик, и смачно плюхнулся на спину.

– Что он делает? Он же помял сыщику прическу! – изумился великий астронавт.

– Это восточные единоборства. Ныне принято драться именно таким способом, – пояснил юнга.

А Барбар между тем живо вскочил на ноги, схватил стюардессу и начал пятиться к темной угрюмой скале, прикрываясь Мариной и зловеще говоря:

– Я, как в таких случаях положено, взял заложницу. Если вздумаете меня преследовать, я даже сам не знаю, что с ней сделаю

– А что должна предпринять я? – спросила у своих товарищей стюардесса.

– Наверно, терпеливо ждать, когда мы тебя спасем, – растерянно ответили те, настолько неожиданно все произошло.

– Тогда я пока, как в старые добрые времена, лишусь чувств, – сказала Марина и лишилась их.

А Барбар, приблизившись к скале, пошарил за спиной рукой, нащупал вход в пещеру и вытащил из нее за рогатый руль космический мотоцикл, похожий на свирепого бычка. А дальше все произошло молниеносно. Он перекинул бесчувственную Марину поперек мотоцикла, вскочил в седло, пришпорил каблуками машину и ринулся в космос, включив сирену.

Слыша ее пронзительный вой, встречные метеориты шарахались в стороны, расчищая перед злодеем дорогу.

– Барбар! Где вас искать? – простодушно Крикнул супруг Марины.

– Везде! – цинично ответил рокер и вместе с беспомощной добычей исчез среди густой россыпи звезд.

Но оттуда еще долго доносился его издевательский и, конечно же, дьявольский хохот.

«Какой возмутительный поступок! Взять заложника, да к тому же даму. В наше время такое было невозможно. Но… но, с другой стороны, нам повезло. Мы еще не успели как следует углубиться в космос, а нам уже придется выручать двоих», – подумал великий астронавт, не зная, что делать: негодовать или радоваться. Будь я тяжко ранен, без рук и ног, я бы, истекая кровью, непременно его задержал. Но силы, как назло, били из моих бицепсов ключом. К тому же рядом были вы, готовые в любую минуту ринуться на помощь. И потому преступник легко ушел, – посетовал сыщик.

– В следующий раз мы бросим вас на произвол судьбы. Нас будто сдует ветром, – пообещал командир.

– Командир! Но зачем ему Марина? – горестно воскликнул Петенька. – У него уже есть Продавец!

– Видимо, Барбар решил исправить ошибку. И на этот раз похитил невесту. Как это и было в «Руслане и Людмиле», – сказал командир.

– Мы с Мариной уже женаты двадцать лет, – —возразил штурман.

– Сейчас вы больше похожи на жениха и невесту. Даже на будущих жениха и невесту, словно вас только еще так дразнят в школе. Но не отчаивайтесь. Мы освободим и Марину, и Продавца, – пообещал Аскольд Витальевич, обняв его за плечи. – А теперь пора в погоню. Противник умчался уже достаточно далеко.

И отважный экипаж пустился вдогонку за рокером и его несчастной жертвой. Но от Барбара не осталось ни единого следа. Последний растворился прямо на глазах экспедиции. И вокруг не было ни малейшего намека на то, куда скрылся Барбар. Во все стороны простиралась сплошная пустота. Все живое и неживое попряталось, словно нарочно, чтобы у некого было спросить. Даже звезды и те погасили свет. И лишь «Сестрица»-звездолетиха грустно висела в космосе, точно полная сирота. Одна в кромешной тьме.