Золотая вершина — Чешская народная сказка

В обработке классика чешской литературы Божены Немцовой.

Был у бедной вдовы-старушки сын по имени Либор. Выучился он на садовника, пошел в королевский дворец, на работу нанялся.

Парень он был работящий, приветливый, все его любили.

Проработал он три года помощником у садовника, копейку умел беречь и накопил несколько золотых.

Однажды, в полдень, пошел Либор к озеру отдохнуть. Улегся на мягкую травку под ракитовым кустом и стал думать, что купить на скопленные деньги. Лежит, глядит на ветви плакучей ивы, склонившиеся над голубой гладью, словно дева, что глядит в очи своему возлюбленному, вдруг что-то зашумело и послышался плеск воды. Либор раздвинул густые ветви — смотрит: а в озере три девы купаются. Две собой хороши, а третья и вовсе раскрасавица. У бедного Либора головушка закружилась, сердце заколотилось, чуть из груди не выскочило.

А девы купаются и того не ведают, что кто-то на них смотрит. Искупались, вышли на берег, надели на себя белые платья и, набросив вуали, превратились вдруг в лебедей и улетели.

Либор вскочил, дух перевел и бросился вслед за ними, словно желая остановить улетающих птиц. Да где уж тут!

Когда лебедей и след простыл, Либор побрел туда, где раскрасавица-дева стояла, бросился на колени и прижался лицом к тому месту, где остался ее легкий след. Целый день Либор был рассеян, ничего не видел и не слышал, ни с кем слова не обронил.

Ночью он все обдумал и решил на следующий день быть поумнее. В полдень Либор снова отправился к озеру и спрятался возле того места, где вчера лежали платья прекрасных дев. А вскоре прилетели три лебедя и, превратившись в красавиц, разделись и сложили свои белые одежды. А самая красивая повесила свою вуаль на ветку. Услыхал Либор, что они в воде плещутся, протянул руку и схватил вуаль. Листья-то и зашумели! Испугались девы, выскочили на берег, набросили на себя платья и вуали, и вот уже шумят лебяжьи крылья в небесах.

Но раскрасавица не превратилась в лебедь белую. Печется по берегу, вуаль ищет.

— Куда ты подевалась, моя вуаль — птицы ль тебя унесли, ветер ли? Или, может, злой человек взял? — плакала и причитала бедная дева.

Тут из-за кустов Либор выходит.

— Скажи мне, юноша, — спрашивает его красавица, — не видал ли ты моей белой вуали?

— Птицы ее не унесли и ветер не тронул! Это я ее на своей груди укрыл.

— О, прошу тебя! Верни мне ее поскорей. Мне нужно лететь вслед за сестрами!

— Нет! Лучше умру, прекрасна дева! Ты не можешь меня покинуть. Я люблю тебя больше жизни, больше матери, больше себя самого! Если ты уйдешь, я умру с тоски, — сказал ей Либор и взял за руку.

— Не проси, о юноша, я принесу тебе несчастье. Если моя мать придет за мной, жизни твоей конец!

— Пускай приходит! Ради тебя я готов на все, готов драться с драконом, гореть в огне, смерти в глаза глядеть — лишь бы ты была со мной.

— Хорошо, я останусь, — улыбнулась дева. — Тебя как зовут?

— Либор, а тебя!

— Незабудка.

— Пойдем, моя дорогая Незабудка! Я отведу тебя к моей матушке, она станет любить тебя, как родную дочь. Я небогат, но буду работать день и ночь!

Они взялись за руки и пошли.

Удивилась старушка, увидав своего сына рядом с такой красавицей. Она ласково ее приняла и, утирая слезы, благословила молодую пару.

— А теперь, моя розочка, — сказал Либор, — мне нужно на работу. Что тебе принести, чем тебя порадовать?

— Ничего мне не надо. Только сам поскорей возвращайся, мой милый Либор.

Уходя, он шепнул матери:

— Спрячь в сундук эту вуаль и не давай ее Незабудке, как бы ни умоляла.

Мать спрятала вуаль и пошла к невестке. Села возле Незабудки и завела с ней разговор.

— Сколько раз я сыну твердила, что жениться пора, вот он и послушался материнского совета. Да только, как я тебя увидала, глазам не поверила, думала, он нашу принцессу ведет!

— Какая принцесса! Вот если бы Либор мне вуаль вернул, тогда бы вы на меня поглядели, матушка! Моя вуаль неописанной красоты и очень к этому платью подходит. Да жаль, Либор ее с собой унес! А мне так хочется вам в ней показаться.

— А он и не унес ее вовсе! Велел в сундук спрятать и приказал тебе не отдавать.

— А мне она и не нужна. Он думает, что я по ней тужить стану, а я только вам показать хотела.

— Погоди, доченька, я сейчас ее принесу, на тебя наброшу, полюбуюсь, а потом снова спрячу, и наш Либор ни о чем не дознается.

Пошла старая и вернулась с вуалью. Тут Незабудка схватила вуаль и, подбежав к окну, повернулась и говорит:

— Передайте, матушка, Либору, если хочет меня вернуть, пускай придет за мною на Золотую вершину!

Накинула на голову вуаль и, обернувшись белой лебедью, вылетела в окно.

Старушка перепугалась до смерти. Что скажет Либор, вернувшись домой!

Наступил вечер, Либор домой спешит. В одной руке прекрасные цветы несет, в другой — кошелку зрелых плодов. Лицо счастьем светится. А матушка от страха как осока дрожит.

Входит Либор в двери и спрашивает:

— А где Незабудка?

Тут мать, рыдая, рассказала, что случилось, и передала ему Незабудкины слова.

Либор побледнел как смерть, руки у него опустились, он глубоко вздохнул и слезы покатились из его глаз.

— Собери мне, матушка, узелок в дорогу, я иду на Золотую вершину, — едва вымолвил он после долгого молчания.

— Дорогой мой сынок, не уходи, что я без тебя буду делать? Брось ты ее — обманщицу!

— Делай, как я велю. Мне без Незабудки не жить!

Напрасно мать плакала, уговаривала. Либор взял с собой немного денег, узелок с вещами, попрощался с матерью и пошел искать Золотую вершину.

Долго он шел, пока не пришел в густой лес, которому не было ни конца ни края. Ноги у него болели, голод и жажда мучили, а вокруг — ни живой души. Вдруг слышит он собачий лай, значит, неподалеку человеческое жилье. И правда, поискал и набрел на халупку, а в ней старик-охотник живет.

— Позвольте у вас отдохнуть, да кусочек хлеба дайте. Я в лесу заблудился, с каких пор во рту и маковой росинки не было!

— Садись на лавку, что есть — тем угощу, — отвечал старик.

Принес каравай хлеба и кусок мяса и подал Либору.

— Куда путь держишь, сынок? — спросил его охотник.

— На Золотую вершину, — ответил Либор и рассказал старику про свою печаль. А потом спросил, не знает ли он, где Золотая вершина находится.

— Я-то, сынок, не знаю, но могу спросить.

Он распахнул дверь, взял рожок и трижды протрубил. Тут прилетели сто ворон, вокруг него вьются, крыльями машут.

— Скажите мне, воронушки, не знает ли кто из вас про Золотую вершину?

— Мы не знаем, а вот наши подружки, что у твоего брата живут, наверняка знают.

— Ступай, сынок, к моему брату. Сто верст пройдешь, его в лесу найдешь. Передай ему от меня привет, да вели сказать, где Золотая вершина находится.

Либор поблагодарил охотника за гостеприимство и за добрый совет и, распрощавшись с ним, пошел дальше.

Сто верст отмерить, не шаг шагнуть, но всякая дорога когда-нибудь кончается, и Либор достиг наконец своей цели.

Брат ласково принял Либора и, выслушав наказ, достал дудочку и задудел. Прилетели двести ворон и стали с шумом вокруг него кружить.

— Которая из вас скажет мне, где Золотая вершина? — спросил их охотник.

— Из нас ни одна про Золотую вершину не знает, а вот наши сестры, что у твоего брата живут, те уж наверняка знают!

— Слыхал, сынок, что они говорят? Придется тебе двести верст к моему брату отшагать. А теперь отдохни и подкрепись.

Тут охотник повернулся и подал гостю хлеба, мяса и вина. Либор наелся, от всего сердца поблагодарил старика и пошел дальше.

Когда дорога в радость, ноги сами идут. Не успел Либор оглянуться, а уж двести верст позади. Вот и домик, где третий брат живет.

— Что я буду делать, если и этот мне ничего не скажет? — подумал Либор, входя в домишко.

Третий брат тоже принял Либора ласково. Услыхал, что ему надо, подудел в свою дудочку, прилетели триста ворон.

— Которая из вас знает, где Золотая вершина? Говорите быстрее, — спросил охотник у своих подданных.

Тут выходит ворона, да не какая-нибудь, а хромая и кланяется своему господину:

— Я знаю про Золотую вершину. За триста верст отсюда, посреди долины стоит Золотая гора. На ней золотой замок, в том замке живет ведьма с тремя дочерьми. Уж такая злющая ведьма! Как-то раз захотелось мне этот замок посмотреть, а ведьма меня увидала, хвать камень, да как кинет в меня — ногу перебила. С тех пор я охромела!

— Так тебе и надо, не лезь, куда не спрашивают, вот чем любопытство кончается! — молвил старик. — Но нынче я сам велю тебе туда лететь. Отнеси моего гостя к самому подножью Золотой горы.

Не понравилось это черной вороне, но ослушаться не посмела.

А Либор подкрепился у гостеприимного охотника, пожал ему руку и, простившись, ушел.

Он шагал впереди, ворона — за ним. Шагах в двадцати от домика кричит ему ворона:

— Постой-ка, я тебе что-то скажу! Сорви три желудя и хорошенько их спрячь. Как полетим и я тебе крикну: «Брось желудь!» — ты меня послушайся.

Либор сорвал три желудя и спрятал. Тут ворона велела ему к ней на спину сесть и поднялась с ним над темным лесом. Замелькали перед его глазами леса да поля, села да города. И вдруг все кончилось и под ними открылась неоглядная морская гладь.

Вот они уже посредине моря, вдруг ворона кричит: «Бросай желудь!»

Не долго думая, достал Либор из кармана желудь и бросил в море. Тут же вырос из воды огромный раскидистый дуб, и ворона вместе с Либором опустилась на ветку.

— Дай отдохнуть моим усталым крыльям, нам еще далеко лететь, — сказала ворона Либору.

Отдохнули немного и полетели дальше.

Дуб тут же исчез.

Пришлось Либору еще два раза бросать желуди в море. Тут же вырастали могучие дубы, наши путешественники отдыхали и снова поднимались ввысь.

Долго они летели, вдруг перед ними возникла высокая гора. Увидала ее ворона и, в последний раз взмахнув усталыми крыльями, опустилась.

— Отсюда до Золотой вершины еще сто верст, — сказала она Либору. — Самое трудное — позади, теперь добирайся сам. А я домой вернусь. Боюсь как бы мне здесь и вторую ногу не потерять, — договорила — и исчезла в облаках.

В гневе поднял Либор взор вслед обманщице, вдруг слышит: под горой кто-то страшным голосом кричит. Он поскорее вниз, хочет поглядеть, что там творится. А там два великана дерутся. Великаны драться перестали, кричат Либору:

— Как посмел ты, червь земной, явиться в наше королевство?

— Я из дальних стран иду, да вот присел на горе отдохнуть. Услыхал шум и спустился поглядеть

— Ну, коли так, мы тебя прощаем. А теперь ступай отсюда прочь. Не мешай нам спор решать.

— Позвольте спросить, из-за чего спор? Может, я смогу добрый совет дать?

— Ступай своей дорогой! Что ты знаешь, то и нам давно известно, — отрезал один из великанов.

— Оставайся, — приказал второй. — Я тебе сейчас все расскажу и послушаю, что ты скажешь. Глянь-ка — вон лежит седло, мы его от отца в наследство получили. Седло не простое, волшебное. Кто на него взберется и промолвит: «Неси меня, куда я захочу!» — в мгновение ока там и окажется. Вот каждый из нас и пожелал его заполучить. По-хорошему не разошлись и решили, кто кого переборет, тот седлом и завладеет.

— Я вас сейчас помирю. Дайте только на седло взглянуть, — сказал Либор и подошел к седлу поближе.

Смотрят великаны, что он будет делать, а Либор вдруг в седло вскочил, да как крикнет:

— Хочу быть на Золотой вершине! — поднялся вверх, — тут и спору конец!

Не успел Либор глазом моргнуть, а Золотая вершина уже перед ним. А сам он у ворот Золотого замка стоит.

Сбросил Либор седло вниз, постучался в ворота, ворота распахнулись, навстречу ему уродливая старуха вылезает. Спрашивает, чего надобно.

— Я ищу свою любимую, зовут ее Незабудка. Если она здесь, отведи меня, хозяюшка, к ней.

— О, парень, больно ты быстрый! Я — хозяйка замка, а Незабудка — моя дочь. Не воображай, что я ее тебе так просто отдам.

— Что я должен сделать, чтоб ее вернуть? Говори!

— А для этого исполни три твоих желанья. Исполнишь — она твоя, а нет — ждет тебя смерть лютая.

— Исполню все, что ты мне повелишь! — с готовностью молвил Либор.

— Идем за мной, — ухмыльнулась ведьма и повела Либора через мраморный двор в золотые чертоги. Оставила его в золотой светлице, велела ждать, а сама исчезла.

Вдруг двери отворились, на пороге Незабудка стоит. Подбежал к ней Либор, прижал к груди.

— Ах, радость моя, как я по тебе стосковался! Почему ты не осталась со мной, за что так жестоко наказала? Что теперь делать? Как вызволить тебя от твоей матери-ведьмы?

— Если б я осталась, тебе бы еще хуже пришлось. Доверься мне, как я тебе доверилась, и все счастливо закончится, — уговаривала Незабудка своего верного возлюбленного.

Наступила ночь. После доброго ужина улегся Либор на пуховые перины и крепко уснул.

Утром, только он глаза открыл, а ведьма уже тут как тут, подает ему завтрак и говорит:

— Ступай за мной, да быстро. Дам тебе первое заданье!

Либор вскочил и поспешил за ней. Во дворе сунула ему ведьма деревянные пилу, топор и батог и отвела в сосновый лес.

— Чтоб на этом месте к вечеру сто саженей дров напиленных-нарубленных было. Не управишься — умрешь.

Либор стоит, чуть не плачет. Какая уж тут работа деревянной пилой, да деревянным топором?

Схватил он топор, да как грохнет о пень, только топорище в руках осталось! А от пилы — ручка. А потом улегся на мох, глаза в небо, птичье пенье слушает. А сам о Незабудке думает, на ее обещанье полагается.

Наступил полдень. Незабудка ему обед несет.

— Я-то думала, что у тебя работа до седьмого пота, а ты отдыхаешь.

— Я бы рад дело делать, да вот топор и пила разломались. Знать придется мне от ведьмы смерть принять!

— Этого не бойся, разве ты позабыл, что я тебе говорила? Садись, ешь, а я делом займусь.

Отошла в сторонку, три раза перстень на пальце повернула и молвила:

— Хочу, чтоб на этом месте появилось сто саженей дров!

И тут в лесу послышался шум, Либор только обедать закончил, а на полянке уже сложенные дрова лежат.

Удивился Либор и с той минуты уже ничего не боялся.

Приходит вечером ведьма, видит — все готово. От злости шипит, а сказать ничего не может.

На второй день приносит она Либору два ведра и ведет к озеру:

— Всю воду из озера перелей на тот холм, не то тебя смерть ждет!

Сел Либор на травку, полудня ждет. Чего ему зря на холм лазить?

В полдень опять пришла Незабудка с обедом.

— Не много ж ты наработал! — говорит.

— Я твоей помощи жду, от моей работы толку чуть.

Повернула Незабудка перстень вокруг пальца и молвила:

— Хочу, чтоб вода из озера на холм перешла и там до заката осталась!

И тут же вода из озера исчезла, а холм под водой скрылся.

Поблагодарил Либор свою возлюбленную и она поспешила обратно в замок.

Вечером увидала ведьма, что холм под водой, только зубами заскрипела.

А на следующее утро пошел Либор вслед за ведьмой на зеленый луг. Встала ведьма посредине, задудела в дудочку, выскочили на лужайку триста зайцев.

— Будешь до вечера зайцев пасти, и если хоть один пропадет — тут тебе и смерть!

Не успел Либор слова вымолвить, а от зайцев уже и след простыл.

— Вот еще! Стану я за ушастыми бегать! Незабудка мне их соберет.

Так и случилось.

Пришла Незабудка, повернула перстень на пальце, приказала зайцам вернуться. И тут все триста на луг прискакали и до вечера с места не тронулись.

Ведьма от злости чуть сквозь землю не провалилась.

— Значит, теперь Незабудка моя? — спрашивает Либор.

— Можешь завтра забирать, — отвечает взбешенная ведьма.

Наступила ночь, все в замке уснули, вдруг кто-то стучится к Либору в окошко: «Вррк! Вррк! Вррк!»

Либор с постели выскочил — видит, сидит на окошке сизая голубка.

— Чего тебе, голубушка, надобно?

— Ничего мне, Либор, не надобно, это я, твоя Незабудка! — отвечает голубка и садится к Либору на плечо: — Слушай, мой милый, что надо завтра сделать: мать приведет тебя в большую залу. А там триста девиц тебя ждут, все на одно лицо, все одинаково одеты. И велит тебе мать среди них меня найти. Ты гляди внимательно, кто тебе правым глазом мигнет, ту и бери. Это буду я.

— Благодарю, милая голубка, я бы тебя и так узнал.

— Не хвались, завтра увидишь!

Голубка улетела, а Либор с нетерпением утренней зари дожидается. Чуть рассвело, тут и ведьма явилась и повела его в большую залу. Убранство ее отличалось великолепием и роскошью. По золотому потолку плыл серебряный месяц и светились тысячи бриллиантовых звезд. Вокруг на стенах висели огромные зеркала, а под ними стояли красные бархатные кушетки, пол был выложен серебряными и золотыми плитками. Но весь этот блеск был ничто по сравнению с блеском очей трехсот красавиц! Их тканные серебром одежды шелестели, словно лебяжьи крылья, и каждая из прекрасных дев, проплывая мимо Либора, глядела ему в глаза.

И не смог бы Либор отличить одну от другой, если б последняя не моргнула ему правым глазом!

— Это моя Незабудка! — вскричал Либор и схватил ее за руку.

— Твоя — так бери, но из замка уйдешь не раньше завтрашнего утра, — закричала ведьма.

Обрадовался Либор, обнял Незабудку, повел в свои покои, а сам удивляется, уж больно много у нее сестер.

Отвечает ему Незабудка:

— Нет, у меня только две сестры. Остальных девушек мать заколдовала. Если б ты хоть одну из них выбрал, то смерти тебе не миновать.

— Сколько раз уже ты меня от смерти спасала! — сказал Либор и поцеловал ее милое личико. — Твоя мамаша хуже дракона!

— Хуже! Я и сама тревожусь, как бы с тобой чего не стряслось! Буду тебя сторожить.

Полдня она сидела возле Либора, а к вечеру пошла в свою комнату.

— Если услышу, что тебе грозит опасность, тут же вернусь, и убежим отсюда оба, — сказала она на прощанье.

Любовь и страх не давали Либору уснуть. В полночь слышит — кто-то легонько в окно стучит. Либор окно распахнул, а там белая лебедушка. Превратилась лебедушка в Незабудку и говорит: «Торопись, Либор, обними меня, прислони свою головушку к моей, укроемся вуалью и улетим отсюда. Мать хочет тебя убить!»

Либор не заставил себя долго просить, обнял Незабудку, склонил к ней голову, она накинула вуаль и вот, уже летят два белых лебедя к Золотой вершине. А там их ждут две пары сапог и шкатулка.

Обратились они снова в людей, Незабудка и говорит:

— Одни сапоги ты обуешь, другие — я. Это сапоги не простые, а семиверстные, я их у матери взяла. А в шкатулке — драгоценности. Береги их.

Обули они сапоги, взялись за руки и пошли. Шаг шагнули — семь верст отмахали.

Спохватилась ведьма, да поздно! Ни Либора, ни Незабудки не нашла. Обула она двадцативерстные сапоги и пустилась вслед за беглецами.

— Оглянись, Либор, нас никто не догоняет? — сказала Незабудка.

— Вижу, вдали пыль вихрится!

— Это моя мать! Брось шкатулку наземь, наступи на нее, а сам ко мне прижмись, — просит Незабудка Либора, а сама перстень на пальце три раза повернула и промолвила:

— Стань, милый, кустом, а я на кусте розой!

А тут и ведьма примчалась, от злости сама не своя, розового куста не замечает, дальше торопится.

Только она исчезла, беглецы обернулись людьми и дальше пошли.

А ведьма их не нашла, обратно повернула и снова вслед за ними бежит!

— Оглянись, Либор, кто за нами идет? — спрашивает Незабудка в темном лесу.

— Никого не вижу, только топот слышу.

— Это моя мать! Встань на шкатулку!

Повернула перстень на пальце и говорит:

— Стань, мой милый, часовенкой, а я колокольчиком!

Ведьма в ярости ни часовенки, ни колокольчика не заметила, мимо проскочила.

А беглецы дальше торопятся.

Пришлось ведьме ни с чем возвращаться, да снова след беглецов искать.

— Оглянись, Либор, кто за нами бежит?

— Вижу — пыль летит.

— Это моя мать. Встань на шкатулку!

Повернула Незабудка перстень на пальце и приказала:

— Стань, мой милый, озером, а я лебедью!

Как Незабудка приказала, так и случилось. Да вот беда, ведьма неподалеку пряталась и все видала. Подскочила к озеру, превратилась в быка и давай воду из озера пить. Озеро все мельчает и мельчает, лебедь уже по дну лапками скребет, вот-вот старуха ее проглотит! Но вдруг не выдержало бычье брюхо, лопнуло, и вода обратно в озеро ушла.

Белая лебедь радостно взмахнула крыльями и стала опять Незабудкой, а озеро — Либором.

А тем временем старушка-матушка днем и ночью своего Либора ждет, боится не дождаться, с горя помереть.

Но вот распахиваются двери и входят Либор с Незабудкой!

— Идемте, матушка, с нами, домик кому-нибудь подарите, мы вам другое жилье приготовили, — говорит ей Либор и обнимает свою матушку.

Отдала старушка свой домик бедной женщине, села в карету, четверкой коней запряженную, и повезли ее сын со снохой в княжеский замок.

Либор князем стал и прожил с женой в любви и согласии до самой смерти. А матушка-старушка сыновьим счастьем тешилась и внучат нянчила.