Страница 1
Страница 2
Страница 3
Страница 4
Глава 5
Волшебства дома и на улице. Соноло, касоло, симболо. Первое постоянное волшебство. Опасность
Говорят: не в деньгах счастье.
— Главное, здоровье, — говорит мама. — Ежели богач болеет, что ему проку и богатстве?
Наверное, мама так считает, потому что ей делали операцию. Она два раза лежала в больнице, и один раз очень долго.
— Главное, знания, — говорит папа. — Деньги можно потерять, а знания всегда останутся с тобой. Образованный всегда устроится в жизни.
Поэтому отец и просит Кайтуся больше сидеть за книжками, а в школе быть прилежным и послушным.
— Самое большое сокровище человека — это доброе сердце и чистая совесть, — говорит бабушка. — Добрый человек живёт и не кручинится. Он и с людьми хорош, никого не обидит, и простит, ежели что. Ему, если нужно, всегда придут на помощь. Жизнь его течёт мирно и спокойно, и никому он не приносит горя.
Но Кайтусю кажется, что богатство тоже важно.
Были бы у папы деньги, мама могла бы поехать в деревню и, наверное, вылечилась бы. Сам папа мог бы завести собственную мастерскую, и не нужно было бы ему терпеть чужие прихоти да на чужих людей работать.
Добрый человек, если у него есть богатство, всегда может с бедняком поделиться.
Так что Кайтусь хочет быть богатым.
Хочет иметь курицу, которая несёт золотые яйца.
Забрался он как-то вечером на чердак и пробует колдовать:
— Прошу, желаю, хочу курицу, несущую золотые яйца… Соноло, касоло, симболо… Прамара, румкара… Хочу, велю! Матус, номен, дедит… Сезам, диплодок, карокорум… Пусть появится курица…
Произносит слова, а что они значат, на каком языке понятия не имеет. Одни сам придумал, другие исковерканные, из тех, что он когда-то слышал или читал.
То смотрит он в слуховое окошко на звёзды, то пристально глянет на шапку, где должна появиться курица, то зажмурит глаза…
То сдерживает дыхание, то дышит медленно и глубоко, а то часто-часто.
Пальцы рук то сплетёт, то растопырит, то сожмёт в кулак.
То громко произнесёт, то шёпотом.
А толку никакого.
Ни курицы, ни даже хотя бы одного, хотя бы маленького яичка. Ну, прямо как назло.
Ладно, раз с золотыми не получилось, он попробует серебряные. Тоже не вышло. «Может, так даже и лучше?» утешает себя Кайтусь. И правда, куда спрятать курицу, как продать яйцо? Что он ответит, если спросят: где взял?
Три раза Кайтусь ходил на чердак.
Возвращался оттуда ужасно уставший.
Нет, лучше научиться находить деньги на улице.
А начнет он с малого, так будет легче. Для начала найдёт монетку в один злотый. Чтобы хоть бы научиться, узнать, наконец, как это делается.
А то ведь что получается?
Он чародей, а не знает. Нет у него ни одного заклятия, непонятно даже — что, как, когда. Словно это не он, а кто-то за него делает.
Почему в школе волшебство удаётся, а на улице нет?
Итак, начнёт он с малого. «Хочу один злотый».
И вот Кайтусь возвращается из школы и ищет.
Нет, не ищет, а так просто — осматривается. Потому что тот, кто обладает магической силой, и не ища найдёт.
Идёт он не быстро, не медленно — нормальным шагом. Сперва прямо и лишь потом зигзагом. Сперва спокойно, но потом всё-таки начал сомневаться.
Не удалось.
Может, вечером?
Ведь есть же чары, которые удаются только в полночь. Прежде чем трижды пропоёт петух.
Кайтусь сделал уроки. Берёт шапку.
— Ты куда, Антось? Поздно уже. Сейчас папа придёт.
— Скоро вернусь. Я на минутку.
На улице уже фонари горят. Слякотно.
Трамвай едет. Сверкнул фарами автомобиль и умчался.
— Хочу найти один злотый. Желаю, повелеваю: злотый, найдись!
Кайтусь действительно нашёл. И так удивительно.
Он уже возвращался, чтобы дома не сердились. У него и надежды никакой не осталось. Но что поделать? Не сегодня, так завтра. Не завтра, так через недолю.
Вдруг машина проехала. Что-то блеснуло в грязи. Наклоняется Кайтусь — монетка. Около фонаря, на самом краю тротуара. Почти висит. Пятьдесят грошей.
— Ура! — крикнул Кайтусь, дунул на неё на счастье — и бегом домой.
Второй случай.
Кайтусь хотел найти на улице, а нашёл на лестнице, правда, только пять грошей. Всего пятак, но новенький — блестит, как золото.
И раньше бывало, что Кайтусь находил что-то. Потеряет резинку, найдёт карандаш, потеряет ручку, найдёт точилку.
Все теряют, и Кайтусь тоже. Выпадает на бегу из кармана или вываливается из портфеля.
Или взрослые выбросят: они же выбрасывают вещи, которые очень даже могут пригодиться, — шнурок какой-нибудь, коробочку, пузырёк, красивую картинку.
Но тут совсем другое.
А в третий раз было вообще ни на что не похоже.
Кайтусь уже отчаялся и даже искать перестал. Торопился в школу.
Нет так нет.
И вдруг: «Желаю найти сто злотых!» А чем он рискует?
И сейчас же у углового магазина, почти возле самого входа, поднимает монету в один злотый, а рядом ещё две монеты по пятьдесят грошей. А вместе два злотых.
«Может, нужно больше просить? — подумал Кайтусь. — Может, какой-то неведомый повелитель торгуется со мной?»
Тогда ему впервые пришло в голову, что и у чернокнижника есть свой ранг и своё начальство. Что волшебник тоже не самостоятелен и над ним тоже есть какая-то неведомая власть.
Ну и что из этого? У него два злотых. И Кайтусь весело побежал в школу. По дороге встретил одноклассников. Похвастался. Показал монетки.
И не предчувствовал он, что будут у него неприятности.
Дело в том, что с недавних пор в школе стали пропадать разные вещи: завтраки, книжки, шарфы.
Кайтусь даже попробовал волшебным способом найти вора, потому что очень уж противно, но ничего не получилось.
И надо же, чтобы Кайтуся заподозрили, будто он стащил деньги у одноклассника.
Учительница собирала на что-то деньги у тех, кто ещё не сдавал. И тут один мальчишка в рёв, дескать, были у него два злотых, но пропали — украли их у него.
— Где они у тебя были?
— В портфеле. Нет, в кармане.
— Может, на улице потерял?
Говорит, нет. Были. В гардеробе он их вынул и положил на окошко.
— У кого из вас есть деньги? — спрашивает учительница.
Ребята вытаскивают, показывают. У кого-то десять грошей, у кого-то двадцать, а у одного две иностранных монетки.
Кайтусь сразу сказал, что у него два злотых.
— Откуда у тебя два злотых? — спрашивает учительница.
— Нашёл на улице.
Учительница как-то нехорошо посмотрела на Кайтуся. Взяла она у него эти два злотых и спрашивает у обворованного:
— Твои?
— Мои, — отвечает тот.
Но тут ребята вмешались:
— Врёт он всё! Не его это деньги. Ничего у него не было. Он притворялся, что плачет.
Кайтусь спокойно смотрит учительнице в глаза. А тот мальчишка стоит красный, съёжился и наконец пробормотал:
— У меня были одной монетой…
— Могу ему отдать, — говорит Кайтусь. — Пусть берёт.
Учительница не знает, как поступить, а ребята кричат:
— Не отдавай! Не будь дураком! Он же обманщик. То у него деньги на окне, то в кармане, то в портфеле. Говорит, что это его, а у него были одной монетой. Ишь какой умный нашёлся! Врёт он всё! Никаких у него денег не было. Он всегда обманывает. А Кайтусь нашёл, он ещё на улице нам показывал…
Кайтусь пожимает плечами.
Учительница спрашивает:
— Расскажи, где ты их нашёл?
Кайтусь рассказал. О волшебстве, разумеется, промолчал.
— Ну что, отдаёшь ему?
— Пускай берёт, раз говорит, что потерял. Эти же деньги всё равно не мои.
И тот мальчишка взял. Руки у него трясутся, и теперь уже настоящие слёзы по лицу катятся.
Опять всё как-то непонятно получилось.
«Может, волшебная сила у одного берёт и отдаёт другому?»
Потому что совсем недавно произошла точно такая же история. Кайтусь решил проверить, может ли он воздействовать своим волшебством на другого. Пожелал, чтобы мама нашла один злотый.
Возвращается мама домой и рассказывает такую историю:
— Нашла я пять злотых. Стала смотреть, кто потерял. Вижу, старичок что-то ищет. Спрашиваю у него. Так, бедный, обрадовался… Оказывается, это его деньги были.
Дикость какая то получилась.
Так всё запутано-закручено, что нипочём не поймёшь.
Кайтусь нашёл перочинный ножик и цветные мелки.
Ножик лежал прямо посреди улицы на самом виду, и никто его не заметил и не поднял. Словно он Кайтуся дожидался.
То же самое было и с мелками.
Целая коробка, новенькая, а главное, как раз тогда, когда учитель объявил, что тому, кто не принесёт мелки, он поставит двойку за четверть.
Вроде и никакое это не волшебство, но ведь никто же новую коробку мелков не теряет.
Перочинный ножик вскоре пропал. Кайтусь оставил его на парте, а после переменки его уже не было. Может, кто-нибудь взял, хотя Кайтусь спрашивал и у дежурного, и у ребят.
А может, он сам исчез?
Опять неизвестность.
И ещё два волшебства удались Кайтусю на улице. Один раз девчонок в грязь повалил.
А дело было так.
Возвращается он из школы, задумался: «Может быть, на улице не получается, потому что шумно, слишком много людей? Может, это и мешает?»
Недаром же чародеи жили в одиноких башнях или на самом краю деревни. Возможно, они и сейчас скрываются где-нибудь в дремучих лесах или на морском дне.
Кайтусь уже давно заметил, что лучше всего ему думается над Вислой, вдали от города или вечером в постели, когда в доме тихо.
Идёт он так и размышляет. А впереди идут три девчонки.
Заняли весь тротуар, смеются, толкаются, болтают и не дают пройти. Будь это мальчишки, Кайтусь даже не обратил бы на них внимания, а тут разозлился.
Дождик моросит.
«Шлёпнитесь в грязь!» — мысленно приказал Кайтусь.
И в тот же миг все три растянулись. Измазались с головы до ног.
Вот вам! Не будете выпендриваться.
А в другой раз Кайтусь рассыпал яблоки у торговки.
Она давно тут торгует. Кайтусь иногда покупал у неё.
Только злая она какая-то. Всё время на ребят ругается. Ни посмотреть не даст, ни выбрать, ни поторговаться. Чуть что: нe нравится, не бери. Уходи. Иди к другим.
Правда, бывает, мальчишки ей здорово надоедают.
И вот идёт Кайтусь с товарищами, а торговка задремала.
«Пусть шлёпнется!» приказал Кайтусь.
И тут же она — шлёп!
За корзину ухватилась, чтобы удержаться, и вместе с корзиной свалилась на землю.
Ребятня в хохот:
— Бабка напилась!
А ей ничуть не больно, но стыдно. Чуть не плачет, бедная:
— Никогда со мной такого не было. Как пьяница какая. Люди смеются. Стыд-то какой! Двадцать лет тут торгую и летом, и зимой, а в первый раз так опозорилась.
Жаль её стало Кайтусю. Сказал он товарищу смотреть, чтобы никто не брал яблок, а сам принялся собирать их с земли.
— Спасибо тебе, мальчик, спасибо, родненький. На вот яблочко за доброту твою, — говорит торговка и суёт Кайтусю в руку яблоко, но червивое.
Приятель хохочет, а Кайтусь зол на себя: «Очень надо мне было затеваться с этой бабкой».
Наконец дождался он постоянного, стойкого волшебства.
Повторялось оно каждый вечер. Проку, правда, от него немного было, но зато оно доказывало, что Кайтусь действительно обладает чародейской силой.
А началось это поздно вечером.
Дома.
В тишине.
Лежит Кайтусь в постели и не может заснуть. Слышит дыхание спящих родителей и бабушки.
Нет, ему не страшно, но как-то неприятно не спать одному. В темноте человек чувствует себя очень одиноко.
То вдруг пол скрипнет, словно кто-то ходит. То что-то стукнет в шкафу или за шкафом, как будто крадётся кто-то.
А тут ещё есть Кайтусю захотелось.
«Вот оказалась бы под подушкой шоколадка или что-нибудь такое…» Только это он и подумал. А вот добавлял ли ещё какие-нибудь слова, хоть убей, не помнит.
И в тот же миг услышал Кайтусь шелест под подушкой — словно мышь прошуршала.
Сунул он руку под подушку: есть!
Бумажный пакет. Но Кайтусь не сразу его открыл. Куда спешить? Сперва пощупал — что там? Потом уже раскрыл.
Высыпал на ладонь девять шоколадных конфет с начинкой, девять штук изюма в шоколаде и девять штук засахаренного миндаля.
Пересчитал. Есть или нет?
Попробовал по штучке. Сладкие, вкусные. Ничем не отличаются от настоящих конфет, которые продаются в магазине.
Почему их по девять?
Кайтусь съел по восемь конфет каждого вида, а по одной оставил — утром осмотрит. Бумага пакета показалась ему необычно твёрдой.
Под подушкой шоколад растает, и Кайтусь решил спрятать конфеты в карман. Сел он на кровати, потянулся к одежде, а стул возьми и стукни.
— Антось, это ты? — проснулась бабушка.
— Я.
— Почему до сих пор не спишь?
— Да я спал.
А утром в кармане ничего не было.
И так пошло каждый вечер: шоколадные конфеты, изюм, миндаль.
Убедился Кайтусь, что они не ядовитые. Решил угостить родителей. Оставил три конфеты и сказал:
— Пусть конфеты останутся. Пусть не исчезают.
— Откуда они у тебя? — интересуется мама.
— Да один парень дал.
— Съешь их сам.
— Я уже ел. Зубы у меня болят.
Противно врать, но что поделать.
А одно волшебство и удалось и не удалось.
Кайтусю очень хотелось иметь часы.
Он уже не один раз думал, что надо бы вместо конфет пожелать что-нибудь полезное. Но боялся торопливостью всё испортить.
Наконец дождался.
Все спали. Кайтусь пробормотал какие-то слова то ли египетские, то ли арабские. Произнёс заклятье и…
— Пусть вместо сладостей будут…
И сейчас же знакомый шелест под подушкой и тихое тиканье часов.
Кайтусь сунул руку под подушку и засмеялся. Там и часы и пакет.
— Антось, это ты смеёшься? — всполошилась со сна бабушка.
— Я. Сон смешной приснился.
Бабушка обрадовалась, что внук не стонет во сне, не скрипит зубами, и не стала расспрашивать, какой сон.
А утром часов не было.
Кайтусь несколько вечеров пробовал и так и этак, но находил только сладости.
Но может, это и лучше.
Понял он, что ничего не выходит, успокоился и стал быстрей засыпать.
Вообще-то за это время он очень утомился.
Дома заметили, что Кайтусь похудел, погрустнел, потерял аппетит. На улицу стал меньше ходить. Спит неспокойно.
Раньше он ел — любо посмотреть. Хлеб, творог, клёцки, картошку, вареники ничего на тарелке не оставлял.
— И куда всё девается? — удивлялись дома. — Ест хорошо, а тощий, кожа да кости.
Раньше Кайтусь читал бабушке газету, с отцом в шашки играл. А теперь и не ест, и от всего отказывается, говорит: болит голова.
— Заболел, наверно. Надо его к доктору сводить.
Встревожился Кайтусь.
Что будет, если доктор обнаружит, что он чародей? Доктора знают латынь. Может, их учат латыни, чтобы они на этом мёртвом языке заговаривали болезни и снимали заклятья?
Повели Кайтуся к врачу.
Врач стучал ему по спине и по груди. Слушал. Посмотрел горло. Велел лечить зубы у дантиста. Отвернул веки, заглянул в глаза. Сказал, что мальчик бледный, выписал какие-то капли. И еще сказал, что Кайтусь растёт.
Ошибся, самого главного не узнал.
Дело в том, что Кайтусю не дают покоя тревожные мысли, отнимают у него аппетит и сон. Ведь он же чародей.
Кайтусь долго этому не верил. Но теперь точно знает. То, о чём он мечтал, произошло.
Но какое это трудное, какое тяжёлое занятие.
И опасное.
Если в обычном деле ошибаешься, беда невелика: можно исправить. Но ошибка при волшебстве может стоить жизни.
Кайтусь убедился в этом на волшебстве с трамваем.
Идёт Кайтусь но улице, ни о чём таком не думает.
Смотрит на номера трамваев. Этот номер чётный, этот нечётный, этот без остатка делится на пять, этот нет.
Разглядывает людей, витрины. У ворот сидит собака. Остановился Кайтусь, свистнул, погладил её.
А тут снова трамвай на полном ходу.
Оглянулся Кайтусь посмотреть номер. И вдруг мысль:
«Хочу сделать в воздухе сальто-мортале и встать на крышу трамвая».
Какой-то ветер, какая-то сила, короче, что-то непонятное подбросило его вверх. Вот он уже в воздухе вниз головой, а через мгновение — стоит на крыше трамвая.
Женщина взвизгнула. Человек на балконе всплеснул руками. Завыла собака. Шофёр крикнул:
— Свалишься! Держись!
Кайтусь покачнулся и чуть было не схватился за провод. Но в последний момент вспомнил, что по проводу идёт электрический ток высокого напряжения. Это всё равно что молния. В Америке им в тюрьмах убивают приговорённых к смерти.
Сейчас Кайтусь упадёт. Уже падает. В ушах у него зашумело. Но всё-таки он успел.
— Хочу спрыгнуть на землю!
Опять перевернуло его в воздухе, и вот он уже стоит на тротуаре.
Зеваки сбегаются. А издали полицейский идёт.
Кайтусь как припустит. Остановился он только на третьей улице, отдышаться не может.
Поправил на себе одежду. Стёр носовым платком кровь с поцарапанной руки, выпрямился, глубоко вздохнул и, злясь на себя, тихо, но чётко произнёс.
— Повелеваю, чтобы в течение месяца мне не удалось ни одно волшебство.
Вынул Кайтусь из кармана зеркальце, глянул в него, скривился и хрипло сказал самому себе:
— Дурак!
Глава 6
Без волшебства приятней. Прошёл месяц. В лес. Заблудился. Гроза. Температура и бред. В больнице
Идёт Кайтусь. Весело насвистывает.
Давно ужо ему не было так легко, как сейчас.
— Месяц проживу без хлопот, а заодно подумаю и составлю план, чтобы больше не делать глупостей.
Надо как-то по-другому.
Вбегает он домой, маму целует. Да не один раз, а много-много.
— Хватит, Антось! С чего это такие нежности?
К бабушке пристаёт:
— Бабушка, потанцуй со мной!
— Что это тебе в голову взбрело?
— Ничего. Есть хочется.
— А раз хочется есть, надо не танцевать, а попросить. На, ешь на здоровье. Лекарство, которое доктор прописал, принял?
— Да ну его! Глупости это.
— Перестань капризничать. Смотри, как ты повеселел, аппетит к тебе вернулся…
Поел Антось.
На дом задали мало, и он вышел во двор.
— А мы уж думали, — говорят ребята, — что ты гордый стал.
— Ничего я не гордый.
— Чего ж тогда во двор не выходил?
— Башмаки прохудились, — ответил Антось и тут же подумал: «Теперь буду меньше врать».
Игра прошла просто замечательно. Ни разу никто не помешал.
А вечером Антось разговаривал за чаем. Потом сыграл с папой в шашки.
Спать лёг поздно вечером.
По привычке сунул под подушку руку. Кошелька не было, да к тому же что-то ещё и в палец укололо.
«Может, веретено?» — подумал Антось, высасывая из пальца кровь; ему вспомнилась сказка про спящую красавицу.
Однако заснул он не на сто лет, а всего лишь на ночь. Проснулся бодрый. На пальце ни следа укола.
По дороге в школу Антось решил проверить, осталась ли у него хоть капелька волшебной силы.
«Пусть у этого франта отлетят все пуговицы и упадут брюки».
Тут же одна пуговица отлетела и покатилась по тротуару.
«Пусть у полицейского улетит шапка».
Шапка чуть подпрыгнула на голове, но не упала.
«Власть осталась и через месяц возвратится».
Вечером Антось подсчитал на листке, сколько раз ему удалось волшебство: отдельно дома, в школе, на улице. Отдельно написал серьёзные случаи, отдельно всякую мелочь. Все сомнительные случаи отбросил.
«Их считать не буду. Может, мне просто показалось».
А дело всё в том, что он забыл, что было раньше, что позже. Да и плохо помнил, как всё происходило.
«Может быть, чародей имеет право проявить свою волшебную силу только девять, или тринадцать, или семь раз в месяц? А может, волшебство удаётся только в понедельник или в пятницу?»
Да, жаль, что он не записывал тайными знаками, чтобы никто, даже если и найдёт листок, не мог помять.
В сказках говорятся, что у чародеев всегда есть ученики. Так-то, ясное дело, легче.
Но Кайтусь и без учителя справится.
Только слабакам нравится то, что легко.
Самое интересное, когда трудно!
Да и Краков не сразу строился, как говорит пословица.
Даже на столяра или инженера нужно долго учиться, а чародейская наука посложней будет.
Ему и так уже многое удалось, хоть он и молодой и неопытный, хоть всё постигает сам, без наставника.
Да, сам!
А с кем посоветуешься?
Рассказать по секрету кому-нибудь в классе? Так тот сразу неё разболтает. Или попросит что-нибудь сколдовать, а если не удастся, обсмеёт и скажет, что всё враки. А то пристанет: «Покажи… Научи…»
Учительнице, что ли, рассказать?
Так она же не верит, говорит, что никакого волшебства не бывает. Ей и в голову не придёт, что нюхала она волшебную розу.
Дома признаться?
Тоже нет.
Родители либо не поверят, либо запретят, либо начнут диктовать, что можно, а что нельзя. Да и что они могут посоветовать, когда сами ничего не знают.
Вот, тайну нельзя выдавать.
К тому же у него тьма времени. Целый месяц. Он проверит каждое волшебство в отдельности и извлечёт из него науку на будущее.
Кайтусю снился сон.
Снилось, что сидит он в глубоком клеёнчатом кресле. Снилось, что на голове у него высокий колпак алхимика, а на шее красный галстук в зелёный горошек. Сидит он за столом. А на столе чёрный кот, сова, череп и та штуковина, которую на памятнике держит Коперник{6}.
А ещё книги. Толстые, тяжеленные книги.
Кайтусь как-то видел на витрине старинную книгу в жёлтом кожаном переплете, которая закрывается на защёлку.
Он вошёл в магазин, хотел посмотреть её и спросить, сколько стоит. Но продавец отказался снять книгу с витрины.
— Она очень дорогая. Тебе не по карману.
Видел Кайтусь в магазине и разные таинственные книжки: «Египетский сонник», «Каббала», «Сила воли», «Чернокнижник Боско».
Неинтересно это. Деньги только выманивают. Дурят людей.
Что бы это была за наука, если бы каждый мог купить, прочесть и всё знать?
Надо научиться с умом использовать чары. Обдуманно, с пользой, короче, чтобы не бесцельно.
А то что же получается? Хлопот много, проку мало.
Перочинный ножик у него утащили. Часы исчезли и больше не появились.
А из-за тех двух злотых чуть вором его не ославили: учительница так на него посмотрела, с таким подозрением, с таким недоверием.
На деньги, добытые волшебством, Кайтусь всего один разок сходил в кино, но картина, как назло, оказалась страшно скучная. Уйти, не досмотрев, было жалко, и он сидел, как дурак, в тёмном душном зале.
Из всего у него остались только мелки.
Нет, теперь всё будет по-другому.
Кайтусь может подождать — и не месяц, а целый год. А вдруг он просто слишком маленький и потому не знает, на что имеет право, что удастся и что из этого произойдёт.
В прошлом году учитель велел посадить горох и фасоль и записывать, какие будут происходить с растениями изменения.
А Кайтусю невтерпёж было: слишком долго приходилось ждать. Ему хотелось, чтобы росток, почка, листик, корешок, стебелёк — всё сразу было.
А потом Кайтусь посадил сам для себя. И так приятно было заранее знать, что произойдёт завтра.
Вот так же нужно исследовать и записывать каждое волшебство. И не только волшебство.
Кайтусь купил тетрадку. Надписал её: ДНЕВНИК.
Записал: «Вторник. Была контрольная по арифметике. Вышла. Решил».
Причём решил одним из первых. И без всякого волшебства. Так даже приятнее.
Ещё записал: «Суббота. Заработал сорок грошей».
А было это так.
Идёт Кайтусь по рынку, а навстречу старушка с корзиной. Она попросила:
— Помоги мне, мальчик, донести корзину до дома.
— Я и не такие корзины носил, — хвастливо заявил Кайтусь.
— А корзина большая, тяжёлая.
Взял её Кайтусь, несёт. Устали руки.
— Далеко ещё?
— Да нет, рядышком.
— Рядышком, да не слишком. Без корзины, может быть, и близко, а с такой тяжестью очень даже далеко.
Останавливается Кайтусь. Берёт корзину в другую руку.
— Давай помогу, — предлагает старушка.
— Обойдусь, — буркнул Кайтусь.
Бабушке корзинки он носил, так что справится и теперь.
Наконец-то пришли. Кайтусь собирается уходить, думает, что просто оказал услугу, а старушка протягивает деньги:
— Вот возьми за труды на конфеты.
— Что вы, не надо!
— Возьми, возьми, а то я обижусь. Ты их честно заработал. Спасибо за помощь.
Пришлось Кайтусю взять эти сорок грошей.
«Не стану их тратить, — решил он. — Заработанные. Сохраню на память».
И очень ему приятно, что это его собственные деньги и он знает, за что и от кого их получил.
А вот ещё запись в дневнике: «Нуж. т. Кость. Ещё б. и бан.».
Никто и не поймёт, даже если и прочитает. Никто, кроме Кайтуся.
А дело вот в чём: Кайтусю нужен тайник. Нужно найти уединённое место, чтобы он там мог вдали от людей заниматься волшебством. Там у него будут банки с мазями, исцеляющими раны, и бутылки с эликсиром жизни.
Вместо черепа он пока что положит кость лошадиную нижнюю челюсть с белыми зубами.
Кайтусь нашёл её в песке над Вислой и притащил домой.
— Зачем тебе эти бутылки и кость? — спрашивает бабушка. — У тебя и так полно всякой дряни.
— Пригодится, — отвечает Кайтусь.
Взрослые думают, будто всё, что им неинтересно, это глупости, а всё, что нельзя купить и продать, дрянь и мусор.
Прошло две недели. Кайтусь был в страшном нетерпении. Представьте себе: если уж все жадно ждут праздников или там дня рождения, то каково чародею в отпуске?
Вдобавок плохо пошли дела дома и в школе.
Кайтусь даже разозлился — на себя и на свою дурацкую проделку с трамваем. Но больше всего на школу. А всё потому, что был он дежурным и не хотел пускать ребят в класс. Они жмут дверную ручку вниз, а он — вверх.
За дверями целая толпа.
Ручка-то ведь железная. Так что кто мог предвидеть? А она вдруг — тррах! — и сломалась.
Учитель раскричался:
— Опять начинаешь свои фокусы! Всё портишь, ломаешь. Смотри: стены заляпаны, парты все изрезаны. В хлеву хочешь учиться?
Так уж всегда ведётся: если озорник перестанет шалить, а потом у него что-нибудь случится, так всё сразу на него валят.
Вот и получается: папе нужно заплатить за ручку, а тут ещё Кайтусь на переменке подрался, а на уроке ему несправедливо оценку снизили.
Это его окончательно взбесило. Какое отношение имеет поведение к учёбе? Если человек знает, то ему должны ставить хорошую отметку. Шалун может хорошо учиться, а послушный может быть лентяем или неспособным. Чего ради тогда заниматься, если смотрят только, как ведёшь себя?
Воспитательница как раз была больна, и учитель послал за отцом.
А у отца свои неприятности: бабушка хворает, а он работает лишь три дня в неделю, так что зарабатывает мало, да и платят с опозданием.
«Погодите, — думает Кайтусь, — скоро месяц кончится. Вот только доберусь до волшебства, сразу школа полетит к людоедам, а учителя превращу в крысу и буду кормить двойками. Насыплю в мисочку двоек и — кушайте, господин учитель, приятного аппетита!»
Кайтусь боялся, что отец рассердится.
Оказалось, нет. Он только обнял Кайтуся, поцеловал в голову и грустно так произнёс:
— Ты уж, Антось, постарайся. Я понимаю, что тебе трудно.
И тогда Кайтусь записал в дневнике: «Я решил:
1. Не шутить. Не паясничать.
2. Не драться.
3. Не носиться с ребятами.
4. Всегда; делать уроки.
5. Много читать».
Кайтусь читает. А в доме худо. То мама больна, то бабушка.
И вот наконец наступил последний день месяца. Совсем неожиданно.
Завтра к нему вернётся чародейская власть. С чего начать? Кроме бутылок и баночек, он ведь ничего не приготовил.
После пяти уроков вернулся Кайтусь домой. Обедать не стал — папе больше достанется.
Пошёл на Вислу. Перешёл через мост.
А день парный.
«Поеду за город», решил Кайтусь.
Прицепился он на колбасу трамвая. Проехал пять остановок — согнал кондуктор.
Прошёл Кайтусь немножко. Потом опять проехал на колбасе, но уже другого трамвая. Потом пешком по шоссе, потом просёлком и в берёзовый лесок.
Кругом берёзы, берёзы, потом дубы, сосны, опять дубы.
Кайтусь даже не думает, что надо домой. Углубляется всё дальше в лес. Словно его что-то тянет.
Наконец устал. Есть хочется. Присел Кайтусь на пенёк, потом лёг на траву. Смотрит сквозь ветви на небо. Расстегнул курточку.
Тишина кругом.
Кайтусь и заснул.
Сон ему приснился нехороший: будто за ним погоня — он убегает, а ему вслед пускают ядовитые газы. В горле дерёт. Голова болит.
Холодно!
Открыл Кайтусь глаза. Ничего не понимает, осматривается. Ах, да, он же в лесу. Глянул вверх: вершины деревьев раскачиваются. Зловещий шум. Ветер. И темно.
Вдруг раздался выстрел. Нет, не выстрел — гром. И сразу дождь. Тяжёлые крупные капли.
И опять молния и гром. Гроза. Гроза в лесу.
Кайтусь мигом пришёл а себя. Вскочил и побежал.
К шоссе! К трамваю!
Только в какую сторону бежать? Неизвестно.
Заблудился он. Плохо дело.
Бежит Кайтусь. Но куда? А, всё равно. И снова гром.
Кепка насквозь промокла, с козырька струйкой льётся вода. Одежда всё тяжелей и тяжелей. В ботинках хлюпает.
А вдруг это западня? Вот так же заблудившийся Мадей подписал договор с чёртом и продал ему душу.
Почудилось Кайтусю, будто за деревом кто-то прячется. Он замер. Нет, это куст. Помчался Кайтусь дальше.
Лес вроде кончился, но нет ни шоссе, ни придорожной канавы. Одни только унылые пни срубленных деревьев.
Тут он поскользнулся и упал. Едва встал. Повернул влево.
Вдалеке замаячил огонёк.
Может быть, хата, может, волчьи глаза, а может, вертеп чародея, который заманил его в лес, усыпил, навёл грозу и теперь манит этим огоньком?
А искорка загорается и гаснет, то она одна, то их две, то приближается, то отдаляется.
Нашёл наконец Кайтусь дорогу. На ней следы тележных колёс. Ноги вязнут, грязь липнет к ботинкам.
И тут услышал он голос. Голос бабушки:
— Антось! Антось!
Застыл Кайтусь на месте. Прислушивается. Нет, почудилось.
Деревянный мостик. А вдруг он подломится? Свалится Кайтусь в воду, и утянет его русалка в омут.
Вдруг выплыл на небо месяц. Кайтусь увидел утопленника и как припустил, даже глаза зажмурил.
Сил уже нету.
Опёрся Кайтусь о столб. Ноги подогнулись у него, и упал он на землю. Лежит. Ждёт.
И тут послышался стук колёс. Кто это — друг или враг, поможет или убьёт?
Всё равно. Раньше было холодно, а теперь жарко. Закашлялся Кайтусь. Грудь болит.
— Мама! — простонал Кайтусь.
— Эй, кто там? Ты откуда? Кто такой?
— Не убивай! — умоляет Кайтусь. — Я тебе дам барана с золотым руном.
А тот ещё что-то спрашивает, но Кайтусь не отвечает. Только чувствует: подняли его сильные руки. И вот он уже лежит на чём-то мягком. Нет сил открыть глаза. И ощущение, будто всё качается и плывёт.
— Н-но!
Кайтусь то проснётся, то задремлет снова.
И вдруг он закричал и сел.
— Не вставай, а то свалишься с повозки.
Проснулся Кайтусь в чужом доме. Он лежит на лавке.
— На, попей.
Кайтусь жадно глотает тёплый, приятный напиток.
А люди рядом что-то говорят, спрашивают о чём-то. Кайтусь слышит, но не отвечает. Он страшно устал.
— Что же будем делать с ним? — говорит женский голос.
— Свезу в больницу. Может, утром что-нибудь скажет.
— А ну, как ночью умрёт?
— Типун тебе на язык!
— Ох, какая неприятность.
— Так что ж, в поле нужно было его оставить?
— Да ты что! Разве я такое говорила?
Снова проснулся Кайтусь, чувствует: одевают его. Одежда противная, жёсткая. Кайтусь сопротивляется, отталкивает руки. Ему бы только лежать, только бы его не беспокоили.
— Давай быстрей! Поедем к тебе домой.
— Ой, голова болит. Не надо. Хватит, — бормочет Кайтусь.
Вынесли его. Снова поехали.
Кайтусь наконец открыл глаза. Видит высокие дома. Видит полицейского.
— Где ты живёшь? Как тебя зовут?
Хочет Кайтусь улыбнуться, но не может.
И снова его везут. Снимают. Несут. Кладут. Снова раздевают и одевают. Как же его мучают эти чародеи!
Опять открыл Кайтусь глаза. Но теперь уже увидел не дома и полицейских, а белую комнату и женщину в белом халате.
— Ты фея? — спрашивает Кайтусь.
— Да, фея.
— Какая белая, чистая.
— Да, белая, чистая. Спи.
— А гномы?
— Тоже здесь. Как тебя зовут?
— Не знаю.
Никак его не зовут. Всё равно как. Он лежит в белой постели. Ему хорошо тепло, даже жарко.
Закашлялся Кайтусь.
— Больно!
— Пришёл в себя, — говорит медицинская сестра.
— Ну, говори, зачем убежал из дому? — спрашивает доктор.
Кайтусь повернулся к нему спиной и с головой накрылся одеялом. Не нравится ему этот врач, что выстукивает его и слушает через трубочки.
— Скажи, что ты делал ночью в канаве? Какой волшебник туда тебя занёс?
Доктор силой посадил Кайтуся. И тут вдруг в палату входит папа…
— Антось, что с тобой приключилось?
А Кайтусь не понимает, наяву он видит папу или ему опять чудится.
Он даже не слушает, о чём говорят папа и доктор. Хорошо, что отвязались от него.
— Я хотел бы забрать его домой, — говорит папа. — Он у меня единственный. Болезнь очень тяжёлая?
И опять папин голос:
— Возьму такси и осторожно повезу. Очень вас прошу!
— Вот вы так заботитесь о нём, — говорит доктор, — а он из дому сбежал. Видно, что-нибудь натворил и ему причиталась порка?
— Что вы, я мальчика не бью. Наверно, его мальчишки подговорили. Сынок, ты убежал, да?
Кайтусь дрожащей рукой гладит папу по лицу.
— Воды!
Напился Кайтусь.
— Хочешь тут остаться?
Кайтусь не знает, что ответить. Он думает только об одном: почему папа такой небритый.
— Три дня! — изумился Кайтусь и шёпотом повторяет: —Три дня, три дня.
— Что всё это означает?
— Кого в канаве нашли? Кто нашёл?
Глава 7
Кайтусь выздоровел. Неудавшееся волшебство. Чудо. Большое волшебство. С кандалы, скандалы. Заграничные гости. Чрезвычайный выпуск
Кайтусь уже дома. Он выздоровел. Уже ходит по комнате. Один раз даже выходил на улицу.
Папа работает, мама занимается по хозяйству, а бабушка поехала к дяде.
— Не вернётся она, Антось, — отвечает мама.
Мама не говорила ему правды, не хотела огорчать, потому что он был ещё слабый после болезни.
Умерла бабушка.
— Как, почему умерла? Что же теперь будет? А как же доктор?
По словечку, по словечку, и Кайтусь догадался, как было дело: когда его всю ночь искали, лил дождь, бабушка ещё сильней простудилась.
— Значит, это из-за меня…
— Да нет, Антось! Она уже давно хворала. Целую неделю лежала. Не помнишь разве?
Мама пытается утешить Кайтуся. Он помнит, всё теперь помнит. Точно знает.
— Из-за меня.
Да, он знает. Вспомнил, что он чародей. Месяц давно уже прошёл.
Встал он у окошка: незачем маме видеть слёзы.
— Желаю… Лилипут… Желаю: пусть мне явится бабушка.
И в тот же миг он увидел на стекле лицо бабушки. Она улыбнулась ему. Она всегда так улыбалась, когда Кайтусь что нибудь натворит и отец сердится на него. Улыбнулась на оконном стекле, ласково взглянула выцветшими глазами и исчезла.
— Я верну бабушке жизнь. Да! Это волшебство должно удаться.
Он пойдёт на могилу, разбудит бабушку и возвратится с нею домой. Вот будет неожиданность.
Ведь бывает же, что человек заснёт, а все думают, будто он умер. Кайтусь только забыл, как называется такой сон.
И шахтёры, засыпанные в шахте, остаются живы, если их вовремя откопать. Он сам читал про такое в газете.
— Мам!..
— Что?
— Я пойду на кладбище.
— Хорошо. Не плачь, Антось.
— Я прямо сейчас пойду.
— И не думай. Это очень далеко. У меня нет времени.
— Я хочу один пойти.
— Ты же не знаешь, где это. Сегодня холодно.
— Нет, знаю. Нет, тепло.
— Не смей! Я не разрешаю. Завтра сходишь.
— Тогда я пойду без разрешения! Сегодня!
И мама уступила. Потому что она знает Кайтуся. Нет, он вовсе не упрямый, его можно переубедить, уговорить. Но иногда, очень редко, приходится ему уступать. Потому что он весь пошёл в дедушку. А иначе будет плохо.
Дала мама ему на трамвай, туда и обратно, замотала шарфом шею, застегнула пальтишко на все пуговицы. Рассказала, где искать бабушкину могилу. Но на всякий случай всё-таки попробовала отговорить:
— Всё равно ведь не найдёшь. Потерпи до завтра.
— Нет, я пошёл.
— Только возвращайся поскорей.
И вот Кайтусь на кладбище. Берёзки, кресты. Он шагает уверенно, безошибочно выбирает дорогу. Прошёл по старинной аллее и остановился среди свежих могил как раз там, где надо. Прочитал табличку.
Стоит Кайтусь. Взглядом пронзает землю — до самого гроба.
Глубоко вздохнул — почувствовал боль в груди. Вздохнул второй и третий раз — в голове зашумело. В четвёртый, в пятый раз глотнул воздуха — сердцу больно.
«Хочу и желаю! Желаю и велю: пусть бабушка проснётся и выйдет из могилы!»
Тихо.
Бабочка села на цветок, крылышками машет. Трава всколыхнулась.
«Велю властью колдовской. Я, Антось, Антони. Я, Кайтусь-чародей».
Тихо.
Туча заслонила солнце, бросила тень на могилу.
С яростью мысленно крикнул Кайтусь: «Пусть проснётся бабушка!»
И вдруг…
Вдруг незримая рука влепила Кайтусю две пощёчины справа и слева.
Кайтусь покачнулся.
Бабочка взлетела.
А перед глазами красные пятна и круги.
Никто никогда не давал Кайтусю пощёчин. В первый раз.
Стоит Кайтусь, гнев в нём закипает. Кулаки стиснул. Ну, точь-в-точь словно с каким-нибудь мальчишкой драться собрался.
«Ну, погоди, я тебе отплачу».
Подошёл к Кайтусю старичок.
— Вижу, мальчик, у тебя неприятности. На, попей, это тебя укрепит.
Кайтусь протянул руку, внял серебряный кубок и выпил. Приятный запах. Питьё сладкое и прохладное.
Старичок снова наполнил кубок.
— Выпей ещё.
Выпил Кайтусь.
— Спасибо. Возьмите, дедушка, — поблагодарил Кайтусь, дал старичку золотую монету и даже не удивился, как она оказалась у него в руке.
Кайтусь даже не взглянул на лицо незнакомца.
Склонив голову, он быстро пошёл, словно что-то гнало его.
Идёт он, торопится, а гнев и ярость стихают в нём.
Кайтусь чувствует внутри весёлое тепло и поразительную лёгкость, словно он по воздуху плывёт. И сердце стучит, стучит.
Вышел Кайтусь за кладбищенские ворота. В трамвай не сел, идёт пешком.
Одна улица, вторая, третья.
Улица узенькая.
Впереди Кайтуся идут две дамы. Одна с портфелем под мышкой, а вторая надушенная. И носовой платок к лицу прижимает. Зуб у нее, что ли, болит?
Кайтусь пытается обогнать их, но всё время кто-нибудь из них-то оттолкнёт его, то дорогу заступит.
Вышел Кайтусь из терпения и подумал: «Пусть они пойдут задом наперёд».
Едва он успел отскочить, потому что дамы, вместо того чтобы вперёд, назад пошли. Точь-в-точь как раки. Нет, они не повернулись, а перебирают ногами и пятятся задом.
Люди удивлённо смотрят, а они продолжают болтать, словно ничего не случилось. С ума сошли они, что ли?
— Теперь такая мода. В Париже все богатые дамы только так и ходят, — пошутил велосипедист.
Но тут они толкнули пекаря, который нёс на голове поднос с булочками, и тот как пошёл их честить.
Перепугались дамы и побежали задом на другую сторону улицы.
А по улице автомобиль мчится.
Шофёр пытается затормозить, да только поздно.
— Задавит!
Кайтусь спокойно мысленно произнёс: «Пусть в аэроплан…»
Это он об автомобиле.
И в ту же секунду автомобиль поднялся в воздух: у него выросли крылья.
Обе дамы наткнулись на стену и замерли. Да на них уже никто и не смотрит. Все головы вверх задрали. Люди, что сидят в автомобиле, вопят со страху, как безумные.
А летучий автомобиль исчез за крышами домов.
Прибежал полицейский. Следом репортёр из газеты.
— Что произошло? Кого переехали?
— Никого не переехали, просто это какая-то новая американская машина.
Каждый по-своему рассказывает. Репортёр вынул авторучку, записывает.
— Как всё началось?
— А вон те две. Вот они стоят. Задом наперёд ходят. Эти, что к стене прижались.
Толпа разрастается. Зевак всё больше и больше. Полицейский пытается их разогнать, да не может справиться.
«Вот глупый народ», — подумал Кайтусь и пошёл себе дальше.
Остановился он около афишной тумбы, решил посмотреть, что в кино показывают. А на тумбе висит большая жёлтая афиша: объявляется, что профессор прочтёт лекцию.
«Политико-экономическая лекция…»
— А что это такое?
Кайтусь не знает, что в Варшаву прибыла иностранная делегация… Приехали богачи, собираются основать банк, одолжить Польше денег.
Этих заграничных гостей профессор будет уговаривать по-французски не бояться одолжить денег; хоть сейчас и кризис, но Польша страна богатая и отдаст долг, заплатит.
Иногда Кайтусю нравятся непонятные выражения, а иногда раздражают.
Лекция. Ерунда. Пусть будет написано так:
ПРОФЕССОР ГВИЗД
ИСПОЛНИТ ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ СВИСТ,
БУДЕТ КУВЫРКАТЬСЯ,
ГЛОТАТЬ ОГОНЬ,
ПЕТЬ ПЕТУХОМ,
ПЛЯСАТЬ ВПРИСЯДКУ.
И как повелел Кайтусь, так и стало — на всех афишных тумбах во всём городе, во всей Варшаве.
Захотелось Кайтусю есть.
Поехал он в такси на богатую улицу. Вышел у ресторана.
Ресторан первоклассный, шикарный. Сквозь огромные зеркальные стёкла видны столы, накрытые белыми скатертями, и на каждом — цветы.
«Войти или нет? Сколько тут стоит обед?»
Сунул Кайтусь руку в карман, а там сто злотых.
Ладно. Входит.
А в дверях швейцар в красной шинели с золотыми иугови цами. И не пускает Кайтуся.
— Куда? Зачем?
— Я хочу есть.
— Здесь запрещено побираться.
— Я заплачу.
— Проваливай, говорю.
— Почему?
— Потому что я так сказал. А то выгоню в шею.
— Попробуй!
Швейцар хочет протянуть руку — и не может. Хочет позвать на помощь — не может. Стоит, глаза пучит, как будто задыхается. А Кайтусь по ковру входит в зал и садится за стол.
За одним столом сидят два господина и дама. За другим офицер. За третьим — женщина и мальчик в матроске. А в центре веселая компания: актеры и актрисы, которые играют в театрах.
Кайтусь сел один, смотрит на актёров, а они на него.
— Чего хочет этот маленький оборвыш?
— Потерпи, сейчас узнаем.
— Смотрите, какие у него грязные башмаки.
— И воротничок грязный.
— А когти какие нестриженые.
Всё правильно. Кайтусь бедно одет, потому что отец у него столяр. Ботинки испачкал на кладбище. А ногти он просто не любит стричь.
Спрятал он ноги под стул, а куда руки деть, не знает.
— Официант! — позвал актёр. — Новый клиент пришёл.
— Это ещё что такое? Кто тебя впустил? А ну проваливай!
Все перестали есть и с любопытством смотрят, что будет.
Вбегает в зал швейцар.
— Я ему говорил, нельзя.
— А он вошёл. С мальчишкой не сумел справиться, недотёпа?
Появился хозяин, владелец ресторана. Толстый, как бочка.
Кланяется офицеру:
— Здравствуйте.
Кланяется другому столику:
— Господину графу моё почтение.
И вдруг… грозным голосом Кайтусю:
— Чего надо?
— Хочу пообедать. Я заплачу, у меня есть сто злотых.
— Браво! Молодец, малыш! Ишь ты, сто злотых имеет! Не уступай! — подзуживают Кайтуся актёры.
— И не собираюсь уступать.
Ох, будет скандал.
— Мама, пошли. Я боюсь, — захныкал мальчик в матроске.
А Кайтусь стоит на своём:
— Я хочу есть. Заплачу, сколько положено.
— Деньги небось ворованные. Пошёл вон отсюда!
— Ах, ворованные! Ну, погодите!
— Позовите полицейского!
Кайтусь встал. Что-то пробормотал. Обвёл зал глазами.
И в тот же миг окна распахнулись, а тарелки, ножи, бутылки, жареные цыплята, блюда и скатерти заплясали в воздухе.
Официанты тянутся руками к Кайтусю.
Но… вдруг все взлетают вверх. Приклеились волосами к потолку, висят, ногами дрыгают, словно пляшут. И толстый хозяин тоже.
Развеселившиеся актёры хлопают в ладоши.
— Пусть все остаются здесь, пока не выйду, — приказал Кайтусь.
«Лжёт пословица, что, дескать, не одежда красит человека», — с горечью подумал Кайтусь.
Дотронулся он пальцем до своей одежды, и вот уже по улице шагает нарядно одетый мальчик.
Зашёл Кайтусь в кофейню, выпил чашку шоколада, съел четыре пирожных. Расплатился. Дал на чай.
Опять сел в такси.
— В Лазенки{7}.
И через несколько минут оказался в Лазенковском парке.
Сидит Кайтусь на скамейке у пруда.
И всё было бы хорошо: отдохнул бы он немножко и пошёл бы домой.
Но, как назло, делегация богачей в это время осматривала королевский дворец в Лазенках.
Банкиры вышли из дворца и остановились перед статуей.
Она изображала греческую богиню с лютней и венком на голове.
Какой-то человек сопровождает гостей, кланяется и фальшиво улыбается. В точности как хозяин ресторана.
Надо ему устроить фокус.
«Пусть розы в венке превратятся в сардельки, а лютня в колбасу».
Так и случилось; стоит богиня в сарделечном венке и играет на колбасе.
Один седой банкир страшно рассердился: чего-то кричит и машет тростью. А второй ему втолковывает, мол, не стоит сердиться, потому что в каждой стране свои обычаи.
А Кайтусь всё никак не остановится:
«Пусть по главной аллее пройдут семь слонов, пять верблюдов и три жирафа».
И вот они уже идут. Торжественно выступают горбатые верблюды, слоны с достоинством помахивают хоботами, жирафы покачивают головами на длинных шеях.
Дети кто радуется, кто испуганно визжит, а взрослые думают, что это специально устроили для приёма иностранцев.
Но Кайтусю ещё мало.
«Пусть все мужчины будут в платьях, а женщины в брюках».
Тут-то и началась потеха.
Стоят студент с девушкой и глазеют на слонов. И вдруг:
— Что это с вами?
— Со мной ничего, а вот что с вами?
Он на неё воззрился, а она на него. Потому что он в юбке и дамской блузке, а она в брюках и пиджаке.
Одна толстуха, обнаружив, что на ней брюки и мужская шляпа, хлопнулась в обморок.
А тут как раз женский пансион вышел на прогулку. Двадцать пар учениц и с ними классная дама. Она следит за порядком и хорошими манерами. И нате вам — как гром с ясного неба.
Что подумают люди, что скажет госпожа директриса? И ученицы, и она — все в мужских брюках.
— Марш домой! Сейчас же домой! — закричала классная дама, закрывая глаза рукой в перчатке.
И пансионерки бегом понеслись в пансион.
Людям потом рассказывали, что из Лазенок убегали в шёлковых платьях прокурор, вице-министр почт, сенатор, литературный критик и профессор гигиены.
Но больше всего развеселило Кайтуся, как, спотыкаясь и падая, бегали полицейские в туфлях на высоких каблуках, шёлковых чулках и платьях из тюля.
А им таки пришлось побегать, спасая от стихийного бедствия миллионеров. Потому что под конец Кайтусь ещё одно волшебство совершил.
«Пусть деревья встанут вверх ногами».
Вздрогнули вековые деревья — краса и гордость Лазенковского парка, подпрыгнули, сделали сальто и встали — только ветвями вниз, корнями вверх.
Очень уж Кайтусю хотелось, чтобы полный был кавардак.
Да, так всегда и бывает. Стоит волшебнику произнести два-три заклинания, и люди уже не знают, где они и что с ними. Стоит волшебнику ради шутки что-то перепутать, и все думают, что настал конец света. Ох, до чего же люди глупые.
Встал Кайтусь со скамейки. Хватит уже с него.
«Пусть всё станет, как было».
И пошёл он домой. Достаточно, поразвлекался.
На улицах мальчишки-газетчики продают чрезвычайные выпуски газет, вопят как оглашенные:
— Покушение на банкиров! Чрезвычайный выпуск!
— Чрезвычайный выпуск! Бомба в ресторане!
— Арест шайки шпионов! Таинственный автомобиль!
Люди хватают газеты. Собираются кучками. Стоят. Читают.
Все покупают, и Кайтусь тоже купил. Тоже читает.
Вроде бы описаны его волшебства, но всё так перекручено, что ничего не понять.
В газете напечатано:
Полиции удалось ликвидировать банду шпионов, планировавшую покушение на наших гостей. Враждебные силы не хотят, чтобы Польша получила заём на промышленное развитие.
«Что это значит: заём, ликвидировала? Какие ещё гости?»
Читает Кайтусь дальше:
План похищения банкиров сорван.
«Это значит, не удался».
Заговорщики собирались взорвать ресторан, где должен был состояться банкет.
«Это, наверно, означает обед».
Адская машина взорвалась раньше времени и силой взрыва…
«Какая ещё машина?» — удивляется Кайтусь и читает дальше, что была вызвана пожарная команда, которая сняла с потолка… «подброшенных взрывом официантов».
Раненых, к счастью, не было.
Появился неизвестный тип самолёта. Когда полиция хотела проверить документы подозрительных пассажиров. автомобиль взмыл в воздух и полетел в направлении западной границы.
Неизвестные лица сорвали афиши предстоящей лекции.
«А, это про моего профессора Гвизда. Как там было? Экономический?»
Не успел Кайтусь дочитать, а газетчики уже снова кричат:
— Второй чрезвычайный выпуск!
— Поразительные происшествия в Лазенках!
— Греческая богиня, колбаса и сардельки!
— Львы и тигры в королевском парке!
— Ураган вывернул деревья!
— Многочисленные жертвы!
Кайтусь знает, что никаких жертв не было. Это они так напечатали, чтобы побольше газет продать.
«Ладно, пускай пишут. Меня это не касается».
Перед рестораном стоит толпа. Люди толпами бегут в Лaзенки. Кайтусь протискивается сквозь любопытных, устало, медленно бредёт домой.
Стукнул он себя пальцем, и вот уже в старом своём пальтишке, с шарфиком на шее входит в ворота.
И очень ему тревожно, как отнесутся родители к тому, что его так долго не было дома.
Глава 8
Скандалы, каких свет не видел. Всё перепуталось: люди, часы, вывески, собаки, кошки. На площади и на мосту. Двойник Кайтуся
Мама расплакалась, а отец рассердился:
— Где ты пропадал столько времени?
— Погода такая хорошая, — отвечает Кайтусь.
— Ага, хорошая погода, и ты полдня шляешься неведомо гдe. Мы уже думали, что на тебя опять накатило. Ты же обещал, что сразу после кладбища пойдёшь домой. Я тебя там искал. Как тебе не стыдно?
Опустил Кайтусь голову и уже не оправдывается. Ему действительно стыдно: он не сдержал слова.
Папа что-то ещё говорит, но Кайтусь уже не слушает.
Так всегда и бывает: когда взрослые очень рассердятся и ругаются, ребёнок со страху перестаёт понимать, что и почему они кричат. У него в ушах и в голове один шум. Он только ждёт, когда всё кончится и выпорют его или нет.
— Сегодня будешь сидеть дома, а завтра — в школу. Хватит бездельничать. Если ты здоровый, учись. Ясно? — и папа, не попрощавшись, пошёл. Кайтусь остался с мамой.
Мама стала утешать его. Она такая добрая…
— Ну ладно, было и прошло. Ты ведь больше так не будешь поступать. Да и не твоя это вина. Не должна я была отпускать тебя одного на кладбище. Ты у нас один, вот мы и беспокоимся, чтобы с тобой чего не случилось. Да ты не бойся: ни в какую исправительную колонию мы тебя не отдадим. Папа это просто так говорит.
Успокоился Кайтусь.
— А в городе вроде какие-то беспорядки? Ты, наверно, там и был? — спрашивает мама.
Кайтусь прочёл ей вслух чрезвычайный выпуск.
— Так, так. Видать, опять война будет. Не дадут людям спокойно пожить. И прадед твой, и дедушка, и отец…
Тут Кайтусь начал просить, чтобы мама рассказала, как в сарае прятались повстанцы, а под дровами были укрыты книги и бумаги.
Что это были за книги, почему они считались запрещёнными?
Почему за книжки ссылали в холодные края? Может, осталась хоть одна такая книжка?
Давно уже Кайтусю думается что в этих таинственных книжках описывались способы, как побеждать врагов.
Мама рассказывает о прошлых войнах, а Кайтусь размышляет о будущей. Ему даже хочется, чтобы началась война. Потому что тогда-то он и сможет помочь, применить свои силы.
А потом вернулся папа, рассказал, что пишут газеты, что говорят люди.
— Похоже, чем-то скверным запахло.
Кайтусь долго не мог уснуть. Только начинает засыпать грану же грохот пушек, гул аэропланов, взрывы гранат и бомб.
Кайтусь своими чарами выигрывает сражения.
Ну, хорошо. У Польши есть Кайтусь. А вдруг у врага тоже имеются свои чернокнижники — старше и осторожнее? А ну как Кайтусь совершит ошибку, или в самый серьёзный момент откажет его таинственная сила и враг выиграет войну?
Придумывает Кайтусь, какие небывалые пушки наколдовать, какие крепости построить, какие отдавать приказы, в какие латы, шлемы и противогазы одеть солдат.
«А может, полк великанов? А может, кавалеристов из железа на стальных конях?»
Отец пошевелился на кровати.
— Пап!
— Чего тебе?
— А что крепче — железо или сталь?
— Спи! — велел отец и что-то ещё пробормотал. Сердится.
Кайтусь заснул. Снова проснулся. Думает: «Завтра в школу. Все начнут приставать, почему убежал из дому, как было в больнице, требовать, чтобы рассказывал. Может, попозже выйти, чтобы в класс войти перед самым звонком?»
А может, ещё на месяц отказаться от своей чародейской власти? Нет, он уже не способен обходиться без силы, которая, правда, никакой пользы ему не приносит, но зато от него всё зависит. Да и необязательно же вытворять всякие глупости. Ему просто нужно придумать план действий.
Стратегический план.
Кайтусь не слишком хорошо понимает, что это такое, но чувствует: это необходимо, чтобы был порядок, чтобы совершать волшебства по плану и чтобы не огорчать родителей.
И он придумал способ, как уходить из дому, когда и на сколько хочешь, но так, чтобы мама и папа были совершенно спокойны.
«Создам двойника, точь-в-точь похожего на меня. Будут два Кайтуся: один настоящий — я, а второй — призрак, видение, мой двойник. Просто прекрасно получится. Попробую, потренируюсь и буду посылать двойника в школу либо оставлять дома. Тогда можно будет съездить в чужие страны, и даже надолго. Поеду путешествовать, поплыву на корабле, буду охотиться на диких зверей».
Думает Кайтусь, а перед глазами картинки из прочитанных книг, из виденных фильмов. Мысли и образы перепутываются, обгоняют друг друга. Одни образы чёткие, а другие как бы за пеленой тумана, одни близко, а другие далеко-далеко,
И уже спать хочется.
От подушки пышет жаром. Кайтусь то натянет одеяло, то сбросит. То сунет под голову руку, то вытащит. То на спину ляжет, то на бок.
Всё пытается заснуть.
— Вставай. В школу пора.
— Мгм.
— Ну, вставай, а то опоздаешь.
Кайтусь встал. Собрал учебники и тетрадки. Попрощался. Вышел. Папа всё так же сердитый.
За забором лесного склада Кайтусь сотворил двойника. Глянул на него, и как-то не по себе ему стало. Стоит перед ним точно такой же Кайтусь — ну, как будто в зеркало смотришь.
Идут они оба по улице. Остановились, и женщина говорит:
— Ты посмотри, как похожи! Мальчики, вы что, близнецы?
— А вам какое дело? — буркнул Кайтусь.
— Ты почему грубишь? возмутился мужчина.
— А чего она цепляется, не в своё дело лезет?
Взрослые считают, что они имеют право приставать, делать замечания и задавать любые вопросы только потому, что они взрослые, а ты ребёнок, маленький.
«Ах, какие красивые глазки у этого малыша! Сколько тебе лет? Некрасиво свистеть на улице».
Кайтусь всегда делал вид, будто не слышит, а то покажет язык и удерёт.
Но на этот раз даже удачно получилось: он понял, что нельзя идти вместе с двойником. Вдруг встретятся знакомые — что им сказать?
— Сгинь, призрак!
И вмиг растаял двойник, словно туман. Кайтусь с облегчением вздохнул, потому что не знал, о чём говорить с этим своим близнецом.
А тут как раз повстречался одноклассник, который собирает марки. У него уже тридцать две страны есть, и ещё он знает магазинчик, где можно обменивать двойные марки; лучше меняться в магазинчике, чем с ребятами, потому что ребята обманывают, а там и выбор больше. И есть такие марки, которые стоят по сто злотых и даже дороже.
Заболтался с ним Кайтусь и забыл, что собирался прийти и школу попозже. Но в классе никто не обратил на него внимание: все толковали о вчерашних событиях в городе.
Воспитательница встретила Кайтуся в коридоре, улыбнулась и тоже ничего не сказала. И только на первом уроке учитель начал его вышучивать:
— А, Робинзон Крузо явился! Когда опять собираешься бежать из дому? Ну как, отец выпорол тебя?
Стоит Кайтусь за партой, весь класс хохочет, а ему и слова нельзя сказать.
Взрослые часто как бы назло дразнят детей. Страшно неприятно, когда ты кого-то не очень любишь, а он начинает насмехаться и вышучивать тебя.
— Давай-ка, Робинзон, к доске! Посмотрим, чему ты научился на необитаемом острове.
Кайтусь неохотно выходит из-за парты. Отвечать он ничего не станет, даже если и знает. Пусть-ка учитель разозлится, раз он такой весёлый.
И вообще, зачем Кайтусь пришёл в школу? Мог бы прислать двойника, а сам бы погулял.
— Ну, пиши, — говорит учитель.
Кайтусь неохотно берёт мел. Учитель диктует предложение, наверно, даже лёгкое, но Кайтусь заупрямился.
— Повтори.
Кайтусь повторяет, но неправильно. Назло.
— Плохо. Путешествовать умеешь, а простенького предложения повторить не можешь?
Да. Именно потому что простенькое, и вообще неинтересно оно Кайтусю. Он как-никак чародей и мучить себя не позволит. Не станет сидеть в школе.
Положил Кайтусь мел, облизал пальцы, глянул насмешливо на классную доску и мысленно произнёс:
«Силой, хотением и властью своей велю: пусть сейчас будет двенадцать часов».
А было ещё только четверть девятого.
Ещё ни одно волшебство Кайтуся не вызвало такого переполоха в целой Варшаве.
Люди смотрят на часы и глазам своим не верят. Сперва каждый начинает ругаться, что кто-то в доме передвинул стрелки, потом несётся к соседу проверить, сколько времени. Вce звонят друг другу по телефону, спрашивают, который на самом деле час.
Служащие, не позавтракав, мчатся на службу, а торговцы в магазины.
В трамваях толкотня. Кондукторы ничего поделать не могут. Кто не сумел втиснуться в вагон, берут вскладчину такси. Все опаздывают: думали, что ещё утро, а оказывается, уже полдень.
Из школ высыпали ученики.
— Наказание божие с этими детьми: люди торопятся, а они путаются под ногами.
— Вот неожиданность, — радуются ребята. — И кто это так здорово придумал?
— Заграничные гости. Пошли поблагодарим их, — смеясь, отвечает Кайтусь и быстренько ныряет в подворотню.
Там он вызвал двойника, отослал его домой, а сам присоединился к толпе школьников и — в центр.
Столько ребят со всех школ собралось, что даже трамваи остановились. Газеты потом писали, что учащаяся молодёжь устроила перед отелем, где остановились иностранные гости, бурную демонстрацию. А в некоторых газетах она была названа стихийной.
Надо сказать, что крику было много.
— Да здравствует! Виват! Спасибо!
Гости вышли на балкон, кланяются и тоже благодарят.
А потом все разошлись: кто домой, кто гулять.
Кайтусь пошёл на Театральную площадь. Обратился к нему инвалид в синих очках:
— Мальчик, переведи меня через улицу, а то я ничего не вижу.
Кайтусь взял его под руку и осторожно перевёл. А инвалид:
— Спасибо. Вот тебе шоколадка.
Шоколадка в точности такая, какие Кайтусь находил под подушкой. И вкусом не отличается.
Съел её Кайтусь. Смотрит по сторонам. Часы на ратуше пробили час дня, а магазины ещё только-только открываются.
Тут ему вспомнилась лекция профессора Гвизда, и в голове вдруг мелькнула мысль: «А поменяю-ка я надписи на магазин пых вывесках».
Водит Кайтусь пальцем по воздуху и приказывает:
— На этом магазине пусть будет вывеска «Проболтальский». На этом — «Финтифлюшка и Компания». Тут — «Растяпский и Сыновья». Тут — «Дворняжко и Хвостоносик». «Братья Навоняльские». «Бесштанский». «Кукарекевич».
И в один миг на всех магазинах вместо известных, уважаемых фамилий появились дурацкие надписи.
Но Кайтусю мало этого. Он и магазины поменял местами. Будет ещё большая неразбериха.
Банк на углу площади поменял на овощной магазин. Лежат в окнах вместо денег яблоки, груши и сливы. А на столах банковских служащих орехи, бананы и виноград.
Рядом с банком находится аптека.
«Пусть там будут птицы, обезьяны и золотые рыбки».
И сейчас же в витринах и аптекарских бутылях запели канарейки. Там, где лежали таблетки от кашля, ползают неуклюжие черепахи, а где мази от ран и синяков, порхают колибри.
А в закрытом на ключ шкафу с ядами сидит мартышка и корчит рожи.
Напротив аптеки старинная фирма, склад металлоизделий. Так этот склад Кайтусь заменил на кондитерскую. А в окнах поместил объявления:
ВНИМАНИЕ!
КАЖДЫЙ УЧЕНИК ПОЛУЧАЕТ ОДНО ПИРОЖНОЕ БЕСПЛАТНО.
И тут же ребятня толпой побежала в магазин:
— Мне, пожалуйста, бисквитное!
— А мне с кремом!
— А мне с вареньем!
Продавцы в растерянности, спрашивают у хозяина, что делать, а тот отвечает:
— Надо торговать.
— Но в витринах написано, что бесплатно.
— Раз написано, давайте бесплатно. Надо выяснить, что вообще происходит.
Надвинул хозяин со стыда шляпу на глаза, поднял воротник и пошёл посмотреть, что у других делается. А перед банком огромная толпа.
— Верните наши деньги! Мы не позволим себя обманывать! Хватит глупых шуток!
Директор банка просит и умоляет:
— Господа, успокойтесь! Сейчас откроем несгораемые сейфы. Кассир ещё не пришёл. Сами же знаете, что случилось в городе с часами.
— Так пошлите за кассиром! Долго нам тут ещё стоять?
— А чтобы вам не скучать, я прикажу раздавать пока фрукты на подносах. Чем богаты, тем и рады. Сейчас только пошлю курьера в магазин напротив за подносами.
— А там уже нет подносов. Там теперь кондитерская Проболтальского.
— Ну вот сами видите! Не желаете ли слив?
— Нет! Хотим апельсинов!
— Прекрасно! Господе служащие, прошу обслужить, не заставляйте клиентов ждать.
А служащие возмущаются:
— Мы вам не девчонки-официантки, чтобы разносить апельсины!
Тут как раз и кассир приехал. Открыл сейфы, а там только фиги да финики.
Такой тут поднялся крик, ругань, скандал. Ужас!
Не лучше и у ювелира.
— Простите, вы хозяин?
— Да, я. К вашим услугам.
— Пан Бесштанский?
— Что такое? Я вас отучу от глупых шуток!
— А я не шучу. Я агент садово-огородной фирмы. Прочтите, пожалуйста, что написано у вас на вывеске.
Ювелир, человек очень воспитанный, вышел из магазина, прочитал и выругался такими словами, что я просто не могу повторить их в книжке для детей, чтобы не подавать дурного примера. Надпись гласила:
Бесштанский и Компания.
Склад тюльпанов и марципанов.
Розы большие и поменьше.
Ромашки и букашки.
Бим-бом. Хоп-ца-ца.
И тут входит госпожа баронесса.
— Что тут у вас происходит? Я оставила у вас жемчужное ожерелье. Прошу мне его вернуть.
— Госпожа баронесса, у меня ничего нет, кроме цветов.
Баронесса — хлоп! — в обморок.
Бедняга ювелир понёсся в аптеку.
— Дайте, пожалуйста, нервных капель!
— Нету.
— Баронесса потеряла сознание!
— А мне-то что.
— Я пожалуюсь в полицию, что вы пе помогаете больным!
Стоят аптекарь с ювелиром и ругаются. Так всегда и бывает: когда у людей неприятности, они, вместо того чтобы помогать друг другу, начинают ругаться.
А из банки, где раньше была мазь для ращения волос, зелёная лягушка прыгнула аптекарю на лысину.
Казалось бы, Кайтусь достаточно наварил уже каши. Так нет же, увидел он, как за кошкой гонится собака, и решил:
«Пусть на площади произойдёт битва кошек и собак со всего города».
Этого только не хватало.
С улицы Вербовой выскакивают кошки, а с Сенаторской — собаки и давай кусаться и царапаться. Лай, писк, вой, шипенье, скулёж.
Кто из людей кинулся удирать, а кто стоит и смотрит.
— Фифи, Азор, Жулька, Трезор! К ноге!
А Кайтусь приказывает:
«Собаки пусть будут синими, а кошки красными».
Так и стало.
Служащие магистрата пялятся в окна.
— Вызовите пожарную команду. Пусть она разгонит их водой!
Приехали пожарники, разматывают шланги.
«Властью и силой моей повелеваю зелёным обезьянам навести порядок», — мысленно приказывает Кайтусь.
И в тот же миг обезьяны прыгают в самый центр свалки и разгоняют дерущихся. Кошки удрали по улице Беляньской, а собаки по Сенаторской.
Приехали заграничные гости, смотрят в лорнеты.
— Весёлый город, — говорит богач, именующийся железнодорожным и пароходным королём, и обращается к своему секретарю: — Надо будет всё это описать в наших газетах. Богатые люди, которым скучно, валом повалят сюда, чтобы увидеть столько интересных вещей.
Кайтусь навёл порядок со временем, вернул на свои места магазины и двинулся в направлении моста, к реке. Раньше он с удовольствием смотрел на корабли, на то, как с плоскодонных барж черпаками на длинных ручках добывают со дна Вислы песок и гравий. Но сегодня пароходики, плывущие по Висле, показались ему маленькими и грязными, а матросы скучными и неинтересными.
«Желаю, повелеваю: пусть здесь будет настоящее море и океанские пароходы».
И в тот же миг Кайтусь получил по заслугам.
Незримая рука схватила его за шиворот, а незримая нога дала могучего пинка в зад.
Не будь Кайтусь ослеплён своей властью, ему пришлось бы признать, что он заслужил наказание.
Ему захотелось, чтобы тут было море. Но он не подумал, что оно затопит город и деревни, что произойдёт катастрофа страшнее самого сильного наводнения или землетрясения. Он ведь так мог погубить половину Польши.
Однако вместо того, чтобы быть благодарным за то, что приказ его не исполнился, и признать справедливость трёпки, Кайтусь обиделся и зло уставился на мост Понятовского.
— Пусть мост встанет на попа!
Как будто это не Кайтусь, а мост виноват.
И волшебство исполнилось. Мост начал подниматься, но, к счастью, медленно, а иначе все, кто был на нём, утонули бы или разбились.
Люди падают, катятся по мосту, автомобили съезжают вниз. Никто, правда, не убился, но раненых и покалеченных было много.
— Хватит! — воскликнул Кайтусь.
Только поздно уже. Мчатся на помощь машины «скорой помощи», а Кайтусь стоит, холодным потом обливается.
«Хватит! Скорей домой, чтобы новых глупостей не натворить!»
Прибежал Кайтусь, распахнул дверь своей квартиры и тут же в страхе — назад, потому что столкнулся лицом к лицу со своим двойником. Хорошо ещё, мама спиной сидела, не увидела. Захлопнул Кайтусь дверь.
— Кто там? — спрашивает мама.
— Мам, я сейчас приду, — слышит Кайтусь свой голос из прихожей.
Вышел двойник на площадку и покорно ждёт.
— Сгинь! — приказывает Кайтусь.
Исчез двойник. Кайтусь в дверь, а мама спрашивает:
— Кто там приходил?
— Да так. Ребята меня вызывали.
— А что это ты такой красный?
— Голова болит.
— Быстренько выпей чаю с лимоном и ложись в постель.
Да, пожалуй, лучше всего будет лечь. Кайтусь чувствует такую усталость… И злость на себя. И ужасную тоску.
И ещё он чувствует себя страшно одиноким. Никому не нужным на целом свете.
Глава 9
В ожидании дальнейших событий. Полиция намерена обнаружить виновника. Следствие в школе. Кайтуся подозревают в участии в беспорядках
Поздняя ночь.
Кайтусь спит, спят все горожане. Но в большом доме во всех комнатах горит свет. Здесь не спят: идут совещания, трезвонят телефоны. Что же это за дом?
Главное полицейское управление.
Слишком много произошло тревожных событий, весть о которых телеграф разнёс по всему свету. Полиция бодрствует и ждёт, что будет завтра.
— У каждого полицейского комиссариата должны стоять наготове один автомобиль, пять мотоциклеток и десять велосипедов.
— Выдать полицейским шлемы и противогазы.
— Выставить охрану у мостов и часов. Арестовывать всех подозрительных — сразу же в наручники и доставлять в главное управление.
— В отеле, где живут иностранные гости, установить посты из полицейских и тайных агентов в штатском.
— Может быть, закрыть парки и запретить детям выходить на улицы?
— Нет. Всё должно происходить в строжайшей тайне. Никого не пугать. Нужно вывесить афиши с просьбой о спокойствии и благоразумии. В завтрашних газетах будет напечатано, что мы идём по следу и главный виновник уже схвачен.
— Но кто он? Где скрывается?
— Где бы он ни скрывался, хоть под землёй, мы должны его поймать. И неважно, кто он, — пусть даже сам дьявол. Весь мир ждёт результатов действий варшавской полиции. Заграничные газеты полны описаний того, что у нас тут произошло.
В зал заседаний входит дежурный полицейский:
— Пан начальник, вас к телефону,
— Хорошо, иду. Пан секретарь, запишите ещё: повышенная готовность пожарной охраны, могут быть пожары. В аптеках дежурства врачей. Утром служба очистки города должна выловить всех бездомных кошек и собак. Продажа водки прекращается до особого разрешения.
— Пан начальник! Полковник ждёт у телефона.
— Уже иду. Прошу кого-нибудь заменить меня.
Начальник полиции покинул совещание и вошёл в свой кабинет.
— Алло! Слушаю.
— Сообщаю вам, что гарнизон собран в полном составе. На Саской Кемпе рядом с мостом стоят сапёры. В Праге, на Воле и на Охоце броневики и танки. Над городом постоянно кружат два аэроплана. Гранаты со слезоточивым газом выслали.
— Благодарю, я их уже получил.
— Коли будут раненые, можете направлять их в военный госпиталь.
— Слушаюсь.
— А сейчас я ложусь спать. Завтра нужно быть бдительным и осмотрительным. Советую последовать моему примеру.
— К сожалению, пан полковник, не могу.
— Ну, как хотите. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи.
Опять телефон.
— Кто говорит?
— Следственный отдел. Судья просит прислать к нему двух дам, которые ходили по улице задом наперёд. Они что-то знают — всё началось с них.
— Ладно. Сейчас я их допрошу и пришлю вместе с бумагами.
— Мы получили сообщение о каком-то мальчишке, которого нашли в поле.
— Знаю. Так называемый волшебник. Его адрес есть у меня. Чушь, глупости, но утром я проверю его. Вместо того чтобы гоняться за волшебниками, я постараюсь схватить преступника.
Жёстко и грозно прозвучало это слово — «преступник».
Кайтусь испуганно пошевельнулся в постели и закричал сквозь сон.
— Антось, что с тобой?
Но Кайтусь не отвечал — он спал.
Начальник полиции погасил папиросу, залпом выпил чашку чёрного кофе, глянул на часы: второй час ночи.
Зазвонил телефон.
— Говорит смотритель тюрьмы. Прошу выслать на Центральный вокзал автомобиль и конвой. Арестованы три пассажира: направлялись за границу. Крайне подозрительные.
— Хорошо.
Начальник полиции хлопнул в ладоши, отдал приказ:
— А теперь приведите-ка тех двух волшебниц, которые по улицам задом наперёд прогуливаются.
Бедняжки входят в кабинет, испуганные, бледные, заплаканные.
— Прошу садиться.
Садятся.
— Пан начальник, мы ни в чём пе виноваты. Мы слабые, беззащитные женщины. За что нас арестовали?
— Успокойтесь, сударыни. Необходимо кое-что выяснить. Дело крайне серьёзное
Телефонный звонок.
— Говорят из контрразведки. Просьба выслать машину на Восточный вокзал. Арестованных перешлите к нам. Что у вас слышно?
— Пока ничего. Всё спокойно. Машину высылать немедленно?
— Через час.
А бедные женщины плачут:
— Мы не виноваты. Нас могут уволить со службы. Ночью, в тюрьме! Что подумают соседи, дворник. Не вернулись ночью домой! Чаю не пили!
Начальник полиции хлопнул в ладоши.
— Принесите дамам чаю. Вы курите, сударыни? Пожалуйста, папироску.
— Пан начальник, пан министр! Ну выпустите нас из тюрьмы!
— Во-первых, я не министр. Во-вторых, вы вовсе не в тюрьме. а в обычной камере предварительного заключения. Расскажите, пожалуйста, о чём вы беседовали на улице.
— Мне пломбируют зуб. У меня в зубе ватка. Могу показать.
— Не нужно. Верю. А что дальше?
— Ничего.
— Прошу прощения. Если бы вы только шли и разговаривали о зубе, не было бы повода вас арестовывать. А потом позвольте спросить, разве прилично солидным, трудящимся женщинам ходить по улицам задом наперёд?
— Мы не нарочно… Мы, честное слово, не хотели… Можем заплатить по одному злотому штрафа… Сжальтесь над нами. Мы не виноваты, — наперебой заныли дамы.
Опять телефон.
— Говорит швейцар с почтамта. Сюда присланы две клетки с голубями.
— Ну и что?
— Написано «крайне срочно». Что мне с ними делать?
— Свари себе из них бульон и съешь.
Начальник полиции расстегнул китель.
— Уф-ф, жарко. Пейте чай, не то остынет. А сейчас расскажите-ка мне об автомобиле, который внезапно взлетел в небо.
— А мы ничего не знаем. Мы ничего не видели.
— Скверно. Все единогласно утверждают, что этот автомобиль мчался прямо на вас. Разве автомобиль игла, которую можно не заметить?
— Мы страшно застыдились и перепугались…
— Чего же вы стыдились и чего боялись?
— Того, что мы так странно шли.
— А кто велел вам так странно ходить?
— Это произошло совершенно неожиданно. Мы разговаривали, вдруг кто-то нас толкнул и начал грубо ругаться.
— Кто это был?
— Мы не знаем. Мы побежали.
— От кого?
— Не знаем.
— Ну как же это можно не знать, от кого убегаешь? Кто это был — мужчина, женщина, молодой, старый? Смогли бы вы узнать его?
Начальник полиции нажал кнопку секретного звонка. Вошёл секретарь.
— Выслать на Восточный вокзал автомобиль. Позвонить на почтамт: туда только что прислали две клетки с голубями. Неизвестно, будет ли завтра работать телефон, так что голуби смогут пригодиться. И сообщите моей жене, что я не приду ночевать. Распорядитесь принести мне одеяло и подушку. И приведите этого пекаря.
Входит пекарский подмастерье.
— Сударыни, вам знаком этот человек?
— Нет, пан полицейский, не знаком, мы с такими знакомства не водим.
— А ты узнаёшь этих дам?
— Ещё бы не узнать! Это те самые бабищи. Я из-за них чуть целый поднос с булочками не уронил в грязь. Часто бывает, кто-нибудь засмотрится, раззявится, прёт, как слепой, и нечаянно толкнёт. А эти вот явно нарочно…
— А автомобиль ты видел?
— Ясное дело, все видели, и я тоже. Не слепой. Вверх, правда, я не смотрел, потому что на голове у меня был поднос, но как взлетел, видел.
— А вы что скажете на это?
— Ничего.
— Скверно. Я вынужден записать, что вы отказываетесь от дачи показаний и упорно молчите.
— Пан судья, мы вовсе не упорные. Мы разговаривали о зубном враче и о том, что летом вместе поедем отдыхать.
— Назовите, пожалуйста, адрес зубного врача.
— Фамилии его я не знаю. Но он очень симпатичный, с такими мечтательными глазами.
Входит секретарь.
— Паренёк может идти домой. А этих двух — к следователю. Уберите отсюда телефон, и чтобы до пяти утра никто не смел сюда входить. Запомните: никто. Разве только, если что-нибудь произойдёт. Я должен отдохнуть. Моё почтение, сударыни.
— Пан начальник, да вы посмотрите: у меня в зубе вата.
— Следователю покажете. Ну, вот и подписано.
Все вышли из кабинета.
Начальник столичной полиции расстегнул последнюю пуговицу на кителе, рухнул на диван, накрылся пледом и захрапел.
Трижды Кайтусь пытался сделать так, чтобы все забыли о вчерашних происшествиях. Тогда в школе с велосипедами удалось, так, может, и сейчас удастся?
Но, увы, никто ничего не позабыл. Все помнят.
«Глупо это я всё придумал. Перепугал весь город, столько людей, собак, кошек, лошадей перекалечил.
Глупости я и раньше делал. Досаждал дворнику и уличным торговкам. Дрался с ребятами. Девчонок дразнил.
Но тогда я был обыкновенным мальчишкой. А чародей не может быть ни шутом, ни хулиганом. Надо искать какой-то выход. Так дальше продолжаться не может.
Да, нужно найти выход, иначе это плохо кончится».
Действительно, это может плохо кончиться.
На улицах висят объявления:
ПОЛИЦЕЙСКОЕ УПРАВЛЕНИЕ ПРИЗЫВАЕТ ЖИТЕЛЕЙ ГОРОДА СОХРАНЯТЬ СПОКОЙСТВИЕ… ПРОСИТ ПРОХОЖИХ НЕ СОБИРАТЬСЯ ТОЛПАМИ, ТАК КАК ЭТО 3АТРУДНЯЕТ ПОИМКУ ОПАСНОГО ЗЛОУМЫШЛЕННИКА… НАЗНАЧЕНА НАГРАДА 500 ЗЛОТЫХ.
«Здорово, — думает Кайтусь. — Оказывается, я теперь опасный злоумышленник».
А в газетах крупным шрифтом напечатаны заголовки статей:
«СУМЕЮТ ЛИ ВЛАСТИ УТИХОМИРИТЬ БЕЗУМЦА?»
«АРЕСТ БАНДЫ ШПИОНОВ»
«ИЗ-ЗА ПЕРЕДВИНУТЫХ СТРЕЛОК ЧАСОВ ЕДВА НЕ ПРОИЗОШЛА ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНАЯ КАТАСТРОФА»
«МУЖЕСТВЕННЫЙ ПУТЕВОЙ ОБХОДЧИК И ОТВАЖНЫЙ МАШИНИСТ ПРЕДОТВРАТИЛИ КРУШЕНИЕ»
«МНОГОЧИСЛЕННЫЕ ЖЕРТВЫ ПРИ ПОПЫТКЕ ВЗОРВАТЬ МОСТ»
И наконец:
«ТАИНСТВЕННЫЙ ПАЦИЕНТ ДЕТСКОЙ БОЛЬНИЦЫ»
«Этот таинственный пациент, наверно, я», — догадался Кайтусь.
А в статье пишут, что в одной из варшавских школ произошло массовое отравление неизвестным газом. Школу закрыли. Провели дезинфекцию. Школьный сторож давал какие-то показания. А потом один ученик заболел гриппом, протекавшим очень странно. Его нашли в канаве за городом и лечили в одной из больниц.
Написано всё это было весьма туманно. Но газета предупреждала читателей, что яснее писать она не может, чтобы не помешать следствию.
«В связи с ведущимся следствием».
Даже в объявлениях обнаружил Кайтусь эхо вчерашних происшествий.
«Потерялась собачка, белая с чёрными пятнами. Нашедший получит награду».
«Пропал пудель Верный. Награда 50 злотых».
«Кот Бурек оставил свою хозяйку. За указание его местопребывания — 20 злотых».
— Дождался, — пробормотал Кайтусь. Награду за меня обещают, точно за собаку пли кошку.
Может, не ходить в школу, послать двойника?
Нет, Кайтусь хочет знать, что будет. Да и что ему могут сделать? Он же всё-таки чародей.
Только у ворот школы нашёл он выход.
«Пусть любое моё волшебство исполняется, только если я дважды повторю повеление. Чтобы не сразу становилось так, как взбредёт мне в голову. Характер у меня неспокойный. А так и успею подумать».
И уже совершенно успокоившись, Кайтусь входит в класс.
А и школе никто не говорит ни о почтовых марках, ни о фотографиях киноактёров, ни о новой программе в цирке или футбольных матчах — все разговоры лишь о вчерашних событиях.
Этот видел мост, тот — бешеную собаку, кто-то был в Лазенках.
Одни правду рассказывают, другие врут, хвастаются.
Учеников меньше, чем всегда, потому что многие родители испугались, запретили детям выходить из дому.
Кайтуся мама тоже хотела оставить, но отец сказал:
— Наше дело послать его в школу, а там уж скажут, что дальше. Если каждый начнет поступать по-своему, ничего хорошего не выйдет. Я это ещё по военной службе знаю: всегда должна быть дисциплина.
Вошла учительница. Ребята спрашивают, сколько будет уроков, пе отпустят ли пораньше домой.
— Будет всё, как обычно, — отвечает учительница. — А если понадобится что-то изменить, придёт распоряжение от инспектора. Там лучше знают, что делать.
Но только она это сказала, как к школе подъехал автомобиль. Из него вышли двое. А через минуту в класс вошёл сторож и что-то прошептал на ухо учительнице.
— Антось, тебя вызывают в канцелярию к директору.
— За что? Что я такого сделал?
— Да нет, просто к тебе какое-то дело.
Ни чуточки не робея, Кайтусь идёт по коридору. Сторож отворяет перед ним двери, как будто перед важной персоной. Кайтусь здоровается. Какой-то незнакомый человек подаёт ему руку. А потом начинает расспрашивать про велосипеды, про чернила, превратившиеся в воду, про звонок, который сам зазвонил, про мух.
— Что ты знаешь о велосипедах?
— Велосипеды бывают новые и старые, их можно взять напрокат или купить в рассрочку.
Про чернила? Конечно, помнит. Но это сделали не ребята.
Мухи на уроке? Это было месяц, а то и полтора назад.
Звонок? Сторож, наверно, неправильно посмотрел время.
А тут ещё один автомобиль приехал. В канцелярию заходят доктор и медицинская сестра.
— Ты их знаешь?
Конечно. Он же лежал у них в больнице. Кайтусь здоровается с ними, приветливо улыбается.
— Ну, и о чём ты говорил в больнице?
— Когда была температура, наверно, о колдовстве. И знаю много сказок.
— Ты пообещал построить мне дворец на стеклянной горе, — сообщает медицинская сестра.
— А меня грозился превратить в осла.
— Ой, извините, пан доктор.
— А ты не мог бы показать в лесу то место, где ты заболел?
— Это не в лесу, а за мостиком.
— Любишь кататься в автомобиле?
— Конечно люблю. Только если недолго, мама будет беспокоиться.
— Сразу видно, что ты хороший сын, не хочешь огорчать родителей. Не тревожься, из школы им сообщат.
Приехавшие попрощались с доктором, с директором и медсестрой.
Сели на заднее сиденье автомобиля, а Кайтуся посадили посередине.
Он бы конечно предпочёл рядом с шофёром, но и так тоже неплохо.
Настоящая мощная машина, не какое-нибудь такси.
— Так куда же нам ехать?
— До Грохова, а потом до Вавра.
Мчится автомобиль, обгоняя трамваи.
— Вот на этом номере я ехал. А здесь меня прогнал кондуктор. Здесь я шёл пешком. Тут отдыхал. А тут летал аэроплан, низко-низко.
— Скажи, а самолёт может превратиться в такси?
— Не знаю. Но есть гидропланы.
Кайтусь догадался, что его проверяют.
— Стоп. Здесь. Этот берёзовый лесок.
Автомобиль оставили на шоссе. Вошли в лес.
— Ну, веди.
— Прямо. Теперь направо. А дальше не знаю — заблудился.
— А ты этого человека узнаёшь?
— Кого? — удивлённо оглядывается Кайтусь. Внимательно всматривается. — Да, вроде бы видел.
— А где мостик?
— Не знаю. Наверно, далеко. Я долго блуждал.
— Туда можно доехать на машине?
— Через лес нет, а по дороге можно.
— Тогда поехали.
— Ага, вот здесь спиленные деревья. А вот и мостик. Вот здесь, под этим столбом.
— Верно, — подтверждает крестьянин. — Тут он лежал и стонал, когда я его нашёл.
— Хорошо. Вот вам пять злотых за труды, — сказал один из приехавших за Кайтусем и велел шофёру: — Возвращаемся.
— А откуда вы узнали, что этот человек меня нашёл? Зачем вам это?
— Видишь ли, мальчик, мы ищем зловредных и опасных людей. Мы обязаны всё знать. А обязанность каждого гражданина — помогать нам в исполнении наших трудных обязанностей.
И вот уже снова Варшава.
Куда же Кайтуся везут?
Ах, прямиком к ресторану!
Кайтусь притворяется, будто впервые увидел его, — осматривается и задает вопросы:
— А почему тут стекло разбито? Сколько стоит это зеркало? Кто играет на этом рояле?
— Ну, что будешь есть? — спрашивают его.
— Не знаю. Может, кровяную колбасу? Тут же дорого.
— Не беспокойся, я заплачу.
— Тогда колбасу с капустой.
Официанты вглядываются в Кайтуся.
«Пусть не узнают. Пусть не узнают», — два раза мысленно повторил он.
И они вроде бы не узнали — то ли по приказу Кайтуся, то ли со страху.
Кайтусь и его двое сопровождающих едят. Разговаривают. Закончили.
Вышли.
«Сейчас, наверно, в Лазенки повезут».
Нет, в управление полиции, в кабинет начальника.
— Приведите тех двух дам. Садись, Антось. Ты их знаешь?
— Нет.
— A вы, сударыни, видели этого мальчика?
Они в ответ пожимают плечами.
— Благодарю вас. Следующий!
Входят разные люди, действительно неизвестные Кайтусю.
— Не знаю. Может, и видел. Мало ли людей ходят по улицам.
Надоело ему уже всё это. Вертится он в кресле, глазеет по сторонам.
Наконец всё кончилось.
Входит папа Кайтуся.
— Можете забрать его. Если понадобится, мы его вызовем.
— Что поделать, раз провинился.
— Да нет, никто этого не говорит. Но мы обязаны проверить каждый слух.
— Да, да, понятно. Пошли, Антось, домой.
— И что вы об этом думаете? — интересуются у начальника полиции подчиненные.
— Думаю, что мы зря потеряли три часа драгоценного времени.
— А в городе спокойно.
— Может быть, он затаился и хочет захватить нас врасплох?
— Ну нет, это ему не удастся.
Глава полиции закурил папиросу и снял телефонную трубку, чтобы доложить о результатах своему начальству.