Регоч — Ивана Брлич-Мажуранич

Перевод с сербскохорватского И. Макаровской

Как-то тёплой летней ночью крестьянские ребятишки стерегли на лугу табун. Стерегли они, стерегли и не заметили, как заснули. И только они заснули, как прилетели волшебницы-вилы и давай в игры разные играть. А потом вскочили на коней и поскакали во весь дух по росистой траве-мураве.

Младшая из них, Косенка, первый раз ступила на землю. Носится она по лугу так, что дух захватывает, и всё сильнее погоняет скакуна золотой косой. А конь ей достался самый резвый. Собой невелик, но злой как чёрт. Бежит вороной — земля дрожит, из очей пламя пышет, из ноздрей дым валит.

Но Косенке казалось, что он едва плетётся. Пригнулась она к коню и дёрг его за правое ухо. Взвился конь в самое небо, вырвался из табуна и понёс Косенку неведомо куда.

А Косенка никак не нарадуется — по душе ей эта лихая скачка.

Летит конь быстрее вихря через нивы и чащи, через реки и овраги, через горы и долины. Смотрит Косенка на всё это, глаз не оторвёт. Но особенно полюбился ей край, где была гора, а на ней дремучий лес, под горой два золотых поля, словно золотые скатерти, на полях два белых села, точно белые голуби, а чуть дальше — большая вода.

Мчится вороной стремглав, не разбирая дороги, нигде не останавливается.

Долго мчался он и наконец вылетел на большую равнину. А с равнины той холодный ветер дует. И нигде ни травинки, ни деревца, одна жёлтая земля вокруг. Чем дальше скачет вороной, тем холоднее становится. Мчался конь семь дней и семь ночей. На седьмой день утром-светом прискакал он на середину равнины. Видит Косенка: стоят посреди равнины развалины крепостных стен огромного города Легена, и тянет от него сильным холодом.

Подъехал конь поближе к древним воротам Легена, Косенка забросила на стену своё покрывало и вспрыгнула наверх. Вороной тут же сорвался с места и умчался невесть куда.

А Косенка спустилась со стены и пошла по холодному, как ледышка, городу. Своё волшебное покрывало, без которого нельзя было взлететь в облака, на плечи накинула, чтоб не потерять. Ходит-бродит Косенка по этому большому странному городу и всё ждёт чуда великого. А чуда всё нет как нет. Куда ни кинешь глаз — везде одни камни на морозе потрескивают.

Шла Косенка, шла и пришла к самой толстой стене. Тут она повернула за угол и видит: спит под стеной огромный человечище. Был он больше самого большого дуба в самом большом лесу. На нём был сермяжный кафтан, подпоясанный ремнём в пять саженей. Голова с целую бадью, а борода, точно стог кукурузы.

Звали человека Регоч, жил он в городе Легене, и не было у него иных дел, как только стены городские считать. Тысячу лет считал он их и насчитал уже тридцать стен и пять городских ворот.

Увидела Косенка Регоча, так и застыла от удивления.

Потом села у самого его уха и крикнула:

— Дяденька, тебе не холодно?

Регоч открыл глаза, улыбнулся и ласково посмотрел на Косенку.

— Как — не холодно! — ответил он голосом, подобным громовым раскатам. Носище у него красный от мороза, а волосы и борода инеем схвачены.

— Неужели ты не можешь построить себе дом, чтоб не мёрзнуть? — спросила Косенка. — Ведь ты такой сильный.

— А на что мне дом? — возразил Регоч и снова улыбнулся. — Скоро солнышко взойдёт.

Регоч сел, махнул правой рукой по левому плечу, левой — по правому и отряхнул иней. А было его на каждом плече столько, сколько снега бывает на крыше дома.

— Осторожно, дяденька, не засыпь меня! — крикнула Косенка, но Регоч ничего не услышал — так далеко было его ухо от Косенки. И чтоб можно было с ней разговаривать, взял её, посадил к себе на плечо и сказал, как его зовут и что он здесь делает. А она ему поведала, как попала сюда.

— А вот и солнышко, — сказал Регоч.

И вправду, над равниной вставало солнце, такое бледное и холодное, словно и греть-то здесь некого.

— Ну и недотёпа ты, — вдруг засмеялась Косенка. — Какой же умный человек станет жить в пустом городе и всю жизнь считать никому не нужные камни. Давай лучше уйдём отсюда. На свете так много красивых мест и полезных занятий сколько хочешь.

Регочу никогда не приходило на ум покинуть город Леген и поискать себе дело поинтересней. Он думал, что ему на роду написано считать камни в Легене, и ни о чём другом и не мечтал. А Косенка всё тормошит его да умаливает отправиться с ней по белу свету.

— Я отведу тебя в чудесный край, туда, где стоит дремучий лес, а у самого леса, под горой, два золотых поля раскинулись, словно золотые скатерти, — говорит маленькая вила, а Регоч слушает её, и душа его радуется — ведь он ещё никогда ни с кем не разговаривал.

— Ладно, будь по-твоему, — сказал он вдруг и встал.

«А в чём он понесёт меня?» — подумала Косенка и вынула из-за пазухи маленький мешочек с жемчугом.

Этот жемчуг дала ей мать, когда Косенка собиралась на землю, и был он не простой, а волшебный. Стоило только отделить одну жемчужину, как она тут же превращалась в какую-нибудь вещицу. «Береги жемчуг, не трать понапрасну, — сказала мать на прощанье, — на всё на свете его не хватит».

Взяла Косенка жемчужинку и бросила на землю — в тот же миг стала перед ней корзинка величиной с Косенку, а вместо ручек петля величиной с ухо Регоча.

Прыгнула Косенка в корзинку, Регоч поднял её и повесил на ухо, как серьгу.

Засмеётся Регоч, чихнёт, головой мотнёт — корзинка закачается, точно качели, а Косенка просто замирает от радости.

Идёт Регоч по равнине, каждый шаг у него в десять саженей. Вдруг Косенка остановила его и спрашивает:

— Скажи мне, Регоч, не сможем ли мы пройти под землёй? Очень мне любопытно, что такое там есть.

— Конечно, сможем, — ответил Регоч. Он мог шутя пробить, землю. Просто ему никогда ещё не приходило на ум посмотреть, что есть под землёй.

Но Косенка хотела всё знать и потому упросила Регоча пройти под землёй до того самого леса, где были золотые поля. Там они выйдут на вольный свет.

Сказано — сделано. Принялся Регоч пробивать землю своей огромной ножищей. Топнул раз — затрясся весь большой город Леген и рухнуло много стен. Топнул вдругорядь — заходила ходуном вся равнина. Топнул Регоч в третий раз — задрожало полсвета, расступилась под ним земля и поглотила его вместе с Косенкой.

А там, под землёй, шли во все концы пути-дороги, бессчётные столбы подпирали эти подземные ходы. Где-то вдалеке шумела вода и дули сильные ветры.

Сначала им было светло. Но чем дальше они уходили от той ямы, через которую они под землю попали, тем становилось всё темнее, и наконец наступил такой чёрный мрак, какой только под землёй бывает.

А Регоч знай себе идёт, не останавливается. Нащупывает в темноте столбы и спокойно шагает дальше.

Косенке стало страшно в такой кромешной тьме. Схватила она Регоча за ухо да как крикнет::

— Ой, как темно!

— Терпи, — сказал Регоч. — Сама сюда напросилась.

— Пропала б я с тобой, если б не мой жемчуг, — захныкала Косенка и взяла из мешочка жемчужину. В тот же миг появился в руке у неё фонарь с таким ярким пламенем, словно золотом горел. Мрак сразу уполз поглубже в землю, а на подземных дорогах стало светло как днём.

Обрадовалась Косенка фонарику — ведь теперь она видела сокровища, которые копились здесь с незапамятных времён. В одном месте стояли прекрасные дворцы, двери и окна золотом выложены, стены — красным мрамором. В другом лежало оружие молодецкое, тонкие длинные ружья и тяжёлые дамасские сабли, каменьями самоцветными украшенные, алмазами усеянные. В третьем нашла она в древности зарытый клад: золотые лохани и серебряные кубки, доверху наполненные золотыми дукатами, но самым прекрасным была здесь драгоценная корона из чистейшего золота.

Заблестели у Косенки глаза, захотелось ей поиграть красивыми вещицами, всласть надивиться ими, и стала она упрашивать Регоча опустить её на землю.

Послушался её Регоч, поставил на землю корзинку. Косенка прыг из неё и побежала туда, где были дворцы, оружие и клады. Мешочек с жемчугом, чтоб за игрой не потерять, у одного столба положила.

Регоч присел в сторонке отдохнуть. А Косенка всё любуется чудесными вещицами, глаз от них не отведёт, с места на место перекладывает. Перекидывает с ладони на ладонь жёлтые дукаты, разглядывает серебряные кубки и надевает на голову драгоценную корону. Играла она, играла и вдруг заметила тонюсенькую палочку из слоновой кости, прислонённую к толстому столбу.

А как раз эта маленькая палочка поддерживала огромный столб — вода так подточила его основание, что он давно бы рухнул, не будь здесь этой палочки.

«Для чего там эта палочка?» — подумала Косенка и потянулась к ней рукой.

Но едва палочка отделилась от столба, как тут же по подземным дорогам прокатился сильный грохот, столб закачался и рухнул, а сверху посыпалась земля. Земля всё сыпалась и сыпалась и наконец совсем отгородила Косенку от Регоча. Даже голос не мог пробиться сквозь земляную гору.

Горько заплакала маленькая вила, стала думать, как ей добраться до Регоча. Но путь был завален, и мешочек с жемчугом лежал под грудой земли.

Косенка поняла, что ей нет спасения, и перестала плакать. «Слезами горю не поможешь», — подумала она и решила достойно встретить смерть. Надела она на голову драгоценную корону, взяла в руки палочку слоновой кости и легла, чтоб умереть. Подле неё стоял фонарик, который сиял так ярко, словно золотом горел.

А Регоч сидел себе в кромешной тьме. Он даже ухом не повёл, когда рухнул столб и посыпалась земля. Сидел он, сидел и вдруг решил пойти посмотреть, что там случилось.

Ощупью добрался он до того места, куда убежала Косенка, но тут путь ему преградила земляная гора.

— Да, тут уж не пройдёшь, — вздохнул Регоч, повернулся и зашагал прочь от горы.

Идёт Регоч своей дорогой, идёт от столба к столбу. Далеко уже ушёл, но всё ему как-то не по себе. И никак он понять не может, отчего ему не по себе.

Ослабил ремень — может, он его давит? Вытянул руку — может, плечо замлело? Нет, всё в порядке, а ему всё не по себе. «С чего бы это?» — удивляется Регоч и только головой покачивает.

Покачивает Регоч головой, а на ухе у него корзинка покачивается. И такая она лёгкая, что он почти не чувствует её. И вдруг сердце его сжалось от боли: догадался он, что грызёт его тоска по Косенке. И решил он её спасти.

Регоч повернулся и вихрем полетел назад, к земляной горе, за которой осталась Косенка. Подбежал к горе, вмиг проделал большую дыру и увидел Косенку. Лежит она в золотой короне, с закрытыми глазами, а подле неё фонарик едва светится, вот-вот погаснет.

Просунул он в дыру свою огромную ручищу, осторожно взял Косенку и принялся отогревать её в ладони, как замёрзшую пташку. И — чудо! Косенка шевельнула рукой, и свет в фонарике стал ярче. Мотнула головой — загорелся огонь ещё ярче. А когда открыла глаза, фонарик вспыхнул таким ярким пламенем, словно золотом горел.

Косенка вскочила на ноги, схватила Регоча за бороду, и оба заплакали с радости. Слёзы у Регоча крупные, как груши, у Косенки мелкие, как зёрнышки проса. С той минуты крепко полюбили они друг друга.

Наплакавшись вдосталь, нашли они жемчуг и двинулись в путь; но теперь уж Косенка ни до чего не дотрагивалась: ни до затонувших кораблей, набитых всякими сокровищами — каким-то чудом попали они сюда с морского дна, — ни до красных кораллов, ни до жёлтого янтаря, что лежал возле подземных столбов. Ни до чего не дотрагивалась Косенка, и Регоч нигде не останавливался, а всё шёл да шёл, чтоб поскорей дойти до золотых полей.

Долго шёл Регоч. Вдруг Косенка попросила приподнять её. Регоч поднял её повыше, Косенка взяла сверху горсть земли и взглянула на ладонь — а на ней вперемешку с землёй листья и корни.

— Регоч! — крикнула Косенка. — Над нами лес, что возле золотых полей! Пора выходить.

Регоч выпрямился во весь свой рост и стал головой долбить землю.

Над ними в самом деле был лес, что рос в долине на границе двух сёл. Сёла эти враждовали между собой, и потому в долину никто не ходил. Одни ребята не обращали внимания на вражду старших и каждый день пригоняли сюда своих овец. А пока овцы паслись на зелёной траве-мураве, они играли, смеялись и разговаривали. Взрослые ругали их за это, но ребята всё равно приходили в долину.

Так было и в тот день, когда Регоч стал пробивать головой землю. Как раз в то время ребята собрались под самым большим дубом и хотели уже идти домой. Кто поправлял опанки, кто привязывал хлыст к рукоятке, а девочки собирали овец. Вдруг они почувствовали какие-то странные толчки под ногами. После третьего толчка земля рядом с ними раздалась, и из ямы вылезла голова величиной с бадью, на ней борода, точно стог кукурузы, а на бороде иней ещё от города Легена.

Ребята закричали от страха и словно подкошенные повалились на землю. Один Лилё устоял на ногах. Был он самый пригожий и самый умный мальчик в обоих сёлах.

Он один не испугался и даже подошёл поближе к голове, чтоб получше рассмотреть это чудо.

Лилё подошёл к Регочу как раз в ту минуту, когда он снимал с уха корзинку с Косенкой.

— Эй вы, трусишки! — позвал Лилё ребят. — Идите-ка сюда, смотрите, кто здесь есть!

Ребята повставали и начали по очереди подходить к Косенке.

Понравилась им прекрасная Косенка, вынули они её из корзинки, повели на самый лучший луг и стали любоваться её чудесным платьем, мягким и сверкающим, словно утренний свет. А от волшебного покрывала просто глаз отвести не могли — ведь на нём можно было летать над полями и лугами и под самыми облаками.

Потом девочки закружились в стремительном коло, а мальчики завели с Косенкой разные игры. Радуется Косенка, что ребятам нравится то же, что и ей по душе.

Взяла Косенка мешочек с жемчугом и давай одаривать своих новых друзей. Бросила на землю жемчужинку. Стало перед ней дерево чудное, а на ветках его разноцветные ленты висят, шёлковые платочки колышутся, красные бусы как жар горят. Бросила вторую жемчужину — слетелись со всего леса нарядные павлины, прошлись по лугу и улетели, а на лугу красивые перья остались. Весь луг точно разноцветными огнями горит. Мальчишки вмиг приукрасили перьями свои шапки и жилеты. Бросила Косенка третью жемчужину, и появились на высокой ветке золотые качели на шёлковых шнурах. Качаются ребята, взлетают качели ввысь, словно ласточки, и плавно опускаются вниз.

Не нарадуются ребята новым забавам, а Косенка знай себе бросает жемчужину за жемчужиной. Ничего на свете не любила она так, как весёлые игры и песни. Вот и потратила весь свой жемчуг, совсем забыв про наказ матери беречь его и не тратить зря.

— Никогда не уйду я от вас! — радостно восклицает Косенка, а довольные ребята хлопают в ладоши и бросают вверх шапки.

Один Лилё не участвует в играх. Сидит он, задумчивый и невесёлый, подле Регоча и смотрит на Косенку и её чудесные подарки.

Регоч тем временем вылез из ямы и встал во весь рост. А росту он был такого, что столетний лес едва доходил ему до плеча. Встал Регоч, расправил плечи и ну оглядываться по сторонам.

Солнце уже зашло, но в небе ещё горел закат. И в закатном свете дня виднелись на равнине два золотых поля, словно золотые скатерти, а в полях два села, словно два белых голубя. В стороне от обоих сёл протекала Злая вода, а вдоль воды шли насыпи, зеленевшие свежей травой. На лугу, у насыпи, паслись стада.

«Ну и дурак я, — подумал Регоч. — Целых тысячу лет сиднем сидел среди развалин, когда на свете такая красота неописанная». И так ему здесь понравилось, что он только и делал, что вертел головой во все стороны.

— Сядь лучше, дяденька, — сказал вдруг Лилё. — Не то тебя сельчане увидят.

Регоч сел. Стали они разговаривать, и Лилё поведал Регочу, почему он сегодня такой печальный.

— Вечером быть беде, — вздохнул мальчик. — Я нечаянно подслушал разговор взрослых. Они смастерили большое сверло и хотят пробуравить насыпь Злой воды, чтоб она затопила соседнее село. Эти олухи воображают, что наше село стоит намного выше и ему потоп не угрожает. Но я-то знаю, что вода и до нас достанет и к утру на месте наших сёл будет море.

Вдруг с равнины донёсся страшный крик и шум. Лилё побледнел и сказал упавшим голосом:

— Они уже сотворили зло.

Регоч встал, взял Лилё на руки, и оба они увидели такое печальное зрелище, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Насыпь обвалилась, и мутная Злая вода двумя потоками заливала золотые поля. Один поток бежал к одному селу, второй — к другому. Вот уже утонули стада, скрылись под водой золотые поля, попадали кресты на могилах, а в обоих сёлах стоял невообразимый шум и крик. Это жители обоих сёл вышли на гумно и назло соседям бьют в барабаны и дудят в дудки. Злоба и ненависть помутила им разум. А потом завыли собаки, заплакали-запричитали женщины и дети, и покатился стон по всей равнине.

— Дяденька, — крикнул Лилё, — почему у меня нет твоих рук, чтоб остановить воду?

Тут к ним подбежали ребята, напуганные страшным криком на равнине.

Услышала Косенка, что происходит, и говорит::

— Пойдём, Регоч, ты остановишь воду!

— Пойдём, пойдём! — закричали все ребята. — И нас возьми с собой!

Регоч нагнулся, подхватил правой рукой Лилё и Косенку с фонариком, левой — всех остальных ребят и бегом побежал по лесной просеке вниз на равнину. Испуганные овцы двинулись за ним. Вот и равнина.

Тем временем ночь наступила. Регоч бежит, прижимая к себе детей. Перепуганное стадо бежит за ним. А навстречу им течёт чёрная Злая вода, всё сметает на своём пути.

У Регоча шаг в десять саженей. Ребята и глазом моргнуть не успели, как уж он очутился у размытой насыпи. Стоит, отдышаться не может. А вода всё хлещет и хлещет.

— Останови её, Регоч, останови! — хнычут ребята.

Неподалёку от насыпи была небольшая горка.

— Поставь нас сюда! — крикнула Косенка.

Регоч опустил ребят на горку, и их тотчас же окружили овцы с ягнятами. Вокруг горки уже разливалась вода.

Регоч ступил в воду, сел лицом к дыре и запрудил её своей широченной грудью. Вода сразу остановилась, но ненадолго. Вскоре она опять набрала силу, поднатужилась, упёрлась Регочу в плечи и пробила себе путь с боков. Недолго думая стал Регоч землёй заделывать дыру, но что он заделает, вода вмиг смоет и унесёт.

Бежит вода по равнине, ни полей, ни сёл, ни садов — ничего уже не видно. Одни только крыши торчат из воды.

Плачут бедные ребята, горючими слезами заливаются. Никого у них не осталось — ни отца, ни матери, ни брата, ни сестрички. И их горка уже наполовину под воду ушла.

Взобрались они на самую верхушку холма, сбились в кучку вокруг Лилё и Косенки. Лилё стоит бледный, ни кровинки в лице, а Косенка в сильном волнении протягивает фонарик в сторону Регоча, чтоб ему сподручней было работать. Волшебное покрывало вздымается и реет на ночном ветру, полощется над водой, словно вот-вот взмоет ввысь и унесёт с собой маленькую вилу.

— Косенка! Косенка! Не уходи! Не бросай нас! — в страхе кричат ребята.

— Никуда я не иду! — отвечает Косенка, а покрывало так и рвётся вместе с ней в облака.

Вдруг раздался пронзительный крик. Вода подобралась уже к стоявшей с краю девочке, схватила её за подол и потянула вниз. Недолго думая Лилё сбежал к ней, сгрёб её в охапку и втащил в гору.

— Хорошо бы нам всем привязаться друг к другу! — закричали ребята. — Только где взять верёвку?

Тут Косенка сбросила с плеч волшебное покрывало и протянула его ребятам. Ребята мигом разорвали его на полосы, связали в одну длинную-предлинную ленту и привязались друг к другу вокруг Лилё и Косенки, а вокруг них ещё теснее сбились бедные овечки.

А вода всё прибывала и прибывала. Вот она уже лижет босые ноги ребят, вот поднялась по самые лодыжки. Насмерть перепугались ребята, стоят не дышат.

А Регоч сидит в воде и без устали борется с потоком. По бокам у него, словно огромные рога, торчат края прорванной насыпи. Борода у Регоча растрёпана, плащ в клочья изодран, плечи кровью перепачканы. Старается он изо всех сил, но никак не может остановить Злую воду, и море вокруг горки всё растёт и растёт. А тем временем уж полночь наступила.

Вдруг в полночной тишине раздался громкий голос Косенки:

— Регоч, ну какой же ты недотёпа! Повернись к дыре спиной и перестань болтать руками.

— Ха-ха-ха! — послышался смех Регоча. Он смеялся над собственной глупостью, а море вокруг волнами пошло от его смеха богатырского.

Потом Регоч встал, повернулся и сел к рогам спиной.

И вот ведь какое чудо: остановилась Злая вода, словно скала преградила ей путь. Не смогла она перехлынуть через могучие плечи Регоча и вернулась в своё старое русло, потекла туда, куда и прежде текла.

Радуются ребята — теперь им не грозит беда неминучая. А Регоч, усевшись поудобнее, подгребает к насыпи землю и засыпает полегоньку дыру. Начал он ровно в полночь, а когда занялась заря, дыры уж и в помине не было. Как раз засияло солнце, когда он встал, чтоб вычистить бороду, в которую понабилось всякой всячины: и ила, и веток, и мелкой рыбёшки.

Однако недолго радовались ребята. Они живы-здоровы. Но что дальше делать? Куда идти? Стоят они на вершине горки и печально смотрят на пустынное море. От их сёл остались одни только крыши. Если б люди были умнее и сразу побежали на свои чердаки! Но вместо этого они схватили дудки и барабаны и бросились на гумно, чтоб посмотреть оттуда на гибель другого села. Вода уж им до пояса дошла, а они всё ещё били в барабаны, а когда вода к горлу подступила, они взялись за дудки. Так и утонули все до одного, с барабанами и дудками. Что ж, поделом им за их злобу и ненависть.

Им-то поделом, а вот бедные ребята остались совсем одни на белом свете. И голову приклонить им негде.

— Будем жить на крыше, как воробьи, — грустно сказал один мальчик.

— Или заберёмся в лисьи норы, — вздохнул второй.

— А по мне, уж лучше утопиться, чем жить не по-людски, — сказал третий. — Вот если б море спустить… Взглянул тут Регоч на море да и говорит:

— Не вычерпать мне столько воды и не выхлебать. Ума не приложу, как тут быть.

— Регоч, — заговорил друг Лилё, самый смышлёный мальчик из обоих сёл, — ну если тебе не выпить столько воды, то пусть её выпьет земля. Выкопай яму поглубже и пусти это море в землю.

Послушался его Регоч, топнул ногой, пробил дыру, и земля, словно дракон, жадно накинулась на воду. Ребята оглянуться не успели, как выхлебала земля всё до единой капли. И опять показались сёла, поля и луга. Дома были целы, а вот пшеница вся полегла, и трава на лугах раскисла.

Обрадовались ребята, воспряли духом. А Косенка радовалась больше всех. Хлопнула она в ладоши и крикнула:

— Как будет хорошо, когда снова позолотятся поля и зазеленеют луга!

Но ребята повесили головы.

— Кто научит нас пахать и сеять пшеницу? — сказал Лилё. — Взрослые погибли.

И в самом деле далеко вокруг не было ни души. Один Регоч был с ребятами. Но какой от него прок? Что он смыслил в крестьянском деле, в полях и плугах?

Закручинились ребята, запечалились. А больше всех печалится Регоч — оттого, что не может помочь ребятам.

Одна Косенка радостно оглядывалась по сторонам. Она вообще не умела отчаиваться.

— Смотрите! Смотрите! — крикнула она вдруг. — Вон в том доме какие-то люди! Они вас всему научат!

Посмотрели ребята на этот дом, а там и впрямь старик со старухой у окошка сидят, машут платками и кличут их, к себе зовут. Морщинистые лица их так и сияют. Только они вдвоём живы остались, потому что поступили мудрее всех и схоронились на чердаке.

Сорвались ребята с места и вихрем полетели в село. Впереди бежит Косенка, ветер треплет её золотые волосы, а за ними овцы с ягнятами. Одним духом примчались они к тому самому дому, где уж поджидали их дед и бабка. Обрадовались старики и ну их всех обнимать-целовать. И ребята довольны, что есть у них старшие, уму-разуму научат и к делу крестьянскому приохотят. Да и то сказать, были эти сёла совсем простые, никто там писать не умел и летописей не вёл, и кто бы рассказал ребятам о лютой вражде между сёлами, если б не остались в живых дед да бабка?

Обнимались все, целовались и наконец вспомнили про Регоча. Огляделись по сторонам — а его и след простыл! Словно сквозь землю провалился.

Регоч и впрямь провалился сквозь землю. Он чуть не умер со страху, когда в окне показались старик со старухой. Напугали его их лица, изборождённые глубокими морщинами. «Ну и хлебнули они горя в этом краю, коли у них такие лица», — подумал Регоч и прыгнул в ту самую яму, куда утекла Злая вода. И отправился он в свой пустой город Леген.

А в селе всё идёт как нельзя лучше. Дед и бабка наставляют ребят, а они землю пашут и хлеб сеют. Послушались они стариков, живут все в одном селе, и поле, и луг — всё у них общее.

Всё у них шло прекрасно. Но самым прекрасным была мраморная башня посреди села. На той башне насадили они сад, и цвели в нём апельсины и оливковые деревья. Жила здесь прекрасная Косенка, и виден ей был отсюда весь этот край, который она полюбила в тот самый миг, когда впервые ступила на землю.

Вечером, вернувшись с поля, приводил Лилё на башню ребят, и при лунном свете водили они в саду хороводы и пели песни с красивой, доброй и весёлой Косенкой.

А Регоч под землёй ещё встречался с Злой водой и боролся с ней до тех пор, пока не утекла она в самую глубь земную. Потом воротился он в свой Леген. Там и поныне сидит, считает камни и заклинает судьбу не уводить его больше из этого пустынного города, где живётся ему так хорошо и спокойно.