Одиссея. Гомер

Страница 1
Страница 2
Страница 3
Страница 4
Страница 5
Страница 6
Страница 7
Страница 8

Песнь двадцать вторая

Рубище сбросив поспешно с себя, Одиссей хитроумный

Прянул, держа свой колчан со стрелами и лук, на высокий

Двери порог; из колчана он острые высыпал стрелы

На пол у ног и потом, к женихам обратяся, воскликнул:

5 «Этот мне опыт, друзья женихи, удалося окончить;

Новую цель я, в какую никто не стрелял до сего дня,

Выбрал теперь; и в нее угодить Аполлон мне поможет».

Так говоря, он прицелился горькой стрелой в Антиноя.

Взяв со стола золотую с двумя рукоятями чашу,

10 Пить из нее Антиной уж готов был вино; беззаботно

Полную чашу к устам подносил он; и мысли о смерти

Не было в нем. И никто из гостей многочисленных пира

Вздумать не мог, чтоб один человек на толпу их замыслил

Дерзко ударить и разом предать их губительной Кере.

15 Выстрелил, грудью подавшись вперед, Одиссей, и пронзила

Горло стрела; острие смертоносное вышло в затылок;

На бок упал Антиной; покатилася по полу чаша,

Выпав из рук; и горячим ключом из ноздрей засвистала

Черная кровь; забрыкавши ногами, толкнул от себя он

20 Стол и его опрокинул; вся пища (горячее мясо,

Хлеб и другое), смешавшись, свалилася на пол. Ужасный

Подняли крик женихи, Антиноя узрев умерщвленным.

Всею толпою со стульев вскочили они и, глазами

Бегая вкруг по стенам обнаженным, искали оружья —

25 Не было там ни щита, ни копья, заощренного медью.

Гневными начали все упрекать Одиссея словами:

«Выстрел твой будет бедою тебе, чужеземец; последний

Сделал ты выстрел теперь; ты погиб неизбежно; убил ты

Мужа, из всех, обитающих в волнообъятой Итаке,

30 Самого знатного; будешь за то ястребами расклеван».

Мнили они, что случайно стрелой чужеземца товарищ

Их умерщвлен был. Безумцы! Они в слепоте не видали

Сети, которою близкая всех их опутала гибель.

Мрачно взглянув исподлобья, сказал Одиссей богоравный:

35 «А! Вы, собаки! Вам чудилось всем, что домой уж из Трои

Я не приду никогда, что вольны беспощадно вы грабить

Дом мой, насильствуя гнусно моих в нем служанок, тревожа

Душу моей благородной жены сватовством ненавистным,

Правду святую богов позабыв, не страшася ни гнева

40 Их, ни от смертных людей за дела беззаконные мести!

В сеть неизбежной погибели все наконец вы попали».

Так он сказал им, и были все ужасом схвачены бледным;

Все, озираясь, глазами искали дороги для бегства.

Тут Евримах, сын Полибиев, бросил крылатое слово:

45 «Если ты подлинно царь Одиссей, возвратившийся в дом свой,

Праведны все обвиненья твои. Беззаконного много

В доме твоем и в твоих областях совершилось; но здесь он,

Главный виновник всего, Антиной, пораженный тобою,

Мертвый лежит. Он один, зломышлений всегдашний зачинщик,

50 Нас поджигал: не о браке одном он с твоей Пенелопой

Думал; иное, чего не позволил Кронион, таилось

В сердце его: похищение власти царя; Телемаха,

Власти державной наследника, смерти предать замышлял он.

Ныне судьбой он постигнут; а ты, Одиссей, пощади нас,

55 Подданных; после назначишь нам цену, какую захочешь[313]

Сам, за вино, за еду и за все, что истрачено нами;

То, что здесь стоят откормленных двадцать быков, даст охотно

Медью и золотом каждый из нас, чтоб склонить на пощаду

Гнев твой; теперь же твой праведен гнев; на него мы не ропщем».

60 Мрачно взглянув исподлобья, сказал Одиссей благородный:

«Нет, Евримах, — и хотя бы вы с вашим сполна все богатства

Ваших отцов принесли мне, прибавя к ним много чужого, —

Руки мои вас губить не уймутся до тех пор, покуда

Кровию вашей обиды моей дочиста не омою.

65 Выбор теперь вам один: иль со мной, защищаяся, бейтесь,

Или бегите отсюда, спасаясь от Кер и от смерти, —

Знайте, однако, что Керы вас всех на пути переловят».

Так говорил он; у них задрожали колена и сердца.

Тут Евримах, обратясь к женихам устрашенным, воскликнул:

70 «Этот свирепый безжалостных рук не уймет, завладевши

Луком могучим и полным стрелами колчаном; до тех пор

Будет с порога высокого стрелы пускать он, покуда

Всех не положит нас мертвых. Друзья, не дадимся ж без боя

В руки ему; обнажите мечи и столами закройтесь

75 Против налета убийственных стрел; всей толпою наперши,

Можем мы, сбивши с порога его и из притолок двери

Вытеснив, выбежать из дома, броситься в город и в помошь

Скликать людей; расстреляет он скоро ужасные стрелы».

Так он сказав, из ножен, ободрившийся, выхватил меч свой,[314]

80 Медный, с обеих сторон заощренный, и с криком ужасным

Прянул вперед. Но навстречу ему Одиссей богоравный

Выстрелил; грудь близ сосца проколола и, в печень вонзившись,

Крепко засела в ней злая стрела. Из руки ослабевшей

Выронил меч он, за стол уцепиться хотел и, споткнувшись,

85 Вместе упал со столом; вся еда со стола и двудонный

Кубок сналилися наземь; он об пол стучал головою,

Болью проникнутый; ноги от судорог бились; ударом

Пяток он стул опрокинул; его, наконец, потемнели

Очи. Тогда Амфином благородный, вскочив, устремился

90 В бой; уповая, что против него Одиссей не замедлит

Выйти, сошедши с порога, свой меч обнажил он; но сзади

Бросил копье Телемах, заощренное медью; вонзилось

Между плечами и грудь прокололо оно; застонавши,

Треснулся об пол лицом Амфином. Телемах же проворно

95 Прочь отскочил; он копья не хотел из убитого вырвать,

Сердцем тревожась, чтоб, в это мгновение сбоку напавши,

Кто из ахеян его, занятого копья исторженьем,

Острым мечом не пронзил неожиданно; свой совершивши

Смертный удар, под защиту отца поспешил он укрыться.

100 Близко к нему подбежавши, он бросил крылатое слово:

«Щит, два копья медноострых, родитель, и крепкий из твердой

Меди, к твоей голове приспособленный, шлем принесу я;

Сам же надену и латы; Евмею с Филойтием верным

Также надеть их велю; безопаснее в латах нам будет».

105 Кончил. Ему отвечая, сказал Одиссей хитроумный:

«Дельно! Беги и, пока не истратил я стрел, возвратися;

Иначе буду, оставшись один, оттеснен от защитных

Притолок». Так он сказал; Телемах все исполнил поспешно:

Бросясь в ту верхнюю горницу, где находились доспехи,

110 Взял там четыре щита он, четыре с густыми хвостами

Конскими шлема и восемь блестящей окованных медью

Копий; и с ношей своей он к отцу возвратился немедля;

Прежде, однако, надел на себя меднолитные латы;

Медными латами также облекшись, Евмей и Филойтий

115 Стали с боков Одиссея, глубокою полного думой.

Он же, покуда еще оставались пернатые стрелы,

Каждой стрелой в одного из врагов попадал, не давая

Промаха; друг подле друга валяся, они издыхали.

Но напоследок, когда истощилися стрелы, великий

120 Лук Одиссей опустил, не имея в нем более нужды,

К притолке светлой его прислонил и стоять там оставил.

Четверокожным щитом облачивши плеча, на могучей

Он голове укрепил меднокованый шлем, осененный

Конским хвостом, подымавшимся страшно на гребне, и в руку

125 Взял два копья боевых, заощренных смертельною медью.

Там недалеко от главных дверей находилась другая,

Тайная дверь; от высокого залы пространной порога

Тесный был этою дверью на улицу выход из дома;

Доступ желая к нему заградить, Одиссей свинопасу

130 Стать приказал перед дверью, чем всякий исход был отрезан.

Тут Агелай, к женихам обратясь, им крылатое слово

Бросил: «Друзья, не удастся ль кому потаенною дверью

Выбежать, крикнуть тревогу и нам поскорее на помощь

Вызвать людей? Уж свои расстрелял он последние стрелы».

135 Кончил. Меланфий, на то возражая, сказал Агелаю:

«Нет, Агелай благородный, нельзя; потаенные двери

Слишком у них на виду, да и выход так тесен, что целой

Может толпе заградить там дорогу один небессильный.

Но погодите, оружие вам я найти не замедлю;

140 Горницу знаю, в которой доспехи, из этой палаты

Взятые, кучею склал Одиссей, помогаемый сыном».

Так Агелаю сказав, злоковарный Меланфий обходом

В горницу тайно прокрался, где складены были доспехи.

Вынес оттуда двенадцать великих щитов он, двенадцать

145 Копий и столько же медных хвостами украшенных шлемов.

С ними назад возвратясь, женихам их поспешно он роздал.

В ужас пришел Одиссей, задрожали колена, когда он,

Вдруг оглянувшись, увидел их в шлемах, с щитами, трясущих

Длинными копьями; гибель ему неизбежной явилась.

150 К сыну тогда обратившись, он бросил крылатое слово:

«Верно, какая из наших рабынь, Телемах, изменивши

Нам, помогает противникам нашим, иль хитрый

Меланфий?» Робко на то отвечал рассудительный сын

Одиссеев: «Горе! Мое небреженье причиной всему; я виновник

155 Этой беды — заспешив, позабыл оружейной палаты

Дверь запереть; и лазутчик, хитрее меня, побывал там.

Слушай, мой честный Евмей, побеги ты туда и за дверью

Стань там и жди; кто придет, ты увидишь; служанка ль какая

Или Меланфий? Я сам на него подозренье имею».

160 Так говорили о многом они, собеседуя тайно.

Тою порой за оружием хитрый Меланфий собрался

Снова прокрасться наверх. То приметив, Евмей богоравный

На ухо так прошептал Одиссею, стоявшему близко:

«О Лаэртид, многохитростный муж, Одиссей благородный,

165 Вот он, предатель; его угадал я; он крадется, видишь,

Снова туда за оружием; что, государь, повелишь мне

Сделать? Убить ли крамольника, если удастся с ним сладить?

Или насильно сюда притащить, чтоб над ним наказанье

Сам совершил ты за наглое в доме твоем поведенье?»

170 Кончил. Ему отвечая, сказал Одиссей хитроумный:

«С сыном моим Телемахом я здесь женихов многобуйных

Буду удерживать, сколь бы ни сильно их бешенство было;

Ты ж и Филойтий предателю руки и ноги загните

На спину; после, скрутив на спине их, его на веревке

175 За руки вздерните вверх по столбу и вверху привяжите

Крепким узлом к потолочине; двери ж, ушедши, замкните;

В страшных мученьях пускай там висит ни живой он, ни мертвый».

То повеление царское было исполнено скоро:

Вместе пошли свинопас и Филойтий; подкравшися, стали

180 Справа и слева они у дверей дожидаться, чтоб вышел

Он к ним из горницы, где женихам во второй раз доспехи

Брал. И лишь только Меланфий ступил на порог (нес прекрасный

Гривистый шлем он одною рукой, а в другой находился

Старый, широкий, подернутый плесенью щит, в молодые

185 Давние годы герою Лаэрту служивший, теперь же

Брошенный, вовсе худой, без ремней, с перегнившими швами),

Кинулись оба на вора они; в волоса уцепившись,

На пол его повалили, кричащего громко, и крепко

Руки и ноги ему, их с великою болью загнувши

190 На спину, сзади скрутили плетеным ремнем, как велел им

Сын Лаэртид, многохитростиый муж, Одиссей благородный.

Вздернувши после веревкою вверх по столбу, привязали

К твердой его потолочине; там и остался висеть он.

С злобной насмешкой ему тут сказал свинопас богоравный:

195 «Будь здесь покуда заботливым сторожем, честный Меланфий;

Мы для тебя перестлали покойную, видишь, постелю.

Верно, теперь не проспишь златотронной, в тумане рожденной

Эос в ее восхождении с вод Океана и в пору

Коз на обед женихам многославным отборных пригонишь».

200 Кончил. И, бросив его там, висящего в страшных мученьях,

Оба с оружием, дверь за собой затворив, удалились.

К месту они подошли, где стоял Одиссей хитроумный.

Яростью все там кипели. В дверях на высоком пороге

Четверо грозно стояли; другие толпились в палате.

205 К первым тогда подошла светлоокая дочь громовержца,

Сходная с Ментором видом и речью, богиня Афина.

Ей Одиссей, ободрившийся, бросил крылатое слово:

«Ментор, сюда! Помоги нам; бывалое дружество вспомни;

Много добра от меня ты имел, мой возлюбленный сверстник».

210 Так говорил он, а внутренне мыслил, что видит Афину.

Но женихи обратились на Ментора всею толпою.

Первый сказал Агелай, сын Дамасторов: «Будь осторожен,

Ментор, не слушай его убеждений, не думай в сраженье

С нами вступать, подавая ему безрассудную помощь.

215 С нами один он не сладит, свое мы возьмем; но, когда мы,

Их пересилив обоих, отца уничтожим и сына,

С ними тогда умертвим и тебя, ненавистного, если

Вздумаешь здесь к ним пристать; головою заплатишь за дерзость;

После ж, когда уничтожит вас медь беспощадная, всё мы,

220 Что ни имеешь ты дома иль в поле, возьмем и, смешавши

Вместе с добром Одиссеевым, между собою разделим;

Выгоним из дому ваших детей; сыновьям, дочерям здесь

Вашим не жить; и расстанутся ваши с Итакою жены».

Кончил он. Дерзость его раздражила богиню Афину.

225 Гневными стала она упрекать Одиссея словами:

«Нет уж в тебе, Одиссей, той отваги могучей, с которой

Ты за Елену Аргивскую, дочь светлорукую Зевса,

Девять с троянами лет так упорно сражался; в то время

Много погибло врагов от тебя в истребительной битве;

230 Хитрость твоя наконец и Приамов разрушила город.

Что ж? Отчего ты, домой возвратясь, Одиссей, с женихами

Так нерешительно, медленно к битве теперь приступаешь?

Друг, ободрись; на меня погляди; ты увидишь, как смело

Против врагов, на тебя нападающих здесь совокупно.

235 Выступит Ментор Алкимид, тебе за добро благодарный».

Кончив, она Одиссею не вдруг даровала победу:

Бодрость царя и разумного сына его Телемаха

Строгому опыту прежде желая подвергнуть, богиня

Вдруг превратилась, взвилась к потолку и на черной от дыма

240 Там перекладине легкою сизою ласточкой села.

Тою порой Агелаем, Дамастора сыном отважным,

Димоптолем, Еврином и Писандр, сын Поликторов бодрый,

С Амфимедоном и умным Лолптосом яростно были

В бой подстрекаемы (силой они отличались от прочих,

245 Сколько еще их там было живых и спастись уповавших

Боем; другие же, все умерщвленные, кучей лежали).

Так, обратясь к остальным, Агелай; благородный воскликнул:

«Этот свирепый, я думаю, скоро от боя уймется;

Ментор покинул его, бесполезно нахвастав; один он

250 С ними теперь на высоком пороге стоит беззащитный.

Разом всех копий своих медноострых, друзья, не бросайте;

Бросьте сначала вы шесть; и великая будет нам слава,

Если его поразим, ненавистного, с помощью Зевса;

С прочими ж сладить нетрудно, лишь только б сломить Одиссея».

255 Так он сказал, и, ему повинуясь, пустили другие

Разом шесть копий; но сделала тщетным удар их Афина:

Вкось полетевши, глубоко вонзилося в притолку гладкой

Двери одно; а другое в одну из дверных половинок

Втиснулось; третье воткнулось в дощатую стену; когда же

260 Всех женихами в них брошенных копий они избежали,

Так, обратяся к своим, Одиссей хитроумный сказал им:

«Очередь наша теперь; приступите, товарищи, к делу,

Копья нацельте и бросьте в толпу женихов, уничтожить

Нас замышляющих, прежде столь много обид нам нанесши».

265 Так он сказал. И, прицелясь, они медноострые копья

Кинули разом; и Димоптолема сразил многосильный

Сам Одиссей, Телемах — Евриада, Филойтий — Писандра,

Старый Евмей свинопас поразил Элатопа; и разом

Все повалились они, с скрежетанием стиснувши зубы.

270 Прочие, к дальней стене отбежавши толпой и поспешно

Вырвав из трупов кровавых вонзенные в недра их копья,

Снова их разом в противников, метко прицелясь, пустили;

Снова Афина могучая сделала тщетным удар их.

Вкось полетевши, глубоко вонзилося в притолку гладкой

275 Двери одно; а другое в одну из дверных половинок

Втиснулось; третье воткнулось в дощатую стену. Однако

Амфимедон Телемаха поранил, в ручную попавши

Кисть: пролетая, копье острием оцарапало кожу.

Тронул плечо над щитом у Евмея Ктесипп длинноострой

280 Медью; копье же, над ним прошумев, водрузилося в землю.

Стоя с боков Одиссея, ужасною полного думой,

Снова они в женихов неизбежные бросили копья.

Евридаманта сразил Одиссей, городов сокрушитель;

Амфимедон был пронзен Телемахом, Полиб — свинопасом;

285 Метко нацелив копьем медноострым, Филойтий Ктесиппу

Грудь просадил; и, удачным ударом хвалясь, он воскликнул:

«Сын Полиферсов, лихой на обидные речи, теперь ты

Дерзкий язык свой уймешь от ругательств нахальных; предайся

В волю богов; им одним подобает и слава и сила.

290 Я же тебя отдарил здесь за ногу коровью, которой

Так благосклонно попотчевал ты Одиссея бродягу».

Так говорил криворогих быков сторожитель Филойтий.

Тою порою умерщвлен был Дамасторов сын Одиссеем,

Сын Леокритов, младой Евенор, был убит Телемахом:

295 Острою медью в живот пораженный, лицом он, со всех ног

Грянувшись, об пол ударился, жалобно охнул и умер.

Тут с потолка наклонила над их головами Паллада

Страшную людям эгиду: и ужас расстроил их чувства.

Начали бегать они, ошалев, как коровы, когда их

300 Вешней порою (в то время, как дни прибывать начинают)

Густо осыплют на пажити слепни сердитые. Те ж их

Били, как соколы кривокогтистые с выгнутым клевом,

С гор прилетевшие, бьют испугавшихся птиц, — и густыми

Стаями с неба на землю, спасаясь, бросаются птицы;

305 Соколы ж гонят их, ловят когтями, и нет им пощады,

Заперт и путь для спасенья, и травлею тешатся люди;

Так женихов (разогнав их по горнице) справа и слева,

Как ни попало, они убивали; поднялся ужасный

Крик; был разбрызган их мозг, был дымящейся кровью их залит

310 Пол. К Одиссею тогда подбежал Леодей, и колена

Обнял его, и, трепещущий, бросил крылатое слово:

«Ноги целую твои, Одиссей; пощади и помилуй.

В доме твоем ни одной из рабынь, в нем живущих, ни словом

Я не обидел, ни в дело не ввел непристойное; сам я

315 Многих, напротив, удерживать здесь от постыдных поступков

Тщился — напрасно! От зла не отвел я их рук святотатных;

Страшною участью все неизбежно постигнуты ныне.

Я же, их жертвогадатель, ни в чем не повинный, ужели

Лягу здесь мертвый? Такое ли добрым делам воздаянье?»

320 Мрачно взглянув исподлобья, сказал Одиссей богоравный:

«Если ты подлинно жертвогадателем был между ними,

То, без сомнения, часто в жилище моем ты молился

Дню, чтоб мне возвратиться домой запретил, чтоб с тобою

В дом твой моя удалилась жена и чтоб с нею детей ты

325 Прижил, — за это теперь и людей ужасающей смерти

Ты не избегнешь». Сказал. И, могучей рукою схвативши

Меч, из руки Агелая в минуту его умерщвленья

Выпавший, им он молящего сильно ударил по шее;

Крикнул он — в крике неконченом с плеч голова покатилась.

330 Но от губительной Керы избегнул сын Терпиев, славный

Песнями Фемий, всегда женихов на пирах веселивший

Пеньем; с своею он цитрой в руках к потаенной прижавшись

Двери, стоял там, колеблясь рассудком, не зная, что выбрать,

Выйти ли в дверь и сидеть на дворе, обнимая великий

335 Зевсов алтарь, охраняющий дом,[315] на котором так часто

Жирные бедра быков сожигал Одиссей многославный,

Или к коленям его с умоляющим броситься криком?

Дело обдумав, уверился он, что полезнее будет,

Став на колена, Лаэртова сына молить о пощаде.

340 Цитру свою положив звонкострунную бережно на пол

Между кратерой и стулом серебряногвоздным, поспешно

К сыну Лаэртову дивный певец подбежал, и колена

Обнял его, и, трепещущий, бросил крылатое слово:

«Ноги целую твои, Одиссей; пощади и помилуй.

345 Сам сожалеть ты и сетовать будешь, когда песнопевца,

Сладко бессмертным и смертным поющего, смерти предашь здесь;

Пению сам я себя научил; вдохновением боги

Душу согрели мою; и тебя, Одиссей, я, как бога,

Буду гармонией струн веселить. Не губи песнопевца.

350 Будет свидетелем мне и возлюбленный сын твой, что волей

В дом ваш входить никогда я не мыслил, что сам не просился

Песнями здесь на пиру забавлять женихов, что, напротив,

Силой сюда приводим был и пел здесь всегда принужденно».

Так он сказав, возбудил Телемахову силу святую.

355 Громко отцу закричал Телемах, находившийся близко:

«Стой! Не губи неповинного яростной медью, родитель!

С ним и к Медонту глашатаю благостен будь: обо мне он

В детстве моем неусыпно имел попеченье. Но где он,

Честный Медонт? Не убили ль его свинопас иль Филойтий?

360 Или он сам, злополучный, попал под удар твой смертельный?»

Так говорил Телемах; и дошло до Медонта благое

Слово; дугою согнувшись, под стулом лежал он, коровьей,

Только что содранной кожей покрытый, чтоб Керы избегнуть.

Выскочил он из-под стула и, сбросивши кожу коровью

365 С плеч, подбежал к Телемаху и, ноги его обхвативши,

Стал целовать их и в трепете бросил крылатое слово:

«Здесь я, душа Телемах; заступись за меня, чтоб отец твой

Грозно-могучий на мне не отмстил беспощадною медью

Злым женихам, столь давно, столь нахально его достоянье

370 Грабившим здесь и тебя самого оскорбившим безумно».

Мрачно взглянув исподлобья, сказал Одиссей богоравный:

«Будь благодарен ему; он тебя сохранил, чтоб отныне

Ведал и сам ты, и людям другим говорил в поученье,

Сколь здесь благие дела нам спасительней дел беззаконных;

375 Слушай теперь: из палаты, убийством наполненной, вышед,

Сядь на дворе у ворот с песнопевцем, властителем слова;

Я же остануся в доме и все здесь устрою, что нужно».

Так он сказал; и Медонт с песнопевцем, из горницы вышед,

Оба вблизи алтаря, посвященного Зевсу владыке,

380 Сели; но все озирались кругом, опасаясь убийства.

Очи водил вкруг себя Одиссей, чтоб узнать, не остался ль

Кто неубитый, случайно избегший могущества Керы?

Мертвые все, он увидел, в крови и в пыли неподвижно

Кучей лежали они на полу там, как рыбы, которых,

385 На берег вытащив их из глубокозеленого моря

Неводом мелкопетлистым, рыбак высыпает на землю;

Там на песке раскаленном их, влаги соленой лишенных,

Гелиос пламенный душит, и все до одной умирают.

Мертвые так там один на другом неподвижно лежали.

390 К сыну сперва обратяся, сказал Одиссей хитроумный:

«Должен теперь, Телемах, ты сюда пригласить Евриклею;

Нужное слово желаю я молвить разумной старушке».

Так говорил Одиссей. Телемах, повинуяся, отпер

Двери, позвал Евриклею и так ей сказал: «Евриклея,

395 Добрая няня моя, так давно за рабынями в доме

Нашем смотрящая, все сохраняя усердно в порядке,

Кличет отец, говорить он с тобою намерен; поди к нам».

Кончил. Не мимо ушей Евриклеи его пролетело

Слово. И, двери отперши тех горниц, где жили служанки,

400 Вышла она; и старушку повел Телемах к Одиссею.

Взорам ее Одиссей посреди умерщвленных явился,

Потом и кровью покрытый; подобился льву он, который,

Съевши быка, подымается, сытый, и тихо из стада —

Грива в крови и вся страшная пасть, обагренная кровью, —

405 В лог свой идет, наводя на людей неописанный ужас.

Кровию так Одиссей с головы был до ног весь обрызган.

Трупы увидя и крови пролитой ручьи, Евриклея

Громко хотела воскликнуть, чудясь столь великому делу;

Но Одиссей повелел ей себя воздержать от восторга;

410 Голос потом свой возвысив, он бросил крылатое слово:

«Радуйся сердцем, старушка, но тихо, без всякого крика;

Радостный крик подымать неприлично при виде убитых.

Диев их суд поразил; от своих беззаконий погибли;

Правда была им чужда, никого из людей земнородных,

415 Знатный ли, низкий ли был он, уважить они не хотели.

Страшная участь их всех наконец, злополучных, постигла.

Ты же теперь назови мне рабынь, здесь живущих, дабы я

Мог отличить развращенных от честных и верных меж ними».

Так он сказал. Евриклея старушка ему отвечала:

420 «Все я, мой сын, объявлю, ничего от тебя не скрывая;

В доме теперь пятьдесят мы имеем служанок работниц

Разного возраста; заняты все рукодельем домашним;

Дергают волну; и каждая в доме свою отправляет

Службу. Двенадцать из них, поведеньем развратных, не только

425 Против меня, но и против царицы невежливы были.

Сын твой в хозяйство вступил; но разумно ему Пенелопа

В дело служанок мешаться до сих пор еще запрещала.

Я же наверх побегу объявить ей великую нашу

Радость: она почивает; знать, боги ей сон ниспослали».

430 Так, возражая, сказал Одиссей хитроумный старушке:

«Нет, не буди, Евриклея, жены; прикажи, чтоб рабыни —

Те, на которых ты мне донесла, — здесь немедля явились».

Так говорил Одиссей, и поспешно пошла Евриклея

Кликнуть рабынь и велеть им идти к своему господину.

435 Он же, позвав Телемаха с Филойтием, с старым Евмеем,

Бросил крылатое слово, свою изъявляя им волео:

«Трупы теперь приберите; пускай вам помогут рабыни

Вынести их, а потом все столы, все богатые стулья

Дочиста здесь ноздреватою, мокрою вытрите губкой.

440 После ж, когда приберете совсем пировую палату,

Всех поведеньем развратных рабынь из нее уведите;

Там на дворе, меж стеною и житною круглою башней,

Смерти предайте беспутниц, мечом заколов длинноострым

Каждую; пусть, осрамивши развратом мой дом, наказанье

445 Примут они за союз непозволенный свой с женихами».

Так говорил он. Тем временем все собралися рабыни,

Жалобно воя; из глаз их катилися крупные слезы.

Начали трупы они выносить и в сенях многозвучных

Царского дома, стеной обведенного, клали их тесным

450 Рядом, один прислоняя к другому, как сам Одиссей им

Делать предписывал; дело ж не по сердцу было рабыням.

Вынесши трупы, они и столы, и богатые стулья

Дочиста все ноздреватою, мокрою вытерли губкой.

Заступом тою порой Телемах, свинопас и Филойтий

455 В зале просторной весь пол, обагренный пролитою кровью,

Выскребли чисто; оскребки же вынесли за дверь рабыни.

Залу очистив и все приведя там в обычный порядок,

Выйти оттуда они осужденным рабыням велели,

Собрали их на дворе меж стеною и житного башней

460 Всех и в безвыходном заперли месте, откуда спасенья

Быть не могло никакого. И сын Одисеев сказал им:

«Честною смертью, развратницы, вы умереть недостойны,

Вы, столь меня и мою благородную мать Пенелопу

Здесь осрамившие, в доме моем с женихами слюбившись».

465 Кончив, канат корабля черноносого взял он и туго

Так натянул, укрепивши его на колоннах под сводом

Башни, что было ногой до земли им достать невозможно.

Там, как дрозды длиннокрылые или как голуби, в сети

Целою стаей — летя на ночлег свой — попавшие (в тесных

470 Петлях трепещут они, и ночлег им становится гробом),

Все на канате они голова с головою повисли;

Петлями шею стянули у каждой; и смерть их постигла

Скоро: немного подергав ногами, все разом утихли.

Силою вытащен после на двор козовод был Меланфий;

475 Медью нещадною вырвали ноздри, обрезали уши,

Руки и ноги отсекли ему; и потом, изрубивши

В крохи, его на съедение бросили жадным собакам.

Руки и ноги свои, обагренные кровью, омывши,

В дом возвратились они к Одиссею. Все кончено было.

480 Тут Одиссей, обратись к Евриклее, сказал ей: «Немедля,

Няня, огня принеси и подай очистительной серы;[316]

Залу нам должно скорей окурить. Ты потом Пенелопе

Скажешь, чтоб сверху сошла и с собою рабынь приближенных

Всех привела. Позови равномерно и прочих служанок».

485 Так повелел Одиссей. Евриклея ему отвечала:

«То, что, дитя, говоришь ты, и я нахожу справедливым.

Прежде, однако, тебе принесу я опрятное платье;

Этих нечистых отрепьев на крепких плечах ты не должен

В доме своем многославпом носить; то тебе неприлично».

490 Ей возражая, ответствовал так Одиссей многоумный:

«Прежде всего мне огня для куренья подай, Евриклея».

Волю его исполняя, пошла Евриклея и скоро

С серой к нему и с огнем возвратилась; окуривать начал

Серой столовую он и широкий, стеной обнесенный

495 Двор. Евриклея, прошед через светлые дома покои,

Стала служанок сбирать и немедленно всем им велела

В залу прийти; и немедленно, факелы взявши, рабыни

В залу пришли; обступивши веселой толпой Одиссея,

Голову, плечи и руки они у него целовали.

500 Он даже дал волю слезам; он рыдал от веселья и скорби,

Всех при свидании милых домашних своих узнавая.

Песнь двадцать третья

Сердцем ликуя и радуясь, вверх побежала старушка

Весть принести госпоже, что желанный супруг возвратился.

Были от радости тверже колена ее и проворней

Ноги. Подкравшися к спящей, старушка сказала: «Проснися,

5 Встань, Пенелопа, мое золотое дитя, чтоб очами

Все то увидеть, о чем ты скорбела душою вседневно.

Твой Одиссей возвратился; хоть поздно, но все наконец он

С нами, и всех многобуйных убил женихов, разорявших

Дом наш и тративших наши запасы назло Телемаху».

10 Доброй старушке разумная так Пенелопа сказала:

«Друг Евриклея, знать, боги твой ум помутили! Их волей

Самый разумнейший может лишиться мгновенно рассудка,

Может и слабый умом приобресть несказанную мудрость;

Ими и ты обезумлена; иначе в здравом рассудке

15 Ты бы не стала теперь над моею печалью ругаться,

Радостью ложной тревожа меня! И зачем прервала ты

Сладкий мой сон, благодатно усталые мне затворивший

Очи? Ни разу я так не спала с той поры, как супруг мой

Морем пошел к роковым, к несказанным стенам Илиона.

20 Нет, Евриклея, поди, возвратися туда, где была ты.

Если б не ты, а другая из наших домашних служанок

С вестью такой сумасбродной пришла и меня разбудила, —

Я бы не ласковым словом, а бранью насмешницу злую

Встретила. Старости будь благодарна своей, Евриклея».

25 Так, возражая, старушка своей госпоже отвечала:

«Нет, не смеяться пришла, государыня, я над тобою;

Здесь Одиссей! Настоящую правду, не ложь я сказала.

Тот чужеземец, тот нищий, которым все так здесь ругались, —

Он Одиссей; Телемах о его уж давно возвращенье

30 Знал — но разумно молчал об отце он, который, скрываясь,

Здесь женихам истребление верное в мыслях готовил».

Так отвечала старушка. С постели вскочив, Пенелопа

Радостно кинулась няне на шею в слезах несказанных.

Голос возвысив, она ей крылатое бросила слово:

35 «Если ты правду сказала, сердечный мой друг, Евриклея,

Если он подлинно в дом свой, как ты говоришь, возвратился,

Как же один он с такой женихов многочисленной шайкой

Сладил? Они всей толпою всегда собиралися в доме».

Так, отвечая, разумной царице сказала старушка:

40 «Сведать о том не могла я; мне только там слышался тяжкий

Вой убиваемых; в горнице нашей, забившися в угол,

Все мы сидели, на ключ запершись и не смея промолвить

Слова, покуда твой сын Телемах из столовой не вышел

Кликнуть меня: он за мною самим Одиссеем был послан.

45 Там Одиссей мне явился, меж мертвыми страшно стоящий;

Трупы их были один на другом на полу, обагренном

Кровью, набросаны; радостно было его мне увидеть.

Потом и кровью покрытый, он грозному льву был подобен.

Трупы убитых теперь все лежат на дворе за дверями

50 Кучею. Он же, заботяся дом окурить благовонной

Серой, огонь разложил; а меня за тобою отправил.

Ждет он; пойдем; наконец вам обоим проникнет веселье

Душу, которая столько жестоких тревог претерпела:

Главное, долгое милого сердца желанье свершилось;

55 Жив он, домой невредим возвратился и дома супругу

С сыном живыми нашел, а врагов, истребителей дома,

В доме своем истребил; и обиды загладило мщенье».

Доброй старушке разумная так Пенелопа сказала:

«Друг Евриклея, не радуйся слишком до времени; всем нам

60 Было бы счастьем великим его возвращенье в отчизну —

Мне ж особливо и милому, нами рожденному сыну;

Все я, однако, тому, что о нем ты сказала, не верю;

Это не он, а один из бессмертных богов, раздраженный

Их беззаконным развратом и их наказавший злодейства.

65 Правда была им чужда; никого из людей земнородных —

Знатный ли, низкий ли к ним приходил — уважать не хотели;

Сами погибель они на себя навлекли; но супруг мой…

Нам уж его не видать; в отдаленье плачевном погиб он».

Ей Евриклея разумная так, возражая, сказала:

70 «Странное, дочь моя, слово из уст у тебя излетело.

Он, я твержу, возвратился; а ты утверждаешь, что вечно

Он не воротится; если же так ты упорна рассудком,

Верный он признак покажет: рубец на колене; свирепым

Вепрем, ты ведаешь, некогда был на охоте он ранен;

75 Ноги ему омывая, рубец я узнала; об этом

Тотчас хотела сказать и тебе; но, зажав мне рукою

Рот, он меня, осторожно-разумный, принудил к молчанью.

Время, однако, идти; головой отвечаю за правду;

Если теперь солгала я, меня ты казни беспощадно.

80 Доброй старушке разумная так Пенелопа сказала:

«Трудно тебе, Евриклея, проникнуть, хотя и великий

Ум ты имеешь, бессмертных богов сокровенные мысли.

К сыну, однако, с тобою готова идти я; увидеть

Мертвых хочу и того, кто один всю толпу истребил их».

85 С сими словами она по ступеням пошла, размышляя,

Что ей приличнее: издали ль с ним говорить иль, приближась,

Голову, руки и плечи его целовать? Перешедши

Двери высокий порог и в палату вступив, Пенелопа

Села там против супруга, в сиянье огня, у противной

90 Светлой стены; на другом он конце у колонны, потупив

Очи, сидел, ожидая, какое разумная скажет

Слово супруга, его там своими глазами увидя.

Долго в молчанье сидела она; в ней тревожилось сердце;

То, на него подымая глаза, убеждалась, что вправду

95 Он перед ней; то противное мыслила, в рубище жалком

Видя его. Телемах напоследок воскликнул с досадой:

«Милая мать, что с тобой? Ты в своем ли уме? Для чего же

Так в отдаленье угрюмо сидишь, не подходишь, не хочешь

Слово супругу сказать и его ни о чем не расспросишь?

100 В свете жены не найдется, способной с такою нелаской,

Так недоверчиво встретить супруга, который, по многих

Бедствиях, к ней через двадцать отсутствия лет возвратился.

Ты же не видишь, не слышишь; ты сердцем бесчувственней камня».

Сыну царица разумная так, отвечая, сказала:

105 «Сердце, дитя, у меня в несказанном волнении, слова

Я произнесть не могу, никакой мне вопрос не приходит

В ум, и в лицо поглядеть я не смею ему; но, когда он

Подлинно царь Одиссей, возвратившийся в дом свой, мы способ

Оба имеем надежный друг другу открыться: свои мы

110 Тайные, людям другим неизвестные, знаки имеем».

Кончила. Царь Одиссей, постоянный в бедах, улыбнулся;

К сыну потом обратяся, он бросил крылатое слово:

«Друг, не тревожь понапрасну ты мать и свободную волю

Дай ей меня расспросить. Не замедлит она убедиться

115 В истине; я же в изорванном рубище; трудно в таком ей

Виде меня Одиссеем признать и почтить, как прилично.

Нужно, однако, размыслив, решить нам: что сделать

Если когда и один кто убит кем бывает и мало

Близких друзей и родных за убитого мстить остается —

120 Всё, избегая беды, покидает отчизну убийца.

Мы ж погубили защитников града, знатнейших и лучших

Юношей в целой Итаке: об этом должны мы подумать».

Так, отвечая, сказал рассудительный сын Одиссеев:

«Все ты умнее, родитель, придумаешь сам; прославляют

125 Люди твою повсеместно премудрость; с тобою сравниться

Разумом, все говорят, ни один земнородный не может;

Что повелишь, то и будет исполнено; сколько найдется

Силы во мне, я неробким твоим здесь помощником буду».

Кончил. Ему отвечая, сказал Одиссей хитроумный:

130 «Слушай же; вот что мне кажется самым удобным и лучшим:

Все вы, омывшись, оденьтесь богато, как будто на праздник;

Так же одеться должны и рабыни домашние наши;

С звонкою цитрой в руках песнопевец божественный должен

Весть хоровод, управляя шумящею пляской, чтоб, слыша

135 Струны и пение в доме, соседи и всякий идущий

Мимо по улице думать могли, что пируют здесь свадьбу.

Должно, чтоб в городе слух не прошел о великом убийстве

Всех женихов многославных до тех пор, пока не уйдем мы

За город на поле наше, в наш сад плодовитый; там можем

140 Все на просторе устроить, на помощь призвав олимпийцев».

Кончил. Его повеление было исполнено скоро;

Чисто омывшись, оделись богато, как будто на праздник

Все; хоровод учредили рабыни; певец богоравный,

Цитру настроив глубокую, в них пробудил вожделенье

145 Сладостных песней и стройно-живой хороводныя пляски.

Дом весь от топанья ног их гремел и дрожал, и окружность

Вся оглашалася пением звучным рабов и служанок;

Всякой, по улице шедший, музыку и пение слыша,

Думал: «Решилась свою пировать напоследок царица

150 Свадьбу; неверная! Мужа, избранного сердцем, дождаться,

Дом многославный его сохраняя, она не хотела».

Так говорили они, о случившемся в доме не зная.

Тою порой, Одиссея в купальне омыв, Евринома

Тело его благовонным оливным елеем натерла.

155 Легкий надел он хитон и богатой облекся хламидой.

Дочь же великая Зевса его красотой озарила;

Станом возвысила, сделала тело полней и густыми

Кольцами кудри, как цвет гиацинта, ему закрутила.

Так, серебро облекая сияющим золотом, мастер,

160 Девой Палладой и богом Гефестом наставленный в трудном

Деле своем, чудесами искусства людей изумляет;

Так Одиссея украсила дочь светлоокая Зевса.

Вышед из бани, лицом лучезарный, как бог, возвратился

Он в пировую палату и сел на оставленном стуле

165 Против супруги; глаза на нее устремив, он сказал ей:

«Ты, непонятная! Боги, владыки Олимпа, не женским

Нежноуступчивым сердцем, но жестким тебя одарили;

В свете жены не найдется, способной с такою нелаской,

Так недоверчиво встретить супруга, который, по многих

170 Бедствиях, к ней через двадцать отсутствия лет возвратился.

Слушай же, друг Евриклея; постель приготовь одному мне;

Лягу один я — когда в ней такое железное сердце».

Но Одиссею разумная так отвечала царица:

«Ты, непонятный! Не думай, чтоб я величалась, гордилась

175 Или в чрезмерном была изумлении. Живо я помню

Образ, какой ты имел, в корабле покидая Итаку.

Если ж того он желает, ему, Евриклея, постелю

Ты приготовь; но не в спальне, построенной им; а в другую

Горницу выставь большую кровать, на нее положивши

180 Мягких овчин, на овчины же полость с широким покровом.

Так говорила она, испытанью подвергнуть желая

Мужа. С досадою он, обратясь к Пенелопе, воскликнул:

«Сердцу печальное слово теперь ты, царица, сказала;

Кто же из спальни ту вынес кровать? Человеку своею

185 Силою сделать того невозможно без помощи свыше;

Богу, конечно, легко передвинуть ее на другое

Место, но между людьми и сильнейший, хотя б и рычаг он

Взял, не шатнул бы ее; заключалася тайна в устройстве

Этой кровати. И я, не иной кто, своими руками

190 Сделал ее. На дворе находилась маслина с темной

Сению, пышногустая, с большую колонну в объеме;

Маслину ту окружил я стенами из тесаных, плотно

Сложенных камней; и, свод на стенах утвердивши высокий,

Двери двустворные сбил из досок и на петли навесил;

195 После у маслины ветви обсек и поблизости к корню

Ствол отрубил топором, а отрубок у корня, отвсюду

Острою медью его по снуру обтесав, основаньем

Сделал кровати, его пробуравил, и скобелью брусья

Выгладил, в раму связал и к отрубку приладил, богато

200 Золотом их, серебром и слоновою костью украсив;

Раму ж ремнями из кожи воловьей, обшив их пурпурной

Тканью, стянул. Таковы все приметы кровати. Цела ли

Эта кровать и на прежнем ли месте, не знаю; быть может,

Сняли ее, подпилив в основании масличный корень».

205 Так он сказал. У нее задрожали колена и сердце.

Признаки все Одиссеевы ей он исчислил; заплакав

Взрыд, поднялась Пенелопа и кинулась быстро на шею

Мужу и, милую голову нежно целуя, сказала:

«О, не сердись на меня, Одиссей! Меж людьми ты всегда был

210 Самый разумный и добрый. На скорбь осудили нас боги;

Было богам неугодно, чтоб, сладкую молодость нашу

Вместе вкусив, мы спокойно дошли до порога веселой

Старости. Друг, не сердись на меня и не делай упреков

Мне, что не тотчас, при виде твоем, я к тебе приласкалась;

215 Милое сердце мое, Одиссей, повергала в великий

Трепет боязнь, чтоб меня не прельстил здесь какой иноземный

Муж увлекательным словом: у многих коварное сердце.

Слуха Елена Аргивская, Зевсова дочь, не склонила б

К лести пришельца и с ним не бежала б, любви покоряся,

220 В Трою, когда бы предвидеть могла, что ахеяне ратью

Придут туда и ее возвратят принужденно в отчизну.

Демон враждебный Елену вовлек в непристойный поступок;

Собственным сердцем она не замыслила б гнусного дела,

Страшного, всех нас в великое бедствие ввергшего дела.

225 Ты мне подробно теперь, Одиссей, описал все приметы

Нашей кровати — о ней же никто из живущих не знает,

Кроме тебя, и меня, и рабыни одной приближенной,

Дочери Актора, данной родителем мне при замужстве;

Дверь заповеданной спальни она стерегла неусыпно.

230 Ты же мою, Одиссей, убедил непреклонную душу».

Кончила. Скорбью великой наполнилась грудь Одиссея.

Плача, приникнул он к сердцу испытанной, верной супруги.

В радость, увидевши берег, приходят пловцы, на обломке

Судна, разбитого в море грозой Посейдона, носяся

235 В шуме бунтующих волн, воздымаемых силою бури;

Мало из мутносоленой пучины на твердую землю

Их, утомленных, изъеденных острою влагой, выходит;

Радостно землю объемлют они, избежав потопленья.

Так веселилась она, возвращенным любуясь супругом,

240 Рук белонежных от шеи его оторвать не имея

Силы. В слезах бы могла их застать златотронная Эос,

Если б о том не подумала дочь светлоокая Зевса:

Ночь на пределах небес удержала Афина; Деннице ж

Златопрестольной из вод океана коней легконогих,

245 С нею летающих, Лампа и брата его Фаэтона[317]

(Их в колесницу свою заложив), выводить запретила.

Так благонравной супруге сказал Одиссей хитроумный:

«О Пенелопа, еще не конец испытаниям нашим;[318]

Много еще впереди предлежит мне трудов несказанных,

250 Много я подвигов тяжких еще совершить предназначен.

Так мне пророка Тиресия тенью предсказано было

Некогда в области темной Аида, куда нисходил я

Сведать, настанет ли мне и сопутникам день возвращенья.

Время, однако, идти, Пенелопа, на ложе, чтоб, в сладкий

255 Сон погрузившись, свои успокоить усталые члены».

Умная так отвечала на то Одиссею царица:

«Ложе, возлюбленный, будет готово, когда пожелает

Сердце твое: ты по воле богов благодетельных снова

В светлом жилище своем и в возлюбленном крае отчизны;

260 Если же всё наконец по желанью исполнили боги,

Друг, расскажи мне о новых тебе предстоящих напастях;

Слышать и после могла б я о них; но мне лучше немедля

Сведать о том, что грозит впереди». Одиссей отвечал ей:

«Ты, неотступная! Странно твое для меня нетерпенье.

265 Если, однако, желаешь, я все расскажу; но не будет

Радостно то, что услышишь; и мне самому не на радость

Было оно. Прорицатель Тиресий сказал мне: «Покинув

Царский свой дом и весло корабельное взявши, отправься

Странствовать снова и странствуй, покуда людей не увидишь,

270 Моря не знающих, пищи своей никогда не солящих,

Также не зревших еще на водах кораблей быстроходных,

Пурпурногрудых, ни весел, носящих, как мощные крылья,

Их по морям. От меня же узнай несомнительный признак;

Если дорогой ты путника встретишь и путник тот спросит:

275 «Что за лопату несешь на блестящем плече, иноземец?» —

В землю весло водрузи — ты окончил свое роковое,

Долгое странствие. Мощному там Посейдону принесши

В жертву барана, быка и свиней оплодителя вепря,

В дом возвратись и великую дома сверши гекатомбу

280 Зевсу и прочим богам, беспредельного неба владыкам,

Всем по порядку. И смерть не застигнет тебя на туманном

Море; спокойно и медленно к ней подходя, ты кончину

Встретишь, украшенный старостью светлой, своим и народным

Счастьем богатый». Вот то, что в Аиде сказал мне Тиресий».

285 Выслушав, умная так Пенелопа ему отвечала:

«Если достигнуть до старости нам дозволяют благие

Боги, то есть упованье, что наши беды прекратятся».

Так говорили о многом они, собеседуя сладко.

Тою порой Евринома с кормилицей, факелы взявши,

290 Ложе пошли приготовить из многих постилок; когда же

Было совсем приготовлено мягкоупругое ложе,

Лечь на постелю свою, утомяся, пошла Евриклея;

Факел пылающий в руки взяла Евринома и в спальню

Их повела, осторожно светя перед ними; с весельем

295 В спальню вступили они; Евринома ушла; а супруги

Старым обычаем вместе легли на покойное ложе.

Скоро потом Телемах, свинопас и Филойтий, окончить

Пляску велев, отослали служанок и сами по темным

Горницам, всех отпустив, разошлись, там легли и заснули.

300 Тою порою, утехой любви удовольствовав душу,

Нежно-веселый вели разговор Одиссей с Пенелопой.

Все рассказала она о жестоких, испытанных ею

Дома обидах: как грабили дом женихи беспощадно,

Сколько быков круторогих, и коз, и овец, и свиней там

305 Съедено ими, и сколько кувшинов вина дорогого

Выпито. Выслушав, все о себе в свой черед рассказал он:

Сколько напастей другим приключил и какие печали

Сам испытал. И внимала с весельем она, и до тех пор

Сон не сходил к ней на вежды, покуда не кончилась повесть.

310 Он рассказал: как вначале ограбил киконов; как прибыл

К людям, которые лотосом сладким себя насыщают;

Что потерпел от циклопа и как за товарищей, зверски

Сожранных им, отомстил и от гибели спасся плачевной;

Как посетил гостелюбца Эола, который радушно

315 Принял его, одарил и отправил домой; как в отчизну

Злая судьба возвратиться ему не дала; как обратно

В море его, вопиющего жалобно, буря умчала;

Как принесен был он к брегу лихих лестригонов: они же

Разом его корабли и сопутников меднообутых

320 Всех истребили; а он с остальным кораблем чернобоким

Спасся. Потом рассказал он о хитрых волшебствах Цирцеи;

Также о том, как в туманную область Аида, в котором

Душу Тиресия велено было спросить, быстроходным

Был приведен кораблем, там умерших товарищей тени

325 Встретил и матери милой отшедшую душу увидел;

Как он подслушал сирен сладострастно-убийственный голос;

Как меж плавучих утесов, Харибдой и Скиллой, которых

Смертный еще ни один не избегнул, прошел невредимо;

Как святотатно товарищи съели быков Гелиоса;

330 Как в наказанье за то был корабль их губительным громом

Зевса разрушен и всех злополучных сопутников бездна

Вдруг поглотила, а он, избежав истребительной Керы,

К брегу Огигии острова был принесен, где Калипсо

Нимфа его приняла и, желая, чтоб был ей супругом,

335 В гроте глубоком его угощала и даже хотела

Дать напоследок ему и бессмертье, и вечную младость,

Верного сердца, однако, его обольстить не успела;

Как принесен был он бурей на остров людей феакийских,

С честью великой его, как бессмертного бога, принявших;

340 Как, наконец, в корабле их он прибыл домой, получивши

Множество меди, и злата, и риз драгоценных в подарок.

Это последнее он рассказал уж в дремоте, и скоро

Сон прилетел, чарователь тревог, успокоитель сладкий.

Добрая мысль родилась тут в уме светлоокой Паллады:

345 В сердце своем убедившись, что сном безмятежным на ложе

Подле супруги довольно уже Одиссей насладился,

Выйти из вод Океана велела она златотронной

Эос, чтоб светом людей озарить; Одиссей пробудился.

С мягкого ложа поднявшись, сказал он разумной супруге:

350 «Много с тобой, Пенелопа, доныне мы бед претерпели

Оба: ты здесь обо мне, ожидаемом тщетно, крушилась;

Я осужден был Зевесом отцом и другими богами

Странствовать, надолго с милой отчизной моей разлученный.

Ныне опять мы на сладостном ложе покоимся вместе.

355 Ты наблюдай, Пенелопа, за всеми богатствами в доме,

Я же потщусь истребленное буйными здесь женихами

Все возвратить: завоюю одно; добровольно другое

Сами ахейцы дадут, и уплатится весь мой убыток.

Надобно прежде, однако, наш сад плодовитый и поле

360 Мне посетить, чтоб увидеть отца, сокрушенного горем.

Ты ж без меня осмотрительна будь, Пенелопа.

С восходом Солнца по городу быстро раздастся молва о убийстве,

Мной совершенном, о гибели всех женихов многобуйных.

Ты удалися с рабынями вместе наверх и сиди там

365 Смирно, ни с кем не входя в разговор, никому не являйся».

Кончив, на плечи свои он накинул прекрасную броню,

Сына с Филойтием, с верным Евмеем позвал и велел им

Также Ареево в руки оружие взять и облечься

В брони; то было исполнено; крепкою медью покрывшись,

370 Вышли они, Одиссей впереди, из ворот. Восходила

В тихом сиянии Эос. Афина их, мглой окруженных,

Вывела тайно по улицам людного города в поле.

Песнь двадцать четвертая

Эрмий тем временем, бог килленийский, мужей умерщвленных

Души из трупов бесчувственных вызвал; имея в руке свой

Жезл золотой (по желанью его наводящий на бодрых

Сон, отверзающий сном затворенные очи у сонных),

5 Им он махнул, и, столпясь, полетели за Эрмием тени[319]

С визгом; как мыши летучие, в недре глубокой пещеры,

Цепью к стенам прилепленные, если одна, оторвавшись,

Свалится наземь с утеса, визжат, в беспорядке порхая, —

Так, завизжав, полетели за Эрмием тени; и вел их

10 Эрмий, в бедах покровитель, к пределам тумана и тленья;

Мимо Левкада скалы и стремительных вод Океана,

Мимо ворот Гелиосовых,[320] мимо пределов, где боги

Сна обитают, провеяли тени на асфодилонский

Луг, где воздушными стаями души усопших летают.

15 Первая им повстречалася тень Ахиллеса Пелида;

С ним был Патрокл, Антилох беспорочный и сын Теламонов,

Бодрый Аякс, красотою и мужеством бранным и силой,

После Пелеева сына, ахеян других затмевавший.

Легкой толпою они окружили их. Тихо и грустно

20 Тень Агамемнона, сына Атреева, тут подошла к ним;

Следом за ней подошли и все тени товарищей, падших

В доме Эгиста с Атридом, с ним вместе постигнутых роком.

Слово душа Ахиллеса к душе Агамемнона прежде

Всех обратила: «Атрид, нам казалось, что Зевс громолюбец

25 Боле к тебе, чем к героям другим, благосклонствовал: им ты

Был над владыками сильными первовластителем сделан

В крае троянском, где много мы бед претерпели, ахейцы.

Но и тебе повстречать на земле предназначено было

Страшную Мойру, которой никто не избег из рожденных.

30 О, для чего, окруженный величием, властью и славой,

Ты не погиб меж товарищей бранных у стен Илиона!

Холм бы над прахом твоим был насыпан ахейцами, сыну

Славу великую ты навсегда бы в наследство оставил;

Ныне ж плачевною смертью по воле судьбины погиб ты».

35 Тень Агамемнона тени Пелпдовой так отвечала:

«Сын Пелеев, избранник богов, ты завидно был счастлив;

Пал далеко от Аргоса[321] в троянской земле ты, но пало

Много тобой умерщвленных троян вкруг тебя, и за труп твой

Бились ахейцы славнейшие; ты же под вихрями пыли,

40 Тихий, огромный и страшный, лежал там, забыв колесничный

Бой; и день целый мы билися все за тебя, и конца бы

Не было битве, когда бы Зевес не развел нас грозою.

Вынесши тело из боя твое, к кораблям возвратились

С ним мы; его положивши на одр и водою омывши,

45 Маслом натерли прекрасную голову; много рыдало

Вкруг бездыханного трупа ахеян, свои от печали

Волосы рвавших.[322] И с нимфами моря из бездны глубокой

Вышла скорбящая мать; и раздался ее несказанный

По морю крик: трепетание страха проникло ахеян;

50 Все всколебались, и все б к кораблям убежали глубоким,

Если бы их не успел удержать многознающий старец

Нестор, всегда подававший советы разумные; полный

Мыслей благих, обратяся к товарищам, так им сказал он:

«Стойте, ахейцы! Куда вы бежите, аргивяне? Что вас

55 Так испугало? То с нимфами моря из бездны глубокой

Скорбная мать подымается мертвого сына увидеть».

Так он сказал; ободрились ахейские мужи. И труп твой

Нимфы прекрасные, дочери старца морей, окружили

С плачем и светло-божественной ризой его облачили;

60 Музы — все девять — сменяяся, голосом сладостным пели

Гимн похоронный; никто из аргивян с сухими глазами

Слушать не мог сладкопения Муз, врачевательниц сердца;

Целых семнадцать там дней и ночей над тобой проливали

Горькие слезы бессмертные боги и смертные люди;

65 Но на осьмнадцатый день был огню ты торжественно предан;

Мелкого много скота и быков криворогих убили

В почесть твою; и в божественной ризе, помазанный сладким

Медом и мазью душистою, был ты сожжен; и ахейцы,

В медь облачась, у костра, на котором сгорал ты, кипели,

70 Конные, пешие, в быстрых блестя колесницах; великий

Говор и шум был; когда же Гефестово пламя пожрало

Труп твой, с восходом Денницы мы собрали белые кости,

Чистым вином их омыли, умастили мазью; златую

Урну дала сокрушенная мать; Дионис ей, сказала,

75 Ту подарил драгоценную урну, созданье Гефеста.

Ныне хранятся в ней кости твои, Ахиллес лучезарный,

Вместе с костями Патрокла, погибшего прежде во брани,

Но далеко от костей Антилоха, который тобою,

После Патрокловой смерти, всех боле ахеян любим был.

80 Холм погребальный великий над вашими урнами был тут

Ратью святой копьеносных аргивян у светло-широких

Вод Геллеспонта на бреге, вперед выходящем, насыпан;

Будет далеко он на море видим пловцам мореходным

Наших времен и грядущего времени всем поколеньям.

85 Мать же твоя принесла тут дары, у богов испрося их;

Были ценою победы на играх они для ахеян.

Часто бывал, Ахиллес, ты свидетелем игр похоронных,

В честь многославных, похищенных смертью, царей и героев;

Зрел ты, как юноши, алча венца, снаряжалися к бою, —

90 Здесь же тебя привело б изумление в трепет при виде

Чудных даров, среброногой Фетидой в награду победы

Нам от богов принесенных: ты был их избранный любимец.

Так и по смерти ты именем жив, Ахиллес, и навеки

Слава твоя сохранится во всех на земле поколеньях.

95 Мне ж послужило ль к чему окончание славное брани?

Страшное Зевс приготовил мне в землю отцов возвращенье:

Смерть от Эгиста предательством гнусным жены развращенной».

Так говорили о многом они в откровенной беседе.

Тут им явился, увидели, Эрмий аргусоубийца,

100 Души в Аид женихов, Одиссеем убитых, ведущий.

Оба они, изумяся, приблизились к теням; в густом их

Сонме душа Агамемнона, сына Атреева, душу Амфимедона,

Мелантова славного сына, узнала. Житель

Итаки, он гостем издавна Атриду считался;

105 Амфимедонову душу душа Агамемнона грустным

Словом спросила: «Что сделалось с вами? Зачем вас так много,

Юных, прекрасных, в подземную область приходит? Никто бы

Лучших не выбрал, когда б надлежало меж первыми в граде

Выбрать. В пучине ли вас погубил Посейдон с кораблями,

110 Бурю пригнав и великие волны воздвигнув? На суше ль

Враг многосильный сразил вас внезапно, захваченных в поле,

Где вы ловили его криворогих быков и баранов,

Или во граде, где жен похищали и грабили домы

Дерзкой толпою? Ответствуй; мне гостем считался ты в жизни.

115 Помнишь ли время, когда твой отеческий дом посетил я,

Вызвать спеша Одиссея, чтоб с братом моим Менелаем

Шел в кораблях разрушать Илиона могучие стены?

Целый мы плавали месяц по темно-широкому морю

Прежде, чем был убежден Одиссей, городов сокрушитель».

120 Амфимедонова тень отвечала Атридовой тени:

«Сын Атреев, владыка людей, государь Агамемнон,

Памятно все мне, о чем говоришь ты, питомец Зевесов.

Если же ведать желаешь, тебе расскажу я подробно,

Как мы погибли, какую нам смерть приготовили боги.

125 Спорили все мы друг с другом о браке с женой Одиссея;

В брак не желая вступить и от брака спастись не имея

Средства, нам гибель и смерть замышляла в душе Пенелопа.

Слушай, какую она вероломно придумала хитрость.

Стан превеликий в покоях поставя своих, начала там

130 Тонко-широкую ткань и, собравши нас всех, нам сказала:

«Юноши, ныне мои женихи, — поелику на свете

Нет Одиссея, — отложим наш брак до поры той, как будет

Кончен мой труд, чтоб начатая ткань не пропала мне даром;

Старцу Лаэрту покров гробовой приготовить хочу я

135 Прежде, чем будет он в руки навек усыпляющей смерти

Парками отдан, дабы не посмели ахейские жены

Мне попрекнуть, что богатый столь муж погребен без покрова».

Так нам сказала, и мы покорились ей мужеским сердцем.

Что же? День целый она за тканьем проводила, а ночью,

140 Факел зажегши, сама все, натканное днем, распускала.

Три года длился обман, и она убеждать нас умела;

По когда обращеньем времен приведенный четвертый

Год совершился, промчалися месяцы, дни пролетели, —

Все нам одна из служительниц, знавшая тайну, открыла;

145 Сами тогда ж мы застали ее за распущенной тканью;

Так и была приневолена нехотя труд свой окончить.

Но лишь, окончив свой труд принужденный, она напоследок

Ткань, как луна иль как солнце блестящую, нам показала,

Демон враждебный внезапно привел Одиссея в Итаку;

150 В дом он сначала пришел к свинопасу Евмею; туда же

Был приведен и подобный богам Телемах, совершивший

Свой от песчаного Пилоса путь в корабле чернобоком.

Оба они, там замыслив ужасную нашу погибель,

В город вошли многославный; сперва Телемах, Одиссеев

155 Сын; а за ним напоследок и сам Одиссей хитроумный;

Он приведен был Евмеем, одетый в убогое платье,

В образе хилого старца, который чуть шел, подпираясь

Посохом, рубище в жалких лохмотьях набросив на плечи.

Нам же (и самым разумным из нас) не входило ни разу

160 В мысли, чтоб это был сам Одиссей, возвратившийся тайно

В дом свой: в него мы швыряли; его поносили словами;

Долгое время он в собственном доме с великим терпеньем

Молча сносил и швырянье, и наши обидные речи.

Но, ободренный эгидоносителем, грозным Зевесом,

165 Он с Телемахом вдвоем все доспехи прекрасные собрал,

В дальний покой перенес их и там запертыми оставил;

После коварным советом своим побудил Пенелопу,

Страшные стрелы и лук Одиссеев тугой нам принесши,

Вызвать нас, бедных, к стрелянью и к верной погибели нашей.

170 Мы же (и самый сильнейший из нас) не могли непокорный

Лук натянуть тетивою: на то недостало в нас силы;

Но когда поднесен Одиссею был лук свинопасом,

Всею толпой на него закричали мы, лук Одиссеев

В руки давать запрещая бродяге, хотя и просил он.

175 Нам вопреки Телемах богоравный на то согласился.

Взявши могучий свой лук, Одиссей, в испытаниях твердый,

Вмиг натянул тетиву, и сквозь кольца стрела пролетела.

Прянув тогда на порог, из колчана он высыпал стрелы,

Страшно кругом озираясь. И был Антиной им застрелен

180 Первый; и бешено стал посылать он стрелу за стрелою;

Не было промаха; падали все умерщвленные; было

Ясно, что кто-нибудь помощь ему подавал из бессмертных.

Бросясь на нашу толпу, он по всей разогнал нас палате.

Страшное тут началося убийство, раздался великий

185 Крик; был разбрызган наш мозг, и дымился затопленный кровью

Пол. Так плачевно погибли мы все, Агамемнон. Еще там

Наши лежат погребенья лишенные трупы; о нашей

Смерти не сведал еще ни один из родных и из ближних;

Наши кровавые раны еще не омыты, еще нас

190 Пламень не сжег, и никто не оплакал, и почести нет нам».

Амфимедоновой тени Атридова тень отвечала:

«Счастлив ты, друг, многохитростный муж, Одиссей богоравный!

Добрую, нравами чистую выбрал себе ты супругу;

Розно с тобою себя непорочно вела Пенелопа,

195 Дочь многоумная старца Икария; мужу, любящим

Сердцем избранному, верность она сохранила; и будет

Слава за то ей в потомстве; и в песнях Камен сохранится

Память о верной, прекрасной, разумной жене Пенелопе.[323]

Участь иная коварной Тиндаровой дочери,[324] гнусно

200 В руку убийцы супруга предавшей: об ней сохранится

Страшное в песнях потомков; она навсегда посрамила

Пол свой и даже всех жен, поведеньем своим беспорочных».

Так говорили о многом они, собеседуя грустно

В темных жилищах Аида, в глубоких пределах подземных.

205 Тою порой Одиссей и сопутники, вышед из града,

Поля достигли, которое сам обрабатывал добрый

Старец Лаэрт с попеченьем великим, давно им владея.

Сад там и дом он имел; отовсюду широким навесом

Дом окружен был; и днем под навесом рабы собирались

210 Вместе работать и вместе обедать; а ночью там вместе

Спали; была между ними старушка породы сикельской;

Старцу служила она и пеклася о нем неусыпно.

Так Одиссей, обратясь к Телемаху и к прочим, сказал им:

«Все вы теперь совокупно войдите во внутренность дома.

215 Лучшую выбрав свинью, на обед наш ее там зарежьте;

Я же к родителю прямо пойду: испытать я намерен,

Буду ль им узнан, меня угадают ли старцевы очи,

Или от долгой разлуки я стал и отцу незнакомцем».

Так говоря, он оружие отдал рабам; и поспешно

220 В дом с Телемахом вступили они; Одиссей же направил

Путь к плодоносному саду, там встретить надеясь Лаэрта.

В сад он вступив, не нашел Долиона, и не было также

Там ни рабов, ни детей Долионовых; посланы были

Все они в поле терновник сбирать для заграды садовой;

225 С ними пошел и старик Долион указать им дорогу.

Старца Лаэрта в саду одного Одиссей многоумный

Встретил; он там подчищал деревцо; был одет неопрятно;

Платье в заплатах; худыми ремнями из кожи бычачьей,

Наживо сшитыми, были опутаны ноги, чтоб иглы

230 Их не царапали; руки от острых колючек терновых

Он защитил рукавицами; шлык из потершейся козьей

Шкуры покровом служил голове, наклоненной от горя.

Так Одиссею явился отец, сокрушенный и дряхлый.

Он притаился под грушей, дал волю слезам и, в молчанье

235 Стоя там, плакал. Не знал он, колеблясь рассудком, что сделать:

Вдруг ли открывшись, ко груди прижать старика и, целуя

Руки его, объявить о своем возвращенье в Итаку?

Или вопросами выведать все от него понемногу?

Дело обдумав, уверился он напоследок, что лучше

240 Опыту старца притворно-обидною речью подвергнуть.

Так рассудив, подошел Одиссей богоравный к Лаэрту.

Голову он наклонял, деревцо подчищая мотыгой.

Близко к нему подступивши, сказал Одиссеи лучезарный:

«Старец, ты, вижу, искусен и опытен в деле садовом;

245 Сад твой в великом порядке; о каждом равно ты печешься

Дереве; смоквы, оливы, и груши, и сочные грозды

Лоз виноградных, и гряды цветочные — все здесь в приборе.

Но, не сердись на меня, не могу не сказать откровенно,

Старец, что сам о себе ты заботишься плохо; угрюма

250 Старость твоя, ты нечист, ты одет неопрятно; уж, верно,

Твой господин до тебя так недобр не за леность к работе.

Сам же ты образом вовсе не сходен с рабом подчиненным;

Царское что-то и в виде и стане твоем нахожу я;

Боле подобен ты старцу, который, омывшись, насытясь,

255 Спит на роскошной постели, как всякому старцу прилично.

Но отвечай мне теперь, ничего от меня не скрывая:

Кто господин твой? За чьим плодоносным ты садом здесь смотришь?

Также скажи откровенно, чтоб мог я всю истину ведать:

Вправду ль на остров Итаку я прибыл, как это сказал мне

260 Кто-то из здешних, меня на дороге сюда повстречавший?

Был он, однако, весьма неприветлив; со мной разговора

Весть не хотел и мне не дал ответа, когда я о госте,

Некогда принятом мною, его расспросить попытался:

Жив ли и здесь ли еще иль уж в область Аида сошел он?

265 Ведать ты должен, и выслушай то, что скажу я: давно уж

Мне угощать у себя посетившего дом мой случилось

Странника; много до тех пор гостей из далеких, из ближних

Стран приходило ко мне; но такой между ними разумный

Мне не встречался; он назвал себя уроженцем Итаки,

270 Аркесиада Лаэрта, молвою хвалимого, сыном.

Принял я в доме своем Одиссея; и мной угощен был

Он с дружелюбною роскошью — много запасов имел я

В доме; и много подарков мой гость получил на прощанье:

Золота дал я отличной доброты семь полных талантов;

275 Дал сребролитную чашу, венчанную чудно цветами,

С нею двенадцать покровов, двенадцать широких вседневных

Мантий и к верхним двенадцати ризам двенадцать хитонов;

Кроме того, подарил четырех рукодельных невольниц:

Были они молодые, красивые; сам он их выбрал».

280 Крупную старец слезу уронив, отвечал Одиссею:

«Странник, ты подлинно прибыл в тот край, о котором желаешь

Сведать; но им уж давно завладели недобрые люди.

Ты понапрасну с таким гостелюбьем истратил подарки;

Если б в Итаке живым своего ты давнишнего гостя

285 Встретил, тебя отдарил бы он так же богато, принявши

В дом свой: таков уж обычай, чтоб гости друг друга дарили.

Но отвечай мне теперь, ничего от меня не скрывая:

Сколько с тех пор миновалося лет, как в своем угощал ты

Доме несчастного странника? Странник же этот был сын мой,

290 Сын Одиссей — злополучный! Быть может, далеко от милой

Родины, рыбами съеден он в бездне морской иль на суше

Птицам пустынным, зверям плотоядным достался в добычу;

Матерью не был он, не был отцом погребен и оплакан;

Не был и дорогокупленной, верной женой Пенелопой

295 С плачем и криком на одр положен; и она не закрыла

Милых очей; и обычной ему не оказано чести.

Ты же скажи откровенно, чтоб мог я всю истину ведать:

Кто ты? Какого ты племени? Где ты живешь? Кто отец твой?

Кто твоя мать? Где корабль, на котором ты прибыл в Итаку?

300 Где ты покинул товарищей? Или чужим, как попутчик,

К нам привезен кораблем и, тебя здесь оставя, отплыл он?»

Кончил. Ему отвечая, сказал Одиссей хитроумный:

«Если ты знать любопытствуешь, все расскажу по порядку:

Я родился в Алибанте; живу там в богатых палатах;

305 Полипимонид Афейд, той страны обладатель, отец мой;

Имя дано мне Еперит.[325] Сюда неприязненный демон

Против желанья меня, от Сикании плывшего, бросил;

Свой же корабль я поставил под склоном Нейона лесистым.

Должен, однако, ты ведать, что с тех пор уж пять совершилось

310 Лет, как, мое посетивши отечество, сын твой пустился

В море. Ему ж при отплытии счастливый путь предсказали

Птицы, взлетевшие справа; я весело с ним разлучился;

Весело поплыл и он; мы питались надеждою сладкой:

Часто видаться, друг другу подарками радуя сердце».

315 Так говорил Одиссей; и печаль отуманила образ

Старца; и, прахом наполнивши горсти, свою он седую

Голову всю им, вздохнув со стенаньем глубоким, осыпал.

Сердце у сына в груди повернулось, и, спершись, дыханье

Кинулось в ноздри его, — он сражен был родителя скорбью.

320 Бросясь к нему, он, его обхватя и целуя, воскликнул:

«Здесь я, отец! Я твой сын, Одиссей, столь желанный тобою,

Волей богов возвратившийся в землю отцов через двадцать

Лет; воздержись от стенаний, оставь сокрушенье и слезы.

Слушай, однако: мгновенья нам тратить не должно, понеже

325 В доме моем истребил я уж всех женихов многобуйных,

Мстя им за все беззакония их и за наши обиды».

Кончил. Лаэрт изумленный ответствовал так Одиссею:

«Если ты подлинно сын Одиссей, возвратившийся в дом свой, —

Верный мне знак покажи, чтоб мое уничтожить сомненье».

330 Старцу Лаэрту ответствовал так Одиссей хитроумный:

«Прежде тебе укажу я на этот рубец; мне поранил

Ногу, ты помнишь, клыком разъяренный кабан на Парнасе;

Был же туда я тобою и милою матерью послан

К Автоликону, отцу благородному матери, много

335 (Нас посетив) посулившему дать мне богатых подарков.

Если ж желаешь, могу я тебе перечесть и деревья

В саде, которые ты подарил мне, когда я однажды,

Бывши малюткою, здесь за тобою бежал по дорожке.

Сам ты, деревья даря, поименно мне каждое назвал:

340 Дал мне тринадцать ты груш оцветившихся, десять отборных

Яблонь и сорок смоковниц; притом пятьдесят виноградных

Лоз обещал, приносящих весь год многосочные грозды:

Крупные ж ягоды их, как янтарь золотой иль пурпурный,

Блещут, когда созревают они благодатью Зевеса».

345 Так он сказал. Задрожали колена и сердце у старца;

Все сочтены Одиссеевы признаки были. Заплакав,

Милого сына он обнял, потом обеспамятел; в руки

Принял его, всех лишенного сил, Одиссей богоравный;

Но напоследок, когда возвратились и память и силы,

350 Голос возвысив и взор устремивши на сына, сказал он:

«Слава Зевесу отцу! Существуют еще на Олимпе

Мстящие боги, когда беззаконннки вправду погибли.

Но, Одиссей, я страшуся теперь, что подымется в граде

Скоро мятеж, и сюда соберется народ, и с ужасной

355 Вестью гонцы разошлются по всем городам кефалленским».

Кончил. Ему отвечая, сказал Одиссей хитроумный:

«Будь беззаботен; не этим теперь ты тревожиться должен.

Лучше пойдем мы в твой дом, находящийся близко отсюда;

Я уж туда Телемаха с Филойтием, с старым Евмеем

360 Прямо послал, им велев приготовить обед нам обильный».

С сими словами к красивому дому направили путь свой

Сын и отец; и, когда напоследок вступили в красивый

Дом, Телемах там с Филойтием, с старым Евмеем, состряпав

Пищу, уж резали мясо и в кубки вино разливали.

365 Тою порою, Лаэрта в купальне омывши, рабыня

Старцево тело его благовонным елеем натерла,

Чистою мантией плечи его облекла; а Афина,

Тайно к нему подошедши, его возвеличила ростом,

Сделала телом полней и лицу придала моложавость.

370 Вышел из бани он светел. Отца подходящего видя,

Сын веселился его красотою божественно-чистой.

Взор на него устремивши, он бросил крылатое слово:

«О родитель! Конечно, один из богов олимпийских

Так озарил красотою твой образ, так выпрямил стан твой!»

375 Кротко на то Одиссею Лаэрт отвечал многославиый:

«Если б, — о Дий громовержец! о Феб Аполлон! о Афина! —

Был я таков, как в то время, когда с кефалленскою ратью

Нерикон град на утесе земли матерой ниспровергнул,

Если бы в доме вчера я таким пред тобою явился,

380 Броню надел на плеча и, тебе помогая, ударил

Вместе с тобой на толпу женихов — сокрушил бы колена

Многим из них я; и ты бы, любуясь отцом, веселился».

Так говорили они, собеседуя сладко друг с другом.

Стряпанье кончив, обильный обед приготовив и севши

385 Вместе за стол надлежащим порядком на креслах и стульях,

Весело подняли руки они к приготовленной пище.

Скоро с работы пришел и старик Долион с сыновьями;

Звать их за стол к ним навстречу рабыня сикельская вышла.

(Всех сыновей воспитала она, а за старым отцом их,

390 Слабым от лет, с неусыпным усердием в доме пеклася.)

В двери столовой вступивши, при виде нежданного гостя,

Все изумились они и стояли, не трогаясь с места.

Ласково к ним обратяся, сказал Одиссей хитроумный:

«Что же ты медлишь? Садися за стол к нам, старик; удивленье

395 Ваше оставив, обедайте с нами; давно уж сидим мы

Здесь за столом, дожидаясь, чтоб вы возвратились с работы».

Так он сказал. Долион, подбежав к своему господину,

Руки его целовать с несказанного радостью начал;

Взор на него устремивши, он бросил крылатое слово:

400 «Здесь наконец ты, наш милый, желанный! Увидеть нам дали

Боги тебя — а у нас уж в душе и надежды свиданья

Не было. Здравствуй и радуйся! Боги да будут с тобою!

Нам же теперь объяви, чтоб могли мы всю истину ведать,

Дал ли уже ты разумной супруге своей Пенелопе

405 Знать о своем возвращенье? Иль вестника должно послать к ней?»

Кончил. Ему отвечая, сказал Одиссей хитроумный:

«Сказано все ей, старик; не заботься об этом напрасно».

Так отвечал Одиссей. Долион поместился на гладком

Стуле. Его сыновья, своему поклонясь господину,

410 С словом приветливым руку пожали ему и обедать

Сели с другими за стол близ отца своего Долиона.

Так пировали они в многославном жилище Лаэрта.

Осса тем временем с вестью ходила по улицам града,

Страшную участь и лютую смерть женихов разглашая;

415 Все взволновалися жители града; великой толпою

С ропотом, с воплем сбежался народ к Одиссееву дому;

Вынесли мертвых оттуда; одних схоронили; других же

В домы семейные их по иным городам разослали,

Трупы развезть поручив рыбакам на судах быстроходных.

420 На площадь стали потом все печально сбираться; когда же

На площадь все собрались и собрание сделалось полным,

Первое слово к народу Евпейт обратил благородный;

В сердце о сыне своем, Антиное прекрасном, который,

Первый застреленный, первою жертвою был Одиссея,

425 Он сокрушался; и так, сокрушенный, сказал он народу:

«Граждане милые, страшное зло Одиссей нам, ахейцам,

Всем приключил. Благороднейших некогда в Трою увлекши

Вслед за собой, корабли и сопутников всех погубил он;

Ныне ж, домой возвратись, умертвил кефалленян знатнейших.

430 Братья, молю вас — пока из Итаки не скрылся он в Пилос

Или не спасся в Элиду, священную землю эпеян, —

Выйти со мной на губителя; иначе стыд нас покроет;

Мы о себе и потомству оставим поносную память,

Если за ближних своих, за родных сыновей их убийцам

435 Здесь не отмстим. Для меня же, скажу, уж тогда нестерпима

Будет и жизнь; и за ними, погибшими, в землю сойду я.

Нет, не допустим, граждане, их праведной кары избегнуть!»

Так говорил он, печальный, и всех состраданье проникло.

Фемий тогда и глашатай Медонт, в Одиссеевом доме

440 Ночь ту проведшие, вставши от сна, пред народным собраньем

Оба явились; при виде их каждый пришел в изумленье.

Умные мысли имея, Медонт им сказал: «Приглашаю

Выслушать слово мое вас, граждане Итаки; не против

Воли Зевесовой так поступил Одиссей благородный;

445 Видел я сам, как один из бессмертных богов олимпийских

Там появился внезапно, облекшийся в Менторов образ;

Он, всемогущий, то, стоя пред ним, возбуждал в Одиссее

Бодрость, то, против толпы женихов обращаясь, гонял их,

Трепетных, из угла в угол, и все друг на друга валились».

450 Так он сказал им, и были все ужасом схвачены бледным.

Выступил тут пред народ Алиферс, многоопытный старец,

Сын Масторов; грядущее он, как минувшее, ведал;

С мыслью благой обратяся к согражданам, так им сказал он:

«Выслушать слово мое приглашаю вас, люди Итаки;

455 Вашей виною, друзья, совершилась беда роковая;

Мне вы и Ментору мудрому не дали веры, когда мы

Вовремя вас убеждали унять сыновей безрассудных,

Много себе непозволенных дел позволявших, губивших

Дом Одиссеев и злые обиды нанесших супруге

460 Мужа, который, мечтали, сюда не воротится вечно.

Вот вам теперь мой совет; моему покоритеся слову:

Мирно останьтеся здесь, чтоб беды на себя не накликать

Злейшей». Сказал; половина большая собранья с свирепым

Воплем вскочила; покойно на месте остались другие.

465 Те ж, негодуя на речь Алиферсову, вслед за Евпейтом

Бросились шумно-неистовым сонмом готовиться к бою.

Все, облачившися в крепкие медноблестящие брони,

За город вышли и там собралися великой толпою.

Их предводитель Евпейт, обезумленный горем великим,

470 Мнил, что за сына отмстит; но ему не назначено было

В дом свой опять возвратиться; его стерегла уж судьбина.

Тут светлоокая Зевса Крониона дочь[326] обратила

Слово к отцу и сказала: «Кронион, верховный владыка,

Мне отвечай, вопрошающей: что ты теперь замышляешь?

475 Злую ль гражданскую брань и свирепо-кровавую сечу

Здесь воспалить? Иль противникам миром велеть сочетаться?»

Ей возражая, ответствовал тут собиратель Кронион:

«Странно мне, милая дочь, что меня ты о том вопрошаешь;

Ты не сама ли рассудком решила своим, что погубит

480 Всех их, домой возвратясь, Одиссей многоумный? Что хочешь

Сделать теперь, то и сделай. Мои же тебе я открою

Мысли: отмстил женихам Одиссей богоравный — имел он

Право на то; и царем он останется; клятвой великой

Мир утвердится; а горькую смерть сыновей их и братьев

485 В жертву забвению мы предадим; и любовь совокупит

Прежняя всех; и с покоем обилие здесь водворится».

Кончив, велел он идти нетерпеньем горевшей Афине.

Бурно в Итаку с вершины Олимпа шагнула богиня.

Те же, насытяся вдоволь, обед свой окончили. Голос

490 Свой Одиссей тут возвысил и бросил крылатое слово:

«Должно, чтоб кто-нибудь вышел теперь посмотреть: не идут ли?»

Так он сказал, и один из младых сыновей Долиона

В двери пошел; но с порога дверей, подходящих увидя,

Громко воскликнул и быстрое слово Лаэртову сыну

495 Бросил: «Идут! Поспешите! Оружие в руки! Их много!»

Все побежали немедля и в крепкие брони оделись;

Был Одиссей сам-четверт;[327] Долионовы стали с ним рядом

Шесть сыновей. И Лаэрт с Долионом оружие также

Взяли — седые, нуждой ополченные ратники-старцы.

500 Все совокупно, облекшися в медноблестящне брони,

Вышли они, Одиссей впереди, из дверей. К Одиссею

Тут подошла светлоокая дочь громовержца Зевеса,

Сходная с Ментором видом и речью, богиня Афина;

Радостью был он проникнут, ее пред собою увидя.

505 К сыну потом обратяся, он бросил крылатое слово:

«Друг Телемах, наступила пора и тебе отличиться

Там, где, сражаясь, великою честью себя покрывает

Страха не знающий муж. Окажися достойным породы

Бодрых отцов, за дела прославляемых всею землею».

510 Кротко отцу отвечал рассудительный сын Одиссеев:

«Сам ты увидишь, родитель, что я посрамить не желаю

Бодрых отцов, за дела прославляемых всею землею».

Так он сказал. Их услышав, Лаэрт вдохновенно воскликнул:

«Добрые боги, какой вы мне день даровали! О, радость!

515 Слышу, как сын мой и внук мой друг с другом о храбрости спорят!»

Дочь многосильная Зевса, к нему подошедши, сказала:

«Бодрый Аркесиев сын, из товарищей всех мне милейший,

В помощь призвавши Зевеса отца и Афину Палладу,

Выдь на врага и копье длиннотенное брось наудачу».

520 Слово ее пробудило отважность великую в старце;

Он, помоляся владыке Зевесу и грозной Палладе,

Вышел вперед и копье длиннотенное бросил, не целясь.

В медноланитный Евпейтов шелом[328] он попал, и, защиту

Меди пробивши, расколотый череп копье просадило;

525 Грянулся навзничь Евпейт, и на нем загремели доспехи.

Тут на передних ударя сам-друг, Одиссей с Телемахом

Начали быстро разить их мечом и копьем; и погибли

Все бы они и домой ни один не пришел бы обратно,

Если бы дочь громовержца эгидоносителя Зевса

530 Громко не крикнула, гибель спеша отвратить от народа:

«Стойте! Уймитесь от бедственной битвы, граждане Итаки!

Крови не лейте напрасно и злую вражду прекратите!»

Так возопила Афина; все схвачены трепетом бледным

Были они и, оружие в страхе из рук уронивши,

535 Пали на землю, сраженные криком богини громовым;

В бегство потом обратясь, устремились, спасаяся, в город.

Громко тогда завопив, Одиссей, непреклонный в напастях,

Кинулся бурно преследовать их, как орел поднебесный.

Но громовою стрелою Крониона[329] вдруг раздвоилось

540 Небо, и ярко она пред Афиной ударила в землю.

Дочь светлоокая Зевса тогда Одиссею сказала:

«О Лаэртид, многохитростный муж, Одиссей благородный,

Руку свою воздержи от пролития крови, иль будет

В гнев приведен потрясающий небо громами Кронион».

545 Так говорила богиня. Он радостно ей покорился.

Скоро потом меж царем и народом союз укрепила

Жертвой и клятвой великой приявшая Менторов образ

Светлая дочь громовержца богиня Афина Паллада.

СЛОВАРЬ
мифологических и географических названий и имен

Автоликон (правильнее Автолик) — дед Одиссея с материнской стороны, знаменитый обманщик и вор. Будучи сыном Гермеса, Автолик получил от него в дар удивительную изворотливость, ловкость и хитрость: он мог сделать невидимой любую украденную вещь и клясться так ловко, что потом не выполнял своих клятв, не нарушая их формально. От него Одиссей и унаследовал свою хитрость.

Аида (в переводе — «соловей») — жена Зефоса (см. Амфион и Зефос). Из зависти к жене Амфиона Ниобе, имевшей четырнадцать детей, она решила убить любимого младшего сына Ниобы, но по ошибке убила своего единственного сына Итилоса. Горе ее было так сильно, что боги сжалились над ней и превратили ее в соловья, который в своей песне вечно повторяет имя «Итил».

Акаст — царь острова Дулихия.

Алибанты — сказочный народ.

Алкмена — микенская царевна, жена тиринфского царя Амфитриона, бежавшего в Фивы; здесь в отсутствие мужа с ней соединился Зевс, принявший образ Амфитриона. От Зевса Алкмена родила величайшего героя Геракла, а от мужа — смертного близнеца Геракла, Ификлеса.

Алкмеон — сын Амфиарая и Эрифилы; мстя за отца, он убил мать и подвергся преследованиям Эриний (см. Амфиарай).

Алоей — древнее божество, бог обмолоченного зерна; считался сыном Посейдона. Был мужем Ифимедеи, которая родила от него Отоса и Эфиальта.

Алосинда — морская богиня.

Алфей — река в Пелопоннесе, а также бог этой реки.

Амифаон — сын Тиро́ и Крефея, отец Мелампа (см.).

Амнисий — гавань на Крите.

Амфиарай — царь Аргоса, прорицатель и правнук прорицателя Мелампа. Полиник, изгнанный фиванский царевич, сын Эдипа, старался привлечь Амфиарая к походу против Фив, но тот, предвидя гибельный исход войны, отказывался. Тогда Полиник подкупил жену Амфиарая Эрифилу, и та принудила мужа отправиться в поход. После поражения Амфиарай спасался бегством в колеснице, но земля разверзлась под ним и поглотила его.

Амфилох — сын Амфиарая и Эрифилы, прорицатель, принимавший участие в Троянской войне.

Амфион и Зефос — братья близнецы, дети Зевса и Антнопы, дочери речного бога Асопа. Оба царствовали в Фивах и воздвигли стены вокруг города: Зефос, богатырь и силач, подносил на руках огромные камни, а Амфион, искусный музыкант, заставлял их звуками своей кифары двигаться и складываться в стены. Другой Амфион — царь беотийского города Орхомена, дед Нестора.

Амфитея — жена Автолика, бабка Одиссея по матери.

Амфитрион — муж Алкмены, считавшийся отцом Геракла (см. Алкмена).

Амфитрита — богиня моря, супруга Посейдона.

Амфора — большой глиняный сосуд с нешироким горлышком и двумя ручками, который употреблялся главным образом для хранения сыпучих и жидких продуктов.

Антиклея — дочь Автолика и Амфитеи, мать Одиссея.

Антилох — старший сын Нестора, участник Троянской войны и ближайший друг Ахиллеса после гибели Патрокла. Погиб в конце войны от руки Мемнона, прикрывая собою старика отца.

Антиной — сын Евпейта, самый наглый среди женихов Пенелопы.

Антиопа — дочь речного бога Асопа, родившая от Зевса близнецов Зефоса и Амфиона.

Антифат — 1) прорицатель, сын Мелампа; 2) царь лестригонов; 3) итакиец, друг Одиссея.

Аргос — во времена Гомера — Арюлида, область в Пелопоннесе, в которой позже возвысился город Аргос; иногда словом «Аргос» обозначается весь Пелопоннес.

Аргос Пеласгический — равнина в Фессалии, близ реки Пенея; там находились владения Ахиллеса.

Аргус — тысячеглазое чудовище; его Гера поставила стеречь возлюбленную Зевса Ио, которую она из ревности превратила в корову. Однако Гермес по поручению Зевса убил Аргуса; отсюда и происходит часто встречающийся в «Илиаде» и «Одиссее» эпитет Гермеса «аргоубийца».

Аретуса — название источника на Итаке.

Аркесий — отец Лаэрта, дед Одиссея.

Артакийский ключ — источник в стране лестригонов.

Асот — река в Беотии, а также бог этой реки, дед Зефоса и Амфиона.

Астер (букв.: «звезда») — остров недалеко от Итаки.

Атлант — титан, брат Прометея и отец нимфы Калипсо. За козни против богов обречен был, по гомеровскому варианту мифа, поддерживать столбы, подпирающие небосвод, а по другой версии — держать небо на своих плечах. Позже был превращен в гору, которая до сих пор носит его имя (хребет Атлас в Северной Африке).

Атрей — сын Пелопса (см. Тантал), отец Атридов — Агамемнона и Менелая. Враждуя со своим братом Фиестом (см.), Атрей совершил ужасное преступление: он умертвил детей Фиеста, приготовил из них трапезу и угостил ею брата, а затем пытался заставить оставшегося в живых сына Фиеста Эгиста убить отца. Атрей сам пал от рук Фиеста и Эгиста.

Аттика — область в Средней Греции со столицей Афины.

Аттийский — аттический.

Ахерон — река в царстве мертвых, через которую должны были переправиться души умерших, чтобы попасть в Аид.

Аякс — сын Оилея, царь локров и предводитель их под Троей (локры — народ, живший в Средней Греции). Навлек на себя гнев Афины, которая бросила Зевсову молнию в его корабль, плывший из Трои, а самого Аякса пригвоздила к скале.

Аякс — сын Теламона, царя Саламина и брата Пелея, отца Ахиллеса. Величайший после Ахиллеса герой среди сражавшихся под Троей.

Борей — северный ветер.

Boom — название созвездия Большой Медведицы (буквальный перевод — «волопас»).

Гарпии — духи вихря и смерти, чудовища с женскими головами, невидимо летавшие по воздуху и похищавшие людей.

Гебея (правильнее Геба) — дочь Зевса и Геры, вечно юное божество, олицетворяющее расцвет человеческой жизни, который наступал, по мнению греков, после восемнадцати лет. Геба прислуживает богам во время пиров. После обожествления Геракла Геба была дана ему в жены.

Гекатомба — буквально: «жертва в сто быков»; вообще всякое большое жертвоприношение богам с закланием любых животных.

Геллеспонт — пролив, отделяющий Малую Азию от Европы (теперь Дарданеллы).

Герест — высокий мыс на юге острова Эвбеи.

Гермиона — дочь Елены и Менелая, которую они выдали замуж за Неоптолема, сына Ахиллеса.

Геронты — старейшины.

Гиганты — змееногие огромные дети Геи, наделенные чудовищной силой. Мать Гея дала им средство, сделавшее их неуязвимыми для богов, с которыми они вступили в битву за власть над миром. Боги не могли одолеть гигантов, и лишь призванный ими на помощь смертный Геракл своими стрелами уничтожил их.

Гипересия — город на севере Пелопоннеса.

Гиперийская земля — то есть «запредельная», или «верхняя» земля — мифическая родина феакийцев, откуда они затем переселились на Схерию.

Гиперион — буквально значит «высокоидущий»: титан, отец Гелиоса, Селены-луны и Эос-зари. В других случаях «гиперион — высокоидущий» — эпитет солнца.

Гирейские скалы — поднимающиеся из-под воды скалы среди островов Греческого архипелага. Возле них погиб корабль Аякса, сына Оилея.

Горгоны — крылатые женские чудовища со змеями вместо волос. Одна из них — Медуза, взгляд на которую обращал человека в камень, была убита аргосским героем Персеем.

Гортина — крупный город на юге острова Крита.

Данаи — племя, жившее в Арголиде; их имя служит Гомеру одним из наименований всех греков вообще в противоположность негрекам.

Девкалион — сын критского царя Миноса, отец Идоменея.

Дейфоб — один из сыновей троянского царя Приама. После смерти Париса Елена была отдана ему в жены.

Делос — остров в Эгейском море; согласно мифу он блуждал по волнам, пока Латона не родила на нем Аполлона и Артемиду. Делос был одним из важнейших центров культа Аполлона.

Демон — так Жуковский передает греческое слово daimon, обозначающее «божественную силу» или «божество» в том случае, когда не указывается точно, какой бог имеется в виду.

Дий — одна из форм имени Зевса.

Диоклес — сын Орсилоха, царь города Фер в Пелопоннесе.

Додона — город в Эпире, где находился оракул Зевса.

Дулихий — остров, лежащий, согласно «Одиссее», недалеко от Итаки. Неизвестно, какой именно остров Гомер именует Дулихием.

Евмел — сын Адмета, царя Фер и Фессалии, и Алкестиды, согласившейся добровольно умереть вместо своего мужа, но затем отбитой у бога смерти Гераклом.

Евпейт — знатный итакиец, отец Антиноя.

Евр — восточный ветер.

Еврибат — глашатай Одиссея, сопутствовавший ему в походе под Трою.

Евримедонт — царь гигантов.

Еврипил — последний союзник троянцев, сын царя кетейцев Телефа и сестры Приама Астиохи, которая была подкуплена братом и поэтому послала сына под Трою, хотя и знала, что он погибнет там.

Еврит — знаменитый стрелок из лука. Он получил лук в подарок от Аполлона, но потом возгордился и вызвал бога на состязание в стрельбе, за что и был убит им. Лук его перешел к Ифиту, а от него к Одиссею.

Евритион — кентавр, начавший буянить на свадьбе Пирифоя (см. Пирифой).

Елисейские поля (иначе «Элизий») — блаженная страна (или острова) счастья, куда боги переносят после смерти избранных героев.

Ерехтей — мифический древний царь Афин, потомок Земли.

Закинф — остров в Ионическом море близ берегов Элиды, южнее Итаки.

Зам — остров в Ионическом море, вероятно, Кефалления (нынешняя Кефалиния).

Зефир — западный ветер.

Идоменей — сын Девкалиона, царь критского города Киоса, предводитель критян в Троянской войне.

Икарий — брат Тиндара, изгнанный из Спарты и обосновавшийся в Акарнании; отец Пенелопы.

Ил — царь города Эфира в Элиде, в Пелопоннесе.

Илион — другое название Трои, произведенное от имени одного из ее царей — Ила.

Илифийская скала — скала, посвященная Илифии — богине, помогающей при родах.

Ико — см. Левкотея.

Иолкос — приморский город в Фессалии, откуда вышли в плавание аргонавты.

Исмар — славившаяся своим вином столица киконов во Фракии.

Итак — герой, по имени которого был назван остров Итака.

Итака — родина Одиссея, небольшой гористый остров в Ионическом море, недалеко от западных берегов Греции.

Итилос — см. Аида.

Ификлес — 1) смертный брат Геракла, помощник его во многих трудах; 2) царь Филакии (см. Меламп).

Ифимедея — жена Алоея, мать Отоса и Эфиальта.

Ифит — сын Еврита, гость Одиссея, подаривший ему знаменитый лук; был убит Гераклом.

Ифтима — дочь Икария, сестра Пенелопы.

Кавконы — одно из древнейших греческих племен, жившее на западе Пелопонесса.

Кадм — сын финикийского царя Агенора и брат похищенной Зевсом Европы. Он был послан отцом на поиски сестры и, не найдя ее, по повелению Дельфийского оракула основал город на том месте, куда привела его корова, встреченная на пути. Город этот — Фивы в Беотии (что значит «коровья страна»). Дочерьми Кадма были Семела, мать бога Диониса, и Ино — Левкотея.

Кассандра — дочь троянского царя Приама, пророчица, которой, по велению богов, никто не верил, хотя предсказания ее были правдивы. После падения Трои стала рабыней Агамемнона и вместе с ним была убита Клитемнестрой и Эгистом.

Киллена — гора в Аркадии, где родился Гермес; поэтому Киллений (килленский) — постоянное определение этого бога.

Керы — духи смерти, крылатые женские существа, реющие в воздухе и в момент смерти человека похищающие его душу.

Кетейцы — племя в Малой Азии.

Кефалления — группа островов, в которую входят Итака, Зам, Закинф, Дулихий.

Кидины — критское племя.

Киконы — фракийское племя.

Киммерияне, киммерийцы — мифическое племя, живущее далеко на севере, в стране, вечно покрытой мраком.

Кипр — остров на востоке Средиземного моря, древнейший центр культа Афродиты.

Киприда — прозвище Афродиты, которая, по преданию, выйдя из морской пены, впервые вступила на землю на Кипре.

Кифера — остров близ берегов Пелопоннеса, известный храмом Афродиты, прозванной поэтому Кифереей (Китереей).

Климена — мать царя Филакии Ификлеса.

Клит — сын Мантия; в него влюбилась Эос, похитила его и даровала ему бессмертие.

Кнос — город на Крите, столица мифического царя Миноса. Раскопки в Кносе открыли удивительные памятники древнейшей высокой культуры греков, которая получила название «критской».

Каракса утес — «утес ворона», на берегу Итаки.

Коцит — одна из рек царства Аида, приток Стикса.

Кратея — воплощение силы, мать Скиллы.

Кратера — большой глиняный сосуд с широким горлом, в котором смешивали за столом вино и воду и из которого черпали смесь, чтобы разливать ее по кубкам.

Креон — царь Беотийских Фив.

Крефей — сын Эола, царь Фессалии.

Кронион — сын Крона, то есть Зевс.

Круны — местность на юго-западе Пелопоннеса.

Ктимена — младшая сестра Одиссея, жившая с мужем на соседнем с Итакой острове Заме.

Куфа — чан, бочка. У греков употреблялись не деревянные бочки, а пифосы — высокие остродонные кувшины с широким горлом, которые обычно врывались в земляной пол. В пифосах хранили разные припасы. Словом «куфа» Жуковский переводит слово «пифос».

Лапифы — легендарный народ, живший в Фессалии.

Левкада (от слова «левкое» — белый) — мифическая «белая скала» на крайнем западе, у входа в царство Аида.

Левкотея — морская «белая» богиня, божество пенистых волн. Она была смертной женщиной Ино, дочерью Кадма и сестрой Семелы, матери Диониса. Гера, ненавидевшая из-за Семелы, любимой Зевсом, всю ее родню, наслала на Ино безумие, и та бросилась в море с маленьким сыном Миликертом на руках. Боги превратили ее в морскую богиню, а сына ее — в морского бога Палемона, пастуха дельфинов.

Лемнос — остров в Эгейском море, где, по преданию, находилась кузница Гефеста; центр культа этого бога.

Лесбос — большой остров в Эгейском море.

Лестригоны — мифический народ великанов и людоедов.

Ливия — северо-западная часть Африки.

Лотофаги — мифический народ, питающийся лотосом (буквальный перевод — «поедатели лотоса»).

Майя — нимфа, дочь Атланта, возлюбленная Зевса, родившая от него Гермеса.

Малея — гористый мыс на юге Пелопоннеса.

Мантий — сын Мелампа; его имя значит «предсказатель».

Марафон — городок на побережье Аттики.

Мегапент — сын Менелая от рабыни.

Мегара — жена Геракла; своих детей от Мегары Геракл убил в припадке безумия, которое наслала на него Гера.

Меламп (правильнее «Мелампод» — «черноногий») — знаменитый прорицатель, родоначальник целого поколения провидцев. О его роли в сватовстве его брата Бианта см. примеч. к песни XI, ст. 291.

Мемнон — царь эфиопов, сын богини Эос. На десятый год войны пришел в Трою на помощь Приаму. Мемнон был богатырем огромной силы, его доспехи, как у Ахиллеса, были выкованы Гефестом. Он убил многих ахейцев, в том числе Антилоха (см.). Лишь после этого его самого убил Ахиллес, который знал, что после поединка с Мемноном ему недолго останется жить, и поэтому избегал сражаться с царем эфиопов. Эпизод о царе эфиопов ни в «Илиаду», ни в «Одиссею» не вошел; он известен по изложениям не дошедшей до нас поэмы «Эфиопида» — продолжения «Илиады».

Ментор — сын Алкима, сверстник Одиссея и его ближайший друг в Итаке. Приняв его образ, Афина опекает и наставляет Телемаха во время его путешествия по Греции.

Ментес — тафийский царь, связанный с Одиссеем узами гостеприимства.

Мессена — главный город Мессении, области в Пелопоннесе.

Микена — героиня, в честь которой были названы Микены.

Микены — в эпоху Гомера главный город Арголиды, столица Агамемнона. Раскопки в Микенах открыли памятники древнейшей высокой культуры на греческом материке.

Мимант — гора на Малоазиатском побережье.

Мирмидоняне — племя, жившее в Фессалии, во владениях Пелея и Ахиллеса, под командованием которого они сражались под Троей. Согласно мифу отец Пелея Эак потерял во время поветрия весь свой народ; по его просьбе отец его Зевс превратил в людей муравьев, поэтому новый народ и стал называться «Мирмидоняне» (mirmex по-гречески «муравей»).

Навсифой — царь феакийцев, сын Посейдона, отец Алкиноя; в его царствование феакийцы переселились на Схерию из Гиперии. Имя его значит «быстрый корабельщик».

Неера — дочь Океана, возлюбленная Гелиоса-Солнца, родившая ему дочерей Фаэтусу и Лампетик».

Нейон — отрог горы Нериона на Итаке.

Неней — сын Посейдона и Тиро, царь Пилоса, отец Нестора.

Неоптолем — сын Ахиллеса. По преданию, мать Ахиллеса Фетида, зная, что сын ее погибнет в Троянской войне, скрыла его в женском платье в доме царя острова Скироса Ликомеда, среди его дочерей. Одну из них, Дейдамию, он полюбил, и она родила ему Неоптолема уже после отъезда Ахиллеса под Трою. После гибели отца Неоптолем был привезен под Трою Одиссеем и Диомедом и храбро сражался в войске ахейцев. При взятии Трои проявил крайнюю жестокость, убив многих детей Приама и наконец его самого.

Нерикон — город в области Акарнании.

Нерион — лесистая гора на Итаке; также — герой, в честь которого она была названа.

Нот — южный ветер.

Огигия — мифический остров на дальнем западе, на котором живет Калипсо. Возможно, что Огигия — не название, а эпитет острова, означающий «древний», «первозданный» (Огиг — мифический очень древний царь; выражение «в Огигиев век» — вроде нашего «при царе Горохе»).

Оиклей — один из потомков прорицателя Мелампа, отец Амфиарая.

Океан — река, вечно текущая по кругу и обтекающая вокруг земли; за Океаном находится потусторонний мир. Божество Океан — титан, сын Урана-неба и Геи — Земли, брат Кроноса.

Олимп — мифическая гора, местопребывание бессмертных богов. Гомер дает его описание в песни VI, стихах 42–46 «Одиссеи». Мифический Олимп отождествлялся с высокой снеговой вершиной в Фессалии.

Орион — мифический великан-охотник, сраженный стрелой Артемиды. По его имени названо созвездие.

Ортигия — мифический остров, связанный с культом Артемиды.

Орхомен — город в Беотии; он назывался «минийским» по имени греческого племени минийцев в отличие от другого Орхомена, расположенного в Аркадии.

Оры — богини времен года.

Осса — 1) гора в Фессалии, близ Олимпа; 2) олицетворение молвы.

Острые острова — торчащие из воды скалы у западных берегов Пелопоннеса.

Отос и Эфиальт — дети Ифимедеи и Алоея (по другим вариантам мифов, Ифимедея родила их от Посейдона). Едва достигнув девяти лет, братья уже отличались чудовищным ростом и силой. Они заключили в оковы Ареса, и лишь Гермесу удалось освободить его. Отос и Эфиальт грозили взгромоздить Пелион на Оссу и взобраться на Олимп. Чтобы воспрепятствовать этому, Аполлон убил их своими стрелами.

Пандар — царь Эфеса, похитивший золотого пса из святилища Зевса на Крите. За это боги предали его и его жену преждевременной смерти. Их дочери Клеотера и Меропа были взяты на небо и воспитаны богами; однако, когда они выросли и настала пора выдать их замуж, Зевс убил и их за грех отца.

Панопей — город в Фокиде.

Парки — неудачно примененное Жуковским римское название Мойр, греческих богинь судьбы.

Парнас — лесистая гора в Аркадии, где Одиссей был ранен вепрем. По более поздним мифам, на Парнасе жили Музы, поэтому еще в древности название Парнас стало символом поэзии.

Пафос — город на Кипре, на котором находился знаменитый храм Афродиты.

Пеан — древнейший бог-врачеватель.

Пелиас — сын Посейдона и Тирб. Лишив своего брата Эсона престола, он стал царем Иолкоса; когда же сын Эсона Ясон потребовал у Пелиаса вернуть власть, тот послал его в Колхиду за золотым руном (поход аргонавтов).

Пелион — гора в Фессалии, недалеко от Олимпа и Оссы.

Пера — дочь пилосского царя Нелея, сестра Нестора (см. примеч. к песни XI, ст. 291).

Перса — Океанида (дочь Океана), жена Гелиоса, мать Цирцеи и царя Колхиды Ээта.

Пиерия — см. примеч. к песни V, ст. 50.

Пилос — столица владений Нестора, город на юго-западе Пелопоннеса.

Пирифлегетон — огненная река в царстве Аида.

Пирифой — царь мифического фессалийского народа лапифов. На его свадьбе пьяные кентавры стали похищать лапифских женщин, из-за чего началось побоище кентавров с лапифами. Вместе С Тесеем Пирифой спустился в царство Аида, чтобы похитить Персефону; но оба героя приросли к чудесным сиденьям, на которые присели в пути. Тесея освободил Геракл, пришедший в царство мертвых за Цербером, а Пирифой так и остался в Аиде.

Пифий — прозвище Аполлона, убившего змея Пифона. На месте убийства (в Дельфах) был воздвигнут Пифийский храм.

Поликтор — древний герой Итаки.

Полифейд — прорицатель из рода Мелампа.

Прокрида — дочь первого афинского царя Ерехтея, жена охотника Кефала, случайно погибшая от руки мужа: ревнуя Кефала, она следила за ним на охоте и пряталась в кустах; решив, что в кустах прячется лань, Кефал поразил ее своим волшебным дротиком, не знавшим промаха.

Псира — небольшой остров в Эгейском море.

Радамант — сын Зевса и Европы, брат Миноса; за справедливость боги даровали ему вечное блаженство в Элизии и право судить умерших.

Ретра — бухта на Итаке.

Салмоней — царь Фессалии, сын Эола, отец Тирб. Он выдавал себя за Зевса, разъезжая на колеснице и подражая молниям при помощи факелов, а грому при помощи металлического листа. За это он был убит Зевсом.

Сидон — крупный торговый город в Финикии. Сидония — Финикия; сидоняне — финикийцы.

Сикания — Сицилия.

Сикелы — древнейшее население Сицилии.

Синтийцы — мифические жители острова Лемноса.

Сира — сказочный остров.

Скилла — мифическое морское чудовище.

Скирос — остров в Эгейском море.

Солимские высоты — горы в Малой Азии, в стране племени солимов.

Суний — мыс в Аттике.

Схерия — остров, на котором живут феакийцы; одни исследователи считают его мифическим, другие отождествляют с современным островом Корфу.

Тайгет — горный хребет в Пелопоннесе, заросший густым лесом.

Талант — мера веса в древней Греции; впоследствии талант серебра или золота — денежная единица. Точная величина таланта гомеровской эпохи неизвестна.

Тантал — царь малоазиатского города Сипила, хитрый и жадный человек. Пользуясь расположением богов, он выкрадывал с их трапез нектар и амброзию, разглашал их тайны. Однажды, желая испытать их всеведение, Тантал подал им во время трапезы мясо своего сына Пелопса. Боги воскресили юношу, а Тантала обрекли на вечные муки в Аиде. Сам Пелопс также совершил преступление и был за него проклят; результатом этого проклятия явились кровавые трагедии в его роде: вражда его сыновей Атрея и Фиеста и их взаимные преступления, в следующем поколении — убийство Агамемнона, в третьем — месть Ореста.

Тафийцы — племя, жившее в Акарнании — области, расположенной на западном берегу полуострова, против Итаки.

Талеса — город в южной Италии.

Тенедос — небольшой остров близ берегов Трои; на нем скрылись ахейцы, когда обманно отплыли от Трои, оставив засаду в деревянном коне.

Тидей — сын Ойнея, царя Калидонии; сам был царем в Аргосе. Сын Тидея, Тидит — Диомед.

Тиресий — знаменитый слепой прорицатель, живший в Фивах.

Тиро́ — дочь Салмонея, жена фессалийского царя Крефея. От Посейдона она родила Пелиаса (см.) и Нелея, отца Нестора, от мужа Эсона (см. Ясон) — Ферета и Амифаона.

Титий — сын Земли, страшный великан. Он силой пытался овладеть Латоной и за это был убит Аполлоном и Артемидой; в царстве Аида он продолжает терпеть страшные муки.

Тифон — возлюбленный богини зари Эос, сын троянского царя Лаомедонта, брат Приама. Эос похитила Тифона на небо, где он получил бессмертие.

Тринакрия — другое название Сицилии («трехконечная»). С Тринакрией позже был отождествлен мифический остров Тринакия, где паслись стада Гелиоса.

Тритогена — неясный по смыслу эпитет Афины.

Уран — небо; бог неба, супруг Геи — Земли, отец титанов и первый царь вселенной, свергнутый Кроносом.

Фарос — остров в Средиземном море у берегов Египта.

Феа — приморский город в Элиде.

Феакийцы — мифический блаженный народ корабельщиков, переселившийся из гиперийской земли (см.) на Схерию (см.).

Федон — царь феспротов.

Федра — жена Тесея; она влюбилась в своего пасынка Ипполита, а когда он отверг ее любовь, повесилась, оклеветав его перед Тесеем. Тесей проклял сына, и тот погиб в результате этого проклятия.

Феоклимен — прорицатель из рода Мелампа, бежавший от кровной мести на корабль Телемаха и приехавший с ним на Итаку.

Фера — город в Пелопоннесе на полпути между Пилосом и Спартой; одноименный город был в Фессалии.

Ферет — основатель Феры в Фессалии.

Феспроты — греческое племя, жившее на Эпире.

Фессалия — область на северо-востоке Греции.

Фест — город на Крите.

Фивы — город в Беотии.

Фивы египетские — столица Древнего Египта на среднем течении Нила.

Фиест — сын Пелопса, брат Атрея (см.). Убив Атрея, захватил власть в Микенах и изгнал 1Менелая и Агамемнона. Но вскоре те вернулись и убили Фиеста.

Филакия — область в Фессалии.

Филоктет — один из участников Троянского похода, друг Геракла, унаследовавший его лук и стрелы. По пути в Трою Филоктет был укушен змеей и заболел язвой, от которой исходило ужасное зловоние. Из-за этого ахейцы ославили его на бесплодном острове Лемносе, где он прожил десять лет, добывая пропитание охотой. Однако, когда ахейцы узнали, что Троя может быть взята только с помощью лука и стрел Геракла, они послали за Филоктетом Одиссея и Неоптолема, и те обманом привезли обиженного Филоктета под Трою. Там целитель Махаон излечил его язву.

Филамилед — царь острова Лесбоса. Всех посещавших остров чужестранцев он заставлял вступать с ним в кулачный бой и убивал их, пока сам не был побежден Одиссеем.

Фоас Андремонид — царь Калидона в Этолии, участник Троянской войны.

Фооса — нимфа, возлюбленная Посейдона, родившая от него циклопа Полифема.

Форк — морской бог, отец Фоосы; ему была посвящена Форкинская гавань на Итаке.

Фракия — обширная область далеко на северо-востоке Греции, у берегов Геллеспонта и Пропонтиды (теперь Мраморное море).

Фтия — главный город мирмидонян, столица владений Пелея и Ахилла.

Халкис — город в Элиде.

Харибда — олицетворение морского водоворота — чудовище, то поглощающее морскую воду, то извергающее ее.

Хариты — вечно юные богини красоты, грации, радости.

Хиос — остров в Эгейском море.

Хитон — нижняя одежда греков: короткая рубашка без рукавов; обычно поверх хитона надевалась хламида, или хлена, — длинный широкий плащ (Жуковский передает это словом «мантия»).

Хламида — короткий плащ, надевавшийся поверх хитона.

Хлорида — жена Нелея, мать Нестора.

Циклопы — мифический народ диких одноглазых великанов, населявших, как считали античные толкователи Гомера, Сицилию.

Цирцея — дочь Гелиоса и Персы, волшебница, жившая на острове Эе у берегов Италии.

Эак — дед Ахиллеса, отец Пелея, сын Зевса и Эгины, дочери речного бога Асопа; он славился своей справедливостью, так что сами боги приглашали его быть судьей в своих спорах. О нем — см. также Мирмидоняне.

Эгида — древнейший панцирь из козьей шкуры (эгида и означает «козья шкура»). В эпоху Гомера уже вышел из употребления и приписывался лишь богам — Зевсу и Афине.

Эгист — сын Фиеста (см.), воспитанный Атреем (см.). Атрей послал его в темницу убить Фиеста, которого сын не знал, но Эгист был узнан отцом и вместе с ним сверг Атрея. После низложения Фиеста Агамемноном и Менелаем Эгист спасся и потом стал любовником Клитемнестры и вместе с ней убил Агамемнона, однако вскоре сам пал жертвой мести Ореста.

Эгия — город на севере Пелопоннеса, один из важнейших центров культа Посейдона.

Эйдофея — дочь Протея, морская богиня.

Электрон — янтарь, который в Греции ценился как драгоценный камень.

Элида — область на западе Пелопоннеса.

Эллада — Греция; иногда этим словом обозначается только Пелопоннес.

Энипей — река в Фессалии.

Эол — божество низшего ранга, повелевающее ветрами.

Эолия — остров, где живет Эол; некоторые исследователи отождествляют его с вулканическим островком Стромболи близ Сицилии.

Эпеос (Эпей) — художник, находившийся в рядах ахейского войска и соорудивший деревянного коня, с помощью которого была взята Троя.

Эпеяне — древнейшее племя, жившее в Элиде.

Эпикаста (Иокаста) — мать Эдипа.

Эпир — область на севере Греции. В «Одиссее» словом «Эпир» Жуковский неверно переводит название сказочной страны Апира.

Эрембы — мифический народ в Азии.

Эреб — царство мертвых, вечно погруженное во мрак.

Эримант — горы в Аркадии, в Пелопоннесе.

Эрифила — жена Амфиарая, мать Алкмеона (см. Алкмеон и Амфиарай).

Эрмий — Гермес.

Эсон — сын Тиро и Крефея, брат Пелиаса и Нелея, отец Ясона. Был царем в Иолкосе, но потом Пелиас лишил его престола (см. Пелиас).

Этолия — область на западе Средней Греции.

Эфиальт — см. Отос и Эфиальт.

Эфиопы — мифический блаженный народ, который населяет два «края земли» — на востоке и на западе, возле самого Океана,

Эфира — город в Элиде.

Ээт — сын Солнца и дочери Океана Персы, царь Колхиды, мифической страны, которая позже была отождествлена с областью на Черноморском побережье Кавказа. У Ээта хранилось золотое руно, за которым совершили поход аргонавты.

Эя — остров, на котором живет Цирцея. Древние не сомневались в его местоположении: это небольшой скалистый островок у самых берегов Лация (в Италии). Теперь этот островок соединился благодаря речным наносам с сушей, но до сих пор еще называется Monte Circeo — Гора Цирцеи.

Ярдан — река на Крите.

Ясион — смертный юноша, возлюбленный богини Деметры.

Примечания

Песнь первая

191
Стих 11. Все уж другие — ахейские вожди, воевавшие под Троей; об их похождениях рассказывала эпическая поэма «Возвращения», не дошедшая до нас.

192
Стих 24. Бог светоносный — бог солнца Гелиос.

193
Стих 35. Атрид. — Имеется в виду Агамемнон.

194
Стих 50. Пуп моря — остров, лежащий среди моря, вдали от берегов.

195
Стих 88. Густовласых — правильнее «длинновласых»: длинные волосы отличали не только свободных от рабов, но и знатных от незнатных.

196
Стих 121. Радуйся — буквальный перевод греческого слова «хайре», употреблявшегося в качестве приветствия и прощания, в смысле «здравствуй», «будь здоров».

197
Стих 237. …Гарпии взяли его — поговорка о человеке, неизвестно куда пропавшем.

198
Стихи 246–247. …они пожирают нещадно наше добро… — Именно в этом и состоит преступление женихов, так как сватовство к женщине, муж которой уже двадцать лет отсутствует и не подает о себе вестей, ничуть не считалось позорным.

199
Стих 287. Холм гробовой — так называемый «кенотаф», пустая могила, воздвигавшаяся, по обычаю, умершим на чужбине и непогребенным. Делалось это потому, что, по представлениям греков, душа непогребенного не может попасть в Аид и там найти себе успокоение.

Песнь вторая

200
Стих 120. Микена — дочь Инаха, первого царя Аргоса, и Океаниды Мелии; миф о ней нам неизвестен.

201
Стихи 132–133. …но трудно с Икарием будет мне расплатиться… — Муж, отправляющий жену в дом ее отца (или, как в данном случае, сын, отправляющий мать-вдову) без вины с ее стороны, должен был заплатить тестю пеню.

202
Стих 145. Без платы — без пени, без штрафа за убийство.

Песнь третья

203
Стих 68. Нестор, герой геренейский. — Более точный перевод этого постоянного определения Нестора дан Гнедичем в «Илиаде»: «конник геренский» («Илиада», песнь вторая, стих 433).

204
Стих 73. Добычники вольные. — Нестор просто спрашивает Телемаха и Афину-Ментора, не пираты ли они. В гомеровскую эпоху грабительские набеги на берега соседей совершались очень часто и вовсе не считались позорными.

205
Стих 135. …разгневавших дочь светлоокую страшного бога — то есть Афину, которая, по преданию, была разгневана тем, что Аякс, сын Оилея, при взятии Трои совершил насилие над Кассандрой в храме Афины, причем остальные ахейские вожди не наказали его за это.

206
Стих 138. Собрали их не в обычное время… — По традиции, сохранившейся в Греции до конца античности, советы и народные собрания должны были начинаться рано утром и заканчиваться до захода солнца.

207
Стих 174. …разрезавши море по самой средине. — Зевс повелел плыть не в обход, держась островов, как поступали обычно в гомеровскую эпоху, а пуститься напрямик через море, удалившись от всякой суши. Такое плавание казалось верхом отваги и риска.

208
Стих 188… смладым Ахиллеса великого сыном — сыном Ахиллеса — Неоптолемом.

209
Стих 193. Атрид. — Здесь имеется в виду Агамемнон.

210
Стихи 279–280. …Феб Аполлон… стрелой умертвил… — См. прим. к «Илиаде», песнь первая, стих 42.

211
Стих 332. Должно отрезать теперь языки… — Отрезание языков жертвенных животных и возлияние вином — заключительный акт жертвоприношения.

Песнь четвертая

212
Стих 5. Сын губителя ратей Пелида — Неоптолем.

213
Стих 27. Племя Дия — то есть потомки Зевса и, следовательно, царского рода: цари любили вести свой род от богов.

214
Стих 232. …там все из Пеанова рода. — Египтяне славятся знанием трав, потому что все они — потомки Пеана, гомеровского бога врачевания.

215
Стих 246. Город — Троя.

216
Стих 365. Хитрого старца морского — то есть Протея.

217
Стихи 368–369. …и рыбу… крючьями удили — голод терзал их. — Гомеровские герои питаются исключительно мясом, употребляя в пищу рыбу лишь в случае голода; поэтому писатели в эпоху поздней античности, когда рыба считалась особым лакомством, ссылались на героев Гомера, как на пример воздержанности.

218
Стих 477. …бегущему с неба потоку Египту — Нилу, питаемому дождями.

219
Стих 517. Области… где Фиест обитал — остров Кифера; излагаемый здесь вариант мифа об убийстве Агамемнона отличается от варианта, согласно которому в преступлении принимала участие Клитемнестра.

220
Стих 569. Зять громовержца Зевеса. — Елена, жена Менелая, была дочерью спартанской царицы Леды и Зевса, соединившегося с ней в образе лебедя.

221
Стих 751. …в верхний покой свой — то есть в женскую половину дома, так называемый «гинекей», который обычно помещался наверху.

222
Стих 756. Аркесиад — Лаэрт, сын Аркесия.

Песнь пятая

223
Стих 50. …достигнув Пиерии… — Вместо Пиерии, как читали раньше, следовало бы поставить «Перия». Перия находится у самого подножия Олимпа, в то время как Пиерия лежит много севернее, в Македонии.

224
Стих 51. Рыболов — чайка.

225
Стих 60. Дерево жизни — туя. Пользуясь немецким подстрочником «Одиссеи», Жуковский дословно перевел немецкое название туи — Lebensbaum.

226
Стих 235. Медный, с обеих сторон изощренный — топор с двумя лезвиями.

227
Стих 250–251. …на прочном судне, носящем товары купцов… — В гомеровскую эпоху уже различались «длинные корабли», предназначенные для быстрых переходов, и «круглые» грузовые суда. Первые имели неширокое дно и длинные борта, чтобы вдоль них помещалось больше гребцов; у вторых для увеличения объема трюма дно делалось широким.

228
Стих 275. …себя никогда не купая в водах Океана. — См. прим. к «Илиаде», песнь восемнадцатая, стихи 487–489. Остров Калипсо Гомер помещает на крайнем западе Средиземного моря; таким образом, Одиссей, возвращаясь на родину, плывет все время на восток, и Медведица остается у него слева.

229
Стих 310. …над бездыханным телом Пелида. — В не дошедших до нас эпических поэмах рассказывалось, что, когда Парис убил Ахиллеса (Пелида) издали стрелой, ахейцы и троянцы завязали жестокую битву за тело и оружие героя; во время этой битвы Одиссей прикрывал Аякса, который выносил труп Ахиллеса.

230
Стих 444. К мощному богу реки… — Греки верили, что в каждой реке живет одноименный с ней речной бог. Одиссей не знает названия реки, а значит, и имени бога, и поэтому обращается к нему со словами: «Кто бы ты ни был…»

Песнь шестая

231
Стих 207–208. …нам Зевес посылает нищих и странников. — Зевс считался покровителем странников.

232
Стих 288. …обращаться с мужчинами вольно. — Девушка, у которой живы родители, живет замкнуто и не должна появляться с мужчинами публично; лишь после смерти родителей она становится наследницей и начинает пользоваться большей свободой.

233
Стихи 329–330. …опасаясь мощного дяди… — Дядя Афины Паллады — Посейдон, брат Зевса, ее отца.

Песнь седьмая

234
Стих 86. Медные стены — то есть стены, изнутри отделанные медными пластинками; такое же значение имеют и «золотые двери», и «медный порог».

235
Стих 87. Лазоревая сталь — особая эмаль, сплав стекла и меди, имевший темно-синий цвет и употреблявшийся в микенскую эпоху. В ту пору железо только начало заменять бронзу и медь, и упоминания о нем в «Одиссее» редки.

236
Стих 90. Князь — дверной косяк.

237
Стихи 98–99. …садилися чином на этих лавках… — Жуковский вносит в «Одиссею» черты русской старины: старорусское понятие «чина» чуждо гомеровским представлениям, да и вместо лавок у Гомера упоминаются кресла.

238
Стих 113. Сад, обведенный отвсюду высокой оградой… — Не говоря о волшебных свойствах сада Алкиноя, слушателя поэмы должно было поразить уже наличие сада возле самого дворца: ведь в реальных дворцах басилевсов гомеровской эпохи, громоздившихся на тесном пространстве, обнесенном высокими стенами, места для сада не оставалось. Еще в классическую эпоху греки удивлялись обширному дворцовому парку персидского царя.

239
Стих 137. Зоркому богу… вином возлиянье… — Греки перед отходом ко сну обращались с молитвой к Гермесу — божеству, посылающему сон.

240
Стих 153. …к огню очага подошел он и сел там на пепле. — Очаг — священное место в доме, средоточие культа домашних богов.

241
Стих 321. Эвбея — является самым дальним островом лишь для малоазиатских греков; для европейской Греции Эвбея — ближайший остров.

Песнь восьмая

242
Стих 80. В храме Пифийском оракул — в храме Аполлона в Дельфах.

243
Стихи 111–115. Вышли из сонма его: Акроней, Окиал… — Все имена феакийцев имеют отношение к морскому делу: Акроней — «находящийся впереди корабля», Окиал — «бегущий по морю», Навтий — «корабельщик»; имя Примней происходит от слова «корма», Прореон — от слова «нос корабля», Эретмей — от слова «весло», Понтей — от слова «море»; Амфиал — «приморский», Анабесионей — «всходящий на корабль», Фоон — «быстрый», Полиний — «многокорабельный», Тектон — «кораблестроитель».

244
Стихи 219–220. Только одним Филоктетом бывал я всегда побеждаем в Трое… — Возможно, эти стихи являются позднейшей вставкой: ведь дальше, в конце этой песни (стихи 577–586), никто еще не знает, что Одиссей принимал участие в походе на Трою.

245
Стих 318. …пока не отдаст мне отец всех богатых подарков. — Согласно существовавшему праву, муж, которому изменила жена, мог потребовать от ее отца выкуп, уплаченный за нее.

Песнь девятая

246
Стих 15. Ураниды боги — боги-небожители или же боги — потомки Урана неба.

247
Стихи 24–25. …и на самом Западе… лежит… Итака. — В действительности Итака не является самым западным среди близлежащих островов: на запад от нее лежит остров Левкада.

248
Стих 60. …по шести броненосцев отважных… — Броненосец — воин, одетый в броню.

249
Стихи 64–65. …покуда три раза не был по имени назван… — Одиссей трижды окликает каждого из убитых, чтобы их души последовали за ним к тем пустым могилам (см. прим. к песни первой, стих 287), которые будут им сооружены на родине.

250
Стихи 94–95. Сладко-медвяного лотоса каждый отведал, мгновенно все позабыл… — Волшебное свойство отнимать память приписывается лотосу по созвучию его названия с греческим корнем «лат», обозначающим забвение.

251
Стихи 116–118. Есть островок там пустынный… в великом там множестве дикие козы — может быть, нынешний остров Капри (у римлян он назывался Капрея — «Козья»); остров, где, по преданию, жили циклопы, — Сицилия.

252
Стих 125. Кораблей красногрудых. — Обычно нос корабля окрашивался суриком, в то время как остальная часть корабля смолилась (откуда и происходит эпитет-«черный»).

253
Стих 426. Руно их, как шелк — анахронизм, допущенный Жуковским: шелк в гомеровской Греции не был известен.

Песнь десятая

254
Стих 7. …сыновьям дочерей он в супружество отдал. — Отпечаток глубочайшей древности лежит на всем быте семьи Эола. Брак его сыновей и дочерей — отголосок древнейшего группового брака.

255
Стихи 81–82. …к многовратному граду… Ламосу — неверный перевод: у Гомера столица лестригонов называется Телепила (что значит «широковратная»; это слово Жуковский и перевел «многовратный»); Ламос же — царь лестригонов, основатель Телепилы.

256
Стих 86. Ибо там паства дневная с ночною сближается паствой. — В стране лестригонов день значительно длиннее ночи; очевидно, уже в гомеровскую эпоху греки слышали о коротких летних ночах на севере.

257
Стих 305. Моли — сказочная волшебная трава, вроде разрыв-травы или цветка папоротника в русских сказках. Моли — слово не греческое, поэтому автор и ссылается на «язык богов».

258
Стих 350. Все они дочери были потопов, и рощ… — Цирцее служат нимфы.

259
Стих 441. Был мне и родственник близкий… — По словам античных толкователей, Еврилох был мужем сестры Одиссея.

260
Стихи 494–495. …в аде он лишь с умом… — По гомеровскому представлению, души в загробном мире теряют мышление и память.

Песнь одиннадцатая

261
Стихи 112–113. …пророчу погибель всем вам: тебе, кораблю и сопутникам — неточный перевод; в подлиннике стоит: «Я пророчу тебе гибель корабля и товарищей». Самому Одиссею гибель не грозит.

262
Стих 291. Беспорочный взялся прорицатель — Меламп; его брат Биант сватался к Пере, но отец ее, Нелей, соглашался отдать ее лишь за того, кто приведет к нему стадо царя филаков Ификла. Добыть это стадо взялся Меламп, но был схвачен и заточен в темницу. Однако через год Ификл сам освободил его и отдал ему стадо, так как Меламп открыл ему, как он сможет избавиться от бездетности. Этот секрет Меламп, понимавший язык зверей и птиц, случайно подслушал у коршуна.

263
Стих 318. Сын громовержца — Аполлон, сын Зевса.

264
Стих 471. Тень быстроногого внука Эакова — тень Ахиллеса.

265
Стих 539. Асфодилонский луг — правильнее «луг асфоделей» — цветов, растущих, по представлениям греков, в царстве Аида.

266
Стихи 544–546. …на победу злобясь мою, мне отдавшую в стане аргивян доспехи сына Пелеева. — Фетида велела отдать выкованные Гефестом доспехи Ахиллеса тому из героев, кто больше всех отличился, защищая тело Ахиллеса. Возник спор между Одиссеем и Аяксом. Ахейцы решили, что наиболее беспристрастным будет мнение врагов, и дали рассудить спор троянским пленным. Однако Афина внушила им решение в пользу Одиссея. Аякс от огорчения впал в безумие, а придя в себя, покончил самоубийством. Этот миф мы знаем по трагедии Софокла «Аякс».

267
Стих 602… а сам он с богами… — Здесь, очевидно, имеет место позднейшая вставка, введенная с целью примирить более раннее представление о Геракле — смертном герое с возникшим позже мифом о том, что после смерти Геракл стал богом.

Песнь двенадцатая

268
Стих 61. Бродящие утесы. — У Гомера они называются «планкты», по другим мифам — «симплегады»; мифические скалы, то раздвигающиеся, то вновь сталкивающиеся. Сталкиваясь, они раздавливают проходящие корабли. Впрочем, в данном месте «Одиссеи» нет прямого указания на движение самих скал: говорится лишь о бурном волнении вокруг них.

269
Стих 85. Страшная Скилла. — Античные толкователи Гомера считали, что Скилла (Сцилла) и Харибда находятся в Мессинском проливе между Италией и Сицилией.

270
Стих 129. …семь стад составляют быки… — Семь стад Гелиоса по пятьдесят голов в каждом — мифологический образ пятидесяти семидневных недель, составлявших лунный год греков. Быки и бараны символизируют дни и ночи.

271
Стихи 304–305. …в заливе острова тихом… — Некоторые исследователи полагают, что место, описываемое Гомером, — залив близ Мессины в Сицилии..

272
Стих 312. Онпол — противоположный берег.

273
Стих 343. Выберем лучших быков в Гелиосовом стаде… — Древние греки всегда представляли жертвоприношение как совместную трапезу жертвующего и бога. Поэтому жертвоприношение всегда сопровождалось пиром.

Песнь тринадцатая

274
Стихи 14–15. …себя ж наградим за убытки богатым сбором с народа — любопытная черта социального строя, свидетельствующая об эксплуатации народных масс нарождающейся аристократией.

275
Стих 81. …как полем широким коней четверня… — Все сравнение — позднейшая вставка: еще древние комментаторы отмечали, что в гомеровское время не знали колесниц, запряженных четверкой.

276
Стих 130. …божественной нашей породы. — Вспомним, что Алкиной — внук Посейдона.

277
Стих 156. …его перед ними в утес обратишь ты. — Возле острова Керкиры (теперь Корфу) до сих пор имеется скала, похожая по своим очертаниям на корабль. На этом основании древние толкователи Гомера отождествляли остров феакийцев с Керкирой.

278
Стих 272. …к кораблю финикийских людей… — В гомеровскую эпоху морская торговля находилась преимущественно в руках финикийских купцов.

279
Стих 343. …умерщвлением милого сына — ошибка Жуковского: Полифем был ослеплен Одиссеем, о чем и говорится в оригинале.

Песнь четырнадцатая

280
Стих 263. Грабить поля плодоносные жителей мирных Египта… — Разбойничьи нападения каких-то «морских народов» на Египет засвидетельствованы многочисленными письменными памятниками Древнего Египта. Весьма вероятно, что этими «морскими народами» были греки, достигшие в эпоху критской культуры большого могущества на море. Из египетских документов знаем мы и о людях с севера, поступавших на службу к фараонам. Таким образом, в основе вымышленного рассказа Одиссея лежат подлинные исторические воспоминания.

281
Стихи 327–328. … в Додону затем, чтоб оракул… Диева дуба… — Жрецы оракула Дия (Зевса) в Додоне предсказывали будущее по шелесту листьев священного дуба или по пению птиц на нем.

282
Стих 480. Мантия. — Так Жуковский переводит слово «хлена» (см. прим. к «Илиаде», песнь вторая, стих 202).

Песнь пятнадцатая

283
Стих 33. Ты ж, с кораблем от обоих держась островов в отдаленье… — Афина советует Телемаху плыть от западной оконечности Элиды — мыса Феи — не прямо на северо-запад к Итаке (на этом обычном пути кораблей его ждет засада женихов), а идти сперва на север вдоль материка и затем свернуть прямо к западу, чтобы подойти к Итаке с юго-запада.

284
Стих 102. Двуярусный кубок. — См. прим. к «Илиаде», песнь первая, Стих 584. («кубок двудонный»).

285
Стих 330. …им рабы подчиненные служат… — В подлиннике речь идет не о рабах, а о слугах.

286
Стих 388. Мужу тому — Лаэрту.

Песнь шестнадцатая

287
Стихи 207–208. Афины, мощной добычницы. — Афина, как богиня-воительница, считалась и богиней военной добычи.

288
Стих 269. Ареев расчет смертоносный — бой.

289
Стихи 287–288. В палате дымно. — В гомеровскую эпоху главный зал греческого дома — мегарон — освещался факелами и очагом, расположенным в центре его между четырех колонн. Дым выходил в отверстие в потолке, поэтому стены быстро покрывались копотью.

Песнь семнадцатая

290
Стих 289. …корабли, принося разоренье народам. — Речь идет, очевидно, о кораблях пиратов.

291
Стих 541. Чихнул Телемах. — Чихание считалось у древних греков и римлян добрым предзнаменованием, подтверждением хороших пожеланий.

Песнь восемнадцатая

292
Стих 7. Ир. — Прозвище Ир произведено от имени Ириды, вестницы богов; Аркеон, бывший на побегушках у женихов, в шутку прозван Иром.

293
Стих 84. На твердую землю — на материк. О жестоком по отношению к рабам царе Эхете нам известно только из «Одиссеи». Перевод Жуковского смягчен: вместо «в крохи изрубит тебя» Аптиной говорит, что Эхет оскопит Ира и бросит вырванные части собакам.

294
Стих 160. Выйти, дабы, женихам показавшись… — Афина внушает Пенелопе мысль показаться женихам, по-первых, затем, чтобы увлечь их и подать им ложную надежду перед предстоящей гибелью, и, во-вторых, затем, чтобы побудить их поднести еще более богатые подарки. Собирая подарки претендентов на ее руку, Пенелопа умножает богатства своей семьи и этим добивается еще большего уважения со стороны мужа и сына.

295
Стих 264. Конями владеют — то есть сражаются на колесницах; конница в гомеровскую эпоху была неизвестна.

296
Стих 329. Шинок. — Так переводит Жуковский слово «лесха» — общественное помещение, где иногда устраивались собрания и куда постоянно собирались жители, чтобы поболтать и обменяться новостями; в «лесхах» часто ночевали бездомные бродяги. Иногда роль этого своеобразного клуба выполняла жарко натопленная кузница.

297
Стих 366. Если б с тобой, Керимах, привелось мне поспорить работой. — В гомеровскую эпоху физический труд вовсе не считался унизительным для свободного, как это было позже, в классический период.

Песнь девятнадцатая

298
Стихи 175–177. Разные слышатся там языки… — Гомер рисует реальную картину народонаселения Крита в его эпоху: первоплеменная порода критян и пеласги — доахейское население; ахеяне явились первой волной завоевателей, в их среде и сложились сказания, послужившие основой для «Илиады» и «Одиссеи»; дорийцы пришли позже и не могли принимать участия в изображаемых событиях, почему они и упомянуты в поэмах всего один раз, в данном стихе.

299
Стихи 178–179. Едва девяти лет достигнув, там уж царем был Минос — неверный перевод Жуковского: Минос является царем не с девятилетнего возраста, а по девятилетиям, так как, согласно малоизвестному мифу, каждые девять лет он обращается к своему отцу Зевсу (отсюда и «собеседник Крониона») и получает от него новые законы для своего государства. В этом мифе нашло отражение первобытное представление о том, что царь обладает магической силой, от которой зависит благоденствие страны; со временем эта сила истощается, и царя убивают или сменяют. Минос, обращаясь к божеству-отцу, от которого он получил свою магическую силу, каждые девять лет обновляет се. Во времена Гомера это представление было давно изжито, остался лишь миф, на который намекает поэт.

300
Стихи 196–197. …хлебом, собранным с мира — то есть с народа. Еще одно свидетельство того, как знать перекладывала свои расходы на плечи народа (см. также песнь тринадцатую, стихи 14–15).

301
Стих 409. Пусть назовется мой внук Одиссеем… — Гомер возводит имя «Одиссей» к глаголу «одиссомай» — сержусь, гневаюсь. Однако это сопоставление сделано лишь по созвучию.

302
Стих 473. Сжав Одиссею рукой подбородок — вернее, коснувшись подбородка; этот жест выражал у греков просьбу или любовь.

303
Стих 518. Плачет Аида — то есть плачет соловей.

Песнь двадцатая

304
Стих 65. Где начинает свой путь Океан — царство Аида.

305
Стих 141. Пуховая постель, ковер — вольный перевод Жуковского; никаких перин, подушек и ковров в гомеровское время не было.

306
Стих 189. В сенях многозвучных — в мощеных сенях.

307
Стихи 276–277. В это время народ через город с глашатаем жертву шел совершать… — Описываемые события происходят в день новолуния, в праздник Аполлона.

308
Стихи 351–355. Горе! Невидимы стали головы ваши… — Феоклимен как бы видит свершившейся будущую судьбу женихов. Привиденья — души убитых, отлетающие в царство Аида — Эреб.

Песнь двадцать первая

309
Стих 115. …удаление матери милой из дома… — В оригинале говорится, что, если Телемах согнет лук, Пенелопа останется в его доме.

310
Стих 145. Жертвогадатель — На обязанности Леодея было следить, не произойдет ли во время жертвоприношения каких-либо знамений, и гадать по внутренностям жертвенных животных; он же следил за возлияниями и поэтому сидел возле кратеры, в которой вино смешивали с водой.

311
Стихи 294–295. Был им некогда Евритион… обезумлен. — На свадьбе Пирифоя, царя мифического фессалийского народа лапифов, пьяные кентавры набросились на лапифских женщин, первым буянить начал Евритион.

312
Стихи 394–395. …рассматривал, целы ль роги… — Для большей упругости лук отделывался по концам рогом.

Песнь двадцать вторая

313
Стих 55. …после назначишь нам цену, какую захочешь… — Евримах предлагает Одиссею возмещение убытков и сверх того выплату огромной пени за бесчестье: по двадцати быков с каждого. Это должно, с точки зрения обычного права, полностью компенсировать Одиссею нанесенный ему ущерб; поэтому тот не имеет уже права мстить женихам безнаказанно.

314
Стих 79. …из ножен… выхватил меч свой. — Хотя все оружие из зала вынесено, каждый из женихов вооружен коротким мечом, который он постоянно носит при себе.

315
Стих 335. Зевсов алтарь, охраняющий дом… — Человек, прибегший к алтарю, становится неприкосновенным.

316
Стих 481. …огня принеси и подай очистительной серы… — В конце песни Гомер описывает обряд «очищения»: согласно греческим верованиям, пролитая кровь оскверняла место, где была пролита; серный дым очищал его от скверны.

Песнь двадцать третья

317
Стихи 243–244. Деннице ж златопрестольпой. — Денница — Эос, которая, как и солнце, по представлению древних греков, выезжает на небо в двуконной колеснице. Имена коней обозначают: Ламп — «светлый», Фаэтон — «сверкающий, лучезарный».

318
Стих 248. О Пенелопа, еще не конец испытаниям нашим… — О дальнейших странствиях Одиссея, а также о его случайной гибели от руки Телегона («далеко рожденного»), сына самого Одиссея и Цирцеи, повествовалось в эпической поэме «Телегония», не дошедшей до нас.

Песнь двадцать четвертая

319
Стих 5. …полетели за Эрмием тени… — Описанная здесь сцена в Аиде дает совершенно другое представление о загробном мире, чем в одиннадцатой песни: души попадают в царство мертвых еще до погребения тел, их ведет туда своим жезлом Гермес, души сохраняют память и т. д. Все это заставляет думать, что здесь сделана позднейшая вставка.

320
Стих 12. Мимо ворот Гелиосовых. — Ворота Гелиоса, по представлениям древних греков, находились на крайнем западе, в них заходило солнце.

321
Стих 37. Аргос — Речь идет не об Аргосе в Пелопоннесе, а об Аргосе пеласгическом в Фессалии.

322
Стихи 46–47. …от печали волосы рвавших… — В подлиннике ахейцы не рвут на себе волосы, а отрезают их, чтобы посвятить умершему.

323
Стихи 197–198. …в песнях Камен сохранится память о верной… Пенелопе. — В подлиннике речь идет лишь о том, что славу Пенелопы на земле сохранят певцы. Камены — божества не греческие, а римские, позже отождествленные с греческими Музами; в текст «Одиссеи» упоминание о них внесено Жуковским.

324
Стих 199. Коварной Тиндаровой дочери. — Здесь Тиндарова дочь — не Елена, а Клитемнестра, дочь Леды и ее смертного мужа Тиндара.

325
Стих 306. Еперит, сын Афейда Полипимонида. — Еперит значит: «гонимый», Афейд — «тот, кого не щадили», Полипимонид — «многострадальный».

326
Стих 472. Светлоокая Зевса Крониона дочь — Афина.

327
Стих 497. Одиссей сам-четверт — то есть три соратника Одиссея: Телемах, Филойтий и Евмей — и сам Одиссей — четвертый.

328
Стих 523. Медноланитный… шелом — шлем с медными пластинками, прикрывавшими щеки и виски.

329
Стих 539. Громовою стрелою Крониона — молнией, оружием Зевса.

С. ОШЕРОВ