Как Хома и Суслик Коршуна огорчили Иванов А. А.

Великая тайна Хомы и Суслика 

Дни бывают разные. Весёлые и хмурые. Ясные и дождливые. Счастливые и несчастные. А ещё — ужасные!

В один такой ужасный день быстрый Коршун застал Суслика врасплох на лугу. Схватил за шкирку и в своё неприступное гнездо унёс. Хорошо, что Коршун сытый был. Не съел Суслика сразу. Про запас оставил.

Гнездо у Коршуна — на высоченной липе в роще. Хоть оно и из колючих веток сделано, зато всяким мягким тряпьём выстлано. Суслику в нём, конечно, удобно и мягко. Но это слабое утешение. Проголодается Коршун, и поминай как звали!

Удрать нельзя. Коршун рядом сидит. Чутко дремлет. Аппетит, отдыхая, нагуливает.

Плохо Суслику. Да и Хоме не лучше. Друга потерял. Он от мимолётной ласточки узнал, что с бедным Сусликом стряслось. Как его спасти? Как?..

Можно, правда, себя Коршуну взамен предложить. Но и себя жаль. Очень!

«Всё-таки Суслик сам виноват, — тягостно размышлял Хома. — Сам попался. Почему он, Хома, должен за него отвечать?»

Но, кроме себя, пожалуй, некого больше для обмена найти. Можно было бы, конечно, беднягу на старину Ежа успешно обменять. Ёж уже старый, пожил вроде достаточно. Созрел для обмена. Только вот коршуны ежей избегают. Всем это понятно, даже Ежу. Ёж-то, наверняка, ради Суслика согласился бы, потому что Коршун не согласился бы. А впрочем, и Ежа, само собой, жаль было бы отдать. Нет, не подходит Ёж!

Бесспорно, Заяц-толстун для этого лучше годится. На него охотников много. На него любого обменять легко. Одно препятствие — откажется Заяц. Увильнёт, Заверещит сразу: «Я ему не близкий друг! Сам и меняйся!»

Так ведь нельзя самому. Но разве Зайцу докажешь, что без него, Хомы, Суслик всё равно пропадёт? Без Хоминых советов ему не прожить!.. Зайца нипочём не убедить. Лишь о себе думает. Да, собственно, и Зайца тоже жаль посылать к лютому Коршуну!

Придётся всё-таки самому идти. Глядишь, что-то на ходу или с ходу придумается.

И Хома направился в рощу. Плёлся и мрачно укорял себя: «Наверно, пока доберусь, уже поздно будет спасать Суслика. А быстрее идти не могу, ноги подкашиваются».

Но шёл. Хотя и медленно. Возможно, поэтому ничего путного на ходу и не приходило в голову.

Хома даже не подумал о том, что и его самого, вдобавок к Суслику, Коршун вдруг захватит. Хома в каком-то затмении от горя был. Ему такое дикое коварство и не снилось!

Коршун прямо-таки опешил, когда Хома внезапно появился под липой. Глазам своим не поверил, когда этот хомячишко жалобно провопил:

— Слышишь, Коршун, ты ещё Суслика не съел? А?

— Собираюсь, — гаркнул Коршун.

И с ходу Хома тоже ничего умного придумать не смог.

— Тогда давай… меняться! — предложил он, чувствуя, что сердце в пятки уходит.

— На что? — с усмешкой спросил Коршун.

Ему даже понравилось невиданное нахальство: уже пойманную добычу на что-то обменять хотят. Ведь неспроста говорится, что у волка из пасти не вырвешь. А у Коршуна из клюва — и подавно!

— Не знаю, на что, — замялся Хома. — А ты… на что хочешь?

— На тебя, — недолго раздумывал, забавляясь, Коршун.

Тут и у Суслика, видать, совесть проснулась. Перегнулся он через край гнезда и кричит:

— Не соглашайся!

Слабо кричит. Неохотно. Но кричит.

— У тебя не спросился! — в отчаянии проголосил Хома. — Меняюсь!

— А я не согласен, — громко заспорил Суслик, — ты с ума сошёл!

— Ты лучше на себя погляди! Попался и помалкивай, разиня!

— Рот мне затыкаешь? — оскорбился лучший друг Суслик, забыв про всё на свете. — А разиню я тебе припомню!

Вот это и доконало Коршуна. То, что пропащий Суслик ещё и грозится припомнить Хоме.

Много Коршун летал повсюду, но таких верных, неразлучных друзей нигде не встречал. Не видел. Можно сказать, оба у него в когтях, а ссорятся так, будто вечно жить собираются. Мало того, даже спорят о том, кому погибать, а кому оставаться!

Взял он бережно Суслика и плавно слетел с ним на землю.

— Забирай дружка, — махнул крылом Коршун.

— Пошли, ирод! — ошалело сказал Хома Суслику, боясь, что Коршун передумает.

— Скажи спасибо, что меняться отказался, — грозно произнёс Коршун, глядя на задрожавшего Суслика. — Его бы я, может быть, и не тронул, перевёл он хищный взгляд на обомлевшего Хому, — а тебе бы точно не поздоровилось. Прочь с моих глаз, оба! И больше не попадайтесь!

Он рассердился не столько на них, сколько па себя. На дурацкую свою доброту. Будешь добрым — пропадёшь! Одно его утешило, что он не голодный. Простительно.

Хома и Суслик улепётывали со всех ног, без оглядки, пока не очутились в норе у Суслика. Там только обнялись на радостях.

А Коршун, резко взлетел на дерево, угрюмо нахохлился и тоскливо подумал: «Хорошо в небе. Но там таких друзей не найдёшь. Слишком просторно, искать долго надо».

Вечером он, нарочито посмеиваясь, спросил у своего меньшего приятеля Кобчика:

— Интересно, если бы я Волку попался, предложил бы ты себя в обмен на мою свободу?

— Нашёл дурака! — заклекотал Кобчик.

«А он нашёл…» — с горькой завистью вспомнил Коршун жалкого, беззащитного Суслика.

Вероятно, выше дружбы нет ничего на земле. Выше только одинокий Коршун летает.

Сказки Альберта Иванова

Если вам понравилось, пожалуйста, поделитесь ссылкой с друзьями.

Пригласи друзей в Данинград
Данинград