Мамед. Азербайджанская сказка

Жила старуха, звали ее Фаты-гары. У нее был сын подросток Мамед.

Фаты-гары получала у лавочников хлопковое волокно, сучила из него нитки, носила на базар и там продавала. Часть выручки она отдавала за волокно, а на остальные деньги покупала хлеба и луку, тем с сыном и кормилась.

Как-то раз Мамед гулял по базару и увидел очень хороший кишмиш. У него потекли слюнки, но не было ни гроша, чтобы купить кишмиш. Опечаленный Мамед почесал паршу на голове и пошел домой. Матери дома не было. Тогда он решил воспользоваться этим.

Перед тем Фаты-гары кончила сучить нитки и мотками повесила их под потолком. Мамед подпрыгнул, сорвал моток ниток и спрятал себе за пазуху. Потом он вернулся на базар и встал около лавки бакалейщика.

— Эй, паршивый лодырь, — крикнул бакалейщик, — не мешай здесь, дай заниматься торговлей!

Мамед вынул из кармана моток ниток, протянул его бакалейщику и получил за это немного кишмишу.

Оставим пока Мамеда есть кишмиш, а я вам расскажу о Фаты-гары. Старуха пришла домой и заметила, что не хватает одного мотка. Она начала громко ругать и проклинать вора. Собрались соседи, узнали в чем дело и сказали:

— Мы сами всегда тебе помогаем. Кому же нужно твое добро? Это, наверно, дело рук твоего сына.

Старуха сама подозревала это и подумала:

«Собака, укравшая сыр, опять придет за ним. Посмотришь, собачий сын, что я с тобой сделаю!».

На другой день старуха сказала сыну:

— Мамед, я ухожу. Ты останься и смотри за домом.

Фаты-гары вышла из дома, обошла вокруг него, спряталась за соседним забором и стала подсматривать.

Вдруг видит, как Мамед, почесывая голову, подпрыгнул, снял моток ниток и вышел из дома. В этот миг Фаты-гары схватила ею за руку и принялась избивать.

— Ах ты, собачий сын! Я трудом своим зарабатываю хлеб и кормлю тебя, а ты у меня воруешь! Да будет проклят в могиле твой отец, он тоже воровал! Каким был он, таким стал и ты!

— О мать, — сказал Мамед. — Зачем меня бить? Лучше отведи меня на базар и продай. Получишь за меня деньги и живи спокойно.

— Ох, паршивый собачий сын! — ответила мать. — Кто за тебя деньги даст?

Однако старуха взяла Мамеда за руку и повела его на базар.

Она стала прохаживаться между рядами лавок и выкрикивать:

— Эй, кто купит раба, эй, кто купит раба?!

Один торговец услыхал, что старуха продает мальчика, и подозвал ее, но когда увидел мальчика, подумал: «У, него такая парша, что никто в мою лавку не зайдет, если я буду держать его у себя».

— Скорее уведи мальчишку отсюда, — сказал он старухе, — и не мешай моим покупателям.

Старуха снова пошла бродить по базару, предлагая купить сына. Какой-то содержатель харчевни хотел было купить мальчика, но увидел его паршу и передумал.

Наконец, старухе встретились сорок гуляк. Когда их главарь услышал ее выкрики, он посмотрел на мальчика и заметил, что у него смышленые глаза.

— Старуха, — спросил главарь, — во сколько ценишь мальчика?

— Сколько дашь, — ответила старуха.

Они сговорились, главарь шайки гуляк уплатил старухе деньги и взял Мамеда.

— Кого ты купил?! — говорили гуляки своему главарю. — Ведь к нему противно прикоснуться.

— Это ничего, — отвечал тот, — мальчик будет исполнять наши поручения.

Гуляки привели Мамеда к себе.

Мамед сразу же приступил к работе. Он так подмел и вычистил их помещение, что сорок женщин не могли был лучше этого сделать. Затем он приготовил чай и сварил обед. Так, изо дня в день Мамед заботливо ухаживал за гуляками и снискал себе расположение всей шайки вместе с самим главарем. Все, что гуляки приказывали Мамеду, тот немедленно исполнял.

Как-то раз ночью гуляки напились пьяными.

Развеселившийся главарь обратился к своим товарищам:

— Я вызываю смельчака, который вобьет кол в стену развалившейся бани, что стоит на окраине города.

Никто не вызвался. Потом все в один голос сказали:

— Это может сделать только сын Фаты-гары — Мамед.

Главарь тотчас же позвал Мамеда и сказал:

— Послушай, Мамед! Можешь ли ты вбить кол в стену развалившейся бани на окраине города?

— Отчего бы не вбить? — ответил Мамед. — Пойду и вобью!

Мамед взял кол, молоток и пошел к развалинам бани. Тут он заломил шапку, засвистел и начал вбивать в стену кол. Как только он ударил молотком, из стены раздался голос:

— Ах ты такой-сякой Мамед! Как ты осмелился в мой дом вбивать кол?

Мамед поднял голову, посмотрел вокруг, но никого не заметил и стал продолжать свое дело.

— Эй, такой-сякой, я ведь тебе говорю убирайся отсюда прочь! — опять послышался голос.

— Весь город дрожит перед моим хозяином, а ты меня вздумал пугать?! — ответил голосу Мамед и продолжал вбивать кол.

Вдруг стена треснула, из трещины выскочил кто-то и схватил Мамеда за грудь, а Мамед взял неизвестного за пояс и так ударил об стену, что у того кости затрещали. Неизвестный хотел ударить Мамеда, но Мамед поймал его за ногу. Тогда неизвестный стал вырываться, и один чулок его остался в руках у Мамеда. Мамед посмотрел на чулок и увидел, что это чулок джина[23].

Мамед вбил в стену кол, забрал молоток и пошел домой, посвистывая, с чулком в кармане.

Оставим пока Мамеда, а я вам расскажу о главаре шайки гуляк.

Главарь выспался после попойки и увидел, что Мамеда нет дома.

— Куда делся Мамед? — спросил он.

Гуляки ответили ему, что он сам послал Мамеда ночью вбивать кол в стену развалившейся бани.

— Что же я наделал? — воскликнул главарь. — Ведь тот, кто туда пойдет, живым не возвращается. Скорее пойдем к этой бане, может, он еще жив, и нам удастся его спасти; а нет, так хоть тело его найдем и похороним.

Теперь опять послушайте о Мамеде.

Настало утро.

Мамед шел по базару и посвистывал. При виде кишмиша, халвы, миндаля у него потекли слюнки, и он остановился возле одной лавки, чтобы полюбоваться на лакомства. Тут он вспомнил, что у него в кармане лежит чулок джина.

— Эй, купец! — сказал он. — У меня есть чулок, сколько за него дашь кишмиша?

Мамед вынул чулок и показал лавочнику. Тот сразу понял, что такие чулки стоят огромных денег, схватил Мамеда за грудь и завопил:

— Паршивый собачий сын, скажи, откуда у тебя этот чулок?! У меня из дому стащили сорок пар таких чулок!

— Ай, купец! — ответил Мамед. — Отстань от меня! Какие там еще сорок пар чулок? Этот чулок я только, что заработал в развалившейся бане. Сколько сил потратил чтобы добыть его!

— В развалившейся бане, говоришь?! — продолжал кричать лавочник. — Туда герои-молодцы ходили да с жизнью расставались! А ты вдобавок все и врешь! Говори правду, куда ты дел остальные чулки?!

— Ай, купец! — ответил Мамед. — Не дашь кишмиша, верни чулок. Не делай меня виновником твоей смерти.

Лавочник не отдавал. Мамед разозлился, стукнул кулаком и разбил ему голову. На крик прибежал базарный староста.

— Ай, староста! — стал жаловаться лавочник. — Из моего дома украли сорок пар чулок, один из них я нашел у этого паршивца. Когда потребовал у него остальные, он разбил мне голову. Получишь за труды, поведи нас к шаху, я расскажу ему о своей пропаже.

Как только староста услышал, что получит за труды, у него заблестели глаза, как у лесной кошки. Он связал руки Мамеду и вместе с лавочником повел его к шаху.

— Да прибавится здоровье владыке мира! — сказал староста в судилище шаха. — Этот паршивец украл у купца вещи; когда тот потребовал вернуть их, вор разбил ему голову.

Шах спросил у лавочника, что у него украли. Лавочник все рассказал. Шах приказал позвать палача.

— Ай, ай! — сказал Мамед шаху. — И с таким-то умом ты царствуешь? Сначала спроси, рассуди — правду ли он говорит, как и что было, а потом уж приказывай рубить мне голову.

— Ну, хорошо, — сказал шах. — Что ты там каркаешь?

Мамед подробно рассказал обо всем и закончил так:

— О владыка вселенной! Дай сорок дней сроку; если я за это время принесу сорок пар таких самых чулок, вели отрубить голову лавочнику, а если лавочник принесет сорок пар таких чулок, пусть отрубят голову мне.

— Очень хорошо! — согласился шах.

Лавочник увидел, что дело скверно, и сказал:

— Да будет благоденствовать владыка вселенной! Это просто гуляка; ты его отпустишь, а он удерет. У него нет ни отцовского наследства, ни собственного добра.

— Владыка вселенной! — сказал Мамед. — Только разреши мне, и я представлю тебе не одного, а сорок человек поручителей! Мой хозяин со своими сорока гуляками немедленно придет сюда.

Оставим пока Мамеда в руках палача, а я расскажу вам о гуляках.

Гуляки подошли к бане и увидели кол, вбитый в стену Мамедом, а его самого не нашли. Пришли на базар и увидели большую толпу народа. Люди рассказали им обо воем, что произошло.

— Братья, — сказал главарь гуляк, — скорее пойдем ко дворцу шаха. Может, как-нибудь спасем Мамеда.

Они побежали на дворцовую площадь и увидели палача, который вертелся вокруг Мамеда.

— Владыка вселенной! — сказал Мамед, как только увидел гуляк. — Вот и мои поручители. Теперь, что скажешь, купец?

Ничего лавочнику больше не оставалось как только согласиться с Мамедом.

Гуляки взяли Мамеда на поруки и отвели домой. Ночью они поужинали и легли спать.

Когда наступило утро, Мамед перекинул через плечо дорожную суму, простился с гуляками и пошел по дороге, обувь подтянувши, землю победивши, по оврагам, по холмам, по долинам, по лугам.

Наконец, он дошел до берега моря. Здесь Мамед увидел корабль, готовый к отплытию, и сел на него.

Плыл день, плыл другой. Вдруг посреди моря перед кораблем показался кит.

— Ай, беда! — крикнул капитан. — О, купцы, скорее дайте раба! Бросим его в пасть киту, не то чудовище разобьет корабль, и все мы погибнем.

Купцы начали между собой спорить. Никому не хотелось терпеть убытков.

— Я ни за что не брошу в море своего раба, — сказал один купец.

Другой также отказался. Тут капитан увидел сидящего возле руля Мамеда, позвал его и сказал:

— Тебя мы бросим киту в пасть, а сто золотых соберем и отдадим тому, кого ты укажешь.

— Ладно, соберите сто золотых, — согласился Мамед, — а потом перевяжите меня веревкой и бросьте киту. Если я спасусь, то деньги дадите мне; если погибну, то отдайте их старухе Фаты, когда вернетесь на родину.

Собрали деньги, перевязали Мамеда веревкой и бросили в море. Одной рукой Мамед схватил чудовище за нёбо, а другой за нижнюю челюсть и стал так трясти его, что с кита слез один слой ножи. Кит хотел его проглотить, но Мамед уцепился рукой за сережку, которая была продернута в его носу. Он потянул сережку с такой силой, что выдернул ее из китового носа. Кит от боли выбросил Мамеда из пасти и кинулся в глубину моря.

Мамед спрятал серьгу в карман и крикнул капитану, чтобы его вытаскивали из воды. Его подняли на корабль и накормили обедом.

— Дайте мне мои сто золотых, — потребовал Мамед у купцов, когда кончил есть.

— Мы тебя бросили на погибель, — сказали купцы. — А раз ты остался жив, то зачем мы должны давать тебе сто золотых.

Сколько Мамед ни просил коварных купцов, — обещания своего они не желали исполнять. Когда корабль пришел в гавань, Мамед не простился с ними, сошел на берег и дальше пустился в путь по оврагам, по холмам, по долинам, по лугам.

Наконец, дошел он до одного города. Когда Мамед вошел в него, то увидел, что в лавках товары лежат без хозяев и нигде не видно ни одного человека; в домах хлеб был посажен в печи и не вынут.

Так он дошел до другого конца города и здесь увидел тропинку. Мамед подумал, что, наверно, жители города ушли по этой тропинке куда-нибудь.

Он тоже пошел по ней, вышел к холму, перевалил через него и увидел маленькую крепость с запертыми воротами.

— Эй, такой-сякой Мамед! — раздался голос из крепости. — Если забредет мул в мои владения, то обломает копыта, если залетит птица, то вывихнет крылья. Как ты осмелился придти сюда?

Мамед почесал голову и подумал:

«Клянусь, в этой крепости поселилась беда, которая выгнала жителей из города».

— Эй, Мамед! — раздался тот же голос. — Говорю тебе — уходи, иначе несдобровать!

— Не болтай, — сказал Мамед. — Богатырь не болтает и не прячется. Выходи сюда, кто ты такой?

Земля затряслась, стена треснула, и из нее вышел богатырь ростом с минарет, голова словно купол мечети; усы закрутил, как пук травы, и заложил за уши. Он хотел схватить Мамеда и ударить оземь, но Мамед уцепился за его руку, пригнул богатыря к себе, обхватил его и ударил об стену с такой силой, что у того слез один слой кожи.

Богатырь хотел убежать, но Мамед крепко держал его за руку. Тогда богатырь изо всей силы рванулся и оставил в руке Мамеда кольцо, которое было у него на пальце.

Мамед положил кольцо в карман и ушел прочь от крепости по другой дороге.

Шел он десять дней и десять ночей. Наконец, дошел до замка и видит, что вершина его доходит чуть не до неба, и ни одна мышь не может пролезть в него. Солнце уже закатилось. Мамед сильно устал и ему захотелось переночевать в замке; он обошел его со всех сторон, чтобы найти какую-нибудь лазейку, и видит — из-под стены через дыру течет ручей. Он влез в эту дыру и, ободрав кожу на голове, с большим трудом проник в замок.

Здесь ему представился чудесный сад, наполненный соловьиным пением. Деревья поднимались в поднебесье, а на них росли всевозможные плоды, какие только бывают на свете.

Мамед разинул рот и не знал в какую сторону ему пойти. Вдруг он услышал шум ручья. Словно проснувшись, он сказал сам себе:

«Мамед, опомнись, это замок не простой!».

Он побрел по дорожке и вскоре увидел водоем, а в нем райскую воду. И водоем облицован камнями не простыми, а сплошь яхонтами я жемчугами.

Рядом, на чудесной лужайке, разостлана скатерть, а на скатерти три блюда дымящегося плова; вокруг блюд разложены на тарелочках всевозможные вкусные яства.

Мамед сразу сообразил, что все это было поставлено только что, и сейчас кто-то должен придти сюда. Он спрятался за розовый куст и стал ждать.

Через некоторое время видит — прилетели три голубки и сели на край скатерти; потом они превратились в таких прелестных девушек, что не есть, не пить, а только любоваться на них.

Будто каждая из них говорит солнцу:

— Ты не выходи, я выйду!

Луне говорит:

— Ты не выходи, я выйду!

Мамед стоял, пораженный их красотой.

И слышит он, как одна из девушек говорит другой:

— Как ты хочешь, сестра: сперва пообедаем, а потом побеседуем, или сперва побеседуем, а потом пообедаем?

— Вот уж десять лет, как мы не виделись, — ответила другая. — Обед не убежит. Раньше поговорим и расскажем друг другу о самом важном, что случилось с каждой из нас за это время.

Две младшие сестры стали просить старшую начать свой рассказ.

— В нашем городе была полуразвалившаяся баня, — начала старшая сестра. — Десять лет я в ней жила. Много приходило туда смельчаков, я пугала их своим страшным криком, и они от страха умирали, все, что при них находилось, становилось моей добычей. Но вот однажды пришел туда сын старухи Фаты — Мамед и начал вбивать кол в стену. Я крикнула, но он не испугался. Крикнула второй раз, он опять не обратил внимания. Наконец, я сама вышла в образе джина, и между нами началась борьба. Он схватил меня и так ударил о стену, что у меня один слой кожи слез и до сих пор еще синяки на теле. На мне были чулки, которые я купила на семилетний заработок; так один чулок остался у него в руке. Ах, если бы Мамед был здесь! Я бы с удовольствием с ним пообедала и вышла бы за него замуж!

«Кажется, счастье приближается!» — подумал про себя Мамед.

— Беда попасть в руки сына старухи Фаты — Мамеда! — начала средняя сестра. — Я жила в море. Сколько кораблей ни проходило, я с них брала дань по одному рабу. Когда не давали дани, я разбивала корабль. В один злополучный день откуда-то взялся Мамед, вступил со мной в борьбу, и море мне показалось тесным. Он вырвал из моего носа серьгу, которая стоила мне семилетних трудов, и унес. Ах, если бы он был здесь, я бы с ним пообедала и вышла за него замуж!

— Сестры, — начала младшая сестра, — я жила в небольшой крепости и заставила жителей соседнего города оставить свои жилища, а сама забрала все их добро. Однажды, откуда ни возьмись, появился у крепости этот самый Мамед, сын старухи Фаты. Сколько я ни пугала его криком, — не помогло. В конце концов, я вышла, и между нами началась схватка. Он меня так ударил о стену, что у меня слез один слой кожи. Я хотела спастись бегством, но он схватил меня за руку и сдернул с пальца кольцо, купленное на те деньги, которые я получила от жителей города, как семилетнюю дань. И кольцо это осталось у него. Ах, если бы он был здесь, мы бы с ним пообедали, и я охотно вышла бы за него замуж!

Когда Мамед услышал эти слова, он вышел из-за розового куста и сказал:

— Девушки, я здесь! Прежде всего принесите сюда сорок пар чулок, какие я видел на джине, а потом буду беседовать с вами.

Откуда ни возьмись, появилось сорок пар чулок.

Мамед спрятал эти чулки в дорожную суму и сказал:

— Теперь, кто из вас скорее доставит меня в родной город, на той я и женюсь.

Старшая сестра сказала:

— Я могу тебя доставить за неделю.

Мамед не согласился.

Средняя сестра сказала:

— Я в три дня доставлю тебя.

Мамед не согласился.

Младшая сказала:

— Завтра к полудню я могу доставить тебя в город.

Мамед согласился. Тут же пригласили кази, который составил брачный договор и дал подписаться Мамеду и младшей сестре. Потом Мамед пообедал вместе со своей женой.

Рано утром жена Мамеда прочитала заклинание и обратила Мамеда в соломинку, а сама превратилась в голубку. Она взяла соломинку в клюв, полетела и к полудню достигла родного города Мамеда. Опять прочитала заклинание и снова превратила Мамеда в человека, сама приняла облик девушки.

— Жена, подожди меня здесь, — сказал ей Мамед, — а я побегу домой и принесу тебе чадру. Ты накроешься ею, и я поведу тебя домой.

Мамед пришел домой и попросил мать дать ему поскорее чадру, так как он женился.

— Будь проклят твой отец! — сказала мать. — Разве ты покупал мне чадру, что просишь ее у меня?

— Слушай, мать, — настаивал Мамед. — Поторапливайся, нельзя ведь жену заставлять долго ждать.

— Кажется, у меня есть лишняя чадра, — вспомнила старуха.

Она распорола подушку, вытащила из нее облепленную пухом чадру и дала Мамеду. Он побежал к жене, накрыл ее чадрой и привел домой.

Так они прожили некоторое время.

Как-то жена дала Мамеду кольцо я сказала:

— Пойди к морю, опусти это кольцо в воду и пошевели им. Из моря выйдет человек и скажет: «Мамед, я готов служить тебе. Что прикажешь?» А ты ему отвечай: «Жена хочет, чтобы ты построил ей сегодня дворец такой, как у шаха». «Останься и помоги нам», — скажет он тебе. А ты отвечай, что не можешь остаться. Скажи это и возвращайся обратно, да не оборачивайся.

Мамед пошел к морю, опустил в воду кольцо и пошевелил им. Из воды показался человек и сказал:

— Добро пожаловать, Мамед! Я готов служить тебе. Что прикажешь?

— Жена хочет, — сказал Мамед, — чтобы этой ночью ты выстроил ей дворец такой, как у шаха.

— Хорошо. Останься и помоги нам, — сказал морской человек.

— Нет, я не могу остаться, — ответил Мамед и пошел обратно, не оборачиваясь.

По пути он увидел, что содержатель харчевни сварил плов и рисовый отвар слил в миску. Мамед зашел в харчевню и начал хлебать рисовый отвар. Кто-то прошел мимо, нечаянно толкнул миску и разлил отвар.

— Ах ты, дурень! — разозлился Мамед. — Не даешь покушать даровою отвара.

— Вот олух! — ответил толкнувший. — Все спешат на зрелище, а он сидит и рисовый отвар хлебает.

— Эй, брат, а что это за зрелище? — спросил Мамед.

— А ты разве не знаешь? Сегодня наступил срок, когда сын старухи Фаты — Мамед должен был принести на суд шаха сорок пар чулок. А так как он не пришел, то теперь шах приказал отрубить головы его сорока поручителям.

Когда Мамед услыхал об этом, он вспомнил условие шаха и свое обещание ему. Он схватил свою дорожную суму с чулками, побежал к шахскому дворцу и поспел как раз в тот миг, когда палач собирался рубить головы его хозяевам. Мамед растолкал людей, добрался до площади и подал чулки.

— А где купец? — спросил Мамед. — Пусть теперь принесет свои чулки!

По приказанию шаха всех гуляк-поручителей освободили, а лавочнику было приказано принести чулки. Когда лавочник принес свои чулки, шах увидел, что такие чулки вяжут все в селениях Газахлар и Усуглар, и он приказал палачу немедленно отрубить ему голову.

— Мамед, не можешь ли дать мне пару твоих чудесных чулок? — попросил шах.

— Если оба твои глаза лопнут от зависти, и то не дам, — ответил Мамед и роздал чулки своим хозяевам-гулякам.

Главарь шайки гуляк освободил Мамеда от рабства и сказал:

— Иди на все четыре стороны; если кто тебя обидит в этом городе, скажи мне, и я постою за тебя.

Мамед пошел домой, и что же он там увидел? На месте лачуги его матери выстроен дворец. Даже у шаха нет такого дворца. Перед дворцом — сад, цветник.

Мамед разинул рот от удивления.

«Неужели все это принадлежит мне? — подумал он. — Нет, должно быть, я сбился с дороги».

Он хотел было уйти, но услышал голос жены:

— Мамед, почему ты не идешь в свой дом?

Мамед увидел на террасе жену и тогда поверил, что это действительно его дом. Он поднялся наверх к жене, и они стали пировать.

Оставим их весело проводить время, а я расскажу вам, что произошло у шаха.

Однажды шах сидел с везиром на балконе и любовался на свой город. И вдруг видит — совсем рядом выстроен такой дворец, какого нет даже у него.

— Чей это дом? — спросил он везира.

— Да продлится жизнь владыки мира! — ответил везир. — Этот дом принадлежит сыну старухи Фаты — Мамеду.

Пока они беседовали, на террасу чудесного дома вышла жена Мамеда. Она метнула взгляд на шаха так, будто из-под ее бровей, натянутых, как лук, вылетела стрела и вонзилась ему в сердце. Сраженный шах упал без чувств, словно умер еще в прошлом поду. Везир кое-как привел его в чувство и сказал:

— Да смилостивится бог над твоим отцом в день правосудный, что с тобой, опомнись!

— Везир, — сказал шах, — дай совет! Я должен на этой девушке жениться.

— Какой тут может быть совет, — ответил везир. — Нельзя ведь жениться на замужней женщине. Ты должен поручить Мамеду такое дело, которое он не сумеет выполнить, тогда прикажешь отрубить ему голову, а после этого сможешь жениться на его жене. Другого выхода нет.

— Что бы ему таксе приказать? — спросил шах.

Везир подумал и ответил:

— Завтра вызови Мамеда и скажи ему: «Мамед, ты смельчак, и никому, кроме тебя, я не могу доверить своего желания. Ты должен принести мне ангела, живущего в гранате. Если ты не исполнишь моего желания, то прикажу отрубить тебе голову».

Шаху понравился этот совет. Кое-как он дождался утра, сел на трон и послал за Мамедом стражу. Когда его привели, шах сказал:

— Мамед, в этом городе нет человека мужественнее и смелее тебя. Поэтому ты должен доставить мне ангела, живущего в гранате. А если не доставишь, я отрублю тебе голову.

Расстроенный и опечаленный, вернулся Мамед домой. Жена обняла его и спросила:

— Мой возлюбленный, почему ты печален? Разве не знаешь, что у меня, кроме тебя, никого нет на свете. Если ты будешь грустить, то что же мне делать одной на чужбине?

— Жена, — ответил Мамед, — шах дал мне невыполнимое поручение, и если я его не исполню, то мне отрубят голову.

— Мамед, не говори так, — сказала жена. — Мое сердце готово разорваться! Скажи, что он тебе приказал?

Мамед рассказал ей. Жена засмеялась:

— Только и всего? Тогда пойди к шаху и выпроси у него сорок дней сроку. Тридцать девять дней будем есть, пить и веселиться, а на сороковой день что-нибудь придумаем.

Мамед пошел к шаху и получил у него сорок дней сроку. Тридцать девять дней он с женой прожил в веселии и довольстве, а на сороковой день она выучила его заклинанию и сказала:

— Выйдешь за город, прочитаешь этот стих и закроешь глаза. Когда почувствуешь, что ноги зацепились за что-то, откроешь глаза, и увидишь камень. Поднимешь его, спустишься по лестнице в подземелье и очутишься у ворот. Там будет сидеть старуха — моя тетка. Передашь ей это письмо, и как она тебе скажет, так и поступишь. На обратном пути прочтешь тот же стих и будешь дома.

Мамед попрощался с женой и с матерью и пустился в путь.

За городом он прочитал заклинание и полетел, как птица.

Вдруг почувствовал, что нога его зацепилась за что-то, открыл глаза и увидел камень; под ним была лестница; Мамед спустился в подземелье, дошел до старухи и отдал ей письмо.

Старуха сказала:

— Ты видишь ту гору? Запомни заклинание, которому я тебя выучу, и пойди к той горе. Там растут гранатовые деревья. Под каждым деревом увидишь спящую змею. Прочитаешь этот стих, сразу польет белый дождь, и змеи уползут.

Тогда полезешь на любое дерево и нарвешь гранатов столько, сколько захочешь.

Мамед пошел к горе. Когда он прочитал стих, пошел белый дождь, и змеи уползли. Мамед влез на дерево, нарвал гранатов и набил ими карманы.

Затем он вернулся к старухе. Старуха написала письмо племяннице, дала Мамеду и проводила его.

Мамед поднялся по лестнице, поставил камень на прежнее место, прочитал стих и закрыл глаза. Когда он открыл их, то оказался возле своего дома.

Жена спросила его:

— Где гранаты?

Мамед высыпал их перед ней. Она взяла нож и разрезала один из гранатов. Из него вылетел ангел с возгласом:

— Дайте мне воды! Дайте мне воды!

Но воды под рукой не было, и ангел улетел. То же повторилось и с другими гранатами. Так она разрезала все гранаты, оставив только один.

— Мамед! — сказала жена. — Приготовь посуду с водой. Мамед принес воду. Жена разрезала последний гранат, ангел вылетел оттуда и запищал:

— Дайте мне воды! Дайте мне воды!

Жена Мамеда тотчас же подала ему воды.

— Не учите этому шаха, — попросил ангел, — дайте мне улететь к моим сестрам.

Жена согласилась.

Ангел влез обратно в гранат, а жена Мамеда соединила обе половинки граната так, как будто он не был разрезан. Потом дала его Мамеду и сказала:

— Отнеси шаху.

Мамед поспешил к шаху и подал ему на блюде гранат.

— А есть в нем ангел? — спросил шах.

— Почем я знаю? Разрежь, увидишь! — ответил Мамед.

Шах взял нож и разрезал гранат.

Из него вылетел ангел, сел шаху на плечо и стал тоненьким голосом просить:

— Дайте мне воды! Дайте мне воды!

— Везир, воды! Везир, воды, — завопил шах.

Пока принесли воду, ангел поднялся с плеча шаха и улетел.

— Мамед, ведь ангел улетел! — рассерженно крикнул шах.

— А что я могу теперь сделать? — ответил Мамед. — Ты мне сказал — принеси, но не сказал — держи. Ну и держал бы сам.

Шаху ничего больше не оставалось, как отпустить Мамеда.

Мамед пошел домой.

Тогда шах сказал везиру:

— Везир, дай совет! Иначе я умру от любви.

— Да что тебе посоветовать? — развел руками везир. — Мамед исполнит все, что хочешь.

— Все-таки подумай, — сказал шах. — Найди какой-нибудь выход, чтобы избавиться то этого собачьего сына.

Везир посоветовал позвать Мамеда и приказать ему выстроить среди моря такой дворец, в котором мог бы поселиться шах со своей семьей, везиром и всеми придворными. Шаху совет понравился.

Наутро шах вышел на террасу, позвал Мамеда и сказал:

— Мамед, видишь это море? Так ты должен посреди него выстроить мне дворец.

— Будь справедлив, — ответил Мамед шаху, — разве можно на воде строить дом?

— Много не рассуждай! — разгневался шах. — Построишь дворец — твое счастье, не построишь — прикажу голову отрубить!

Печальный, вернулся Мамед домой. Жена его видит, что муж бледен, как мертвец, которого хоронить некому. Она обняла Мамеда и спросила:

— Да буду я твоей жертвой, почему ты так грустен?

Мамед обо всем ей рассказал.

— Только и всего? — рассмеялась жена.

Мамед ответил:

— Эх, жена, а разве этого мало? Разве можно строить дом на воде?

На это жена ответила:

— Сначала пойди к шаху и попроси сорок дней сроку. Тридцать девять дней будем веселиться, а на сороковой посмотрим, что будет.

Мамед пошел к шаху, получил у него сорок дней сроку и зажил с женой в веселии и довольстве. А когда прошло тридцать девять дней, жена сняла с пальца кольцо, дала Мамеду и сказала:

— Возьми это кольцо, опусти его в море и пошевели им; из моря выйдет человек и скажет: «Мамед, я готов служить тебе! Что прикажешь?» А ты ответишь: «Жена велела выстроить среди моря такой дворец, где могли бы жить с семьями шах, везир и придворные». — «Мамед, останься, помоги нам!» — скажет он тебе. А ты отвечай, что не можешь остаться. На обратном пути иди прямо и не оборачивайся.

Мамед пошел к морю, опустил в воду кольцо, пошевелил им, и тотчас же из волн вышел морской человек.

— Эй, Мамед! — воскликнул он. — Добро пожаловать, я готов служить тебе. Что прикажешь?

— Жена велела тебе, — ответил Мамед, — выстроить посреди моря такой дворец, где могли бы жить с семьями шах, везир и придворные.

— Останься, помоги нам, — сказал человек.

Мамед ответил, что не может остаться, и пошел домой, не оборачиваясь.

Прошла ночь. Настало счастливое утро. (Да принесет оно и вам счастье!).

Жена разбудила Мамеда и сказала:

— Мамед, встань и посмотри: что ты видишь?

Мамед посмотрел на море и видит: там красуется такой дворец, какого нет и у шаха.

— Ну, Мамед, пойди скажи шаху, что он может переехать в новый дворец.

Мамед пошел к шаху с этой приятной вестью. Шах посмотрел на море и видит — на самом деле, в море стоит такой дворец, какого еще никто ни видывал.

Он велел везиру и всем своим родным и придворным со своими семьями переселиться в этот дворец.

Когда наступил вечер, жена сказала Мамеду:

— Возьми это кольцо, опусти его в море и пошевели им. Когда явится морской человек, ты скажешь ему, что жена, мол, кланялась и приказывала, чтобы он ночью этот дворец опустил на дно моря, да так, чтобы от него и воспоминания не осталось. «Останься, помоги нам», — скажет тебе этот человек. Но ты не оставайся. И на обратном пути назад не оглядывайся.

Мамед пошел на берег моря и сделал так, как наставляла жена; морской человек выслушал приказ и сказал Мамеду:

— Останься, помоги нам.

— Нет, не могу остаться, — ответил Мамед и повернул обратно домой.

По дороге он подумал:

— А что, если я обернусь и посмотрю назад?

У самых дверей своего дома он не выдержал и оглянулся. В тот же миг какая-то сила схватила его и так ударила оземь, что он лишился сознания. Прибежали слуги, подняли Мамеда и внесли в дом. Побрызгали ему лицо и грудь водой, растерли плечи и руки и кое-как привели в чувство.

После того, как Мамед очнулся, жена сказала:

— Разве я не предупреждала тебя не оборачиваться? Теперь встань, погляди на море и увидишь, что там произошло.

Мамед с опаской поглядел на море и увидел, что от нового шахского дворца не осталось ни одной щепки, ни одного камешка; на его месте только море играло волнами.

Жители города узнали о гибели шаха и очень обрадовались. Когда же узнали, кто их освободил от злого тирана, тотчас же выбрали Мамеда своим шахом. Мамед пригласил сорок гуляк и назначил каждого из них на государственную должность, а главаря гуляк взял к себе везиром.

Царствовал он долго, был справедлив и относился к народу хорошо.

Через некоторое время у Мамеда родился сын.

Они прожили с женой жизнь в радости и довольстве, и вы тоже проживите свой век в радости и довольстве.

Пригласи друзей в Данинград
Данинград