Видное дело. Владимир Бондаренко

Пять забавных медвежат.

Начало сказки

У всех у нас были матери, была мать и у медведя Михайлы. И говорила она ему, когда он ещё медвежонком был:

— В лесу жить — с лесом дружить.

На всю жизнь запомнил медведь Михайло эту материнскую мудрость. И ещё говорила она ему:

— Без друзей и товарищей в лесу не прожить. Кто тебе при случае поможет?

И эту мудрость матери запомнил медведь Михайло на всю жизнь. И сказал самому себе:

— Верно, друзья для того и нужны, чтобы помощь оказывать. И чем больше друзья для меня сделают, тем мне меньше самому делать достанется.

Но всё время, чтобы только тебе да тебе помогали, так ведь и в лесу тоже нельзя. Поэтому медведь Михайло, если звали его товарищи берлогу помочь поставить или ещё что сделать, никогда не отказывался, говорил:

— Обязательно приду.

А про себя думал: «И не неволит вроде никто, а идти надо». Правда, идти не торопился, говорил:

— Зачем спешить? Чем позже приду, тем меньше мне дела достанется.

И всегда старался прийти к вечеру, когда уже всё сделано. Возьмёт веник, подметёт вокруг, скажет:

— Вот и всё теперь. Живи.

Скажет так, будто это он товарищу берлогу поставил. Ставили её все, целый день потели. Ставили сообща, а Михайло мёл один, на виду у всех. И говорили все потом:

— Чисто отмёл как.

Доволен Михайло: заметили.

А случалось и так: придёт Михайло, а уж всё сделано и даже отметено от берлоги, вроде и остаётся ему лишь повернуться и уйти домой, но Михайло и тут не терялся. Распахнёт окошко, скажет:

— Пусть дух нежилой уйдёт… Ух, как свежим ветерком потянуло. Вот теперь хорошо. Живи, дыши, радуйся.

И опять говорил так, будто это он товарищу берлогу поставил.

Другие целый день трудились, не обращали внимания, кто что делает. А вот как Михайло окошко распахнул, все видели. И говорили при этом:

— Смотри-ка, а ведь и в самом деле совсем другой воздух в берлоге стал, как он окошко открыл.

Слушал Михайло, что о нём говорят, и думал: «В лесу только так жить надо. Делай всегда пусть даже пустяковое, но видное дело, и пойдёт о тебе добрая слава».

Так он и жил: прикидывал да выгадывал, как бы не переработать, как бы кому лишнего не сделать. Берёг себя, не утруждал. Но поняли вскоре медведи — хитрит Михайло, лукавит. Решили и ему хитростью отплатить. Собрался он однажды берлогу новую ставить. Обошёл всех, позвал:

— Приходите.

И все пообещали:

— Придём. Ты же к нам приходил.

На другое утро Михайло пораньше проснулся: скоро товарищи начнут собираться, надо их работой наделить. Сам на пеньке сидел, ни за что не брался. Зачем? Чем больше другие сделают, тем меньше ему достанется.

До обеда прождал, никто не идёт. И до вечера никто не показался. Да и на следующий день никого не видно было. И пришлось медведю Михайле самому деревья для берлоги валить, самому таскать их, разделывать. И когда уже была поставлена берлога, повалили из чащи товарищи. Бегают, суетятся. Кто веничком полы метёт, кто окошки распахивает, а медведь Спиридон на крышу забрался, поглядеть, не попало ли чего в трубу, а то начнёт топить Михайло печь, и пойдёт дым в берлогу.

Все осмотрели, все оглядели, сказали:

— Порядок. Живи, Михайло, и радуйся. Важная берлога получилась.

Поклонился Михайло всем, сказал:

— Спасибо.

Хотел было добавить: «За науку спасибо», — но раздумал: и так всем понятно, за что он благодарит их.

Продоление