«Чоки-чок», или Рыцарь Прозрачного Кота. Владислав Крапивин

Первая часть Дом на улице Крайней
Вторая часть Пограничная область
Третья часть Королевство
Четвертая часть, очень короткая О том, что было дальше

Третья часть
Королевство

Кактусенок

Кустарник рос густо. Леше стало ясно, что пробираться здесь в темноте будет нелегко. «Недолго и заблудиться». Но едва он так подумал, как ночь стала светлеть. Очень быстро. Лунный свет погас, а небо в разрывах листьев зазолотилось. Потом оно стало синим, и сквозь кусты ударили солнечные лучи. Опять сделался день!

Засвистели, заперекликались птицы.

И все было бы прекрасно, если бы не слишком вредные кусты. Это был здешний астралийский шиповник. Цветы — очень крупные, пунцовые и белые, пахучие. Прелесть что за цветы. Но шиповник он и есть шиповник. Леша раскатал подвернутые рукава своей клетчатой зеленой рубашки, разогнул и подтянул до отказа отвороты сапожек, поднял воротник. Но это была слабенькая защита. Колючие ветки словно получили приказ не пускать пришельца. Наверно, они еще не знали, что блокада кончилась.

На мощеную дорогу Леша выбрался как после схватки с дюжиной диких котов. Подумав об этом, он вспомнил про тень кота Филарета. На освещенных солнцем булыжниках тени не было. Застрять она не могла, значит, сбежала или носилась где-то по окрестностям. Ладно, не пропадет.

Леша оглянулся.

Кругом стоял густой лиственный лес: дубы, клены, ясени. У обочины торчал красно-синий полосатый столб с белой доской указателя. На доске черными старинными буквами было написано:

Горнавер 5 км

«Ого, — подумал Леша, — это около часа топать. А то и больше. Дорога-то в гору».

И правда был заметен подъем. Но не сильный.

Дорога была неширокая и уютная. Чуть горбатилась. Между булыжниками росли мелкие желтые цветы. А сверху на камни и на Лешу падали лучи. Такие ласковые, что почти сразу подсохли и перестали болеть царапины.

Леша вытряс из волос мусор, опять отогнул воротник, рукава и отвороты сапожек и зашагал по выпуклым, как панцири черепах, камням. Стал посвистывать сквозь выпавший недавно зуб. Настроение сделалось прекрасное.

Скоро подъем стал круче. Кое-где попадались даже ступени — гранитные, замшелые. Но Леша усталости не чувствовал. Так прошагал он с полчаса.

Лес обступил дорогу совсем плотно, ветви переплелись над головой в лиственную крышу. В ней стоял птичий гомон и пересвист. А по камням бодро стукали каблучки и тихонько звенели шпоры.

Только птичьи голоса да собственные шаги Леша и слышал на своем пути. Но потом вверху, в сплетении ветвей, раздался шум, и перед Лешей на дорогу упал мальчик.

Упал и вскочил.

Это был зеленый мальчик. Точнее, в одежде всяких растительных тонов. Тесная кожаная курточка с узкими рукавами и шнуровкой блестела, как вымытая дождем тополиная листва. Пышные штанишки сшиты были из полос изумрудного и салатного бархата. Такие же полосатые валики над рукавами украшали плечи. На ухо был надвинут берет цвета пограничной фуражки. Даже кружева на откидном воротнике и манжетах были светло-огуречные. Лишь башмачки на обтянутых зеленым шелком ногах сверкали черным лаком и серебром узорчатых пряжек. Да еще два пера на берете были разноцветные — алое и лимонное.

И глаза у мальчика оказались не зеленые, как можно было ожидать, а светло-карие с желтыми искорками. Волосы спускались из-под берета темными растрепанными прядками.

Несколько секунд они растерянно стояли друг перед другом — исцарапанный путешественник Леша в мушкетерских сапожках и похожий на пажа или лесного принца незнакомый мальчик.

Зеленый незнакомец, несмотря на свой живописный вид, вовсе не казался гордым. Он виновато помигал, сморщил короткий вздернутый нос и выговорил:

— Ох… Я тебя, наверно, напугал?

Притворяться не было смысла.

— Еще бы! Свалился чуть не на голову. Тут хоть кто напугается.

— Не обижайся, пожалуйста. Я не хотел пугать, я сорвался… — Он глянул вверх, забавно развел руками. — Думал спуститься аккуратно, ветка согнулась, и я — трах… — Мальчик опять сморщил нос и засмеялся, выжидательно поглядывая на Лешу. Словно приглашал и его посмеяться над таким забавным случаем.

И Леша улыбнулся. Но сразу спросил:

— Ты не ушибся?

— Не-е! Я привычный…

Ясно было, что это местный житель. Славный такой. Видно, что ничуть не задиристый.

— Ты в этом лесу живешь?

— Нет, я из столицы. А здесь я сидел и караулил…

— Кого?

Зеленый мальчик опять белозубо заулыбался.

— Тебя. Ты ведь Леша Пеночкин?

— Да! Откуда ты знаешь?

— Все ребята в Горнавере говорят про тебя. Что ты поселился в Хребтовске, в доме Ореста Редькина, и скоро у нас появишься… Да и взрослые тоже поговаривают.

Леша застеснялся такой славы. Пробормотал:

— А как узнали-то? Ведь была блокада пространства…

Мальчик сказал с неожиданной рассудительностью:

— Для слухов разве бывает блокада… — И опять повеселел: — Ну, а чего мы стоим? Пошли в город! Ать-два, левой-правой!..

И они зашагали плечом к плечу.

Они были одного роста.

Леша на ходу покосился на зеленого мальчика и неловко сказал:

— Ты про меня знаешь, кто я и откуда, а я про тебя ничего…

— А я кактусенок!

— Так зовут?

— Да не-е!.. Кактусенок — это значит из кактусят. Есть такая гвардия в столице. Из мальчиков. Королевская. Кто хочет — записывается. Ну, там трубачи, барабанщики, дежурная стража во время всяких праздников и королевских приемов! Некоторые рыцари нас и в оруженосцы звали, но никто не пошел. Больно надо — таскать за ними щиты и другие тяжести! Кактусята — все самостоятельные и гордые! Видишь — колючки… — Кактусенок пошевелил плечом.

Леша еще раньше обратил внимание, что наплечные валики мальчика щетинятся шипами. Длиной в полспички. Похоже, что они были из зеленой пластмассы. Леша решил сперва, что это просто украшение.

— Это чтобы никто не похлопывал по плечу, — разъяснил кактусенок. — А то есть у некоторых такая привычка: вы, мол, еще маленькие, ничего не понимаете…

— Ага, это бывает, — согласился Леша.

— Вот-вот! А мы этого не любим. У нас даже песенка есть… — И мальчик звонко пропел, маршируя рядом с Лешей:

Между кленов и сосенок
Взял и вырос кактусенок.

А всего нас, кактусят,
Больше чем сто пятьдесят.

Не задиры и не злючки,
Но торчат у нас колючки…

Леше понравилась песенка. А кактусенок потрогал шипы и чуть горделиво разъяснил:

— Видишь, у меня их по шесть на каждом плече. Это значит, что я кактусенок первого разряда.

— Чин такой? — догадался Леша.

— Ага…

— А звать-то тебя как?

— Ой, я не сказал?.. Ростислав! Это полное имя. А вообще-то Ростик… Подходящее имя для растительного существа, верно?

— Верно! — с удовольствием согласился Леша. Имя ему понравилось.

А Ростик продолжал бойкий разговор:

— Дело в том, что мы не только во дворце и на праздниках дежурим. У нас есть еще очень важное дело: охраняем все живые растения. Чтобы никто не обижал ни деревья, ни кусты, ни даже травинки. И поэтому все больше и больше приближаемся к зеленой природе. Некоторые — совсем уже как растения. Даже вместо крови из царапин зеленый сок вытекает, потому что в нас хлорофилл. Такое травяное вещество… Вот если я, как ты, где-нибудь исцарапаюсь, сразу увидишь.

Леша подумал, что Ростик — он славный и дружелюбный, но, кажется, любит прихвастнуть. А тот вдруг остановился и попросил:

— Посмотри на мои уши… Вот отсюда, против солнца. Видишь, они тоже зеленым просвечивают.

Круглые оттопыренные уши Ростика просвечивали розовым. Леша решил уклониться от ответа и для этого тоже похвастался:

— А у меня коленки светятся. Я однажды верхом на Ихтилене катался. Когда забирался на нее, светящаяся краска в кожу въелась и с тех пор никак не отмывается… Только это в темноте можно видеть, а сейчас незаметно.

Ростик поверил и посмотрел на Лешины коленки с уважением, хотя сейчас они были самые обыкновенные: не совсем чистые и очень поцарапанные — как и весь их хозяин. Леша тоже посмотрел и сообразил, какой он потрепанный по сравнению с нарядным кактусенком.

— Как же я появлюсь в столице такой обормотистый…

— Да ты что! Вон у тебя какие сапоги! Все рыцари как увидят эти шпоры, с зависти полопаются!

— Ну так это же одни сапоги. А остальное… Вы-то вон как красиво там одеваетесь…

Ростик махнул рукой.

— Мы там по-всякому одеваемся. Это я сейчас при полном параде, потому что в столице турнир и я должен был стоять в дежурной страже. А главный распорядитель Е́го Етуго́ро меня прогнал. За утреннее именинное дело.

— А что за именинное дело?

— Сегодня день рождения Ореста Редькина, который основал наше королевство! Разве ты не знаешь?

Леша не знал и смутился. Но тут же ловко перевел разговор:

— Я не про то спрашиваю. Тебя-то за что прогнал этот… Ету-его… Не за день же рождения!

— Для этого дня кактусята шьют специальный наряд и рано утром надевают на памятник Оресту. Так уже много лет делается, обычай такой… Это рубашка из мешковины, а на ней колючки. Ее на памятник натягивают украдкой, потому что считается, что взрослые про это не знают. А на самом деле все знают, даже король. Он и сам этим занимался, когда мальчишкой был… Все кактусята тянут жребий, кому лезть на памятник и одевать его. На этот раз я вытянул… Ну, я все сделал как надо, а когда спрыгнул на землю, тут откуда ни возьмись Его Етугоро. И разорался: «Безобразие! Нарушение общественного порядка! Что эти зеленые хулиганы себе позволяют!..» И меня на неделю отстранил от всяких дел во дворце. Я было сунулся без спросу, но он увидел и прогнал меня окончательно… Вообще-то он даже не имеет права, потому что наш главный командир не он, а королевский учитель дон Рудо Изумрудо, граф Лукоморский, только он сейчас в отпуске… Я хотел пожаловаться его величеству, а потом думаю: «Пусть! Лучше пойду на дорогу, там подежурю, вдруг сегодня Леша появится!» И смотри, как повезло! Мне теперь все завидовать будут, что я тебя первый встретил.

«Хорошо, что ты», — подумал Леша. Ему казалось уже, что они с Ростиком давние приятели. И вообще он опять чувствовал себя замечательно. Потому что впереди — новая сказка, а рядом — веселый товарищ. Сердце радостно стукало…

Пока разговаривали, лес кончился, потянулись поля. По сторонам видны были деревеньки с мельницами и колокольнями. Леша увидел луг, на нем паслись лошади. Несколько загорелых мальчишек на гнедых конях без седел промчались вдоль дороги, помахали Леше и Ростику руками.

Затем опять начались густые деревья. Но было уже похоже на парк. Виднелись каменные гроты, статуи, скамейки…

— Скоро столица?

— Уже почти пришли!

Среди замшелых валунов шумели маленькие водопады. С небольшого холма стекал ручей. Над дорогой было сделано для него искусственное русло — широкий железный желоб. По нему вода убегала к другому склону, и ручей терялся среди камней. Желоб местами проржавел, сквозь него били упругие струйки. Ростик и Леша проскочили под ними. Ростик успел набрать воды в ладонь и обрызгал Лешу. И сквозь смех глянул с вопросом и даже с опаской: как Леша отнесется к шутке? Не обидится ли? Можно ли им считаться уже совсем друзьями?

Леша, конечно, не обиделся. Тоже набрал пригоршню и окатил брызгами Ростика. И оба с хохотом стали бегать друг за другом, потом остановились и встретились блестящими взглядами. Леше было так радостно, что он чуть не обнял нового друга за плечи. Но вовремя вспомнил про колючки. Тогда он взял Ростика за руку, и они опять замаршировали вверх по дороге.

И почти сразу оказались перед городскими воротами.

Это были необычные ворота. В давние времена их прорубили в стволе засохшего дерева. Ствол был толщиной с крепостную башню. Когда дерево высохло, сверху его спилили, остался этакий пень высотой с пятиэтажный дом. Его накрыли острой крышей с узорчатым жестяным флагом. Но дерево оказалось не совсем высохшим. Сквозь замшелую кору пробивались ветки с яркими листиками (похожими на тополиные). А кое-где на великанском пне выросли целые деревца.

От этой удивительной башни тянулись в две стороны крепостные стены. Местами деревянные, сросшиеся с вековыми дубами, а местами — сложенные вперемешку из валунов и потемневших кирпичей. Сквозь листву виднелись верхушки других башен. А по гребню стены шла галерея.

Над воротами висел большой гербовый щит в окантовке из позеленевшей меди. Щит был синий. На нем — зеленый дуб, белые зубчатые башни, а над башнями — золотые и серебряные звезды. Сверху полукругом расположились старинные буквы:

Астралія

Перед воротами был мостик над заросшим рвом, где в темной чаще журчала вода. Кованые створки ворот оказались распахнуты. Нижними краями они вросли в землю: видимо, ворота давно не закрывали. Стражи не было. Каждый мог понять, что королевство живет мирно и ему не грозят никакие враги.

Столица

За воротами начался город: перемешанные с громадными деревьями дома, галереи, лестницы, мостики. Улицы взбегали на эти мостики, ныряли в полукруглые туннели, которые насквозь протыкали дома и стволы. Воздух был зеленый от листвы, и его всюду пронизывали лучи солнца. Они высвечивали на фасадах добродушные львиные морды, граненые фонари и разноцветную мозаику.

От всей этой необычности у Леши весело кружилась голова.

Прохожих было мало. Встретился толстый дядька в полосатом, как матрац, костюме и обвисшей соломенной шляпе. Проворчал, глянув на Ростика:

— А, это ты утром устроил скандал у памятника…

Ростик показал ему вслед язык. А Леше объяснил:

— Злится на нас. Кактусята поймали его, когда он хотел вырубить молодые дубки, чтобы вскопать там свой огород.

Потом попалась навстречу тетушка в длинном клетчатом платье с оборками и цветастом платке. Она несла на коромысле деревянные ведра, а в руке — укрытую полотенцем корзинку.

Ростик подпрыгнул:

— Полные ведра — к удаче!.. Тетенька, можно, мы напьемся?

— Пейте на здоровье, оленятки резвые… Один слева, другой справа.

Ростик и Леша напились каждый из своего ведра. Вода была холодная, вкусная. Наверно, из волшебного ключа.

— А теперь возьмите по пирожку… — Тетушка покачала корзинкой.

— Спасибо! — Ростик смело выхватил из-под полотенца два пирожка.

Это были даже и не пирожки, а крупные пироги! С поджаристой корочкой и просто сказочным запахом. Леша только сейчас понял, какой он голодный.

Они с Ростиком еще раз крикнули доброй женщине спасибо и на ходу вцепились в пироги зубами. Начинка была из яблок. Чудо, да и только!

Сперва Леше казалось, что он может съесть с десяток таких пирогов, но доел этот и понял, что сыт. И опять полон сил.

Они стали подниматься к центру по Шахматной лестнице. Мраморные ступени перемежались с площадками из черных и песочно-желтых квадратов. На тумбах перил стояли трехметровые шахматные фигуры — тоже черные и желтые. От верхней площадки лестницы потянулась аллея с кустами, которые светились пышными белыми соцветиями — большущими, как абажуры. Леша таких раньше не видел. Пахли они, как жасмин. Аллея вывела на маленькую площадь, выложенную гранитными шестиугольниками. Из щелей росли подорожники и сурепка. А посреди площади виден был памятник. Небольшой такой, скромный.

На сером неотесанном валуне стоял мальчишка. Кажется, из бронзы. Он вытянул тонкую шею, поднял подбородок и смотрел куда-то вдаль, на горизонт. В каком он костюме, не было видно. Только босые ноги в подвернутых брюках торчали из-под мешковины. Была на мальчике грубая рубаха с деревянными длинными колючками.

— Ура, одели все-таки! — обрадовался Ростик. — Наши постарались.

Подошли ближе. Лицо маленького Ореста было знакомо Леше. Такое же, как на фотографии.

Внизу у валуна лежало множество цветов: и засохших, и сегодняшних — тех, что принесли в честь дня рождения. Леша пожалел, что у него нет с собой никакого цветочка. И решил, что потом придет сюда снова.

Постояли и пошли дальше.

— Я потом тебе весь город покажу, — пообещал Ростик. — А теперь пора на королевский стадион, там турнир в разгаре. Видишь, как мало людей на улицах, все на турнире. Хорошо бы попасть в перерыв, чтобы я поскорее познакомил тебя с королем.

— Ой…

— Не бойся. Его величество Респектабо Первый — очень хороший дядька…

— А что это за имя такое — Респектабо?

— Ну, это от слова «респектабельный». Значит, солидный, представительный. Так полагается королю. Но это он только в торжественных случаях такой. А в другое время он даже в футбол с нами играет, если не видят придворные. И за маленьких всегда заступается… Плохо только, что с семейной жизнью у него нелады.

— А что случилось?

— Развелся с королевой. Не сошлись характерами, больно уж сварливая была. И детей у них не было. Теперь у короля забота: кто его заменит на престоле. Нету наследника…

— Без наследника, конечно, плохо, — пожалел короля Леша.

Говорят, когда-то давно на Гору недалеко от вершины брякнулся большущий метеорит. Рванул так, что осталась воронка метров двести в поперечнике. В этой воронке астралийские короли потом и устроили стадион. Для всяких турниров и местных олимпийских игр. В прежние времена здесь были прекрасные колоннады, арки, лестницы, крытые места для знати. Потом все это пообветшало и пообваливалось. Но колонны еще торчали местами, как свечи. Среди них располагались ярусами скамьи для публики. Ярко выделялся красный бархатный навес над королевской ложей. Всюду развевались пестрые рыцарские флаги. Блестели длинные золотые трубы — их держали мальчишки, одетые так же, как Ростик.

Других мальчишек и девчонок здесь тоже было полным-полно. И не только на скамейках. Они гроздьями висели на деревьях, сидели на барьере, окружавшем зеленое поле, а самые ловкие ухитрились забраться даже на верхушки колонн.

Ростик правду сказал, одевались тут по-всякому. Некоторые мальчишки, как и кактусята, были в средневековых нарядах, только не зеленых, а разных цветов. Другие — совсем обыкновенные, словно прибежали сюда из Хребтовска. А у многих в костюмах смешивались обыкновенность и старина. А были и такие, кто выглядел совсем чудно, как на карнавале: кто в. индейском уборе, кто в ковбойском облачении или в пиратских фуфайках и косынках. Девчонки — тоже кто во что горазд. Одни — будто принцессы, а другие в современных, похожих на пестрые зонтики платьицах или в мальчишечьих штанах и майках.

Так же разнообразно выглядели и взрослые… Ростик знал тут все входы и выходы. Он провел гостя узким туннелем под трибуной, и они оказались у барьера, который огораживал поле. В шумной толпе ребят.

Здесь у Ростика было множество знакомых. Все его весело приветствовали, а заодно и Лешу. Все говорили, что Ростик — молодец: как он лихо натянул шипастую рубаху на Ореста! Правда, вредный Етугоро приказал этот наряд с памятника содрать, но Николка Сверчок и юный граф Андрюшка де Вулканолла потом одели бронзового Ореста снова.

С Лешей тоже разговаривали по-приятельски, как со знакомым. И никто не смотрел косо, не спрашивал: откуда, мол, такой и зачем появился. А когда узнали, что это и есть Леша Пеночкин, совсем обрадовались. Маленький белобрысый Андрюшка де Вулканолла (по прозвищу Вулканчик) даже сказал:

— Ну, сейчас жизнь пойдет веселее.

— Ой, надо ведь представить Лешу его величеству! — вспомнил Ростик.

Но ему наперебой объяснили, что уже не успеть, перерыв кончается.

Леша и Ростик узнали, что до перерыва прошли все предварительные бои, в которых было «много шума и треска, но мало уменья». Король раздал медали: победившим — серебряные, в награду, а побежденным — бронзовые, в утешение. А два самых лихих бойца сейчас встретятся в финальном рыцарском поединке, чтобы завоевать право выпить порцию знаменитого астралийского вина из хрустального королевского кубка.

Одним из бойцов оказался министр внешней охраны Аугусто-Негусто дон Сеял де Мамалыга. Он победил в недавнем поединке начальника королевской кухни Бумбура Голодного. Соперником маркиза стал барон Виття фон Люмпо-Лампо, которому удалось выиграть бой с министром финансов по имени Монья ля Порт де Монэ. Говорят, что Монья ля Порт долго ругался и упрекал судей в несправедливости, но от повторного боя отказался. Заявил: «Это надо же послушать, что они мне предлагают, эти придурки. Меня мама не роняла с главной городской башни, как некоторых…»

— Ты за кого будешь болеть в финале? — спросил Ростика Леша, заражаясь турнирным азартом.

Ростик досадливо сморщил нос:

— А! Один другого стоит. Оба вредные. Аугусто-Негусто — лучший друг Его Етугоро. А Виття — тот просто тюфяк. Даже непонятно, как он выиграл у Моньи… Монью жалко, он хороший. Иногда раздает ребятам мелочь на мороженое, хотя и жалуется, что в казне ничего не осталось… А еще учит кактусят карточным фокусам…

Трубачи-кактусята перед королевской трибуной заиграли на своих длинных сверкающих трубах. Красиво так. Весь народ сразу притих. На трибуне появился толстый дядька в пудреном парике, в атласном белом камзоле и с длинным жезлом.

— Это король? — прошептал Леша.

— Что ты! Это це-ре-мо-ний-мейстер. Его зовут Туто Рюмбокало. Сейчас объявлять будет…

Туто Рюмбокало трижды грохнул о ступень жезлом и зычно, на весь стадион возгласил:

— Его величество Револьверо… э, то есть Респектабо Первый!

Публика зааплодировала. А Леша слегка испугался за церемониймейстера:

— Ему не попадет за то, что королевское имя перепутал?

— Да не-е… — махнул рукой Ростик. — Он всю жизнь так. Все уже привыкли.

— И король его не увольняет?

— Что ты! Этот Рюмбокало при дворе уже тридцать лет и всегда путает. Получается, что традиция. Король даже веселится от этого… Вот он, король-то…

Его величество был рослый, в меру упитанный мужчина. В общем, респектабельный. А кроме этого, ничем не примечательный. Разве что белым мундиром с эполетами и белой же фуражкой, похожей на капитанскую. Впрочем, издалека не разберешь.

Респектабо Первый помахал фуражкой публике и сел. Туто Рюмбокало опята сотряс трибуну тройным ударом и объявил:

— Начинается последний и самый главный поединок! За право выпить из королевского кубка, а также за своих прекрасных дам будут биться доблестные рыцари маркиз Аугусто-Негусто дон Сеял де Мамалыга и барон Виття фон Люмпо-Лампо де Лучина!

Финальный бой

Опять заиграли трубачи.

И рыцари с разных сторон выехали на зеленый ковер стадиона.

Леша глянул на рыцарей и замигал от удивления. Потом фыркнул. Он думал, что и вся публика поляжет от хохота. Потому что рыцари ехали — будто клоуны в цирке. Не на лошадях, а… ну просто смех сказать на чем! Тощий, как Дон Кихот, Аугусто-Негусто, брякая латами, крутил педали большого трехколесного велосипеда. А маленький круглый Люмпо-Лампо восседал на сооружении, которое напоминало тощую лошадь, но весьма отдаленно… Нет, это и правда была лошадь! Только не настоящая, а из некрашеного дерева. Видимо, с каким-то механизмом внутри. Она мотала грубо отесанной головой и бодро перебирала задними ногами. А передних ног не было! Вместо них — что-то вроде большущей велосипедной вилки с колесом от телеги. Колесо вихлялось, и всадник неуверенно ерзал в седле.

Смеха, однако, не было. Видимо, здесь привыкли к таким зрелищам.

— А почему они не на конях? — разочарованно спросил Леша.

— На конях запрещено, — объяснил Ростик. — Давным-давно на турнире у одного рыцаря ранили лошадь, и Орест Редькин, когда узнал, сказал тогдашнему королю: «Пускай рыцари сами калечатся, если им охота, а лошадей надо жалеть». Ну, вот с тех пор так и ездят — кто на чем…

Леша еще хотел спросить, что за странная лошадь у барона фон Люмпо-Лампа, но тут король опять махнул фуражкой. Третий раз проиграли сигнал трубачи, рыцари наклонили длинные копья, подняли щиты с пестрыми гербами и помчались друг на друга. Аугусто-Негусто сильно раскрутил педали, потом растопырил ноги в острых железных башмаках и дальше катил по инерции. Деревянный конь барона взлягивал на бегу, и седока встряхивало.

Рыцари промазали. Ни один не попал копьем в другого. Но, когда проскакивали мимо друг друга, маркиз Аугусто-Негусто дон Сеял острием рыцарского башмака зацепил заднюю ногу деревянной лошади барона. Лошадь сильно лягнулась на бегу и поддала задом. Круглый Люмпо-Лампо, гремя всякими наплечниками и налокотниками, покатился из седла на траву.

Стадион охнул и замер.

К упавшему подбежали двое слуг.

Лошадь проскакала шагов двадцать, потом вернулась к хозяину. Склонила набок голову и смотрела с любопытством. В наступившей тишине слышно было, как барон приказал слугам:

— На др-рова…

Слуги хотели ухватить лошадь под уздцы, но та, брыкаясь, убежала на другой конец стадиона. Только спицы в колесе замелькали.

Маркиз дон Сеял тем временем развернул свое трехколесное транспортное средство и покатил к поверженному противнику. Концом копья грохнул его по гулкому панцирю. Спросил из-под шлема:

— Признаете ли вы себя побежденным, благородный рыцарь?

Барон фон Люмпо-Лампо что-то невнятно сказал сквозь решетчатое забрало.

— Нет уж, вы отвечайте прямо! — скандально возвысил голос маркиз.

Многие из публики, почуяв, что дело принимает крайне интересный оборот, бросились на поле — поближе к месту действия. Но дежурные кактусята успели раньше и, взявшись за руки, окружили рыцарей широким кольцом. Публика остановилась: колючих кактусят здесь уважали. А кроме того, подоспели и взрослые стражники с алебардами.

Но Ростика, Лешу, Николку Сверчка, Андрюшку Вулканчика и еще нескольких ребят кактусята пропустили через цепь. По знакомству.

И Леша оказался совсем близко от участников финального боя.

Люмпо-Лампо лежал и постанывал. А дон Сеял опять сказал с высоты велосипедного седла:

— Нет, вы отвечайте прямо! Признаете себя побежденным?

— Но вы же не сбили меня копьем, — хнычущим голосом возразил барон. — Я свалился из-за этой проклятой клячи…

— Ничего не знаю. Я в седле, а вы на земле. Спрашиваю последний раз… — Аугусто-Негусто поднял копье. — Признаете ли вы…

— Ну признаю, признаю, — простонал барон. — Куда деваться-то…

— Значит, на питье из королевского кубка вы больше не претендуете?

— Какое тут питье, у меня копчик отбит! Оставьте меня в покое… Эй, слуги, поднимите меня!

— Минуточку, — капризным тоном остановил слуг маркиз. — Вы, барон, должны признать и другое…

— Что там еще?.. Ой, мамочки, моя спина…

— Вы должны признать, что моя дама сердца герцогиня Флориэлла Дальнополянская прекраснее вашей дамы.

— Да нет у меня дамы! У меня супруга! Баронесса фон Люмпо-Лампо, вы же знаете, черт вас побери…

— Тем более! — не унимался маркиз дон Сеял. — Вы должны по-рыцарски признать, что герцогиня не в пример прекраснее вашей баронессы!

В публике послышались смешки. Ростик сказал Леше:

— Вон его баронесса, недалеко от короля. В красной шляпке.

И. Леша среди королевской свиты разглядел худую малосимпатичную тетку в заковыристой шляпке из алого плюша. Любопытно, что баронесса сохраняла полное спокойствие.

— Ну и мымра, — прошептал Леша. — Вроде нашей Леонковаллы Меркурьевны. Я бы сразу признал, что герцогиня прекраснее.

— Ага, а она дома знаешь как ему признает, — хихикнул Николка Сверчок. — Зонтиком по хребту, когда он панцирь снимет…

— Я снова задаю вам тот же вопрос, барон!.. — изо всех сил повысил голос Аугусто-Негусто.

— Что вы ко мне привязались-то? — опять захныкал барон фон Люмпо-Лампо. — Как я могу признать, что ваша герцогиня прекраснее, если я ее в глаза не видел?

— Это ничего не значит!

— Как это не значит? Нужны же доказательства! Хотя бы фотографию показали! — Видимо, Люмпо-Лампо очень боялся своей баронессы.

— При чем тут фотография? — надменно возразил маркиз. — Вот мое доказательство! — И он опять крепко брякнул наконечником копья по баронскому панцирю.

Люмпо-Лампо откинул забрало и завыл в сторону трибуны:

— Ваше величество, что он привязался?! Скажите ему!..

Респектабо Первый ответил в позолоченный рупор:

— Ничего не могу поделать, барон. Таковы правила поединка. Вы же сами захотели сражаться… — Кажется, в королевском голосе звучало легкое злорадство.

— Но не могу же я говорить про герцогиню, если даже портрета не видел! — завопил Люмпо-Лампо. Пухлое лицо его в шлеме было красным и мокрым. — Все равно же это будет недействительно, заочно-то!

— Считаю до трех, — объявил маркиз дон Сеял. И опять поднял копье.

Барон быстро опустил забрало и, лежа на спине, поджал к животу упакованные в железо ноги.

— Раз… — начал маркиз.

— Да перестаньте же! Что вы как маленький, честное слово…

— Два… Имейте в виду, я воткну копье!

— Ваше величество!

— Три!.. — И маркиз начал ковырять копьем латы барона, пытаясь найти щель. Латы были хорошие, щель не отыскивалась. Барон слабо отбивался ногами.

Маркиз дон Сеял тяжело прыгнул с велосипеда, бросил копье и щит и вытянул из ножен увесистый меч.

— Ладно, сейчас я так хряпну вас, рыцарь, лезвием по шлему, что дух вон…

— Ва-а-аше величество!!

— В самом деле, маркиз, — прогудел в рупор король, — может быть, уже хватит?

— Нет, не хватит, — строптиво отозвался дон Сеял. — Если вашему величеству угодно, можете не давать мне ни глотка из вашего кубка, а насчет герцогини я своего добьюсь… — И он размахнулся, чтобы плашмя врезать мечом по шлему поверженного барона.

Кое-кто охнул и зажмурился. Леше стало жаль несчастного Люмпо-Лампо. Он шагнул вперед и звонко сказал:

— Как же вам не стыдно?! Разве можно бить лежачего?!

Рыцарь Прозрачного кота

Маркиз очень удивился. Опустил меч. Поднял забрало. Леша увидел черные глазки, сидящие близко у горбатого носа, и похожие на стрелки часов усики.

Аугусто-Негусто проговорил с язвительной учтивостью:

— Мне хотелось бы узнать имя того, кто позволил себе делать замечания маркизу дон Сеял де Мамалыга, рыцарю Бронзового кувшина.

Леша малость растерялся. Но тут вперед высунулся Ростик:

— Зачем вам имя, маркиз? Разве вы и без того не видите, что имеете дело с рыцарем?

— Признаться, не вижу, — заявил Аугусто-Негусто. — Я вообще с трудом различаю источник этого неприличного писка. О рыцарях таких мелких размеров я не слышал…

— Дело не в размерах, — заявил Ростик. — Взгляните на его шпоры!

— Гм… Ну и что же, что шпоры! Может, он их где-нибудь стащил…

Леше стало очень обидно. И от обиды появилась храбрость.

— Эх вы! Не знаете человека, а говорите такое! Благородный рыцарь называется!

Маркиз сделал издевательский поклон:

— Если юный хозяин золотых шпор считает себя оскорбленным, он может вызвать меня на поединок. Хе-хе… Тем более что мой прежний противник улизнул!

Барон Виття фон Люмпо-Лампо де Лучина не улизнул. Он воспользовался замешательством, отполз в сторону, поднялся и вытащил меч. И теперь стоял в боевой позиции. Это, видимо, не очень понравилось маркизу. Дон Сеял сделал вид, что не замечает противника.

А у Леши зашумело в голове. Этакий боевой дух в него вселился. Конечно, у себя в Хребтовске Леша не посмел бы нарываться на драку со взрослым дядькой, да еще закованным в латы и с мечом. Но сейчас-то он был в сказочном королевстве! Тут свои правила.

Тем более что от Леши, кажется, ждали чего-то подобного. Андрюшка Вулканчик притащил и протянул ему большущую кожаную перчатку с раструбом.

— На, брось ему! Тогда он не сможет отказаться!

А Николка Сверчок горячо прошептал Леше в ухо:

— Он же тяжелый, как груда металлолома. Ты отскочи в сторону и сунь копье в спину. Он и загремит!

Это был неплохой совет!

Но все же Леша начал трусить. Появилась наконец здравая мысль: «Ой, куда это я лезу?» Он вопросительно глянул на Ростика. Но этот лихой кактусенок был тоже заражен рыцарским азартом.

— Пока он со своей трехколесиной управится, ты десять раз увернешься! И древком его по спине!.. А пешком он тебя и подавно не догонит!

Да, от Леши Пеночкина здесь явно хотели подвига… А может, так и надо? Может, сказка специально привела его сюда для этого?

Леша постарался унять дрожь в коленках и крикнул:

— Вот вам! — И швырнул перчатку маркизу под ноги.

«Ой, что же это я делаю?..»

Аугусто-Негусто подцепил перчатку огромным железным башмаком, подбросил и поймал в кольчужную ладонь. Обернулся к трибуне:

— Ваше величество! Мне брошен вызов, и рыцарское достоинство не позволяет мне отказаться от боя!.. Но как я могу драться с таким… микроскопическим противником? Пускай он самых благородных кровей, но это же еще дитя! Я в него и копьем не попаду!

— Ничего не могу поделать, — ответствовал с трибуны Респектабо Первый. — Не надо было оскорблять юношу!.. Юноша, вы в самом деле рыцарь?

Отказаться бы, и дело с концом. Но Леша, обмирая от собственного нахальства, гордо вскинул голову и заявил:

— Разумеется, ваше величество!

— Прекрасно! Однако, исходя из юного возраста одного из участников, я разрешаю бой лишь до того момента, когда один из рыцарей окажется на земле. Оставшийся на ногах будет объявлен победителем! — решил король. Видимо, он понял, что маркизу нелегко будет зацепить юркого мальчишку. А в крайнем случае у мальчишки всегда есть возможность упасть в траву и оказаться в неприкосновенности.

— Но если этот рыцарь брякнется на землю, он должен будет признать, что моя герцогиня прекраснее его дамы! — потребовал маркиз. — У вас есть дама, юный рыцарь? Или… ха-ха… по причине слишком молодого возраста вы ею не обзавелись? А?

— Подумаешь, дама! У меня сестра есть! И уж она-то в тыщу раз прекраснее вашей герцогини! — громко сообщил Леша. В публике зааплодировали.

— Но вы не можете драться без доспехов, — вдруг заявил дон Сеял.

— А это уж его дело! — крикнул Ростик. — Может, ему так удобнее!

— Но щит-то у рыцаря должен быть! — не сдавался маркиз. Видимо, он почуял, что противник не так прост, и теперь не прочь был увильнуть от поединка.

— Есть щит! — раздался веселый крик в толпе ребят. Сквозь цепь кактусят проскочил маленький мальчик в красном костюме пажа и бескозырке с надписью: «Герой». Он тащил крышку от оцинкованного бачка. Тут же появилось и подходящее для Лешиного роста копье — небольшая березовая жердь с резиновым набалдашником от костыля.

Взяв оружие, Леша почувствовал себя увереннее. И подумал, что резина — это хорошо: не будет скользить по маркизовым латам. Но все равно под желудком было прохладно от страха.

Дон Сеял, однако, заявил, что не может драться с противником, на щите которого нет рыцарского герба.

Леша оттопырил губу и дерзко сказал:

— Забоялся!

— Не забоялся, а имею право знать, какой герб у моего соперника! Вдруг никакого нет? Рыцарские законы не позволяют сражаться с самозванцем и салагой!

— Забоялся, забоялся! — зашумели зрители. Здесь явно болели за Лешу. Тут же сочинилась и зазвучала в разных местах песенка:

Нету герба у салаги,
Но мальчишке хоть бы хны!
А у дона вдруг от влаги
Заржавели все штаны!

— Не буду сражаться, если противник без рыцарской эмблемы! — решительно заявил маркиз. И Леша, по правде говоря, обрадовался: он ведь не виноват, что нет подходящего щита. А раз дон Сеял отказался — это его дело. Все поймут, что маркиз струсил.

Но тут совершенно неожиданно раздалось:

— Мр-мяф! — И на круглую крышку прыгнула из травы кошачья тень. По-львиному встала на задние лапы и распушила хвост!

Леша так обрадовался, что опять забыл про страх:

— Филарет!.. Вот, смотрите, есть герб! Большой боевой кот!

— Не вижу, — заявил дон Сеял.

— Есть! Есть! Мы видим! — закричали ребята и взрослые. — Не отпирайтесь, маркиз!

Маркиз брюзгливо сказал:

— Странный какой-то кот. Прозрачный, как тень.

— Ну и что! — гордо ответил Леша. — Это мой такой герб! Я… рыцарь Прозрачного кота, вот!

— Ура! Да здравствует рыцарь Прозрачного кота! — шумела публика.

Маркиз упорствовал:

— А на чем вы будете сражаться? Полагается верхом.

— А я могу и пешим! — опять расхрабрился Леша. А позади этой храбрости в голове у него прыгало: «Надо придумать что-нибудь с „Чоки-чоком“! Для победы…» Но ничего не придумывалось.

— Сейчас пригоним велосипед! — подскочил Ростик.

— Э, так не полагается! — заспорил дон Сеял. — У рыцаря должен быть собственный конь. Можно сражаться на чем угодно, хоть на черте с рогами, но только на своем. Напрокат брать нельзя… Скажите ему, ваше величество!

— В самом деле! — отозвался король. — У вас, молодой человек, есть что-нибудь такое, что можно оседлать?

— Но я же не знал!.. Я пришел пешком…

— Ага! Вот видите! — обрадовался Аугусто-Негусто.

Но рано он обрадовался. Раздался шум воздуха, и прямо с неба перед Лешей хлопнулось в траву что-то темное и мохнатое!

— Леша, я здесь!

— Ыхало!

Леша сделался такой счастливый, что на глазах у всех облапил Ыхала за шею.

— Как здорово, что ты тут! Прямо как с Луны свалилось… Ой, правда с Луны?

— Разумеется! Мы с Лунчиком смотрели в большой телескоп, что тут происходит. И я поняло, что лучше мне быть рядом с тобой…

— И я понял! — Это из кармана у Ыхала высунулся Лунчик.

— Да-да, и он тоже! Я сунуло его в карман, залезло в трубу телескопа и попросило лунного астронома пощекотать мне пятки. Он пощекотал так, что я взмыло со скоростью света! Еле успело затормозить у Земли!

— Ыхало, можно я буду сражаться на тебе верхом?

— О чем разговор! Мы этого маркиза вмиг зароем носом в землю!

Теперь Леша уже ни капельки не боялся. Он вспомнил книжки про воспитанных дворян, взял Ыхало за руку и повел к трибуне.

— Ваше величество! Позвольте представить вам моего друга Ыхало, которое любезно согласилось служить мне конем в поединке с маркизом!

— Очень приятно, — сказал Респектабо Первый. — Желаю удачи… И давайте приступать, господа. А то уже время обеда, и пора как следует подкрепиться. Тем более что в честь дня рождения нашего основателя Ореста Редькина обед обещает быть праздничным…

Потом король… незаметно подмигнул Леше.

Ростик с Вулканчиком привязали щит с тенью Филарета к правому Лешиному локтю. Это чтобы пальцы были свободными и Леша мог держаться за Ыхало. Леша сел на Ыхало и растопырил ноги, боясь зацепить своего «коня» колючими шпорами. Ыхало ухватило Лешу под коленки.

— Главное, держись крепче…

Леше подали копье. Он взял его левой рукой под мышку и выехал на поле.

В полусотне шагов от него выкатил на стартовую позицию маркиз дон Сеял. Демонстративно захлопнул забрало. На щите у маркиза был зубчатый зеленый дракон, вылезающий из бронзового кувшина. У Леши опять засосало под желудком.

Ыхало снова предупредило:

— Главное, держись крепче.

От волнения Леша не услышал сигнала трубачей. Он вдруг увидел, что маркиз лихо вертит педали и стремительно приближается. Тут и Ыхало понеслось навстречу противнику.

Батюшки мои! Какой тут бой! Удержаться бы! Леша пригнулся, вцепился в шкуру Ыхала… А дальше…

Дальше все случилось очень быстро. Не понадобились ни хитрые приемы, ни «Чоки-чок». Под носом у маркиза (когда Леша решил, что конец) Ыхало просто-напросто подпрыгнуло метра на три. И повисло в воздухе. Дон Сеял пролетел вперед, в открывшуюся пустоту, и на скорости обалдело оглянулся. При этом он неосторожно опустил ноги. Острый железный башмак воткнулся в землю, и рыцарь Бронзового кувшина с лязгом полетел в траву.

Его величество король Астралии

Несколько раз Аугусто-Негусто дон Сеял перевернулся, потом сел, раскинув ноги. Помотал головой. Подбежавшие слуги сняли с него шлем.

Ыхало плавно приземлилось и рысцой подвезло Лешу к маркизу. Тот жалобно сказал:

— Это не считается. Я сам зацепился.

— Считается! Считается! — закричали подбежавшие кактусята. — Сам король так распорядился!

— Нечего было рот разевать, — заявил юный граф Андрюшка де Вулканолла.

— Ох, кажется, я сломал себе шею…

— Вы сами виноваты… — нерешительно начал Леша, но его перебил Ростик:

— Если бы, маркиз, вы сломали шею, то не разговаривали бы сейчас.

Позвякивая, подошел барон Виття фон Люмпо-Лампо и учтиво поздравил юного рыцаря со славной победой.

Леша засмущался и неловко слез с Ыхала. Опять запели трубы, и Туто Рюмбокало (це-ре-мо-ний-мейстер!) зычно объявил:

— Его величество Реставрато… э, Респектабо Первый приглашает рыцаря Прозрачного кота подняться к королевскому креслу!

Леша еще раз виновато посмотрел на маркиза и пошел к трибуне. Заправил на ходу рубашку, отряхнул штаны. За ним двинулись, как свита, Ыхало, Ростик, Вулканчик, Николка Сверчок, несколько кактусят и мальчик в бескозырке с надписью: «Герой».

Леша опять вспомнил, что надо держаться по-придворному, как в книжках. Он хотя и волновался, но ловко, со звоном шпор, взбежал по каменным ступеням и опустился перед королем на одно колено.

— Ваше величество! Я…

— Ну, полно, полно! — замахал руками Респектабо Первый. — Что за церемонии, встаньте, пожалуйста!.. Теперь-то, молодой человек, вы ответите на наше любопытство и назовете свое имя?

Леша разглядел, что у короля добродушное лицо с симпатичной бородавкой на носу. Он поднялся и стал соображать: как лучше представиться? Но тут из-за его плеча сунулся Ростик:

— Ваше величество! Это же Леша Пеночкин! Тот самый!

С лица короля слетели остатки важности. Оно сделалось совершенно счастливым.

— Не может быть! Леша? Который почти что родственник нашего Ореста, основателя Астралии? Наконец-то!

Он вскочил, прижал Лешу к своему мундиру.

— Немедленно во дворец!.. Благородный рыцарь Бумбур! Позаботьтесь о праздничном обеде как можно скорее!

— Нам тоже можно на обед? — довольно бесцеремонно поинтересовался Ростик.

Король оглядел свиту юного рыцаря.

— Ладно уж, валяйте… Бумбур, побольше мороженого!.. Ох, надо ведь еще закрыть турнир. Почтенный Туто, объявите…

Опята заиграли трубачи. И затем Туто Рюмбокало сообщил всему стадиону, что слово берет «его величество Регенпупо… э, Респектабо Первый».

Король поднял рупор:

— Почтенные жители столицы! По итогам турнира первое место присуждается рыцарю Прозрачного кота, юному гостю Астралии Леше Пеночкину, прибывшему к нам из Хребтовска. Он вышел победителем в поединке с маркизом дон Сеял и получает право пить из древнего королевского кубка!

И под звуки труб король вручил Леше прозрачную граненую посудину, в которой колыхалась рубиновая жидкость. Литра два, наверно.

— В честь своей победы выпейте это славное королевское вино!

Вот тут Леша перепугался, пожалуй, больше, чем перед поединком.

— Ваше величество! Я же никогда вина не пил! Да я просто помру!

Король опять подмигнул.

— Тс-с… Здесь малиновый сок.

Это другое дело! Леша запрокинул голову и начал пить. Но оказалось дело непростое. Пил, пил, а конца нет. Уф, сейчас ремешок порвется…

— Ваше величество, я лопну…

— Ладно, давай сюда… — Король одним духом проглотил оставшийся напиток, отдал кубок кому-то из свиты и объявил, что турнир закончен.

— Поехали по дворец!

— А можно мы мимо нашего дома проедем? — запританцовывал мальчик в бескозырке. — Я крышку домой занесу, а то от мамы попадет.

— Можно, можно, — проворчал его величество.

Леша отдал мальчику щит.

— Спасибо тебе большое. И твоей маме.

Со щита прыгнула и удрала куда-то кошачья тень.

Королевская карета была просторная, как целая комната. Его величество и шумная ребячья компания свободно разместились на пухлых шелковых сиденьях. Мальчишки ничуть не стеснялись короля, и Леша тоже перестал стесняться.

Ростик примостился рядом с Лешей и Ыхалом.

Четверка белых лошадей не спеша защелкала копытами. Карета закачалась, как каюта на корабле, который плывет по пологим волнам. Так замечательно! Леша впервые в жизни ехал в карете. Да еще в королевской!

Он стал смотреть в окошки.

Заднее стекло заслоняли мундирными животами два гвардейца, которые стояли на запятках. Зато в боковые видны были красивые дома, столетние дубы, мраморные статуи и перила мостов, перекинутых над оврагами и бурными речками. Мосты гудели под каретой.

Мальчишки пересмеивались, вспоминая, как загремел с велосипеда маркиз дон Сеял. Хвалили Лешу и ловкого Ыхало. Король слушал этот гвалт, усмехался и подмигивал Леше, когда встречался с ним глазами. И задумчиво пощипывал на носу круглую бородавку.

Потом карета ненадолго остановилась. Мальчик в бескозырке, которого звали длинным именем Филимон, потащил домой крышку от бачка. Но скоро вернулся с ней же. Сказал, что его мама просила подарить эту крышку Леше Пеночкину навсегда. На память о победе над Аугусто-Негусто («чтобы ему было пусто»). Леша обрадовался. Он решил, что нарисует на крышке тень кота черной краской и повесит этот щит над своей кроватью.

Карета остановилась у подножия чудовищно громадного древесного ствола, на котором располагался дворец. Ствол обвивала спиральная лестница. По ней, а потом по разным переходам, галереям и мостикам все пошли от одной дворцовой постройки к другой и наконец оказались в зеленом круглом зале с широкими окнами. В нишах между окнами стояли скульптуры: мальчишки с крылышками — видимо, амуры. Только они не стреляли из луков, а занимались кто чем: играли на барабанах и дудках, дули в паруса игрушечных корабликов, забавлялись мячиками, а двое даже поспорили — отбирали друг у друга обруч…

Посреди зала был накрыт широченный круглый стол. Со всякими тарелками, разноцветными графинами, вазами, полными винограда и яблок. С громадным тортом посредине.

Компания без особых приглашений разместилась на стульях с высокими узорчатыми спинками. Только Ыхало скромно устроилось в нише с мраморным мальчиком. Сказало, что обедать не хочет, потому что совсем недавно подкрепилось на Луне. А малыш Лунчик уснул…

Король куда-то ушел. Зато появились несколько придворных — в бархате, с золотыми цепями на груди. Наверно, министры. Тоже сели к столу.

Все притихли и чего-то ждали.

Наконец в дверях возник Туто Рюмбокало.

— Интересно, как он сейчас перепутает имя короля? — прошептал Леше Ростик. Леше это было тоже интересно.

Туто Рюмбокало трижды грохнул жезлом по паркету.

— Его величество Регуляро… э, то есть Респектабо Первый!

Мальчишки сдержанно хихикнули, но тут же умолкли и поднялись вслед за министрами. Вошел его величество. Теперь он был не в белом мундире, а в салатном, с золотым шитьем. На голове слегка набекрень сидела небольшая корона.

— Прошу садиться, господа.

— Шапку-то сними, — запоздало толкнул в бок Филимона Николка Сверчок.

Филимон стащил со стриженой головы бескозырку, зато уселся на стуле как на лужайке — сложив калачом ноги с продранным на коленках красным шелком.

Респектабо Первый наполнил малиновой шипучей жидкостью бокал. Кактусята и остальная компания тоже взялись за бутылки с газировкой. Король объявил:

— Уважаемые гости! Я поднимаю свой королевский тост за юного рыцаря Лешу Пеночкина, известного многими славными делами. Он победил в Лиловом лесу чудовищного людоеда Людоедова! Он помог нашему славному дону Куркурузо расколдовать окружающее пространство…

«Все знает!» — удивленно подумал Леша. А король продолжал:

— Он завоевал на сегодняшнем рыцарском турнире первое место! И, без сомненья, совершит еще немало замечательных дел!

«Ох…» — подумал Леша. Но пугаться было некогда. Все опять встали.

— Ура! Ура! Ура! — гаркнули четыре министра, не теряя официального выражения лиц. Мальчишки тоже кричали «ура» — не так дружно, зато искренней и звонче.

А дальше пошло веселье. Все ведь отчаянно проголодались и теперь без стесненья принялись за королевские яства, фрукты и сладости.

— Налегайте, налегайте, дорогие гости, — уже совсем по-домашнему подбадривал король. — Наш министр кухонного хозяйства сегодня постарался.

Министр и рыцарь Бумбур Голодный — толстый мужчина с бакенбардами — привстал и поклонился, не переставая жевать.

— Да, кушайте, господа, — вздохнул министр финансов Монья ля Порт де Монэ. Это был довольно молодой придворный с грустным носом и не менее грустными коричневыми глазами. — Кстати, знаете ли, в какую сумму обошелся королевской казне этот торт?

— Монья! — воскликнул его величество. — Ну разве это тема для праздничного обеда!

— Так и что же такого я сказал? — удивился министр финансов. — Я думаю, что юным жителям Астралии не помешает знать наши экономические проблемы… Кстати, турнир тоже обошелся недешево. И деньги за билеты едва ли покроют все расходы…

— Зато организован турнир был великолепно, — поспешил сменить тему король. — Это заслуга нашего уважаемого Его Етугоро.

Теперь еще один министр привстал и поклонился. Он был тощий, в пудреном парике и темных очках. Губы у него то растягивались, то сжимались в точку.

— Я сумел бы это сделать лучше, ваше величество, если бы меня не отвлекали иные заботы. Например, сегодня утром пришлось разбираться с безобразным случаем на площади Ореста Редькина. Кстати, виновник находится здесь и как ни в чем не бывало кушает ананасное пирожное. Удивляюсь, откуда у нынешней молодежи такая бесцеремонность.

— Ябеда, — негромко, но вполне различимо произнес Ростик.

— Ну-ну, господа, не будем сейчас ссориться, — поспешно попросил король. — Вы лучше возьмите кусочек торта, господин Етугоро. Вы ведь сегодня так утомились…

— Благодарю, ваше величество, но вы же знаете, что я не ем ничего, кроме морковного пудинга. К тому же мои заботы на сегодня не кончены. И потому я прошу вашего позволения удалиться… — Его Етугоро встал и церемонно раскланялся.

Туто Рюмбокало поспешно выбрался из-за стола и объявил:

— Королевский министр, распорядитель массовых дел и праздников господин Его Етугоро удаляется по важным делам!

Господин Етугоро зашагал к дверям. Что-то неуловимо знакомое почудилось Леше в его походке.

Король помахал вслед ушедшему стаканчиком с мороженым и заметил:

— Замечательный человек. Уже десять лет при дворе и каждый день горит на работе. Хотя со странностями. Никак вот с юным поколением не найдет общего языка…

— Ну, этому поколению тоже палец в рот не клади, — проворчал Бумбур Голодный. — Вы, ваше величество, запретили бы им носить колючки. Раньше только на плечах носили, а теперь до чего дошло! Недавно дал внуку шлепка за дерзкие разговоры, а у него на штанах шипы! Два дня ходил с забинтованной рукой и не в состоянии был полноценно исполнять королевскую службу…

Юный народ опять захихикал. Послышалось:

Не задиры и не злючки,
Но у нас растут колючки…

От множества событий, пестроты и сытости Леша осоловел и немного заскучал. Стал смотреть сквозь широкие окна. С вершины Горы видны были дальние горизонты. Леше показалось даже, что он различает крыши и телевышку Хребтовска — сквозь марево сказочного пространства.

Впору было уже загрустить по дому. И зашевелилось беспокойство: а правда ли он вернется домой через пять минут после ухода? Вдруг что-нибудь нарушилось в волшебстве Главного мага? Здесь-то вон уже сколько времени прошло!

Но едва Леша начал тревожиться, как возник Авдей Казимирович Белуга, дон Куркурузо! Будто из-под паркета! Рядом с Лешиным стулом. Был дон Куркурузо в новом зеленом халате с золотыми полумесяцами. Он согнулся над Лешей и прошептал:

— Я знаю, о чем ты беспокоишься. Не бойся. «Темпос регулярус» действует безотказно.

И Леша опять повеселел.

В конце обеда король объявил, что передает заботу о Леше Ростику и его приятелям.

— До вечера. Покажите гостю столицу и развлеките играми. А я пока займусь государственными делами. — Он зевнул и поправил корону…

Мальчишки с Лешей долго бродили по запутанному волшебному городу. Катались на качелях, привязанных к ветвям могучих дубов и ясеней. Купались в бассейне у водопада. Лазили по развалинам старинного замка, в котором обычно жили привидения, но теперь были в летнем отпуске.

Ыхало неутомимо ходило вместе с компанией. Лунчик сидел у него на голове и всех развлекал песенками своего сочинения.

Когда выбрались из развалин, навстречу попалась глиняная корова. Та самая, расписная, ростом с большого кота. Вышла из травы и тихонько замычала. Все ее обступили, заудивлялись. Леша присел на корточки.

— Чего тебе?

— Скучно одной, сму-утное состояние, — сказала корова голосом усталой тетушки. — Сделай мне сыночка. Бычка.

— Как? Прямо сейчас?.. А если не получится?

— А ты не сму-ущайся, попробуй.

Набрали в замковом рву сырой глины. Леша слепил толстенького бычка ростом с котенка. Сказал неуверенно:

— Он ведь необожженный, нераскрашенный…

— Ему-у это ни к чему-у. Он и так для меня самый красивый.

И тут у Леши сочинилось в один миг:

Чоки-чок,
Чоки-чок,
Ты красивый самый.
Сделайся живой, бычок,
Побеги за мамой…

Едва он это произнес, как бычок дурашливо подпрыгнул и заскакал вокруг коровы. Та тоже подпрыгнула от радости. И вдвоем они умчались в густую траву, даже спасибо не сказали. Ну и ладно. Лишь бы жилось им хорошо…

В сумерках, когда над склонами Горы повисла яркая Ихтилена (а большой луны почему-то не было), затеяли игру в перекатибол. Это вроде футбола, только играют мягким, набитым травой мячом и на пересеченной местности. Мяч закатывается в буераки и ямы. А игроки не только ищут его, но и делают для другой команды хитрые засады. Как в «сыщиках-разбойниках».

Шумная была игра, увлекательная и долгая. Света от Ихтилены не всегда хватало, поэтому Лунчик тоже светил и азартно пищал.

Правила у игры были сложные. Один раз команды так заспорили, что Леше даже показалось: дело пахнет дракой. Но драки не случилось, а конопатый кактусенок Яшка Божья Коровка (королевский трубач) звонко сказал:

— Так дело не пойдет! Надо позвать его величество, он знает в правилах все хитрости!

— Разве можно из-за этого тревожить короля? — удивился Леша. — Он ведь, наверно, занят важными делами!

— А это разве не важное дело, если спор посреди столицы! — возразил Ростик. — Его величество всегда заботится о спокойствии…

Филимон и Николка Сверчок помчались во дворец и скоро в самом деле привели короля. Респектабо Первый был в фуфайке с изображением короны и в полосатых шортах. Он сказал ворчливо:

— Ну, что тут у вас? — И в два счета рассудил спор. Но заметил, что дальше играть уже поздно. Родители небось волнуются.

— И гость наш, смотрите, с ног валится.

Леша и правда почувствовал, что он еле держится и засыпает на ходу.

Все пошли провожать короля и Лешу во дворец.

— Давай я тебя понесу, — предложило Ыхало.

Леша был бы рад. Но перед ребятами неудобно. И он отказался.

Король шагал рядом с Лешей. Он взял его за плечо, и они незаметно отстали от остальных. Только Ыхало пыхтело у Леши за спиной.

— Леша, у меня есть для тебя очень важное предложение, — негромко проговорил Респектабо Первый.

— Какое, ваше величество? — сонно пробормотал Леша.

— Что, если ты сделаешься наследником престола?

У Леши вмиг пропал сон.

— Я?!

— Да. Астралийским принцем и прочая, прочая… А когда я уйду на пенсию, станешь королем.

У Леши побежали по коже мурашки и по-комариному зазвенело в ушах.

— Но… ваше величество… Я не знаю… Я ведь хотел стать художником.

— Ну и на здоровье! Одно другому не мешает! Можно до обеда писать картины, а потом править королевством. Или наоборот… Понимаешь, необходим острый молодой ум, который подтолкнет страну на новое развитие. К прогрессу, так сказать…

— Но… я же не умею. Страной править — это ведь… не в кораблики играть, — мудро сказал Леша.

— Научишься. Чего такого? Время еще есть…

— И я… не здешний. У меня в Хребтовске мама, папа, Даша…

— Ну, разве это сложность? Далеко ли до Хребтовска, если волшебным путем? Тем более что существует «Темпос регулярус»… Видишь ли, у меня детей нет, а наследник необходим…

— Но, ваше величество! Почему бы вам не усыновить здешнего мальчика? Например, Ростика! Или еще кого-нибудь… Они все обычаи знают и это… местные условия…

Король серьезно сказал:

— Местные мальчики — замечательные мальчики. Но у тебя самые большие права на престол. Во-первых, ты из дома, где жил Орест Редькин, основатель Астралии. Почти что его родственник. Во-вторых, ты снял блокаду с Горы и столицы…

— Дон Куркурузо снял.

— С твоей помощью. Ну и вообще…

«Что „ну и вообще“? Неужели никого другого не нашлось?» — подумал Леша. Он ничуть не был обрадован.

— Кто-то должен продолжать придумывать Астралийскую сказку, — вздохнул король. — Без этого страна захиреет. А у тебя художественное воображение…

— Ох уж…

— Правда, правда! Ты еще сам этого не знаешь в полной мере…

На Лешу опять стала наваливаться дремота. Он не удержался, зевнул:

— Ваше величество, можно я подумаю?

— Конечно! Конечно! Разве я тороплю? Подумай! Вопрос-то серьезный…

Во дворце Леша почти не помнил, как Ыхало помогло ему раздеться и улечься в просторную, удивительно мягкую постель. Даже умыться не было сил.

Леша закрыл глаза. В них замелькали старинные дома, мосты, деревья, лестницы, пестрые флаги, рыцари и ребячьи лица…

Ночные разговоры

Казалось, после такого бурного дня Леша должен был спать до позднего утра. Как говорится, без задних ног. Однако он проснулся в середине ночи. Поворочался, вспомнил все, что было, и вдруг почувствовал, что спать ему совершенно не хочется.

Высоко над кроватью, под сводчатым потолком спальни, дремал и светил вполсилы Лунчик. Узорчатые створки окна были распахнуты в королевский сад (разбитый на срезах великанских ветвей, как на лужайках). Оттуда пахло какими-то полузнакомыми травами и ночной влагой. Сквозь листву мигали яркие астралийские звезды.

За окном кто-то вполголоса разговаривал.

Леша прислушался. Один голос он узнал сразу — Ыхало. А второй… Леша и про него догадался! Жалобно и скрипуче, но вполне по-человечески говорила деревянная лошадь. Лошадь звали Дромадерой. Удрав со стадиона (чтобы не быть переделанной «на др-рова»), она бродила по столице и несколько раз встречалась ребятам. Смотрела вопросительно и печально. Ростик сказал ей один раз:

— Убежала, и ладно. Живи сама по себе. Зачем тебе этот Виття?

Лошадь вздохнула, будто не деревянная, а настоящая. Потом с Дромадерой познакомилось Ыхало и о чем-то несколько раз беседовало с ней при встречах. Леше было тогда не до того, чтобы слушать их разговоры. А сейчас он подошел на цыпочках к окну и лег животом на широкий прохладный подоконник.

Лошадь чуть заметно светилась некрашеной древесиной. А Ыхало было совсем незаметно среди темных кустов, только по голосу угадывалось, где оно. Дромадера и Ыхало беседовали на лужайке у окна.

— …А колесо-то тебе зачем? — спросило Ыхало. — Для лошади передние ноги вроде бы удобнее…

— Говорят, для пущей проходимости. Меня же не спрашивали, когда делали. Какую Виття заказал, такую и сколотили. Лошадей и живых-то не очень спрашивают, а уж такое дерево…

— Но ты ведь живая!

— А ему на это наплевать! Загонял совсем. Думает, если деревянная, значит, ни ума, ни нервов. А я, между прочим, устаю не меньше обыкновенной кобылы. И ласкового отношения хочется. А он разве понимает? Он в сто раз больше чурка, чем я…

— Бесчувственный человек, — согласилось Ыхало. — Совершенно неблагородная личность. А еще барон! Родословной небось гордится…

— Родословная! Пфы!.. — с настоящим лошадиным фырканьем отозвалась Дромадера. — У меня родословная не в пример древнее. Мой предок был троянский конь!..

— Ну и тем более незачем расстраиваться, — утешило ее Ыхало. — Плюнь ты на этого барона, Дрёмушка, не переживай…

«Как оно ласково ее называет, — подумал Леша. — Совсем друзьями сделались…»

— Я бы плюнула, да как одной-то жить? — печалилась Дромадера-Дрёмушка. — Заводная ручка-то у Витти. А у меня завод вот-вот кончится. Свалюсь где-нибудь, как рассыпанная поленница…

— Я же тебе говорю: не бойся! Проснется Леша, и что-нибудь вместе придумаем.

— А я уже проснулся! — весело сказал Леша с подоконника.

— Ой! — испугалась и, кажется, застеснялась Дромадера.

А Ыхало встревожилось:

— Ты почему не спишь? Уж не заболел ли?

— Просто выспался! А у вас что случилось?

— Тут такое дело… — стало разъяснять Ыхало. — У Дремы внутри двигательный механизм. Инерционный называется. Ну, вроде как в игрушечном автомобиле, только большой. С маховиком. Раскрутишь, и его хватает на несколько дней. Только крутить надо особой, секретной ручкой, а она у барона. Он ведь эту ручку ни за что не отдаст. А завод на исходе… Ты уж помоги Дрёмушке, Леша.

— А как?!

— Ну, «Чоки-чоком» своим. Средство безотказное…

— Его надолго тоже не хватит…

— Почему не хватит? Помнишь, ты мой патефон завел? Он с той поры так и вертится…

— Правда? — удивился и обрадовался Леша. — Тогда давайте попробуем! — Он прыгнул из окна в мягкую траву. — Только надо посмотреть, какой он, механизм-то…

— У меня сбоку дверца, — смущенно выговорила Дрема. — Надо крючок откинуть, она и откроется.

Леша встал на цыпочки.

— Не видно ничего…

— Минуточку! — Ыхало темной тучкой скользнуло в окно и тут же вернулось с Лунчиком. Тот спросонок недовольно стрекотал и дергался. Но в конце концов разгорелся в ладони у Ыхала.

Внутри у Дромадеры оказался тяжелый чугунный диск и какие-то шестеренки и рычажки. Диск медленно, неохотно вертелся.

Леша почесал в лохматом после сна затылке. Начал неуверенно, а закончил бодро:

Чоки-чок,
Чоки-чок…
Ты вертись, большой волчок…
Чтоб сто лет подряд у Дремы
Был всегда лихой скачок!

Сначала вроде бы ничего не изменилось. Но, приглядевшись, Леша заметил, что маховик вертится все быстрее и быстрее.

Дромадера наклонила деревянную голову на один бок, на другой. Прислушивалась к себе. С удовольствием сказала:

— Ого…

Перебрала задними ногами.

— Кажется, у меня свежая кровь разбежалась по жилам. Конечно, в переносном смысле… Ура! — Она подскочила. — И теперь не нужно будет заводиться?

— Очень долгое время не нужно, — порадовало Дрему Ыхало. — А когда потребуется, Леша подзаведет.

— Я вам так благодарна, так благодарна!.. Пускай теперь Виття ездит на ком хочет! Хоть на собственной баронессе! Только на нее где сядешь, там и слезешь, ха-ха! И-ххо-хо!..

Дромадера встала на дыбы и потанцевала на задних лапах, а переднее колесо у нее при этом крутилось, как брошенный рулевым штурвал.

— Всю жизнь мечтала быть свободной! Буду гулять, где хочется, и катать на себе детей! Это самое приятное занятие, я всегда о нем мечтала!.. А теперь давайте я прокачу вас!

— Давай!.. Ыхало, подсади меня, пожалуйста! — И Леша взгромоздился на Дромадеру. — Надеюсь, ты без заноз?

— Я очень гладко оструганная лошадь!

Ыхало устроилось позади Леши, а Лунчика уложило спать в карман.

И они поехали!

Это была чудесная прогулка по волшебной ночной столице! Как большущие светляки, горели в листве редкие фонари, белели в сумерках мраморные статуи рыцарей и прекрасных дам, шептались и ворковали под мостами ручьи и маленькие водопады. Лишь в одном месте было оживленно: на площади с цветными лампочками танцевала молодежь. На Дромадеру и седоков никто не обратил внимания…

На небо выплыла Ихтилена, рассеяла по улицам желтый мягкий свет. Лунчик высунулся из кармана:

— Мама, привет!

Тетушка Ихтилена опустилась совсем низко и ласково помахала плавниками.

Вернулись к дворцу, когда сквозь деревья стал проступать рассвет.

Леша сказал Дромадере спасибо и через окно вернулся в спальню. Снова захотелось подремать, и мягкая постель казалась очень уютной.

Ыхало осталось в саду с Дромадерой.

Леша сладко зевнул и натянул шелковое одеяло. Но едва он это сделал, как в спальне послышался шум. Не просто в спальне, а под кроватью. Кто-то с сопением выбирался оттуда!

Леша не заорал «мама» только потому, что от испуга перехватило дыхание.

«Надо скорее позвать на помощь Ыхало!»

— Ы… — начал Леша. — Ых…

— Пожалуйста, не бойтесь, — раздался пыхтящий и жалобный голос. — Умоляю вас не пугаться и не сердиться на меня за дерзость! Я пришел с самыми добрыми намерениями…

— Кто вы такой? — наконец сумел выговорить Леша.

На фоне окна появился силуэт невысокого толстяка. Силуэт по-придворному раскланялся.

— Я, с вашего позволения, барон Виття фон Люмпо-Лампо де Лучина де… ну и так далее…

Леша почти перестал бояться. Даже совсем перестал. Потому что Виття, судя по всему, сам чего-то боялся. Леша вспомнил, что и на турнире барон не блистал храбростью.

И Леша сказал таким тоном, словно он был уже настоящий принц:

— Странное время для визита выбрали вы, барон.

— Приношу мои глубочайшие извинения, но…

— Вы, наверно, явились за Дромадерой? Но вы теперь не имеете на нее никакого права! У нее новый завод, и она свободная лошадь!

— И чудесно! Пусть делает что хочет! Я вовсе не из-за нее. Я ради вас, уважаемый и доблестный рыцарь Прозрачного кота!..

— Меня зовут Леша.

— Уважаемый и доблестный Леша Прозрачного кота… Прежде всего я должен сердечно поблагодарить вас за то, что вы избавили меня от этого бесчестного и незнакомого с рыцарскими правилами маркиза дон Сеял… — Барон опять раскланялся.

— Да ну, пустяки…

— Я обязан вам жизнью. И поэтому счел своим рыцарским долгом предупредить вас о грозной опасности… — Голос Витти стал приглушенным и зловещим. На цыпочках барон подошел к кровати и присел на край. Леше опять сделалось жутко: прямо хоть под одеяло лезь с головой.

— Я догадываюсь, что наш король уже подкатывался к вам со своим предложением, — произнес Виття со смесью почтительности и насмешки. — Насчет того, значит, чтобы вы записались в наследники престола…

Леша собрал остатки смелости и гордости. Сказал дерзко:

— А вам-то какое дело?

— Не соглашайтесь, Леша Прозрачного кота! — жарко зашептал Виття. — Ни в коем случае. Это сулит вам ужасную гибель!

— Почему?

— Вы знаете, для чего нужны в Астралии наследники? Думаете, чтобы потом делаться королями? Ха-ха… Они нужны, чтобы ими могли кормить подземного змея!..

Леша обмер.

— Кого… кормить?

— Внутри Горы живет ужасный громадный трехголовый змей. Длиной в полмили. Не слыхали?.. Ну естественно. О нем у нас предпочитают помалкивать. Но, увы, этот змей — печальная реальность. И у него крайне странный вкус. Каждые десять лет он требует себе к праздничному обеду юного наследного принца. Не в гости, а… на закуску. И грозит развалить и сжечь всю Гору, если принца не дадут… И что делать? Короли всегда вынуждены были заманивать посторонних мальчишек, объявлять их наследниками, а потом… Своих-то жалко, даже если они есть… А Респектабо к тому же бездетный. Вот и уговаривает вас… Конечно, потом он будет объяснять этот неблаговидный поступок государственной необходимостью, но вам-то не легче… Не соглашайтесь, возвращайтесь домой…

Леша еле дышал. Что же это такое? Неужели правда?

Он вспомнил короля. Славный такой, лицо добродушное, с мальчишками дружбу водит… А если это притворство? Кто их знает, сказочных королей!

— А вы не врете?

Виття фон Люмпо-Лампо сказал проникновенно:

— Зачем? Зачем же мне вас обманывать, Леша Прозрачного кота? Какая мне выгода? Я просто хочу отблагодарить вас. Я пришел сюда с риском для жизни. Если Респектабо узнает, что я открыл вам ужасную тайну, меня самого отдадут змею. Не вместо принца, конечно, а дополнительно.

— А… скоро назначено это… когда он принца есть должен? — совсем уже перепуганно пробормотал Леша.

— Очень скоро! Через две недели! Змей уже присылал предварительную заявку.

Леша сразу успокоился. Две недели! Уж как-нибудь за это время он сумеет разобраться, какой тут змей и что ему надо! И правда ли, что Респретабо Первый задумал такое коварство!

— Благодарю вас, барон! Я подумаю, как быть… Меня уже пытались один раз съесть в этих краях. И ничего, пока жив…

— Да-да, я слышал. Но змей гораздо чудовищнее людоеда. А король хитер… Будьте осторожны.

— Хорошо, буду, — зевнул Леша.

Виття встал и, кланяясь, попятился к окну. Леша вылез из постели и проводил его. Сказал через подоконник:

— Ыхало, не трогай барона, он был у меня в гостях.

А то ведь храброе и верное Ыхало могло бы оставить от барона одни клочки. Не разберешь потом, где Люмпо, где Лампо, а где фон…

Леша опять забрался под одеяло и стал думать о зловещем плане короля. Но долго думать не получилось. Несмотря на все тревоги, Леша стремительно уснул.

Что было внутри Горы

Когда Леша проснулся, большущие старинные часы с позолоченными рыцарями показывали половину десятого.

В окно сквозь листья пробивались горячие лучи. За окном паслась Дромадера.

Ыхало дремало в углу спальни. Но оно сразу вскочило, когда в комнату вошли два дядьки в париках и красных с золотыми шнурами куртках.

Дядьки осведомились, не угодно ли его высочеству встать, умыться и позавтракать. Они именовали Лешу как настоящего принца, хотя он еще не дал согласия на такую должность.

«Знаем мы это дело, — подумал Леша. — Сейчас „ваше высочество“, а потом на закуску страшилищу».

Но особой боязни он не ощущал. Потому что и утро было хорошее, и Ыхало рядом…

Леша поплескался и пофыркал в мраморной умывальной комнате. И даже зубы вычистил — щеткой с ручкой из слоновой кости и серебра. Потом в столовой с красивыми дубовыми стенами выпил простоквашу и съел яичницу.

Ыхало от завтрака отказалось.

Дядьки в париках вытерли Леше губы салфеткой (он возмущенно дрыгнулся) и сообщили, что «ваше высочество могут найти государя в саду, где его величество изволят в этот час заниматься физкультурными упражнениями».

Леша вышел в разбитый на висячих террасах сад.

Его величество Респектабо Первый на лужайке у мраморной беседки упражнялся с гантелями. Он был в голубом тренировочном костюме с королевским вензелем на пузе: буква «Р» с завитушками и римская единица.

Король бросил гантели в траву и заулыбался:

— Привет, Леша! Как спал?

— Здравствуйте, господин король, — сухо ответил Леша. И подумал, поглядывая на симпатичное лицо: «Неужели он правда злодей?»

Король мигнул. Сделался серьезным. Мизинцем потрогал на носу бородавку.

— Ты позволишь высказать мне две догадки?

— Пожалуйста, — буркнул Леша.

— Или у тебя после вчерашнего торта болел живот…

— Не болел у меня живот! — возмутился Леша.

— Или тебя успел посетить любезнейший Люмпо-Лампо. И поведал историю о страшном змее, который спит и видит, как ему слопать наследника астралийского престола!

Теперь замигал Леша.

Король понурился и развел руками.

— Что мне делать с этим бароном, будь он неладен? Недели не может прожить без какой-нибудь интриги… Ты ему поверил?

— Ну, как вам сказать…

— Понятно, понятно. Ты здесь человек новый и не знаешь еще, какой этот Виття… как бы выразиться поделикатнее… не совсем мудрый и недостаточно смелый…

— Короче говоря, дурак и трус? — обрадовался Леша.

— Это звучит не по-королевски, зато совершенно точно… А сказкой про змея-великана внутри Горы астралийских детишек пугают с давних пор.

— Значит, нет никакого змея?!

— Разумеется!.. Говорят, было такое чудовище в незапамятные времена. И вроде бы правда требовало себе на обед принцев. Но люди придумали выход: стали выпекать сладкие хлебные фигуры с изюмом, ростом с мальчика. И змей был вполне доволен. А потом у него от старости началась чесотка, он стал скрестись, трясти город. И тогдашний Главный маг Астралии, дон Пом-Идорус, превратил змея в ничто. В пустоту. Такие вот дела… Пустота эта в форме громадного дракона и сейчас есть внутри Горы. Там и музейные пещеры, и… всякие служебные помещения… Да это всем известно!

— А зачем же этот… фон Виття наплел мне всякое такое? — все еще недоверчиво спросил Леша.

— Ха! Да очень просто! Ему да еще некоторым страсть как неохота, чтобы ты стал принцем, а потом и королем. Во-первых, они сами были бы не прочь прибрать власть к рукам. А во-вторых, новый король — это всякие новшества в жизни, изменения. Чего доброго, в правительстве начнутся перемены и, значит, кой-кого попросят на пенсию… ну и, кроме того, у придворных всегда склонность к интригам, они без этого не могут…

— А почему же вы этого Виттю не уволите из баронов?

— Да куда же он денется? И жена его со свету сживет. У него такая супруга, ой-ёй-ёй… Жаль беднягу. Пусть уж интригует потихоньку…

— Ваше величество, а можно побывать в этих змеиных пещерах? — Леша уже полностью поверил королю, и ему хотелось новых приключений.

— Конечно, можно! Если хочешь, сейчас и отправимся… Почтенное Ыхало, надеюсь, не откажется сопровождать нас? А вон и еще попутчик! Он, кстати, давно здесь вьется, тебя дожидается!

Из гущи большого каштана спустились и подрыгались зеленые ноги в лаковых башмачках с пряжками. И в траву прыгнул Ростик. Он помахал перед собой снятым беретом.

— Доброе утро, ваше величество! Леша, привет!

— Ростик, здравствуй! Идем с нами в пещеры?

Конечно, Ростик пошел. По дороге Леша поведал ему про ночной визит Люмпо-Лампо. Ростик только рукой махнул: мол, чего еще ждать от этого барона.

Леша хихикнул:

— Вот бы мою знакомую букву «а» в его звание. Вместо буквы «о»…

Король между тем рассказывал, что от легенды про змея остался обычай: в праздник Летнего звездопада люди идут к пещерам карнавальной процессией и несут большущий свежеиспеченный хлеб. Ну, как бы для того, чтобы умилостивить змея. Только хлеб уже не в форме детской фигуры, а просто сдобный каравай. А потом на полянах перед входом в пещеру раскидываются шатры, балаганы, цирки и карусели — начинается гулянье.

В этом году праздник должен быть особенно интересным и ярким, раз Астралию посетил Леша Пеночкин. А кроме того, всех ожидает невиданное новшество: гастроли артистов лунного цирка.

— Мы уже успели побеседовать с почтенным Ыхалом, он обещал договориться на Луне с акробатами и клоунами… Только есть тут одна трудность. И немалая…

— А что такое? — встревожился Леша.

— На Луне-то, как известно, сила тяжести в шесть раз меньше, чем у нас. Их артисты к нашим нагрузкам не приучены. Как они здесь будут кувыркаться и летать под куполом?

— Надо под цирковой ареной уменьшить гравитацию, — подал идею Ростик. Оказывается, здешние жители понимали кое-что в современной науке и технике!

— И я про то же говорю! — отозвался король. — Но для этого масса энергии требуется! А наш ПВД чахнет и чахнет…

— А что за ПВД, ваше величество? — заинтересовался Леша.

— Почти Вечный Двигатель… Вечных двигателей, как известно, не бывает, но такой, который работает много-много лет подряд с одной раскрутки, юный Орест Редькин придумал. И этот двигатель в свою очередь заставляет вырабатывать энергию Генератор Волшебного Мира…

— ГВМ? — вспомнил Леша.

— Да-да!.. Ведь без энергии королевство не может существовать, а с нефтью и углем у нас небогато… Вот этот ПВД и крутится в подземной станции с давних пор. Говорят, что по расчетам он должен был работать еще лет двести, но в последнее время стал что-то ослабевать, обороты падают…

Конечно, Леша подумал, что его «Чоки-чок» может здесь пригодиться. Как в истории с Дромадерой.

— А мы побываем на этой станции, ваше величество?

— Разумеется! Ты должен все знать про наши дела.

Но сначала они пошли по музейным помещениям этой громадной пещеры. По гулким сводчатым коридорам и залам. Было очень интересно. На стенах висело рыцарское снаряжение, в стеклянных витринах лежала старинная посуда и тяжелые монеты разных веков. Стояли чучела единорогов и гигантских полосатых медведей, которые в древности водились в лесах Астралии…

Молодчина был мальчик Орест Редькин! Он придумал не просто сказочное королевство, а королевство с тысячелетним прошлым. И прошлое это получилось такое всамделишное, что от него остались книги, утварь и описания давно минувших событий. Значит, они на самом деле были! Ведь не случайно же на склонах Горы мальчишки то и дело отыскивают монеты с профилями давних астралийских королей!

— Ваше величество, а почему Орест Редькин не стал здешним королем? — спросил Леша.

— Тогда не было нужды. Вполне благополучно правил Огурелло Первый, потом его сын Огурелло Второй, мой дедушка. И страна процветала. Хотя, признаться, дедушка был со странностями и его порой звали Одурелло… А Оресту, когда он стал большой, сделалось трудно бывать у нас. В вашем Хребтовске, да и в других городах вашего пространства наступили трудные времена. Связь с заграницей ох как не одобрялась. Пускай даже с волшебной. Считалось, что раз имеешь дело с чужой страной, значит, шпион. Один раз он даже пошутил невесело: «Если узнают, что бываю у вас, тут же: Орест — под арест…»

Леша опять вспомнил суетливую букву «а». Как много может значить одна буква!

А про прежние суровые времена он слышал и раньше. От папы.

Наконец музейные залы кончились. Потянулся коридор, выложенный серой гладкой плиткой. Сделалось полутемно, только редкие лампочки горели на стенах, за проволочными сетками. Лунчик выскочил из кармана Ыхала и полетел впереди, светил, как фонарик. Иногда в стенах видны были перегороженные тяжелыми решетками арки. В них темнела пустота.

— Там что? — прошептал Леша.

— Всякие малоисследованные туннели, — неохотно отозвался король. — У змея-то было очень сложное тело. Множество лап, три головы с длинными шеями, извилистый хвост…

— Его величество специально велел поставить решетки, — сказал Ростик.

— Мое величество знает, что делает. А то некоторые любопытные личности полезут куда не надо, ищи их потом. Как в книжке про Тома Сойера…

Наконец коридор сделал поворот, и в конце его засветилась высокая стеклянная дверь.

Король выволок из кармана связку ключей…

Зал за дверью был просторный, квадратный. С яркими лампами. От такого света Лунчик опять юркнул в карман к Ыхалу.

Посреди зала было что-то вроде круглого бассейна, окруженного поручнями. Король поманил гостей:

— Идите ближе… Вот главный двигатель.

Воды в бассейне не было. Там не спеша, с тихим урчанием, вертелся горизонтальный, размером с цирковую арену круг. Он был из черного металла. Под бегучими краями этого диска были заметны большущие медные шестерни. Они тихо поворачивались. Вверх по стенам бассейна тянулись не то кабели, не то трубы — толщиной в королевскую руку.

В одном месте на краю бассейна подымался мраморный столбик, красивый такой, с узорами. Высотой до Лешиного плеча. Вроде как подставка для небольшой статуи. Но статуи не было, а на гладкой каменной площадке блестел граненый стеклянный шарик. Король поднял его. Оказалось, что внизу у шарика матовый стерженек. В камне для него было сделано гнездо.

— Вот, — сказал его величество. — Эта маленькая деталь — главная во всей машине. Она — как свеча зажигания в моторе… Ну, сравнение это, конечно, приблизительное… Стекло заряжено особой энергией. Она-то и крутит маховик… Такую вот волшебную штучку сюда принес и вставил сам Орест Редькин…

— Такую же или эту самую? — захотел уточнить дотошный Ростик.

— В том-то и дело, что не эту… Настоящую хрустальную свечу, которую подарил Астралии Орест, кто-то украл несколько десятков лет назад. Маги и волшебники нашли другую, такую же, но это все же не то. Все их заклинания гораздо слабее энергии, которую вложил в свой стеклянный шарик мальчик Орест… Видимо, поэтому колесо с той поры все замедляет и замедляет ход. И Астралия стареет…

Граненый шарик со стерженьком что-то напомнил Леше. Очень знакомое. Но это мелькнуло в голове и забылось. Потому что Леша думал о другом, грустно и беспомощно. О том, что никакой «Чоки-чок» не поможет раскрутить такой громадный диск. Тут и пытаться нечего. Это ведь не патефон и не волчок внутри Дромадеры. Здесь что-то сильное надо, просто великанское. Но что?..

Король сказал, что пора возвращаться. Леша послушно кивнул. Обратно он шел задумчивый и опечаленный.

Когда вышли из пещеры на солнечный склон Горы, король осторожно спросил:

— Ну что, Леша, ты еще не думал над моим предложением? Как насчет должности астралийского принца?

— У меня же ничего не получится, — прошептал Леша. — Я ведь не знаю, как разогнать маховик…

— Никто не знает, — вздохнул его величество. — А что поделаешь? Все равно будущий король нам необходим… А энергию, может быть, наскребем как-нибудь. Старшеклассники в королевской гимназии, например, хотят проложить сквозь пространство прямой коридор к Марсу. А на Марсе, говорят, всяких горючих запасов полным-полно.

— Как же так? — удивился Леша. — До Марса они могут проковырять пространство, а разорвать блокаду вокруг Горы не могли!

— Это разные вещи, — опять вздохнул король. — Одно дело сверлить космос над своей территорией, а другое — соединить сказку и обычную жизнь. Поэтому тебя и зовут в короли…

— Я еще подумаю, — пробормотал Леша.

— Ну, подумай, подумай…

Ыхало вдруг сказало, что ему и Лунчику пора снова отправляться на Луну.

— Надо как следует договориться с артистами в цирке. Да и Лунчик не успел попрощаться с бабушкой… Мы там еще денек погостим, а потом сразу домой. В одно время с тобой, Леша. Или даже раньше.

— Раньше не получится! Я ведь вернусь так, будто всего пять минут назад из дома ушел!

— Ну и ладно. А мы с Лунчиком несколько раз облетим вокруг Луны против ее вращения и тоже отмотаем время назад!

Ыхало забралось на высокий камень и свесило черную пятку. Леша вцепился Ыхалу в щиколотку, а Ростик пощекотал пятку колосками травы-овсяницы. Ыхало заверещало, тогда Леша отпустил его ногу. И Ыхало черной свечкой взмыло в голубизну. Пропало там.

— Эх, даже не попрощалось со мной, — скрипуче вздохнул кто-то. Оказалось, подошла Дромадера.

— Оно скоро вернется, — сказал Леша. И соврал для утешения: — А пока, Дрема, оно передало тебе привет.

Дромадера повеселела. Предложила всем покататься на ней. Король отказался. Объяснил, что надо готовиться к приему послов с островного государства Акватыква. Оказалось, что в ближнем море-океане имеется такой остров с весьма развитой цивилизацией. Тоже, разумеется, сказочный. Видимо, его, как и Астралию, кто-то придумал. А возможно, он вырос сам по себе, в силу закона о развитии сказочных пространств.

— А вы катайтесь, — разрешил король ребятам. — Только ты, Леша, не опаздывай к обеду. К двум часам.

— А Ростику можно? Мы обещали друг другу, что везде будем вместе!

— Да, ваше величество, мы обещали, — подтвердил Ростик.

— Валяйте. Надеюсь, Монья не разорится на лишнем едоке…

Леша и Ростик поехали на Дромадере и вскоре встретили других приятелей: юного графа Андрюшку Вулканчика, Николку Сверчка, Филимона в бескозырке, конопатого Яшку Божью Коровку и еще нескольких кактусят. Дромадера покатала всех. А потом нашлось другое развлечение. По склонам горы бежало несколько мелких горных речек, и по ним было очень весело мчаться, улегшись пузом на автомобильную камеру. Да, в Астралии были и автомобили, только немного и все старых марок.

Наигравшись и обсохнув, погуляли по столице, а потом Леша и Ростик отправились во дворец.

Вежливые дядьки в париках накормили «его высочество и его степенство кактуса первого разряда» королевской окрошкой, пирожками с малиной и молоком.

— Уф, — сказал Леша. — Я растолстею здесь, как Бочкин. Дома меня не узнают…

Ростик заметил, что, если не хочешь растолстеть, надо больше двигаться. И, хитро поблескивая глазами, предложил «одно тайное приключенческое дело».

— Давай снова отправимся в пещеру. Одни. Я там приметил решетку с разогнутыми прутьями. Можно забраться в неразведанный ход. Вдруг найдем что-нибудь такое… таинственное.

Лешу защекотали мурашки: и боязно, и хочется. Но для начала он разумно возразил:

— Влетит.

— А кто узнает?

— Ха! Взрослые всегда до всего докапываются.

— Сильно не влетит. Ты ведь почти принц. И за меня заступишься…

— А если заблудимся?

— У меня мел есть. Будем делать отметки на стенах.

— Там темно…

— А у меня — вот! — Ростик вытащил из кармана вполне современный электрический фонарик. А затем еще моток бечевки, ножик и мел. Видимо, его пышные средневековые штанишки тоже были «Тысяча мелочей».

Леша подумал, что отказываться от приключений в сказочной стране глупо.

Конечно, хотелось уже и домой. Там, дома, время стояло, но Леша-то не видел маму, папу и Дашу почти два дня и успел соскучиться. Тем более что казалось, будто прошла целая неделя. Но он решил: «Побываю с Ростиком в пещере, а потом — к себе в Хребтовск».

Тайна стеклянной свечи

Главные ворота пещеры не закрывались. Она ведь считалась музеем, а вход во все музеи Астралии был бесплатный и круглосуточный.

В залах, как и в прошлый раз, никого не оказалось. Леша и Ростик пробежали их без оглядки. И опять очутились в длинном сером коридоре с зарешеченными арками по сторонам.

— Вот, смотри… — Ростик лучом фонарика повел по решетке из вертикальных ржавых прутьев. Два прута были искривлены. Раздвинуты. Таким тощим пацанятам, как Леша и Ростик, можно пролезть, если постараться.

Они постарались. Правда, Леша зацепился шпорами, а Ростику мешали шипы на плечах, но все же оба исследователя скоро оказались позади решетки, в темном коридоре.

— Кажется, это была одна из лап змея, — прошептал Ростик.

— А что мы будем здесь искать? — тоже шепотом спросил Леша.

Ростик ответил серьезно:

— Приключений. В этом главный смысл жизни.

— Неужели самый главный? — удивился Леша.

— По крайней мере, в Астралии, — объяснил Ростик. — Она для того и создана, чтобы распространять вокруг себя по всем пространствам… это… энергетическое поле приключений и тайн.

Леша вспомнил жизнь здешней столицы, которую видел вчера и сегодня. Продавцы торговали в лавках, садовники продавали цветы, извозчики зазывали прохожих в свои коляски, шоферы на трескучих грузовиках возили всякие грузы, каменщики строили мост через речку, кровельщики чинили острую крышу старого дома. Кстати, некоторые махали Леше руками. Но не назойливо, без криков. Не как наследному принцу, а как доброму знакомому… В открытые окна типографии было видно, как печатаются книжные листы с цветными картинками. А с верхних площадок дворцового сада можно было разглядеть поля на склонах Горы — там работали крестьяне, издалека похожие на крохотных разноцветных человечков.

Леша сказал:

— Что-то не похоже, чтобы все мечтали о приключениях. Живут себе и живут.

Ростик согласился:

— Конечно, живут. И неплохо. Но все радуются, когда случается что-то необычное… Только последнее время это бывает редко. Самое главное событие — то, что ты появился… А еще — обнаружили остров Акватыква. В океане.

— Я и не знал, что рядом океан. Мы там побываем?

— Конечно! Можно даже попросить у его величества корабль и сплавать на остров. Вдруг там тоже случится какое-нибудь приключение!

Леша подумал, что приключения бывают всякие. Одно дело — катанье на надувных камерах по горной речке, а другое, например, встреча с Людоедовым. О таком и вспоминать не хочется…

Коридор между тем соединился с другим — похожим на внутренность широченной трубы. Труба эта плавно изгибалась вдали — там, куда еле доставал сильный луч фонарика.

Несколько минут шли молча. Слышно было только чирканье мела, которым Ростик делал отметки. Да еще звяканье Лешиных шпор.

Раньше Леша думал, что в подземельях всегда холодно и сыро, но в этом коридоре воздух оказался сухой и теплый. Сильно пахло известкой. «Может, потому, что камень — известняк?» — подумал Леша.

Коридор был без ответвлений. Скоро он стал делать крутые повороты. Казалось даже, что он описывает кольца.

— По-моему, мы попали в хвост змея, — прошептал Ростик. — Говорят, он тянется на несколько километров. Извивается и делается все уже. Здесь почти никто не бывал.

Нельзя сказать, что Леше хотелось шагать в темном извилистом подземелье несколько километров. Тем более, что ничего интересного пока не обнаруживалось. Но сказать это он не решался.

А коридор и правда сузился. «Труба» стала такой небольшой в поперечнике, что перья на берете Ростика чиркали по своду. Шепот шумно шелестел и разбегался взад и вперед, словно мохнатые мыши.

Скоро каменная труба сделалась неровной. Порой — такой узкой, что приходилось лезть на четвереньках. Пролезешь, а потом можно встать и разогнуться — словно внутри бочки поперечником полтора метра.

— Это знаешь что такое? Это следы от позвонков на хвосте змея! — возбужденно объяснил Ростик. — Значит, змей на самом деле существовал! А потом испарился! Мы сделали историческое открытие! — И он опять опустился на четвереньки, чтобы пробраться к следующему «позвонку».

С фонариком в руке Ростик храбро лез впереди. На локтях и коленях. Шипы цеплялись за каменные стенки. Одно перо на берете отломилось. Леша подобрал его и сунул под рубашку. «Да, Ростик не то что я, он герой», — подумал Леша. И вспомнил Филимона с надписью «Герой» на бескозырке, в потрепанном красном костюме пажа. С дырами на коленях и локтях. И подумал, что у Ростика будут такие же дыры… Но случилось еще хуже: Ростик спиной зацепился за, острый каменный выступ и разодрал кожаную курточку от лопаток до поясницы.

Когда выбрались в просторный «позвонок», Леша осмотрел прореху и сказал с сочувствием:

— Влетит тебе от мамы…

Ростик закинул назад руки, пощупал дыру.

— Не влетит. У меня ведь нет мамы. А папа уплыл на корабле. Исследовать океан дальше острова Акватыква…

Леша виновато притих. Он-то думал, что в Астралии все счастливые, а тут вот какое дело… Ростик, видать, почувствовал Лешино смущение и сообщил беспечным тоном:

— Я живу сейчас у своего дядюшки, аптекаря Норуса Теодоруса. И у его жены. Они меня никогда не ругают, только жалеют… Иной раз даже сам себе готов уши надрать за всякие фокусы, а они лишь вздыхают и качают головами…

Леша сказал ворчливо:

— Качай не качай, а вон какая дырища… Зачем ты эту крокодилову кожу таскаешь на себе, когда такое тепло на улице…

— Ну… потому что полагается быть в придворной форме, раз я с тобой…

— Почему?!

— Я же… твой постоянный сопровождающий. Вроде как оруженосец…

«Вот тебе и на!» — расстроился Леша. И не удержался:

— А я-то думал…

— Что? — встревожился Ростик.

— Оруженосец — это ведь все равно что слуга. Ты же сам говорил, что кактусята быть оруженосцами не желают.

— Так это у бестолковых рыцарей, а не у тебя!

— Ну, все равно. Я думал, что мы…

— Что? — прошептал Ростик.

— Что мы друзья…

Ростик засопел, зацарапал башмаком камень.

— Я разве против? Я только думал… хочется ли тебе. Ты ведь ничего не говорил…

«Разве про это говорят…» — подумал Леша. Он положил руку на плечо Ростика. Рядом с шипастым валиком. Шепотом признался:

— У меня в классе никакая дружба не получалась. Не люблю, когда пристают и силой хвастаются…

— И я не люблю… По-моему, друзья — это те, кто всегда вместе, до конца. Никогда не бросают друг друга…

— Полезли дальше, — решительно сказал Леша. — Теперь моя очередь быть впереди, дай фонарик…

Скоро «позвонки» кончились. Узкий лаз извивался и делался все теснее. Леша понял, что дальше надо ползти на животе. «Но ведь змеиный хвост кончается, наверно, острием, — подумал он. — Не превращаться же нам в ужей…»

— Ай, — послышалось сзади.

— Что? — испугался Леша.

— Ты мне шпорой нос поцарапал.

— Я нечаянно…

— Да не сильно, не бойся… там, впереди, что-нибудь видно?

— Пока ничего… Ой, видно!

Лаз опять сделал короткий поворот. И больше не суживался. Метрах в пяти перед Лешей было квадратное, забранное решеткой оконце. В него пробивался дневной свет.

Леша, извиваясь угрем, торопливо полез вперед и прижал к решетке лицо.

Все, что угодно, ожидал он увидеть, но такое…

Знаменитый коллекционер графинных пробок Евсей Федотович Кубиков был безмерно изумлен, когда со звоном полетела на пол решетка, а за ней свалились в комнату двое мальчишек.

Один — в мушкетерских сапогах со шпорами, другой будто целиком из сказок братьев Гримм.

— Э-э… позвольте… Как это понимать? Вы откуда?.. Вы не ушиблись?

— Мы не ушиблись! Здрасьте! — дерзко сказал Леша, поднимаясь с пола. И Ростик встал с ним рядом.

— Ох, да это же Леша Пеночкин! — Евсей Федотыч вылез из кресла и растерянно затоптался. — Весьма рад… Но почему таким странным путем?

— Потому что это вовсе даже не вентиляция! И вы это прекрасно знаете! — заявил Леша. Он разговаривал так сурово оттого, что в нем сидела уверенная догадка. И обида за страну Астралию, которую он считал уже своей. И злая досада на коварного коллекционера Кубикова. Этой досадой и этой догадкой он еще там, в тесном лазе, поделился с Ростиком. И Ростик все понял. Тогда Леша и толкнул решетку…

— Признавайтесь, Евсей Федотыч! Ведь это вы стащили из подземной станции стеклянную свечу! Блестящий шарик с палочкой! Решили, что это тоже пробка для коллекции! Много лет назад!

Евсей Федотыч поймал на лету упавшие с носа очки и что-то попытался сказать. Потом сел в кресло и понурился.

— Никуда не денешься… Правду говорят, что рано или поздно наступает день, когда надо каяться в грехах.

— Это уж точно, — все так же сурово произнес Леша и постукал об пол каблуком со звонкой шпорой.

— Вы уж говорите про все, пожалуйста, сразу, — потребовал Ростик, хотя и не так уверенно.

— Придется, придется. От судьбы не уйдешь… — Евсей Федотыч развел руками в обвисших рукавах свитера. — Да, было такое… Вы садитесь, пожалуйста. А я расскажу, как это случилось. Поверьте, я сделал это не нарочно… То есть нарочно, однако по неразумению. Ведь мне было тогда примерно столько же лет, сколько вам… Нет-нет, я не хочу сказать, что в этом возрасте все безответственные и бестолковые. Вы — прекрасный пример тому, что это не так… Но я был именно безответственный и бестолковый…

Я живу в этом доме с самого рождения. И мне всегда хотелось узнать: что за этим окошком с решеткой? И вот один раз я не выдержал. Дождался, когда взрослые ушли из дома, поставил стремянку, снял решетку и полез…

Страшно было до ужаса, но и любопытно сверх меры… Я уже плохо помню этот подземный путь, ведь с той поры прошло больше полувека… Но в конце концов я выбрался в светлый зал, где в углублении вращался громадный круг. Наверно, я был очень легкомысленный мальчик. Убедившись, что в помещении ни души, я спустился на этот круг и покатался на нем, как на карусели. А потом… потом-то я и увидел эту пробку…

— Это не пробка, а свеча с волшебным зарядом, — хмуро перебил Евсея Федотыча Леша. — Ее вставил туда Орест Редькин, когда придумал Астралию…

— Я ведь ничего подобного не знал…

— Может, сперва это и была графинная пробка. Но Орест зарядил ее своей фантазией. Вы же сами говорили, что пробки заряжаются от людей…

— Несомненно, несомненно!

— Вот и получилась свеча зажигания для подземной станции. Самая главная деталь…

— Ах, если бы я это знал тогда! А я увидел пробку — красивую, сверкающую, — и сердце у меня заколотилось. Я ведь в ту пору как раз начал собирать свою коллекцию!.. Я схватил этот блестящий шарик и, ни о чем не думая, вернулся домой…

— Совсем ни о чем не думая? — подозрительно спросил Ростик.

— Да… сначала. Потому что пробка была прекрасна, от нее исходило какое-то особое тепло. И радость. Как от волшебного талисмана… Но через какое-то время я стал понимать, что совершил неблаговидный поступок. Даже начал опасаться, что это мне принесет несчастье. И однажды решил вернуть пробку на место. Пробрался в подземный зал снова. Но там, на каменном столбике, была уже другая пробка (или, как вы говорите, свеча), такая же. И я решил, что ничего страшного не случилось. Уже без всякого беспокойства вернулся с прежней добычей к себе.

Леша спросил с грустным удивлением:

— И вам не хотелось узнать, что там за подземелье, какая там вокруг волшебная страна?

— Ну… во-первых, я не догадывался про волшебную страну, я думал, что это просто подземный цех или станция какого-то завода… К тому же коллекция уже тогда была для меня самым главным и заслоняла все остальное. Я считал вполне справедливым, что таинственный ход привел меня именно к хрустальной пробке. И она стала главным экспонатом моей коллекции…

Леша опять открыл рот, но Евсей Федотыч поднял ладонь.

— Простите, я доскажу… Однажды случилось, что меня опять стала грызть тревога. И, видимо, совесть. Да-да… Но к тому времени я так подрос, что уже не мог пролезть в это оконце. По прошествии же нескольких лет стало мне казаться, что все случившееся было детским сном…

— А пробка? — подал голос Ростик.

— Да, вы правы… Когда я открывал ящик, где она лежала, снова все вспоминалось… Но разве случилась какая-то беда оттого, что я давным-давно взял себе эту стеклянную безделицу?

— Еще бы! — подскочил Леша. — Целая страна стареет и может совсем пропасть без энергии! А вы говорите — «безделицу»!

— Какой ужас! Но, может быть, еще не поздно что-то исправить?

— Значит, эта свеча до сих пор у вас?! — воскликнул Ростик.

— Без всякого сомнения! И если она необходима, я сию минуту… я сниму с души многолетний груз!

Евсей Федотыч зашлепал домашними туфлями к шкафу.

Леша повернул сияющее лицо к Ростику:

— Мы вставим свечу на место, и Астралия… ну, все в ней опять помолодеет! Как при Оресте!

— Теперь ты просто обязан стать наследным принцем, — заявил Ростик.

Леша вовсе не был в этом уверен. Сейчас, однако, было не до спора. Евсей Федотыч принес в ладонях ту самую волшебную свечу.

Когда-то, видимо, она в самом деле служила пробкой графина. Мальчик Орест зарядил ее своим безудержным желанием, чтобы Астралия жила сказочной и кипучей жизнью. Так оно и было до поры до времени…

— Вот, пожалуйста… — шепотом сказал Евсей Федотыч. — И попросите жителей этой страны: если можно, пусть они извинят глупого восьмилетнего Евсейку, который причинил им такие неприятности.

— Да они ничего не узнают! — воскликнул Ростик. — Просто маховик завертится быстрее и всякие веселые дела начнут случаться каждый день! Спасибо вам!

— Ох… это вам спасибо, что не сердитесь на меня, старого…

— Но только нам придется еще раз побеспокоить вас, — вежливо предупредил Леша. — Когда полезем обратно. Это самый короткий путь в Астралию…

— Пожалуйста, пожалуйста! Всегда располагайте мной! В любую минуту!..

— А сейчас, Ростик, давай забежим ко мне домой! А то я… — Он чуть не сказал «соскучился». Но вышло бы, что соскучился и по маме, а у Ростика-то мамы нет, и получилось бы неловко. — А то смешно даже: быть рядом с домом и не заглянуть!

— Конечно, забежим! — обрадовался Ростик.

— Ох, а как ты пойдешь в таком… нездешнем костюме? Все глазеть будут…

— Подумаешь! Я уже не раз ходил! Если спросят, скажу: из театрального кружка!

Леша замигал от удивления.

— Ты ходил? Здесь? У нас?

Ростик смутился:

— Ну да… Я ведь тебе не все еще про себя рассказал… Я потом объясню!

— Значит, у тебя тоже есть дорога сюда? Своя?

— Конечно! У многих есть…

Леша даже обиделся. Почему Ростик скрывал такое дело?

Но всерьез обижаться было некогда, очень хотелось домой.

— Пошли!

Всяческие неприятности

Леша собирался по пути расспросить Ростика: когда и как тот бывал в здешних краях. Но не получилось: оба спешили, чтобы прохожие меньше их разглядывали.

Впрочем, никто не обращал особого внимания на двух мальчишек: одного в сапогах со шпорами, другого в зеленом наряде пажа (теперь, кстати, весьма потрепанного). Возможно, думали, что это новая мода: в наше время моды меняются быстро…

Даша очень удивилась, увидев Лешу и Ростика.

— Леша, ты почему так быстро вернулся? А это… кто?

Настольные часы с календариком показывали, что Леша ушел из дома за час до этого момента. Почему не пять минут назад? Да потому, что надо прибавить время, которое он и Ростик потратили на разговор с Евсеем Федотычем и на дорогу от его дома.

— Это Ростик. Он кактусенок, — объяснил Леша. Не правда ли, очень понятно? Даша захлопала ресницами. Пришлось Леше коротко рассказать ей про все, что с ним случилось.

Даша поверила. И достала зеленые нитки.

— Ростик, ну-ка снимай курточку.

В швейных делах Даша была опытным человеком. Она аккуратно зашила прореху на кожаной куртке. Потом — прямо на ногах у Ростика — заштопала дыры на зеленом шелке. Приметала перо к берету. Надела берет на Ростика.

— Повернись… Все в порядке… Леша, нарисуй, пожалуйста, Ростика в полный ростик… ой, то есть в рост. Я с картинки сделаю выкройки. Он такой красивый. То есть костюм его… — И Даша порозовела.

— Нарисую, нарисую красивого Ростика, — засмеялся Леша. А у Ростика сделались розовыми оттопыренные уши.

Даша, чтобы сменить разговор, торопливо сказала:

— Между прочим, Ыхало и Лунчик вернулись. Полчаса назад. Спят в бане. Обещали, что потом расскажут про все приключения.

«Значит, и правда отмотали время назад», — подумал Леша.

Мама по-прежнему была в гостях у подруги, папа наверху писал свою картину. Размеренно тикали часы.

Леше казалось, что он никуда не уходил из дома, и все удивительные события ему приснились. Но ведь они же были! Вот и Ростик рядом!

И Леше очень захотелось опять т у д а. Конечно, дома хорошо, но слишком уж привычно (и даже скучновато). Это там, в Горнавере и других местах Астралии, его снова станет тянуть домой. А сейчас…

«Это что же, я теперь так и буду рваться то туда, то сюда?» — подумал он. Однако без большой опаски, даже весело.

— Ростик! А когда мы двинемся обратно?

— Давай через час! Мне тут надо забежать еще в одно место…

— Куда?

— Ну… я тебе потом объясню.

— Ладно, как хочешь, — равнодушным тоном согласился Леша и подавил в себе досадливое чувство.

— Давай через час встретимся у дома Евсея Федотыча, — предложил он. А от него — опять в столицу. Через «змеиный хвост».

— Договорились! — И Ростик убежал. Но на прощанье успел шепнуть Леше: — Какая у тебя симпатичная сестра…

Чтобы как-то протянуть этот час, Леша снова принялся рассказывать Даше про дона Куркурузо и глиняную корову, про турнир и короля, про подземелье и стеклянную пробку-свечу.

— Покажи пробку-то, — попросила Даша.

— Она у Ростика в кармане… Ну ничего, в следующий раз посмотришь.

— В какой это следующий раз? Вы пробку поставите на место, я и не увижу…

— Почему не увидишь? Мы с тобой вместе сходим в пещеру, где ПВД. Я попрошу короля…

— Это когда еще! Нога все болит и болит! Ох, Лешка, ты, конечно, опять забыл принести лечебный порошок?

— Голова моя дырявая!.. В следующий раз обязательно принесу. Попрошу у мага.

— Опять «в следующий раз»! Ты уйдешь, а мне тут снова одной сидеть!

— Но ведь по здешнему времени всего пять минут!

— По-моему, тебе просто не хочется брать меня с собой! — заявила Даша. Иногда она любила покапризничать. А теперь к тому же была причина.

Леша пробормотал:

— Глупости говоришь. Просто нельзя тебе с больной ногой…

— А я придумала! Можно вылечить ногу, когда придем к Евсею Федотычу! Китайской пробкой и «Чоки-чоком», как твой синяк! А до Проходной улицы ты довезешь меня на велосипеде! И не спорь!

Леша и не думал спорить.

Он вытащил из кладовки старенький велосипед-подросток, вытер с него пыль, подкачал колеса.

Даша празднично суетилась:

— Как ты думаешь, какое мне надеть платье?

— Спортивный костюм надень. Знаешь, по какой подземной кишке ползти придется…

Когда ехали на Проходную, Даша спросила:

— А почему подземный хвост змея ведет прямо в комнату Евсея Федотыча?

— Наверно, Орест придумал. Специально, чтобы побыстрее добираться до столицы. Ведь в той квартире жила когда-то его старушка няня. Наверно, он бывал у нее. Вот и решил сделать такой проход…

— Может, потому и улица — «Проходная»?

— Может быть… Не егози, а то свалишься…

Леша был уверен, что Ростик ждет его у дома на Проходной, у крыльца.

Но Ростика не было.

Подождали. Леша спросил у прохожего: который час? Оказалось, Ростик уже опаздывает на десять минут. Леша забеспокоился. Подождали еще минут пять…

— Леша, а может, он уже там, у Евсея Федотыча?

Позвонили. Никто не открыл. Подергали ручку — заперто.

Подождали еще. Позвонили снова: раз, другой, третий. Настойчиво. Никакого результата.

Прошло, наверно, полчаса. Потом еще столько же. Леша и Даша сидели на ступеньках, очень расстроенные. Леша даже бояться начал — неизвестно чего. И думал, думал: что же случилось?

Что случилось с Ростиком, станет известно позже. А с Евсеем Федотычем произошла неприятная, хотя и обычная для людей его возраста вещь. Он вышел из дома, чтобы купить в булочной свежий батон к обеду, и вдруг почувствовал, что у него сильно закололо сердце. Присел на лавочку у чьих-то ворот, прикрыл глаза. Прохожие заметили, что человеку плохо, помогли дойти до поликлиники, которая была за углом. Там Евсею Федотычу дали капель, сделали укол. Ему стало лучше, и он отправился домой.

Но вернулся он, когда Леши и Даши на крыльце уже не было. Потому что Леша сердито и печально сказал:

— Пошли. Сколько можно ждать…

У него появилось подозрение. Нехорошее такое. А что, если Ростик один вернулся в столицу? Ведь пробка-то — у него!.. Может, решил стать героем в глазах всей страны и короля?

Конечно, это скверное дело — подозревать друзей в нехороших поступках. Но… во-первых, мыслям не прикажешь. Во-вторых, друзья-то они лишь со вчерашнего дня. И что Леша знает о Ростике? Если по правде говорить, этот кактусенок кажется легкомысленным и непонятным. Почему он так таинственно исчез? Ничего не объяснил. От друзей разве что-то скрывают?

Леша отвез очень огорченную Дашу домой. Посидел насупленно, подумал. И решил:

— Вот что! Двинусь-ка я туда своим ходом. Надо все выяснить до конца!

— Пешком? — ахнула Даша. — А если опять Людоедов?

— Я возьму рогатку.

— Я буду страшно волноваться! И за тебя, и за Ростика. — Она ведь ничего не знала о Лешиных подозрениях.

— Не успеешь ты поволноваться, я же вернусь через пять минут… И уж на этот раз обязательно принесу лекарство!

Леша побежал на ромашковую поляну. Была надежда: вдруг Бочкин попросил Прошу пригнать сюда со станции поезд? Но поезда, к сожалению, не было.

И Леша зашагал по шпалам. Рогатка торчала у него за поясом. Глиняные пули были наготове, в верхнем кармашке.

На развилке Леша на этот раз свернул куда следует, налево. Недалеко была уже станция Чьитоноги. Леша стал шагать еще тверже, чтобы добавить себе храбрости. Шпоры зазвенели громко и по-боевому. И Леша вдруг подумал:

«А почему бы все-таки не попробовать еще раз колдовство с сапожками?»

Конечно, дон Куркурузо предупреждал, что не надо, но ведь и маги иногда ошибаются. Вон сколько он возился с коровой…

Страшновато стало, но Леша представил, какой длинный путь до Горнавера: по рельсам, потом на пароходе до Желтых Скал, затем по дороге, ведущей на Гору… Он встал прямо, зажмурился, сдвинул каблуки.

— Шагом марш!

Ничего не получилось.

Тогда Леша сказал:

Чоки-чок,
Чоки-чок,
Левый, правый каблучок!
Ну-ка, сделайте в столицу
Удивительный скачок!

«Удивительного скачка» не вышло. Но сапожки вдруг дернулись и… побежали по шпалам! Сами собой! Так, что Леша еле успевал перебирать ногами. Он понимал, что вот-вот брякнется.

— Эй, стойте! Вы с ума сошли! Да подождите вы, бешеные!

Но сапоги не слушали! Мчались все быстрее! И Леша наконец свалился и крепко треснулся о шпалу, вскинув ноги.

Сапоги подергались, соскочили с ног и помчались по шпалам — одни, без хозяина!

— Подождите! Куда вы?!

Но сапоги — топ-топ-топ, дзинь-дзинь-дзинь — скрылись за поворотом.

— Дураки, — сказал им вслед Леша. И, признаться, даже всхлипнул: слишком уж много неприятностей свалилось на него за последний час.

Потом он встал. Потер ушибленное место. Снял и сунул в карманы носки. И зашлепал дальше босиком. Потому что все равно ведь надо идти. Все выяснить до конца!

Что поделаешь, в сказках бывают не только радости, но и много всяких трудностей. Леша понимал: чтобы победить, надо шагать вперед. Если даже от тебя сбежали волшебные сапоги. Орест Редькин тоже не повернул бы назад… Вот кто мог бы стать настоящим другом — мальчик Орик!

А Ростик?.. Неужели он и правда такой обманщик?

А может, с ним что-то случилось?

Ох, как все непонятно и тревожно…

Леша задумался, глядя под ноги, а когда опять посмотрел вперед, вздрогнул. И перепуганно остановился.

Навстречу ковыляла бабка! Та самая, со станции Чьитоноги. Одной рукой она опиралась на клюку, а другой… несла Лешины сапожки.

Бабка встала в пяти шагах, улыбнулась ртом, из которого торчал зуб, похожий на огрызок желтого карандаша.

— Вот, изловила их, неслухов… Ну-ка, ступайте к хозяину! — Она поставила сапожки на шпалу. Те постояли и побрели к Леше. Остановились перед ним. И казалось, что они — не сами по себе, а в них вставлен очень виноватый, просящий прощения мальчишка. Только невидимый.

— Надевай, не бойся…

— Спасибо, бабушка, — пробормотал Леша. Торопливо натянул сапожки прямо на босые ноги. И покосился на бабку уже не так опасливо.

— Ты им спуску-то не давай, — посоветовала бабка. — Держи в строгости.

— Ладно, — буркнул Леша.

— Но и не колдуй зря. Все равно они одноразовые, толку больше не будет. Как обувки — годятся, а для транспортной цели — без всякой пользы…

— Спасибо, бабушка, — опять сказал Леша.

— Не стоит благодарности, голубчик… А чего вы в гости-то не заходите? Я каждый день угощенье готовлю, а вас все нету. Иногда мимо прокатите на своем самоваре, да ищи-свищи… Подчас прямо досада берет.

— Все времени нет, — виновато сказал Леша. — Да еще и боязно…

— А чего боязно-то? Или кто про меня всяких глупостев наговорил? Дак ты не слушай пустобрехов-то! Я отродясь ребятишкам худого не делала!

— Вы, наверно, обиделись, что мы тогда у вас корзинку с пирогами ухватили…

— И-и, милый ты мой! Неужто я детских шалостев не видела? Ухватили, и кушайте на здоровье! Я еще спеку… У меня и сейчас есть свеженькие. Может, зайдешь?

— Извините, бабушка, но опять времени нет! Мне вот так, до зарезу, скорее надо в Горнавер. Во-он туда! — Леша показал на вершину Горы, которая в дымке вырисовывалась над деревьями.

— До зарезу?!

— Ага…

— Ну, тогда постой малость… — Бабка уковыляла в избу. И тут же вернулась с большущей метлой. К толстенному длинному черенку было приделано мотоциклетное седло.

Бабка боком, привычно, устроилась на седле, а Леше велела:

— Садись давай впереди меня. Не забоишься?

— Ну а если и забоюсь, так что? — храбро отозвался Леша. — Главное, чтобы добраться поскорее…

Он тоже сел боком, как на жердь изгороди. Бабка одной рукой (костлявой и твердой) ухватила его поперек живота. А он изо всех сил схватился за черенок метлы.

— Ты зажмурься, оно тогда не так страшно.

Лешины глаза, однако, зажмуриваться не хотели, наоборот, раскрылись широко-широко.

Метла дернулась, земля вмиг оказалась далеко внизу, воздух кинулся навстречу, начал рвать волосы и теребить ресницы. Зато Гора стала приближаться, будто в кино, когда на экране растет изображение.

— Куда тебя в столице-то высадить? — крикнула бабка.

— Лучше всего у дворца! В саду!

Не прошло и трех минут, как Леша оказался на лужайке, где утром встретился с королем. А бабка стремительно взмыла ввысь. Леша едва успел крикнуть вслед спасибо.

— В гости приходи-и-и!..

Леша постоял, привыкая к твердой земле после сумасшедшего полета. Огляделся. Где искать Респектабо Первого?

На счастье, появился в беседке Туто Рюмбокало.

— Господин цер… цермер… Господин Рюмбокало! Здравствуйте! Вы не знаете, где сейчас его величество? У меня важное дело!

— Приветствую вас, рыцарь Прозрачного кота, — церемонно ответствовал Туто Рюмбокало. — Его величество Ренесансо… э, Респектабо Первый отправился с послами государства Акватыква осматривать достопримечательности столицы… Кстати, он весьма сожалел, что вы до сих пор не согласились на его предложение и он не может представить вас послам как официального наследника престола.

Леша поморщился. До престола ли ему сейчас? Главное — выяснить, что с Ростиком. И куда Ростик девал свечу! Едва ли он успел передать ее королю, если даже собирался…

А может, у Ростика и не было такого плана? Может, он хотел пробраться к Почти Вечному Двигателю один и поставить свечу на место самостоятельно? Чтобы всем сделать сюрприз!

Может, он не такой уж хитрый и обманчивый, а просто с ветром в голове? Решил пошутить с Лешей?.. Ничего себе, шуточки!.. Да ладно, пускай он, Ростик, будет хоть какой, лишь бы с ним не случилось ничего плохого! И лишь бы ПВД заработал с новой силой…

Леша сказал Рюмбокало, что подождет короля в саду. Но когда церемониймейстер удалился, Леша подумал: а зачем сидеть и ждать? Можно ведь и без короля побывать в пещере. Вдруг Ростик как раз там и устанавливает свечу!

Правда, ключ от зала с ПВД у короля, но хитрый Ростик вполне мог запастись отмычкой…

Тут, на счастье, высунулась из кустов Дромадера.

— Дрема! Отвези меня к пещере! Скорее!

Они помчались как на пожар! По улицам, по мостам!..

Вот и вход. Леша прыгнул с Дромадеры и помчался по знакомым залам и коридорам. Свернул в серый коридор с решетками. Сейчас поворот, а за ним — стеклянная дверь станции ПВД!

Но тут пришлось уменьшить скорость. Остановиться. Из-за поворота вышел навстречу… барон Виття фон Люмпо-Лампо!

— Леша Прозрачного кота! Какая удача! Я как раз искал встречи с вами, чтобы предупредить о страшной опасности!

— Да идите вы с опасностями! — в сердцах крикнул Леша. — Не морочьте голову!

— Я не думаю морочить! Я…

У Леши шевельнулось новое подозрение.

— Лучше скажите, где Ростик! Это, наверное, вы его заманили куда-то!

— Что вы! Что вы! Никакого Ростика я не знаю!

Это было уже чистое вранье! И Леша понял, что надо действовать храбро и быстро. Он выхватил из-за пояса рогатку, вложил глиняный шарик, растянул резинку.

— Руки вверх!

Барон усмехнулся, глянул мимо Леши, щелкнул пальцами.

И на Лешу упала тьма.

Такая же, как в Лиловом лесу — пыльная, пахнущая мешковиной…

Коварные заговорщики

Леша уже потом догадался, что за ним следили. И в городе, и здесь, в пещере. Подлый Виття фон Люмпо-Лампо отвлек Лешу разговором, а другой злодей — Его Етугоро — выбрался из боковой ниши и набросил на мальчишку мешок.

Леша не очень удивился. И не очень испугался. В глубине души он чего-то подобного ждал. Так всегда бывает: если уж начались неприятности, сразу не прекратятся. Поэтому он молчал и даже не дергался, пока его куда-то несли.

Вскоре Лешу довольно осторожно вытряхнули из мешка. Он встал. Увидел, что находится в каменной комнате без окон, с яркими лампочками. Значит, по-прежнему в подземелье.

Вытряхнул Лешу из мешка Его Етугоро — главный распорядитель всех массовых дел и праздников. Рядом пританцовывал и потирал руки Виття. А за длинным столом сидели еще двое: маркиз Аугусто-Негусто дон Сеял и незнакомый дядька с похожим на красный кулачок лицом, окруженным торчащими, будто жесткие швабры, бакенбардами. Потом узнал Леша, что это начальник астралийской полиции его превосходительство Бельдевул Хвост де Каракара.

Виття и Его Етугоро тоже поспешно уселись за стол. Виття поигрывал рогаткой, которую успел выхватить у Леши. Обезоружил, так сказать.

— Свинство какое! — сказал Леша. — Четверо на одного! Да еще такие здоровые!

— Ну и что! Ну и что! — заподскакивал Виття. — Мы же не на турнире!

— Вы забыли, что я почти королевский принц? Я скажу его величеству, он вам покажет!

— Пфы! — опять подпрыгнул Виття. — Очень мы боимся этого величества! Рекукамбо Первый, ха-ха…

Бакенбардистый дядька тоже насмешливо пфыкнул, а у маркиза под крючковатым носом зашевелилась ядовитая улыбка.

Его Етугоро привстал и насмешливо проговорил:

— Мы приносим извинения вашему «почти высочеству», что обошлись с вами несколько бесцеремонно. Но жаловаться его величеству вы не станете. После того, как вы ответите на несколько вопросов, мы почтительнейше попросим вас отправиться домой и забыть дорогу в Астралию…

— Чего вам надо-то? — совсем не по-придворному перебил его Леша.

— Нам надо, чтобы вы открыли один ма-аленький секрет! — опять подскочил Виття. — Один ма-а…

— Постойте! — перебил его бакенбардистый генерал Хвост. — Пускай Етугоро ведет допрос.

— А собственно говоря, почему вы прерываете меня, ваше превосходительство?

— Для порядка! — Генерал блеснул красными глазками. — Продолжайте, господин Етугоро!

Его Етугоро впился в Лешу колючим блеском темных очков.

— Барон прав. Один ваш маленький секрет. С помощью какого заклинания вы сумели сделать стреляющим незаряженный мушкет? Да еще так стреляющий, что из двух стволов ухитрились выпустить три пули подряд!

— Ка… кой мушкет? — почему-то очень испугался Леша. — Когда?

— Ты забыл? — И у Его Етугоро вдруг, будто у громадной лягушки, растянулся рот.

— Людоедов!

— Он самый, милый мой! — заулыбался Етугоро. Стащил темные очки и парик. — Удивляешься, да? Небось думаешь: «Как это он десять лет служит при дворе, если совсем недавно сидел в башне у Бочкина?» Хе-хе…

Леша в самом деле удивлялся. И мысли его перепуганно прыгали.

— Чтобы ты не отвлекался на посторонние размышления, объясняю сразу. Когда я не выдержал издевательств твоего друга Бочкина и освободил себя, то прежде всего пробрался в пещеру к шарлатану Куркурузо. Лишь чуть-чуть опередил тебя, но двух минут было достаточно. Я кое-что понимаю в колдовстве и сразу разобрался, где там у этого бездельника машина времени. Самое лучшее место для укрывательства после побега — прошлые времена. Хе-хе… Машина проста в управлении, я отвел рычаг на десять лет назад и — пожалуйста! Явился ко двору и с той поры верно служу Респектабо Первому, хотя данное величество этого и не заслуживает.

— Втерлись в доверие, значит, — заметил Леша. Он уже пришел в себя.

— Именно! Именно!.. А прежде чем воспользоваться машиной, я прихватил у Куркурузо его колпак, — самодовольно сообщил Етуторо-Людоедов. — Рассеянный дурень уронил его за бочку с глиной и не мог найти. А колпачок-то не простой! Я сразу сообразил, что он, помимо всего, — шапка-невидимка!.. Вуаля! — Етугоро выхватил из-за пазухи синий звездный колпак, вывернул на левую сторону, нахлобучил его и пропал! А через несколько секунд возник опять. — Ну, как?

— Не забывайте, что вы обещали передать после установления новой власти эту шапку в распоряжение законного правительства, — скрипуче напомнил генерал Бельдевул Хвост.

— Обещал, обещал… Сейчас речь не об этом. Надо разобраться с «наследником», хе-хе…

У Леши в голове опять началась сумятица: «Значит, они задумали захватить власть!.. Где же Ростик?.. Знают ли они о пробке?.. Что делать-то?..»

Он оглянулся на дверь. Может, так: «Чоки-чок, отопрись, дверной крючок?»

Но дверь была предусмотрительно закрыта не на крючок, а на могучий засов с висячим замком.

— Ускользнуть вам, сударь, не удастся, — хрипло сообщил генерал Хвост. — Лучше отвечайте по-хорошему.

— Да про что отвечать-то?

— Не притворяйся! Про мушкет! — рявкнул дон Сеял и стукнул кулаком по столу. Так, что мигнули лампы, а Леша даже подскочил. Но отвечать не стал. Сказал упрямо:

— Все равно вам мой секрет не поможет. Это только я умею.

— Поможет или не поможет, мы сами разберемся, — заявил Етугоро. — Ты давай выкладывай.

— Да зачем вам это! — отчаянно крикнул Леша. Он чувствовал, что рассказывать злодеям про «Чоки-чок» ни в коем случае нельзя.

— Он еще спрашивает! — перебил Виття. — Какие там, в несказочном пространстве, бестолковые дети!.. Для армии это нужно, для армии! Если не надо будет делать ни порох, ни пули и каждый солдат сможет заряжать ружье с помощью двух-трех слов, тогда что?

— Что? — бормотнул Леша, стараясь протянуть время.

— Такая армия будет непобедима! — веско произнес дон Сеял.

— Кроме того, стреляющие ружья нужны полиции, — напомнил генерал. — А сейчас у нас что? Позор для цивилизованной страны! Всего десять полицейских, да и те вооружены алебардами! Попробуйте тут навести порядок!

— Разве в Астралии нет порядка? — возразил Леша.

— Ни малейшего! — отрезал генерал Хвост. — Вот вам наглядный пример: проникают в страну всякие подозрительные личности!..

— А разная зеленая мелкота совсем обнаглела, — вмешался маркиз. — Нельзя даже кустики вырубить, чтобы расчистить место под гараж для велосипеда. Сразу скандал на все королевство.

— Ну, ладно! А зачем вам армия-то? С кактусятами воевать? — Леша снова тянул время. Он ждал, что откуда-нибудь придет спасение.

— Он глуп так же, как наш король, — отозвался Виття.

— Неужели непонятно? Если будет армия, враг всегда найдется. Во-первых, этот остров Акватыква! Может, они только притворяются мирной страной…

— А если даже не найдется врага за пределами государства, всегда можно разделить армию на две. Они прекрасно сумеют сражаться друг с другом, — заявил дон Сеял.

— Зачем?! — уже совершенно искренне изумился Леша.

— Для воспитания в людях боевого духа и героизма! — воскликнул генерал Хвост. — Без этих качеств настоящая нация не может существовать!

— Да, мы должны воспитывать героев! — поддержал его дон Сеял. — Наступают трудные времена. Стране нужны будут сильные личности! Скоро эта дурацкая вертушка Ореста Редькина остановится совсем, и в стране наступит энергетический голод. Начнутся трудности и борьба!

— И превосходно! — заявил барон Виття фон Люмпо-Лампо. — Без борьбы не бывает развития и прогресса! Борьба за лучшее будущее — задача любого нормального общества!

— Эта страна поросла плесенью! — заразился общим энтузиазмом Его Етугоро. — Мы разрушим эту сонную жизнь и на ее месте построим новую — светлую и свободную!

— А сейчас она разве не свободная? — опять удивился Леша.

Дон Сеял возбужденно объяснил:

— Это сонная свобода! А мы добьемся такой, чтобы никакого спокойствия!

— Только борьба! — завопил Виття. — Цель человечества в вечной борьбе! Ура!..

Тут все четверо забыли про Лешу. Вскочили, задрали подбородки и заголосили:

Мы взорвем этот пакостный свет!
Он протух, как гнилая селедка!
И к другой, лучезарной земле
Поплывет наша храбрая лодка!

Они спели, посмотрели друг на друга и, кажется, слегка смутились. Строго глянули на Лешу.

«Про свечу им, значит, ничего не известно. Это хорошо», — подумал Леша. И сказал:

— Вы же всю страну разорите!

— И прекрасно! Мы построим на ее обломках новую! — отрезал Виття.

— Там не будет места всяким глупостям вроде сказок и приключений, — добавил генерал Хвост. — Число полицейских возрастет в четыреста раз. И школы я предлагаю тоже подчинить полицейскому ведомству. Чтобы новое поколение росло таким, каким полагается…

— Его светлость герцогиня Флориэлла Дальнополянская предлагала свою кандидатуру на должность директора главной столичной гимназии, — сообщил дон Сеял. — Она уже разработала ряд реформ.

— Каких? — полюбопытствовал Виття.

— Например, соединить в одном предмете обучающую и воспитательную роль. В указке! Известно, что слова «указание» и «наказание» имеют один корень. И в школьном деле корень тоже должен быть один. Только указки для этого следует делать прочными и гибкими…

«Экая новость, — подумал Леша. — Наша Леонковалла давно знала такой способ…»

Он сказал:

— Король все равно не позволит!

— Ха! — опять подскочил Виття. — При чем тут король, если полиция и армия будут подчиняться не ему, а нам!.. Ну, говори свой секрет, пока не поздно! А то худо будет!

Нельзя сказать, что Леша не боялся. Но злость на этих подлых заговорщиков была сильнее страха.

— Ничего я вам не скажу!

— Худо будет, — повторил Виття зловеще и ласково.

— Пусть! Можете меня даже съесть!

Злодеи посмотрели на Людоедова. Тот развел руками:

— К сожалению, не могу! Этот бесстыдный Бочкин так долго кормил меня морковью, что я совсем испортил здоровье: не в силах есть ничего, кроме морковных блюд. Недаром так похудел!

— Тогда я р-разорву его на части! — пообещал генерал.

Етугоро-Людоедов покачал головой:

— Если мы разорвем или съедим нашего пленника, кто нам откроет волшебство? Есть другие способы, чтобы заставить его заговорить!

— Да-да! — воскликнул барон Виття. — Мое изобретение! «Веселое кресло»! Оно развязывает язык лучше всяких хитроумных мучений!.. — Он захихикал и заегозил.

Леше отчаянно захотелось домой.

— Ну! — прищурился дон Сеял. — Последний раз спрашиваем! Будешь говорить?

— Нет… — слабым голоском откликнулся Леша.

Его схватили за плечи, лязгнули засовом на двери, втолкнули пленника в другую комнату.

Она была гораздо просторнее первой. И с таким же ярким светом. У стен громоздились механизмы и приспособления, жуткие на вид: скамейки с шипами, какие-то колеса с петлями и деревянные рамы с цепями. Не было ни малейшего сомнения, для чего все это. Потому что прямо против Леши на стене висела черная мраморная доска в деревянной раме и с медными старинными буквами:

Помѣщеніе

для

пытокъ

«Мамочка…» — простонал про себя Леша.

Етугоро-Людоедов по-лягушачьи заулыбался и потер руки. Виття захихикал:

— Не бойся, мальчик, мы не какие-то мучители. Тебе будет даже весело. Потому что… хе-хе… Вот сейчас…

И он выкатил из угла на середину комнаты большущее деревянное кресло на роликах. С какими-то крючками и отростками.

С Леши мигом сдернули рубашку и майку. Стащили сапожки. Он заверещал, забрыкался, но было поздно. Его усадили на жесткое сиденье, прижали к твердой спинке. Хлоп — на ногах, на руках, на плечах защелкнулись холодные железные скобы. Наверно, электромагнитные.

— Приступаем к демонстрации! — Виття, пританцовывая, нажал кнопку на пульте у стены. С боков и снизу у кресла выросли механические руки. Суставчатые. С длинными шевелящимися пальцами. На некоторых пальцах были волосяные кисточки.

Леша никогда не боялся щекотки — не то что Даша или Ыхало! Но сейчас ему стало жутко от своей беспомощности. Он понял, что вот-вот заревет. И крепко зажмурился.

— Действие такое, — объяснял своим сообщникам Виття. — Верхние конечности обрабатывают пациенту бока и подмышки, а нижние мягко, ла-асково щекотят его под коленками. И пяточки, пя-аточки…

— Прекрасно, прекрасно, — радовался Людоедов-Етугоро. — Давайте попробуем…

— Да зачем? — возразил генерал Хвост. — Подследственный и так готов выложить всю подноготную. Смотрите, какой он перепуганный!

— Ну, самую чуточку, — умиленно попросил Етугоро. — Любопытно, как он будет дергаться и визжать…

— Ни в коем случае! — возразил дон Сеял. — Мальчишка от хохота потеряет связность речи и не сможет ничего рассказать толком. Соображать надо своей головой, Егоро… тьфу, Еготуто…

— Моя голова очень даже соображает, — ответил бывший Людоедов. — А вы себе много позволяете, господин маркиз. Будто самый главный начальник!

— А кто же здесь начальник, позвольте узнать? Не мне ли поручено разработать план всех изменений в стране? По-моему, ясно, что председателем новой государственной коллегии буду я! И как первое лицо в государстве, я…

— Отставить! — рявкнул полицейский генерал.

— Что значит «отставить», господин Хвост?! — возмутился дон Сеял.

— Мы договорились, что власть в стране будет принадлежать военным! Чтобы все было «ать-два»! Следовательно, первым лицом в государстве является главнокомандующий!

— А не кажется ли вам, господа… — начал с вкрадчивой угрозой Етугоро.

Виття перебил его:

— Постойте, постойте! Спорные вопросы такой важности не следует решать при посторонних. Выйдем в соседнее помещение…

— Сначала пусть пленный скажет свой секрет! — потребовал генерал Бельдевул Хвост и потряс пышными эполетами на малиновом мундире.

— Ни в коем случае! — заявил маркиз дон Сеял. — Мальчишка никуда не денется. Сперва мы должны разобраться, кто же у нас глава государства! Идем!

И они друг за другом исчезли в дверном проеме, который тут же задвинулся решеткой.

Старая знакомая

Тихо стало. И еще страшнее, чем раньше.

Леша перестал жмуриться, широко открыл глаза. Только это он и мог сделать. Кресло так держало его зажимами, что не двинешься. Леша начал глазами шарить по ярко освещенному помещению. Но стало совсем жутко от вида всяких приспособлений.

А может, все это ужасный сон?

Леша попытался проснуться. Не получилось. Может, все-таки зареветь? Но громко реветь все еще было стыдно. Леша только всхлипнул. И тогда услышал:

— Нечего нюни распускать! Смотри сюда!

Это был писклявый капризный голосок. Знакомый!

— Ты где?!

— Сюда смотри, балда! На надпись!

Леша глянул на черную доску. «Помѣщеніе для пытокъ»… Ой! «…для пытакъ»!

Нельзя сказать, что Леша сразу обрадовался. Проговорил с досадой:

— Уже и сюда пролезла…

— Ох и дурень! Ради тебя пролезла-то! Или не хочешь, чтобы тебя спасли?

— Как ты меня спасешь? Побежишь за помощью, что ли? — У Леши появилась надежда.

— Я не побегу, я теперь тяжелая, медная. Вон кто побежит… Да оглянись ты! Налево!

Леша, чуть не вывихнув шею, глянул налево и назад.

На освещенной стене металась кошачья тень! И только сейчас Леша различил сердитое и жалобное: «Мяу! Мяу!»

— Тень-Филарет!

— Он бы давно уже помчался за Ыхалом, да зацепился за тень гвоздя! Видишь?! — пищала буква «а».

Леша видел.

— Филаретушка, милый! Рванись! Я тебе потом новый хвост нарисую!

— Мр-мяу! Мя-ау! — Тень дернулась и беспомощно замерла.

— Слишком крепко ты ему хвост приколдовал! — пропищала буква. — Не может оторвать!

— Что же делать?

— Слушай, что делать, и больше не называй меня глупой…

— Не буду!

— Сейчас эти олухи-министры придут, включат щекоталку, и ты заорешь…

— Не буду!

— Заорешь, я сказала! Вот так: «А-а-а!» И я начну расти…

— Зачем?

— Не перебивай! Головой упрусь в раму. Рейка поднимется! Она прибита длинным гвоздем. А рядом с ним под штукатуркой провод! Гвоздь порвет изоляцию!

— Ну и что?

— И будет «коза»!

— Какая еще коза?

— Ка-зэ! Короткое замыкание, бестолочь! Погаснет свет, тень гвоздя пропадет!

— И тень-Филарет освободится! Ура! Только ты беги скорей, Филарет! Пусть Ыхало мчится сюда со скоростью света!

— Мр-мяф!

— Я начинаю орать!

— Не спеши! Надо, чтобы они не догадались!..

В эту минуту четверо заговорщиков отодвинули решетку и вошли. Впереди с довольным лицом шагал дон Сеял. Видимо, главным выбрали все же его.

— Ну-с, рыцарь Прозрачного кота, — ехидно начал он. — Включаем кресло, или вы все скажете без этой крайней меры?

— Ничего не скажу!

— Господин Люмпо-Лампо…

Барон подбежал к пульту и нажал кнопку. Механические руки задвигались, зашевелили волосатыми пальцами. Леше сделалось ужасно противно! Он заорал от души:

— А-а-а!

Виття выключил кресло.

— Ну? Скажешь?

— Нет… А-а-а-а-а!..

Сквозь прищуренные веки Леша видел, как буква «а» увеличивается в росте. Упирается макушкой в раму. Приподнимает лакированную рейку… Трах! Синие искры и полная тьма!

И несколько секунд — полная тишина.

В этой тишине Етугоро тонко сказал:

— Ай, что это?

Электромагниты выключились, зажимы ослабли. Леша соскользнул с кресла, метнулся к стене, присел там на корточки.

Раздался мужественный голос генерала:

— Объявляю чрезвычайное положение! Господин Люмпо-Лампо, зажгите запасную люмпу! То есть лампу!

— Запасной нету…

— Господин Люмпо-Лампо, вы идиот, — тем же тоном сообщил генерал. — Караульте дверь, чтобы мальчишка не улизнул.

— Решетка тяжелая, ему не отодвинуть, — успокоил в темноте дон Сеял.

А Етугоро вдруг взвизгнул:

— Ай! Там чьи-то глаза!

— Где? — простонал Виття.

— Вон… светятся…

Леша понял, что светятся его коленки. Заслонил их ладошками, потом открыл опять. Несколько раз. И тихонько протянул:

— Ы-ы-ы-ы…

— Ай! — пискнул Виття. — Оно мигает… и воет…

— Стыдно, барон! — гаркнул генерал. — Здесь никого нет! Кроме пленника и нас… Ой!

— Ай! Кто меня пнул?

— Прекратите!

— Хулиганство какое!

— Это мальчишка! Надел сапоги и лягает нас!

— Держите его!

Но Леша никого не лягал. Судя по дробному топоту и звону, сапожки принялись бегать сами по себе. Наверно, они отлично видели в темноте, потому что не ошибались: давали заговорщикам точные пинки по самым подходящим местам!

— Ай!

— Ловите! Да не меня!

Бумм! Это, кажется, генерал и Етугоро брякнулись лбами. А Виття завыл, потому что с размаху сел на скамейку с шипами.

— Ой-ей-ёй-ёй!

— Господа, будьте мужчинами!

— Оно опять мигает! Я боюсь!..

— Ха-ха-ха! Хи-хи-хи! — Это пронзительно веселилась буква «а». Она уже прыгнула с вывески и при этом ухитрилась угодить по темени маркизу.

— Меня убили!..

— Господа, сохраняйте спокойствие!

На Лешу мешком упал хнычущий Виття. У него из кармана вывалилась Лешина рогатка. Леша рванулся из-под Витти в другой угол, присел там. На ощупь зарядил рогатку, пальнул наугад. И, кажется, удачно.

— Караул! Мне отстрелили ухо! Отставить! — заорал генерал Хвост.

— Перестаньте меня пинать, я больше не буду, — совсем уже печальным голосом просил Етугоро.

— Станьте цепью! Ловите негодяя! — пытался командовать маркиз дон Сеял.

Но никто не успел выполнить такую разумную команду. В помещении разлился ровный желтый свет. Это повис под потолком и ярко разгорелся Лунчик Луняшкин!

А у дверей стояло с дубинкой в руке Ыхало! Глаза у него горели грозной зеленью. Рядом с Ыхалом так же грозно сверкал глазами большущий серый кот! Потом кот взлетел в воздух, как мяч, и растопыренной лапой дал пощечину Витте!

— Ай-яй-яй!

— Мр-мяф! Пш-ш-ш…

А в дверном проеме, за решеткой, трясла железные прутья и прыгала на одной, на здоровой ноге Даша.

— Лешенька, держись!

Конец коварных заговорщиков

Да, но откуда же взялся кот?

И что за это время случилось в Хребтовске?

…Тень кота Филарета, освободившись от тени гвоздя, ринулась по подземным переходам. Ей тут все пути были давно известны.

Буквально за минуту домчался бесшумный и стремительный тень-Филарет до отдушины в комнате Евсея Федотыча. И не задержался там ни на секунду: через щель в окне скользнул на улицу. Еще полминуты — и тень была в баньке.

Баньку наполнял храп Ыхала. Оно отсыпалось после всех путешествий и приключений.

— Мр-мяу-мяф! Вставай!

— Хр-р-пф… Хр-р-фу-у…

— Да вставай же, тебе говорят!!!

Но голос тени — он же совсем не громкий. Это, можно сказать, тень голоса. И Ыхало дрыхнуло по-прежнему. Безмятежно, как грудное дитя.

— Вставай, мур-мяф тебя раздери!

— Хр-р… Пф-ф-ф…

— М-мяф-ф!! — Тень Филарета в великой досаде подпрыгнула и грянулась о дощатый барьер полатей. И…

Можете верить, можете нет, но это произошло. Тень превратилась в настоящего кота!

Потом Леша, Даша, Ыхало и все их друзья (и сам Филарет!) долго ломали голову, отчего случилось такое чудо. И решили, что, скорее всего, там, в «помѣщеніи для пытакъ», во время «козы» сильный электрический разряд прошел по тени и наделил ее новой жизненной силой. А тут еще — досада на Ыхало и громадное нетерпение! И тревога за Лешу! Вот и возродился кот из тени во всей своей природе! От нервного напряжения…

Но это обсуждали потом. А в тот момент Филарет даже не очень удивился своему превращению. Нога Ыхала свешивалась с полки, и Филарет мохнатой лапой щекотнул черную пятку.

— Уай-вай-вай!! — Ыхало взлетело под потолок, стукнулось макушкой и брякнулось на пол. — Ты с ума сошел?! Ай… Ты кто?

— Не рассуждай! Лешу захватил Людоедов! Вперед!

— Вперед!.. А куда?

— К Федотычу! Там проход!

Даже стукнувшись макушкой, Ыхало соображало здраво:

— Федотыч меня не знает! Не пустит!

— Возьмем Дашу!

Кинулись в сад, к Дашиному окну. Даша сидела на подоконнике, свесив забинтованную ногу.

Ыхало скомандовало, часто дыша:

— Верхом на меня! Леша в опасности. Подробности на бегу!

Даша, хотя и боялась темноты и щекотки, но в общем-то была девочка решительная. Подходящая для своего брата. Уже через две секунды она сидела на Ыхале, а оно мчалось, пугая прохожих на улице Крайней. (Потом по этому поводу было в округе много всяких слухов). Филарет мчался рядом. На скорости он излагал Ыхалу все, что случилось с Лешей. Ыхало переводило с кошачьего на человечий — Даше.

Они подлетели к крыльцу Евсея Федотыча. Дверь оказалась отперта. Евсей Федотыч только что вернулся из поликлиники и сидел в кресле, бледный и утомленный. Перед ним топтался Ростик и виновато пытался объяснить, почему он опоздал. Хотя объяснять это Евсею Федотычу было ни к чему.

Ыхало, Даша и Филарет ворвались, как бременские музыканты в дом разбойников.

— Евсей Федотыч!.. Ой, Ростик!

— Где это окошко?!

— Ростик, Леша в плену! Скорей!..

— Ых! Я полезу первое!

— Лучше Ростик! Он знает дорогу!

— Мр-мяу-мяф!

— Даша, ты останься! Куда ты с больной ногой!

— Вот еще новости! Ыхало, подсади!..

Только Евсей Федотыч ошарашенно молчал, глядя на суматоху, в которой принимало участие косматое чудище. Все это едва не стоило Евсею Федотычу второго сердечного приступа. Но, к счастью, обошлось…

Минуту спустя компания уже пробиралась тесным «змеиным хвостом». Впереди — Филарет, за ним — Ростик, потом Даша и Ыхало. Где совсем тесно, Даша ползла на четвереньках, а когда делалось просторнее, Ыхало подхватывало ее на спину.

Ростик обронил где-то свой фонарик, и Лунчик летел впереди Филарета, освещал дорогу.

Даша в этом стремительном движении все же успела упрекнуть Ростика:

— Где ты был? Почему не пришел вовремя?

— Из-за бабушки! Усадила меня чай пить! И все уговаривает: «Не спеши, посмотри, как еще рано…» А потом оказалось, у нее часы стоят!

— У тебя есть в нашем городе бабушка?

— Есть, есть! Потом все объясню!..

Они все же слегка сбились с пути и оказались в зале с рыцарским оружием. Зато здесь Ыхало запаслось шишковатой палицей древнего воина.

Ростик торопливо сказал:

— Вы давайте скорее туда, а я — за кактусятами! Позову на помощь! — И скрылся в проходе.

Вот наконец и серый гладкий коридор с лампочками. Филарет встал на задние лапы и жестом полководца вытянул переднюю: «В ту сторону!»

Помчались опять.

В одной из арок решетчатая загородка была отодвинута. Лунчик ринулся туда. Остальные за ним.

Слышны стали перепуганные вопли министров.

Ыхало животом ударилось о новую решетку. Лунчик пролетел сквозь нее и осветил картину битвы. Филарет тоже скользнул без остановки. А Ыхало… Не надо забывать, что оно было наполовину привидением и умело разжижаться в воздухе — до состояния киселя, а то и тумана. Так оно и сделало. И в один миг просочилось сквозь решетку. И протащило за собой дубину.

Одна Даша осталась по ту сторону и видела все сквозь железные прутья.

— Леша, держись!

Леша держался. Он опять вскинул рогатку.

— Руки вверх!

Маркиз дон Сеял, барон фон Люмпо-Лампо, генерал Хвост и Етугоро-Людоедов подняли руки.

Казалось, победа полная. Но… в поднятых руках у Етугоро был вывернутый колпак дона Куркурузо! Етугоро и нахлобучил его. И — пропал!

— Держите его! — закричал Леша.

Но как держать того, кого не видно?

В этот момент посреди каменного пола будто сам собой откинулся люк. И что-то невидимое ухнуло в него. И оттуда послышался етугоровский голос:

— Господа, за мной!

Все растерялись, даже Ыхало. Впрочем, не все! Маркиз, барон и генерал мигом сообразили, что к чему. Один за другим скакнули в квадратную черноту.

— Стойте, негодяи! — грозно завопило Ыхало. А Филарет прыгнул следом за беглецами. Леша и Ыхало хотели тоже кинуться в люк, но тут закричала Даша:

— А я?! Не бросайте меня!

— Ох! Ых!.. — спохватилось Ыхало. — Ну-ка, посторонись! — И ударом палицы сокрушило решетку. Даша допрыгала до брата и повисла у него на шее.

— Лешенька! Они с тобой ничего не сделали?

— Ничего! Подожди, Дашка, нужно догнать этих…

Но тут из люка не торопясь выбрался Филарет. У него была очень довольная морда.

За ним вылезли три беглеца: Виття, Аугусто-Негусто и Бельдевул Хвост. Они пожимали плечами и переговаривались:

— Что мы такого сделали?

— Странно даже…

— Эти мальчишки позволяют себе черт знает что…

Они посмотрели на Лешу и его друзей, еще раз пожали плечами и опять на всякий случай подняли руки.

Один Лешин сапожок вдруг подскочил и дал пинка начальнику полиции Бельдевулу Хвосту.

— Прекратите! — взвизгнул тот. — Я генерал и требую, чтобы со мной обращались в соответствии с моим званием!

Леша схватил сапожки и натянул их.

— Вы молодцы, но хватит уже…

А из люка появился Ростик! За ним — Филимон в бескозырке и дюжина кактусят.

— Какие ловкие, — сказал Ростик. — Вздумали удирать! От кактусят не уйдешь.

Зеленое воинство было вооружено самодельными луками, самострелами и такими же, как у Леши, рогатками.

— Ростик! — радостно закричал Леша. — Ты откуда?

— Леша! Я немного опоздал! Из-за бабушки! Ты не сердись…

— Я не сержусь! Пробка у тебя?

— Здесь! — Ростик хлопнул по карману.

— Мы протестуем, — заявил барон Виття фон Люмпо-Лампо де Лучина. — Это беззаконие. Какое вы имели право нападать на нас?

— Мы пожалуемся его величеству, — пообещал маркиз дон Сеял.

— Валяйте, жалуйтесь, — донеслось из люка. И оттуда появился Респектабо Первый. Он был в короне и парадном мундире: видимо, не успел переодеться после встречи с послами. А за королем вылез Главный маг Астралии Авдей Казимирович Белуга, Гран-Палтус дон Куркурузо.

— Мне уже все известно, — сообщил король. — Раньше всех мне рассказала про этот глупый заговор почтенная Дромадера. Она утром слышала, как злоумышленники совещались в садовой беседке…

— Как жаль, что я не успел пустить ее на топливо для камина, — горестно сказал барон фон Люмпо-Лампо.

— Это ничего бы не изменило, — объяснил дон Куркурузо. — Меня о том же самом предупредила глиняная корова…

— Да и все равно бы у них ничего не вышло, — заявил Филимон и гордо поправил бескозырку с надписью: «Герой».

— Правильно!.. Ребятки, отведите-ка этих господ в зал королевского суда и не спускайте с них глаз, — распорядился его величество. — А это что за милая девочка?

Даша попыталась на одной ноге присесть в поклоне. Ростик подхватил ее.

— Ваше величество! Позвольте представить вам мою сестру Дарью! — спохватился Леша. — Только у нее болит нога…

— Очень приятно, — сказал король. — То есть приятно не то, что болит нога, а… Ну, в общем, ясно, что я имею в виду…

— Нога — это пустяки. Это мы в один миг, — сказал дон Куркурузо. — А что это за славное существо кошачьей породы?

— С вашего позволения, это бывшая тень Филарета, — подало голос Ыхало. — Она, видите ли, превратилась…

— Я сразу догадался, — сказал Леша.

Кактусята и Филимон увели под конвоем трех заговорщиков. Виття хныкал, дон Сеял презрительно улыбался, а Бельдевул Хвост шел с поднятой по-генеральски головой. Ростик остался с Лешей.

Двинулись по коридорам — на солнышко, на свежий воздух.

Дон Куркурузо перед этим подержал в ладонях Дашину ногу, пошептал над ней, и теперь Даша уже храбро ступала на забинтованную пятку.

Когда все оказались на лужайке перед пещерой, то ждала их еще одна неожиданность. Навстречу двигались Етугоро, Бочкин и лохматый Лилипут. У бывшего людоеда был перепуганный вид, а Бочкин выглядел весьма довольным. Лилипут же время от времени рычал и показывал большие зубы. Етугоро при этом подпрыгивал так, что успевал несколько раз перебрать в воздухе ногами.

— Здрасьте, ваше величество, — сказал Бочкин. — Здрасьте все. Вот, получайте беглеца. Надумал воспользоваться шапкой-невидимкой. А нет того соображения, что от Лилипута ни в какой шапке не уйдешь, он по запаху любого злодея чует за версту… Авдей Казимирыч, возьмите ваш колпак да больше не теряйте.

— Мяу-мурр, — послышалось вдруг из травы. Лилипут вздернул уши и… замахал хвостом. Серый кот прыгнул к нему, начал тереться боком о добродушную песью морду. Лилипут лизнул его в нос…

Новый герб Астралии

Суд над заговорщиками состоялся в тот же день.

Сперва, правда, возникло затруднение, потому что председатель королевского трибунала Ревизо Крюка де Творо находился в летнем отпуске и уехал на дачу в какое-то соседнее сказочное пространство. Король полистал толстые книги астралийских законов и вычитал, что в этом случае он на основании статьи три тысячи сто одиннадцать дробь семьдесят семь имеет право назначить главным судьей самого себя.

Респектабо Первый так и сделал.

Но тут обнаружилась другая сложность: не было судейской мантии и парика.

Мантию наскоро соорудили из синей шелковой шторы, а с париком — никак. Церемониймейстер Туто Рюмбокало сказал, что свой парик отдать он не может, потому что без него перепутает не только имя его величества, но и вообще все на свете. А парики слуг и тем более парик злодея Етугоро, конечно, не годились.

Выручил всех опять Леша. Сделал из газеты «Астралийские новости» шапку и…

Чоки-чок,
Чоки-чок,
Превратися в паричок…

Между тем под окнами Дома правосудия собралась толпа. Все уже знали о заговоре. Большинство негодовало и требовало как следует наказать злоумышленников. Но были и такие, кто их жалел.

Король с балкона пригласил из толпы несколько человек в судебные заседатели. Вызвались два пекаря, смотритель городских фонтанов, один граф, несколько торговцев, директор начальной школы и два безработных водителя городского трамвая (трамвай давно не работал из-за нехватки энергии).

Но оказалось, что недостает еще трех человек. Тогда король включил в состав суда юного графа Андрюшку де Вулканоллу, конопатого кактусенка Яшку Божью Коровку и маленького Филимона.

Адвокаты подсудимых запротестовали:

— Им нельзя, они несовершеннолетние!

— А мучить несовершеннолетних можно?! — возмутилась Даша.

Король сослался на статью закона, в которой говорилось: если обидели детей, значит, дети могут заседать в суде. Все присяжные заседатели — и маленькие, и большие — дружно решили, что четверо обвиняемых виноваты в заговоре против государства и в коварном нападении на рыцаря Прозрачного кота Лешу Пеночкина. А Его Етугоро был также признан виновным в краже колпака-невидимки и в попытке людоедства. (Доказательств, что он в самом деле съел кого-нибудь, у суда не нашлось).

В конце концов король-судья огласил приговор. Суровый, но справедливый.

Бывшего людоеда Его Етугоро приговорили к изгнанию в прошлое — туда, где нет людей. К динозаврам. Главный маг дон Куркурузо взялся устроить это с помощью машины времени.

Его Етугоро презрительно сказал:

— Ну и подумаешь! Все равно я людей уже не ем, а видеть динозавров гораздо приятнее, чем вас. Буду жить-поживать и выращивать морковку. — И он показал суду язык. За то ему дополнительно объявили выговор.

Генерал Бельдевул Хвост был разжалован в подпоручики и в этом звании тут же уволен на пенсию без права ношения мундира.

Маркиза Аугусто-Негусто дон Сеял приговорили к принудительным работам в городском парке в течение месяца и предупредили, что за новое преступление лишат дворянского звания.

Барону Витте фон Люмпо-Лампо назначили полтора месяца домашнего ареста. В это время он не имел права есть ничего сладкого. Кроме того, каждый вечер на пять минут барон обязан был усаживаться в придуманное им «веселое» кресло — чтобы на себе испытывать результат этого адского изобретения.

Барон зарыдал.

— А если он не захочет усаживаться? — усомнился маленький Филимон. — Это, выходит, каждый вечер специальных дежурных к нему посылать?

— Я поговорю с его супругой, — пообещал король. — Баронесса весьма решительная дама, она держит мужа в строгости… Нечего реветь, Виття, раньше надо было думать… Заседание королевского суда объявляю закрытым.

Надо сказать, Лешу интересовал не столько приговор, сколько совсем другие вопросы. Сразу после суда Леша подступил к Ростику:

— Значит, у тебя в Хребтовске есть бабушка?

— Ну, есть… У нее часы остановились, вот я и…

— Да хватит про часы! Давай про бабушку!

— Ну, что про бабушку… Она, когда еще девчонкой была, жила то в Хребтовске, то здесь… А мама — всегда в Хребтовске… А потом… когда мамы не стало, мы с папой почти насовсем переехали сюда. Только он ушел в экспедицию, поэтому я у дяди…

— И ничего не рассказывал, — вздохнул Леша.

— А чего тут особенного? Думаешь, только мы с тобой знаем дорогу между Астралией и Хребтовском? Таких людей немало… Ты лучше расскажи, как это тень превратилась в кота?

Филарету удивлялись многие. Он сам себе тоже удивлялся и радовался. Это же так прекрасно — после того как несколько десятков лет был бесплотной тенью, стать настоящим, полным жизни котом! Лишь одно огорчало Филарета: у него не было тени. Но Леша пообещал нарисовать ему прекрасную густую тень и накрепко соединить с хозяином при помощи «Чоки-чока».

От приступа счастья Филарет потерял всякий интерес к своей коллекции марок. Зачем она жизнерадостному коту? И Филарет преподнес марки в подарок его величеству.

Король был в восторге. Оказалось, что он ярый филателист. Его величество поцеловал Филарета в усатую морду и предложил ему титул императора всех астралийских котов.

Но Филарет отказался. Он дал понять, что ему достаточно звания кошачьего герцога. В тот же вечер он отправился заводить знакомства с прекрасными кошками-аристократками, и у него было несколько победных дуэлей со столичными котами из дворянского сословия.

Вечером Леша и Ростик в зале ПВД поставили на место хрустальную свечу Ореста Редькина. Это было сделано торжественно, в присутствии короля, членов правительства и многих жителей столицы.

Едва стерженек пробки вошел в гнездо, как маховик ПВД заметно увеличил обороты. Лампы прибавили свет… А в столице в это время зажглись в листве тысячи фонариков и на рельсах зазвонили ожившие трамваи.

В слоистых облаках, лежащих на склонах Горы, замерцало множество новых звезд.

— Прекрасно! — заявил Респектабо Первый. — Отныне начинается новая жизнь! Завтра — грандиозный праздник! Господин Монья ля Порт де Монэ! Вам придется выделить из казны приличную сумму на карнавал!

— Ну так и что, — сказал министр финансов. — Как будет угодно вашему величеству. Только потом не говорите, что Монья пускает деньги на ветер… А кто будет распоряжаться праздником? Ведь, как известно, прежний распорядитель сейчас развлекает динозавров… Кстати, он совсем не плохо справлялся со своими обязанностями…

— Ну, и не так уж хорошо, — вмешался Ростик. — Всегда придирался к ребятам. И приказал вырубить шесть каштанов, чтобы проложить аллею к своему новому дому. За это не к динозаврам надо, а еще дальше…

— Мы создадим комиссию для подготовки праздника из юных жителей Астралии, — решил его величество. — А возглавить ее попросим уважаемого дона Куркурузо. Ведь в таком деле не обойтись без волшебства…

Праздник был восхитительный!

Три вечера подряд над Горой взлетали фейерверки, каких давно уже не помнила Астралия. Вертелись сотни сверкающих каруселей. Тысячи жителей в маскарадных костюмах веселились и устраивали игры и приключения. Даже самые почтенные горожане и крестьяне из окрестных деревень на этом празднике чувствовали себя мальчишками и девчонками.

С Луны срочно прилетели артисты цирка «Селено-полено». Они без перерыва давали представления на круглой поляне, где было в шесть раз уменьшено земное притяжение. До упаду смешили зрителей клоуны из группы «Лунус Переплюнус». Поражали лунные слоны-канатоходцы: они были похожи на земных, только крупнее, зеленого цвета и очень ловкие. Но больше всех вызывала восхищение Серебряная Танцовщица. Это была прекрасная девушка в легких одеждах небесного цвета с серебристыми блестками. И с голубыми веснушками на симпатичном курносом лице. Она танцевала на кончиках сверкающих мечей. Тысячи зрителей замирали, а потом кричали: «Браво!» И громче всех — его величество Респектабо Первый…

Особо надо сказать о карнавальном шествии. Оно состоялось на второй день праздника. Длинная процессия двигалась от королевского дворца до площади Ореста Редькина и при этом опоясывала вершину горы спиралью. Одетые в самые удивительные костюмы, астралийцы несли тысячи разноцветных фонарей. Фонари эти отражались в тысячах радужных мыльных пузырей, которые взмывали над головами и не лопались. Надувать такие пузыри научил здешних ребят Леша.

Играли оркестры. А впереди колонны выбивали звонкую дробь зайчата-барабанщики из деревни Мудрые Зайцы. За ними маршировали кактусята с пестрыми знаменами. Вместе с кактусятами шагало Ыхало. У него через плечо была надета малиновая лента ордена Астралийской Доблести первой степени. Орден этот пожаловал Ыхалу король. Такие ордена были у всех, кто принимал участие в схватке с заговорщиками. Только у Филарета лента висела не через плечо, а была повязана бантом вокруг шеи…

Леша, Даша и Филимон в бескозырке ехали на Дромадере. Филимон ехал стоя и держал большущий флаг с гербом Астралии. Он был очень горд.

У Леши был круглый щит с изображением Прозрачного кота. На Даше — ярко-зеленый берет с желтым и красным перьями — подарок Ростика. Над беретом висел и распевал стихи Лунчик.

Впереди Дромадеры шагали Филарет и Лилипут (с малиновой лентой поперек живота), а сбоку трусила глиняная расписная корова. Вокруг нее прыгал подросший глиняный теленок.

Над всем этим праздничным шествием возвышался великан Гаврила. Он неторопливо шагал, подняв над головой карусель, где верещала от веселого страха пестрая астралийская малышня.

А еще выше летала туда-сюда и светила, как настоящая луна, тетушка Ихтилена.

Даша то и дело говорила:

— Как красиво! Верно, Леша?

Леша соглашался. Мало того, он твердо решил, что, когда подрастет, обязательно напишет большую картину: «Карнавал в столице Астралии Горнавере».

Когда процессия проходила по улице Красной Шапочки, сквозь музыку и шум донесся истошный визг. Он летел из открытого окна. Это в своем баронском особняке Виття фон Люмпо-Лампо сидел в щекотальном кресле.

Даша поежилась.

— Леша, ты должен попросить короля, чтобы он помиловал барона. А кресло пусть разломают.

— Пожалуй, — согласился Леша. И подумал, что иначе этот противный визг может надолго засесть у него в ушах и помешает работать над картиной.

На третий день стало известно, что ожидается еще одно торжественное дело: прибивание над воротами нового щита с гербом Астралии. Старый щит порядком обветшал, и король решил, что пора заменить его более красивым и ярким.

Вот тут-то и пришло время торжества для нашей старой знакомой — буквы «а».

После ареста заговорщиков буква куда-то исчезла. Леша решил, что она опять отправилась на поиски «престижного места». И жалел, что не успел как следует поблагодарить ее за спасение.

На самом деле буква все это время жила в королевской сокровищнице, под покровительством министра финансов.

Король решил в награду за подвиг поместить букву на гербе Астралии. В начале слова!

— Если вы, конечно, согласны, — вежливо сказал он.

Буква запищала, что она согласна, только не видит никакой возможности. Ведь в названии королевства первая буква должна быть заглавной.

— А я — обычная, строчная…

— Это дело поправимое, — сказал король. И послал за кузнецом.

Леша тоже был при этом разговоре. Он спросил у буквы:

— А как ты сделалась медной? Была вроде бы из пластмассы…

— Ох, это совсем не трудно. Постепенно заменяла атом за атомом. Я могла бы, если бы хотела, сделаться даже золотой… А вот заглавной — никак…

Пришел кузнец — большой художник в своем деле. Осмотрел букву, кивнул и понес в кузницу. Леша, Даша, Ыхало, Филарет и Ростик пошли за ним. И Лунчик — в кармане у Ыхала.

В кузнице пахло горелым металлом и дымом. Гудел в горне оранжевый огонь.

Кузнец разогрел букву «а». Она попискивала, но терпела. Чего не вытерпишь ради того, чтобы стать заглавной.

Кузнец молоточком стал менять у буквы форму.

Сначала она была такая:

Затем сделалась такая:

Потом превратилась в такую:

И наконец стала, какой хотела:

Причем со всякими старинными завитушками.

Новый щит с гербом стоял тут же. На лазоревом поле белели три зубчатые башни, поднимался могучий дуб и сверкали звезды. А вверху полукругом выстроились буквы:

…СТРАЛІЯ

Горячую букву «А» кузнец опустил в холодную воду, как новую подкову. Она заверещала, зашипела и быстро остыла. Тогда ее надраили до золотого блеска.

Потом кузнец просверлил в букве отверстия для болтов и привинтил ее на место. Та сияла от счастья. Будто и правда золотая.

— Не вздумай снова удрать. Это будет очень нехорошо с твоей стороны, — сказала Даша.

— Разве я сумасшедшая?! Это самое лучшее место на свете! Я о таком и мечтала!..

И буква «А» засияла еще сильнее…

В полдень великан Гаврила прибил над городскими воротами новый щит с астралийским гербом. Трубачи-кактусята дули в золотые фанфары, зайчата лупили в барабаны, праздничный народ ликовал, разноцветные флаги плескались на ветру…

А на следующее утро Леша, Даша, Ыхало, Филарет и Лунчик уходили домой. Их провожали до станции Пристань Бочкин, Ростик и Лилипут.

Был ранний час, веял прохладный ветерок, и на солнце сверкала крупная астралийская роса.

Когда вышли из ворот, Леша оглянулся на герб. Звезды и буквы сияли в утренних лучах, и ярче всех, конечно, буква «А».

Леша помахал ей рукой.

Но буква не пискнула, не шевельнулась. Она понимала, что на этой должности надо соблюдать солидность.

Можно было добраться до дома очень быстро. Бочкин сказал, что теперь, когда стало много энергии, от столицы до Пристани и дальше бегает веселая сказочная электричка. Но Леша и Даша (у которой уже совсем не болела нога) решили, что хорошо пройтись через Астралию пешком. Вниз под Гору, до Желтых Скал, затем по берегу Залива до Пристани, а оттуда по шпалам прямо к дому.

— Надо зайти в гости к бабке на станции Чьитоноги! — вспомнил Леша.

— И Одинокого Шарманщика навестить! — подпрыгнула Даша.

— Кстати, он сейчас вовсе не одинокий, — сообщил Бочкин. — К нему приехала на каникулы целая куча племянников. Очень славные ребята, все музыканты.

— А ты свою бабушку навестишь? — спросил Ростика Леша.

— Обязательно. Только попозже. Скоро отец должен вернуться из плавания, мне надо его встретить…

— А свой берет ты подарил мне насовсем или на время? — спросила Даша. В этом берете и в своем зеленом спортивном костюме она была похожа на мальчишку-кактусенка.

— Конечно, насовсем! — Было видно, что Ростик готов сделать Даше еще и не такие подарки.

Лунчик дразнил Филарета: подлетит, пострекочет, покажет красный язычок — и удирать! Филарет притворно сердился, подскакивал и махал когтистыми лапами.

Бочкин, Ыхало и Лилипут о чем-то беседовали на ходу…

Леша топал босиком. Сапожки он отпустил погулять, и они умчались вперед. Носились туда-сюда по тропинке и звенели шпорами, как звенят колокольчиками на лугу резвые телята.

Никто никуда не спешил. В Астралии наступил спокойный послеполуденный отдых. А в Хребтовске, дома у Леши и Даши, прошло за это время всего несколько минут. Мама по-прежнему была в гостях у подруги, а папа в мастерской стоял перед мольбертом и задумчиво смотрел на неоконченную картину…

Четвертая часть, очень короткая
О том, что было дальше

Дальше было много всякого. Интересного. Добираться до Горнавера стало очень легко. Сперва Леша и Даша ехали до Пристани на самодельном поезде с паровозом-самоваром (который, как выяснилось, приходился Ыхалу дядюшкой). А там пересаживались на звонкую электричку с разноцветными вагончиками (Леша сам разрисовал их — пестро, как глиняную корову).

Кроме того, бабка Глаша со станции Чьитоноги сообщила всем, что открывает регулярную авиалинию между своей платформой и столицей, и несколько раз подбрасывала Лешу и Дашу по воздуху, на большой пассажирской метле. Даша сперва визжала, но скоро привыкла.

У Ихтилены вывелось из икры много лунят — братьев и сестренок. Они расселились в окрестных лесах и в столичном парке. Иногда казалось, что это большие жуки-светляки. Лунчик время от времени летал к ним в гости. Но постоянно он жил по-прежнему вместе с Ыхалом.

Отец Ростика вернулся из плавания. Его парусный корабль «Океанский бродяга» пришел в портовый городок Грин-Бумсель, который располагался у западного подножья Горы, на берегу Изумрудной лагуны. Эта лагуна соединялась, кстати, широкой протокой с Заливом у Желтых Скал, а значит, и с речкой, где стояла Пристань. И оказалось, что от Пристани можно плавать прямо в Грин-Бумсель на пароходике «Отважный Орест».

Отец Ростика открыл в Астралийском океане архипелаг, населенный жизнерадостным племенем югги-лакамбуры, которым управлял вождь Якки Белый Гусь. Он приехал в гости к Респектабо Первому. Опять был в столице праздник (совпавший с праздником Летнего звездопада): фейерверк, выступления артистов лунного цирка и футбольный матч между столичными мальчишками и зайчатами-барабанщиками (счет: три — три). Король и Якки Белый Гусь так развеселились, что танцевали туземную румбу на площади среди карнавальной толпы. А с ними — Серебряная Танцовщица с Луны (земная нагрузка ей, видимо, не мешала).

Ростик ни на шаг не отставал от отца, даже про Лешу и Дашу вспоминал лишь временами. Но они не обижались. Понимали: у человека такая радость!

Бочкин слегка завидовал отцу Ростика. Он ведь тоже был капитаном судна, но дальше Грин-Бумселя ни разу не плавал. И теперь поговаривал, что неплохо бы отправиться на «Храбром Оресте» в дальнюю экспедицию. Тем более что Проша сдал экзамены на должность помощника начальника станции и с этой поры имел право заменять Бочкина, пока тот в командировке.

Среди шумных и веселых событий король не забывал иногда напоминать Леше: не надумал ли тот окончательно сделаться наследным принцем Астралии? И Леша почти согласился. Без особой, правда, охоты.

А Даша радовалась:

— Значит, я буду принцесса!

Впрочем, в последнее время король возвращался к этому разговору все реже. Может быть, считал, что дело решенное, а может быть, просто утомился от частых праздников и приемов гостей.

Его величество сделался задумчивым и рассеянным. Все чаще сидел один в королевском кабинете. Его любимым занятием стало разглядывать коллекцию, которую подарил Филарет. Особенно его величеству нравились марки с серебристым и голубым отливом. Он смотрел на них подолгу и вздыхал…

А Филарет никогда не вспоминал о своем прежнем увлечении. Он вел теперь жизнь кота-дворянина, полную любовных похождений и боевых подвигов.

Был Филарет знаменит и в Астралии, и в Хребтовске. И немудрено! Единственный в мире сумчатый кот! Ведь карман-то, где раньше лежали марки, у него сохранился. Правда, некоторые жители Хребтовска отказывались удивляться. Пожимали плечами:

— Что здесь особенного? Он же австралийский. В Австралии полно сумчатых животных.

Но, во-первых, они путали Австралию с Астралией. А во-вторых, даже в Австралии сумчатых котов нет.

Леша хотел нарисовать Филарету хорошую, густую тень, но тот, поразмыслив, отказался. Быть не только сумчатым котом, но и единственным в мире котом без тени — это тоже оригинально!

Кроме того, Филарет, оказывается, сохранил способность снова превращаться в тень. Когда хотел. Это было очень удобно, если встречались превосходящие по силе коты-противники или бестолковые окраинные псы, не признававшие дворянского достоинства Филарета.

А большой карман на животе очень пригодился. Симпатичная придворная кошечка Муринелла родила Филарету сынишку Митю. Филарет им гордился. Словно кенгуру, таскал сына в кармане и хвастался перед знакомыми. Юный кошачий герцог Митя де Филаретто был очень славный, все его любили, особенно Даша. Митя Дашу развлекал и утешал в печали. А печалилась Даша оттого, что Ростик уехал с отцом в какую-то деревню к родственникам и не показывался в столице.

Время в Астралии мчалось большими веселыми скачками, а в Хребтовске еле ползло. Но, оказывается, и здесь оно двигалось. Потому что папа успел написать картину «Портрет детей художника с Ыхалом и тенью кота Филарета на солнечной стене». Картина появилась на выставке, и о ней много спорили. Некоторые критики возмущались: что за Ыхало и почему художник ударился в такую неуемную фантазию! Но многим картина нравилась…

То, что тень Филарета превратилась в настоящего кота, папу и маму не очень удивило. Они уже привыкли к чудесам.

Впрочем, эта привычка не мешала маме трезво смотреть на вещи и напоминать детям о будничной, несказочной жизни. Однажды мама сказала:

— Уважаемые школьники! Вы не забыли, что через три дня у вас начинаются занятия?

Гном Петруша высунулся из окошечка на часах и подтвердил:

— Скор-ро пер-рвое сентябр-ря!

Вот такие дела. Пускай лето хоть самое бесконечное, а все равно приходит день, когда надо садиться за парту.

Леша уже знал, где находится школа, в которой будут учиться он и Даша. Совсем недалеко, в двух кварталах. Поэтому в первый день занятий он отказался от маминого и папиного провожания. Сам отвел Дашу в первый класс, а потом отыскал на школьном дворе место, где собирался второй «б».

Учительница Вера Васильевна оказалась молодой и веселой. Совсем не похожей на Леонковаллу Меркурьевну. Она обрадовалась Леше, словно давно ждала его.

— Говорят, ты хорошо рисуешь! Да?

— Только левой рукой, — на всякий случай предупредил Леша.

— Это неважно! Мы будем с тобой выпускать классную газету. Придумай название!

— Акватыква! — бухнул Леша. И немного испугался. Но Вера Васильевна обрадовалась еще больше:

— Замечательно! Такой газеты еще ни у кого никогда не было!

Потом она сказала, что до звонка много времени и пусть Леша познакомится с ребятами, побегает с ними на школьном дворе.

Утро стояло солнечное, совсем летнее, даже жаркое. Пестрая толпа шумела и резвилась среди кленов и рябин.

— Вон там, у волейбольной площадки, наши ребята.

Леша подошел…

Второклассники оказались дружелюбные. Сразу сказали:

— Будешь играть в скакалки-вышибалки? Тогда становись вон в ту команду…

Леша поиграл. Это было, пожалуй, не хуже, чем резвиться с кактусятами в Горнавере.

Потом он отошел, чтобы передохнуть. Оглянулся. И заметил стоящего в сторонке мальчика. Тот стоял спиной к Леше и что-то разглядывал в листве клена.

Мальчик был «растительных тонов». В салатной рубашке, в шортах защитного цвета, в зеленых гольфах и в спортивной кепочке «пограничной» расцветки. Мало того! За плечами у него висел ярко-зеленый лаковый ранец, с улыбчивым человечком-кактусом на крышке.

Леша подошел осторожно. Постоял еще, посмотрел, чтобы не ошибиться. Потом сказал:

— У кого-то здесь уши зеленым просвечивают…

— Леша!

— Ростик!

Они обнялись.

Ростик сказал, что будет жить в Хребтовске, у бабушки, и учиться здесь, во втором «б». Потому что отец опять ушел в далекое плавание.

— Я просился с ним, но он говорит, что еще маленький, — вздохнул Ростик. — Ну и ладно. Зато будем вместе с тобой…

Вот это было счастье!

Вера Васильевна, конечно, позволила им сесть за одну парту. Потому что друзья.

— Только не болтайте на уроках и не отвлекайтесь. Договорились?

Но они, по правде говоря, иногда болтали.

А на переменах бегали к первоклассникам — повидаться с Дашей.

Решено было, что в первое же воскресенье они опять отправятся в Горнавер, чтобы навестить друзей и узнать новости.

Но случилось так, что в столице Астралии Леша и Ростик оказались еще раньше.

В четверг на уроке чтения вдруг сильно постучали в дверь. Потом дверь отворилась, и на пороге возник… Туто Рюмбокало! При полном параде — в парике и расшитом белом камзоле. Он поднял свой жезл, чтобы трижды грохнуть о половицы, но вовремя спохватился: школа все-таки, а не дворцовый зал. Стукнул осторожненько, однако с торжественностью.

— Его величество Результато… э, Респектабо Первый просит Лешу Пеночкина и Ростика Цветкова срочно пожаловать на заседание Королевской коллегии…

Конечно, все ужасно удивились. А одна девочка спросила:

— Сейчас театр будет, да?

Ростик и Леша растерянно смотрели то на церемониймейстера, то друг на друга, то на Веру Васильевну.

Вера Васильевна пришла в себя раньше остальных.

— Ну, хорошо. Пусть Леша и Ростик идут, раз уж Королевская коллегия. Но только попросите его величество в дальнейшем назначать совещания попозже, чтобы они не совпадали с уроками.

Туто Рюмбокало важно согласился передать королю эту просьбу. Леша же оглянулся в дверях и успокоил учительницу:

— Не волнуйтесь, пожалуйста, мы вернемся через пять минут…

Когда шли по школьному коридору, Леша деловито спросил:

— На чем поедем?

Туто Рюмбокало вдруг по-ребячьи подмигнул, достал из кармана серебряный молоточек и металлическую пластинку с какими-то буквами. По углам у нее торчали гвоздики. Туто Рюмбокало остановился у двери третьего класса «а».

Наложил на дверь пластинку и застучал молоточком.

— Там же урок! Нам попадет! — испугался Леша.

Туто Рюмбокало приложил палец к губам:

— Тс-с…

На металлической полоске было написано: «Лифт».

Туто Рюмбокало открыл дверь. Класса не было! Была просторная кабина лифта. Опять чудеса!

Они вошли. Туто Рюмбокало нажал одну из множества кнопок. И кабина помчалась. Непонятно, вниз или вверх.

— А что случилось-то? — запоздало встревожился Леша. — Почему такая срочность? Что-то важное?

Туто Рюмбокало покивал значительно и слегка печально.

— Крайне важное… Король просто не знает, как быть.

— Неужели несчастье какое-то? — испугался и Ростик.

— Трудно сказать. В какой-то степени любовь — это всегда несчастье, — задумчиво сообщил Туто Рюмбокало. — Хотя и радость тоже… Вы обратили внимание, сколь задумчив и рассеян был государь последнее время?

Леша и Ростик закивали.

— Это объясняется сердечными причинами, — доверительно сообщил церемониймейстер. — Король влюблен.

— В кого?!

— Вы не поверите… Он испытывает самые сильные и нежные чувства к Серебряной Танцовщице… Долгое время его величество не решался открыть ей свое сердце. А вчера наконец решился…

— А она что?!

— Она… ответила благосклонностью и согласилась стать королевой Астралии. Скоро свадьба.

— Ну и прекрасно! — воскликнул Леша.

— Значит, опять будет праздник! — обрадовался Ростик.

— Праздник-то праздник, но этим ведь дело не кончится, — замялся Туто Рюмбокало (а лифт между тем все ехал и ехал). — Возникает один очень деликатный вопрос.

— Какой?! — опять разом спросили Ростик и Леша.

— Видите ли… через какое-то время после свадьбы у жены и мужа появляются дети. И… возможно, родится королевский сын. По закону он должен сделаться наследником трона… И в этом случае… В общем, государь очень неловко чувствует себя перед Лешей. Сперва уговаривал его стать наследным принцем, а теперь…

— Да пусть рождается королевский сын! Слава Богу! — обрадовался Леша. — Потому что мне эта королевская должность ну вот ни капельки не нужна! Я просто не знал, как быть! И не хочется, и отказываться неловко…

— Значит, вы не будете обижаться на его величество?

— Да нисколечко!.. Вот разве что Дашка огорчится. Она уже всерьез нацелилась сделаться принцессой…

— А она ею и будет! Король в любом случае пожалует вам титулы принцев королевской крови!

— Тогда и Ростику, — попросил Леша. — Чтобы, когда принцесса Дарья вырастет, жених у нее тоже был принц…

Ростик незаметно дал Леше тумака, но Туто Рюмбокало серьезно заявил:

— Нет ничего проще.

— А я, если его величество разрешит, стану потом директором королевской картинной галереи…

— А я — директором Астралийского ботанического сада, — решил Ростик. — Только сперва мы с тобой, Леша, попутешествуем. На папином корабле.

— А твой папа нас возьмет?

— Я думаю… Или, в крайнем случае, можно попросить Бочкина, чтобы отправиться в плавание на «Отважном Оресте».

— А если Бочкин не захочет взять нас, тогда… мы… однажды ночью… — начал Леша дурашливым и таинственным шепотом, — проберемся и… Я ведь умею управлять пароходом…

— Ай-яй-яй, — сказал Туто Рюмбокало. Леша и Ростик засмеялись. Они были уверены, что добрый старик на них не наябедничает.

Лифт наконец остановился. И они вышли в королевском саду — прямо из ствола толстенного ясеня. Зашагали по солнечным лужайкам и оплетенным цветами висячим мостикам.

— У короля есть еще один деликатный вопрос к Леше, — осторожно сказал Туто Рюмбокало.

— Какой?

— Понимаете, в чем дело… Его высочество герцог Филарет последнее время взял обыкновение часто обращаться в тень. Это само по себе никому не мешает. Но одновременно с этим превращаются в тени и все марки коллекции, которую герцог преподнес государю. Один раз король показывал коллекцию послам, и вдруг… Получилось очень неудобно… Король хотел узнать: не можете ли вы, Леша, сделать так, чтобы марки всегда оставались марками и не зависели от превращений его высочества Филарета? С помощью вашего «Чоки-чока»…

— Надо попробовать…

И Леша на ходу стал бормотать себе под нос. Никакие подходящие рифмы не шли в голову. Но Леша не унывал. До зала заседаний Королевской коллегии оставалось еще шагов полтораста. Леша был уверен, что за это время он успеет что-нибудь придумать.

1992 г.