Телефон разрезал южную ночь пронзительной трелью.
– Мариночка, извините за поздний звонок, но… – голос Анны Петровны дрожал от волнения. – В вашу квартиру заселяются какие-то люди! Говорят, что они ваши родственники…
Сон слетел мгновенно. Марина резко села на кровати, сердце заколотилось где-то в горле.
– Как заселяются? У нас же квартиранты…
– Съехали два дня назад! – в голосе соседки звенела тревога. – А сейчас там ваша золовка с детьми. Утверждает, что вы разрешили… Она уже грузчиков вызвала, мебель вашу выносят!
Андрей, разбуженный разговором, включил ночник. В его глазах плескалось недоумение.
– Лена? – одними губами спросила Марина.
Он схватился за телефон, набирая номер сестры. Гудки падали в пустоту – никто не отвечал.
Марина подошла к окну отеля. Внизу шумело ночное море, такое же тёмное и непредсказуемое, как её мысли.
Три года назад, когда бабушка Вера оставила им эту квартиру, Лена устроила первый скандал.
«Почему ей? – кричала она тогда матери. – Она даже не родная! Просто жена Андрея!»
Марина помнила, как сидела на кухне, сжимая чашку с остывшим чаем, пока за стеной бушевала гроза семейного скандала. Бабушка тогда сказала просто: «Квартира достанется тому, кто будет за мной ухаживать».
И Марина ухаживала. Каждые выходные приезжала, готовила, убирала, возила по врачам. А золовка появлялась только по праздникам, каждый раз демонстративно вручая бабушке коробку дешевых конфет и начиная перечислять свои бесконечные проблемы.
«Мне же так тяжело с тремя детьми», – жаловалась она, пока Марина меняла бабушке постель. А потом, уходя, непременно просила денег – то на новую куртку для старшего, то на лекарства для младшего.
Телефон тихо звякнул – пришло сообщение от Лены: «Надеюсь, море теплое. Не волнуйтесь за квартиру, я о ней позабочусь 😉»
Смайлик в конце сообщения показался Марине особенно издевательским.
Марина вспомнила, как год назад Лена пыталась уговорить бабушку «временно» прописать её старшего сына. «Ему же в школу рядом ходить удобнее», – убеждала она, а сама уже консультировалась с юристом о правах прописанных жильцов. Тогда Андрей успел вмешаться. А теперь…
Когда они вернулись, в окнах квартиры горел свет, а на балконе сушилось детское бельё. Новые замки глянцево поблескивали в тусклом свете подъездных ламп.
– Лена! Открывай немедленно! – Андрей барабанил в дверь.
Она открыла не сразу. Стояла в дверном проёме – домашняя, уютная, с полотенцем на плече. Будто всегда здесь жила.
– А, вернулись уже? Проходите, я как раз чай заварила…
Марина застыла на пороге. Их уютная двушка превратилась в поле боя: содранные обои, разбросанный инструмент, мешки со строительным мусором. В воздухе пахло пылью и чужим присутствием.
– Что здесь… – голос Андрея сорвался.
– Ремонт, конечно! – Лена победно улыбнулась, демонстративно вытирая руки о дизайнерский фартук. – Квартира же семейная. Мы уже договорились о перепланировке, детская будет здесь. – Она небрежно махнула рукой в сторону спальни, где ещё вчера стояла старинная бабушкина мебель. – Хлам я уже выбросила, расчищаю место для нового интерьера. Кстати, – она достала телефон, – хотите посмотреть проект? Дорого, конечно, но ради детей…
– Семейная? – Марина почувствовала, как к горлу подступает тошнота.
– А то! – Лена прошла на кухню, гремя чашками. – Бабушкина. То, что она тебе завещала – это неправильно. Я её родная внучка, у меня трое детей… Кстати, мой адвокат говорит, что с завещанием не всё чисто.
Пока Лена говорила, из детской выглянул её старший сын – тот самый, которого она пыталась прописать в квартире ещё при жизни бабушки. Он быстро юркнул обратно, но Марина успела заметить в его руках бабушкину любимую вазу.
– Убирайся. – Андрей шагнул к сестре.
– Не спеши, братик, – Лена улыбнулась, но глаза остались холодными. – Я уже с юристом консультировалась. Знаешь, сколько интересного можно накопать про завещание?
***
Они сняли номер в гостинице неподалёку. Вечером пришла свекровь – постаревшая, с поджатыми губами.
– Как вы можете так с родной сестрой? У неё трое детей, им жить негде…
– Мама, она захватила нашу квартиру!
– Вашу? – свекровь качнула головой. – Бабушкину. А Лена такая же наследница, как и ты.
Марина молча собрала вещи и вышла. В коридоре зазвонил телефон – незнакомый номер.
– Добрый вечер, это адвокат Елены Сергеевны…
На следующий день Марина обнаружила возле мусорного контейнера у дома бабушкины фотоальбомы и шкатулку с письмами. Лена методично уничтожала всё, что могло напоминать о прежней хозяйке квартиры. «Прошлое надо отпускать», – сказала она, когда Марина прибежала с находкой. И демонстративно высыпала в мусоропровод остатки бабушкиной коллекции фарфоровых статуэток.
Семейный совет собрали в кафе на первом этаже их дома. Лена пришла с мужем и адвокатом – холёным молодым человеком с кожаным портфелем.
– Мы готовы оспорить завещание, – начал адвокат. – У нас есть свидетели, что в последний год жизни бабушка была недееспособна…
Марина достала телефон и включила запись:
«Привет, Семён. Это Лена, сестра Андрея. Я заплачу тройную сумму, только съезжайте поскорее…»
Лицо золовки исказилось.
– Шантаж? Отлично. Добавим к иску…
В этот момент у адвоката зазвонил телефон. Он отошел, кивая каким-то своим мыслям. Вернулся бледный.
– Елена Сергеевна, нам нужно поговорить…
– Бабушка записала весь процесс передачи наследства на видео, – тихо сказал Андрей. – И заверила у нотариуса. Я молчал, думал, до этого не дойдёт…
Марина смотрела на золовку и вдруг поняла – хватит.
– Мы продаем квартиру, – её голос прозвучал неожиданно твёрдо. – Завтра же свяжусь с риелтором.
– Что? – Андрей растерянно смотрел на жену. – А как же…
– А как же семья? – с горечью закончила за него Марина. – Знаешь, за этот месяц я поняла: некоторые узы нельзя склеить. Лена не изменится.
Через неделю они передали ключи новым владельцам. Лена узнала о продаже из сообщения риелтора. «Вы ещё пожалеете», – прошипела она в телефон Андрею. А через день в соцсетях появился её пост о «бессердечных родственниках, выгнавших многодетную семью на улицу».
Бабушкина фотография так и осталась в коробке с вещами – некуда было повесить.
На семейных встречах больше не говорили про квартиру.
Просто перестали встречаться.