Как Хома и Суслик Барсука прогнали

Все знали, что Заяц-толстун жил в старой, заброшенной барсучьей норе.

Что с её прежним хозяином, стариканом Барсуком, случилось, никто не ведал. Ушёл куда-то, да так и не вернулся. Говорят, его Волк сцапал. Нора вдруг освободилась и долго простояла пустой — дня два. Заяц её тогда и занял.

Вообще-то зайцы в норах не живут. Наверно, копать лень. А свободную разве найдёшь? А тут такое счастье Зайцу привалило! Даром что косой, а углядел. Век уже в ней живёт — года полтора.

Никто его этим не попрекает. Разве что Лиса злится. Норного Зайца труднее поймать. Даже невозможно!

И вдруг осенью в их краях молодой и наглый Барсук появился. Бахвалится, что он родственник того самого Барсука, который здесь раньше обитал.

— Я его старший брат, — говорит.

Это старикана-то Барсука старший брат? Вот проходимец! Высмотрел, что нора явно барсучья. И давай плести несусветное, чтобы ею завладеть. То он, видишь ли, старший брат, то он якобы дарственную на нору имеет.

— Покажи, — потребовал Заяц-толстун.

Барсук и показал — сильную когтистую лапу.

— Такими когтищами можешь себе другую нору откопать! — осуждающе сказал Хома, гостивший у Зайца.

— Зачем? — засмеялся Барсук. — Когда готовая есть.

Лиса мимо шла, сразу его поддержала:

— Не положено, чтобы Заяц в норе жил!

Но главное, сам Барсук напирал на то, что он — барсук.

Это был сильный довод. Никак не оспоришь. Барсук? Барсук! Нора — барсучья? Барсучья! Тогда и иди, Заяц, вон!

Никто не заступился за бедного Зайца-толстуна. Кроме Хомы. Ну, и Суслика, понятно. Он тоже что-то гневно выкрикивал, когда Зайца Барсук из норы вытурил.

Выселил и вселился. Ничего больше знать не хочет. Даже Заячьи запасы не отдал: морковь и капусту.

А схватиться с ним врукопашную кто рискнёт? Видал, какие у него когти — большие, изогнутые, загребущие!

Они, барсуки, ими ловко норы копают. Не ленивые, конечно, как этот.

С того самого дня Хома покоя не знал. Кому веселительно, а кому выселительно! Особенно, когда по ночам затяжной дождь идёт. Представит себе Хома, как мокрый Заяц дрожит где-нибудь под голым кустом, — весь сон пропадает.

И к себе его не позовёшь. Ни к себе, ни к Суслику. Крупноват Заяц, не пролезет в маленькую нору. Ему барсучья в самый раз была. И даже больше, чем нужно. Барсуки-то посолиднее зайцев.

Грустно вспоминали друзья и то, как Заяц их, бездомных, в прошлое половодье приютил, как им новые норы выкопал.

— Погоди-ка, — однажды озадачился Суслик, — а чего ж он теперь себе удобную нору не выроет?

— Эх, — сказал Хома, — такое только раз в жизни бывает. Он ужасно боялся, что мы у него навечно останемся!

— А сейчас, значит, не может вырыть?

— Куда там!

— А мы ему — можем?

— Мы только маленькие норы делать умеем, — пригорюнился Хома.

— Да чего это я? — неожиданно взбунтовался Суслик. — Почему он должен себе другую копать, когда у него своя есть? А если со всеми так?!

Днём и ночью думали они, как прежнюю нору Зайцу вернуть.

Но чем больше они думали, тем труднее казалась им любая затея прогнать захватчика Барсука.

И вот как-то пришёл к ним Заяц-толстун. Он за порогом сидел, а они — в норе у Суслика. Так и разговаривали. Он говорил туда, а они — оттуда.

— Я отчего-то барсуков не люблю, — внезапно заметил Заяц. — Но в одном редком достоинстве им не откажешь.

— В каком? — недовольно спросил Хома так, будто это у него нору отобрали. Лично он никаких достоинств у таких бессовестных барсуков не находил.

— Они — немыслимые чистюли, — сказал Заяц.

— То-то и видно — немыслимые, — проворчал Хома, известный неряха.

— Значит, глупые, без мыслей, — поддержал его Суслик.

— Да-да, — рассеянно продолжил Заяц. — Я сам виноват. Такой же чистюля. Как принял тогда опрятное барсучье жилище, так и чистил его, вылизывал.

— Языком? — хихикнул Суслик.

— Веником, — с укоризной ответил Заяц-толстун. — Чистоту поддерживал. Это меня и погубило.

— Как же так? — удивился Суслик.

— А так. Если б у меня, как у тебя было, ни за что бы он на мою нору не польстился. Моей бы осталась.

— Видишь! — сказал Хоме Суслик и довольно оглядел свою неприбранную нору. — А ты меня иногда попрекаешь, что я не подметаю.

— Да у тебя и веника нет.

— А у тебя? — возмутился Суслик.

Скучно стало бездомному Зайцу слушать их домашнюю перепалку, и он ускакал.

— Из-за тебя, — буркнул Хома. — Нашёл время сор из избы выносить! Ну, из норы выметать, — поправился он.

— Да не выметал я! Сам знаешь, веника нет.

— Это выражение такое: «Сор из избы выносить». Деревенское.

— Да? А насчёт того, чтобы сор вносить, выражения нет? Деревенского? — подтрунил Суслик. — Вот ты всегда заходишь и никогда ноги не вытираешь. Ты…

— Постой, — резко остановил Хома.

Он пристально посмртрел на лучшего друга. Это у него уже стало привычкой, когда Суслик чем-то его поражал.

— Ну ладно, выкладывай, что я там умного сказал? — нетерпеливо попросил тот.

Но Хома задумчиво молчал.

— Сказал я что-нибудь умное? — настаивал Суслик.

— Сказал…

— А что? — выпытывал Суслик.

— Догадайся, раз такой умный, — посоветовал Хома.

— Да я столько всего умного говорю, что и за год не разгадаю, — надулся Суслик. — Чего молчишь?

— Начнём, — внезапно встал Хома. — Сделаем по-твоему! Пошли сначала на свалку.

Заинтересованный Суслик послушно последовал за ним. И хотя он не знал, в чём дело, уж очень подкупало, что Хома признал его верх. Прекрасные слова «сделаем по-твоему!» неземной музыкой звучали в его ушах.

Набрали они на дальней свалке, возле деревни, целые охапки рваных жёлтых газет.

— Теперь Барсука проведаем, — загадочно подмигнул Хома.

— А если его дома нет?

— На это и надеюсь, — озабоченно пробормотал Хома.

— Не нравятся мне его когти, — приотстал лучший друг.

— Сам предлагал, а сейчас на попятную?

— Да что я предлагал? Что?

— Сор в избу, ну, в нору, вносить.

— Разве? — оторопел Суслик. — Я так сказал?

— Не совсем так, а сказал.

— Значит, моя мысль? Моя?

— Ну, твоя, — с неохотой признал Хома.

— Так что же мы медлим? — заторопился Суслик. — А для чего я сказал — сор внести? — небрежно спросил он.

— Чтоб оттуда Барсука вынесло!

Конечно, им здорово повезло, что Барсука дома не оказалось. Нашвыряли они ему в нору газет и убежали.

Вернулся Барсук, схватился за голову и — тоже убежал!

Не стал он газеты читать. Наверно, не понравились. А возможно, тоже читать не умел. Да к тому же в них раньше селёдку заворачивали.

Словом, вынудили его уйти Хома и Суслик.

Потом уж они узнали, что таким способом молодые, небольшие лисы барсуков из нор выживают. Нашвыряют туда мусору, и барсуки враз уходят. Чистюли какие!

До чего же Заяц доволен был, когда вновь свою нору занял! И опять, неразумный, уборку затеял. Немыслимую.

— Ты не очень-то убирай, — тревожно посоветовал ему Суслик, — а не то Барсук опять нору отберёт.

К счастью, Барсук себе новую нору выкопал. Чистую. И быстро как! Ещё бы, такими изогнутыми когтищами!

А ведь мог бы давно это сделать, никого не обижая.

Продолжение

Если вам понравилось, пожалуйста, поделитесь ссылкой с друзьями.

Пригласи друзей в Данинград
Данинград