Принц Баяя — Божена Немцова

Случилось однажды молодому королю разлучиться с женой и уйти на войну. Прошло немного времени, и принесла королева двойню, двух сыновей. Настало по всей земле ликованье великое, и отправились к королю с радостной вестью гонцы. Мальчики были здоровы и росли, как два молодых дубка. Тот, что на несколько минут раньше на свет появился, был пошустрее брата. Так оно и осталось, когда братья подросли. Старший бегал по двору, прыгал, скакал на лошадке, своей ровеснице. А второй все больше на мягких коврах нежился да к матери ласкался, из покоев никуда не выходил, все за мамину юбку держался. Недолюбливала королева старшего, младший же был ее любимчиком. Братьям по семь лет исполнилось, когда король с войны возвратился и прижал жену с детьми к сердцу.

— Который старший, который младший? — спросил король у жены.

И та, полагая, что супруг хочет знать, которого наследником сделать, подсунула своего любимчика. Король любил детей одинаково, но, когда они вступили в юношескую пору, услыхал вдруг старший, что младшего прочат на трон. И так ему стало обидно, что захотел он из дому уйти. Стал принц своей любимой лошадке тоску изливать.

И отвечает ему лошадка человеческим голосом:

— Коли не мил тебе дом, ступай бродить по белу свету, но без отцовского разрешения — ни шагу да никого с собой не бери, на другого коня не садись, седлай меня — я тебе счастье принесу.

Удивился принц, что лошадка человеческим голосом разговаривает, стал ее расспрашивать. Но лошадка отвечала: «Ничего сказать не смею, но буду тебе защитницей да советчицей, коли станешь меня во всем слушаться.»

Пообещал принц. И пошел в замок у отца разрешения просить. Отец стал сына отговаривать, зато мать поспешила согласиться.

Начали готовить принца в путь: слуг, коней, свиту. Но он от всего отказался и молвил: «Ни к чему мне такая свита, не нужны ни кони, ни люди, я возьму немного денег да оседлаю свою лошадку и поеду один-одинешенек по белу свету.»

И опять пришлось ему любимого отца упрашивать, пока тот не согласился. Наконец все было готово, лошадка стояла под седлом у ворот, а принц прощался с родителями и братом. Все горько плакали, даже злой матери стало жалко сына, и она строго-настрого наказала либо через год домой вернуться, либо дать о себе знать.

Вскоре принц был уже далеко от столицы. Маленькая лошадка бежала быстро, потому что была она не простая, а заколдованная — шерсть бархатная, ноги, как струнки, резвая, как серна.

Долго они ехали, а принц и не знал, куда его несет верный друг. Вдруг видит он пред собой башни прекрасного города. Свернула тут лошадка с дороги и поскакала через поле к высокому утесу, что стоял неподалеку от красивого лесочка. Подъехали они к скале, ударила лошадка копытом, утес расступился и принц с лошадкой въехали в пещеру.

— А теперь оставь меня здесь, — сказала лошадка принцу, — а сам ступай в город, к королевскому двору и притворись немым. Король примет тебя на службу. А ты смотри, будь осторожен, не вздумай заговорить. Если понадоблюсь, приходи сюда, трижды постучи — и утес откроется.

Послушался принц. Взял свое платье и пошел во дворец. Увидал король, что юноша немой, пожалел его и оставил у себя на службе. А вскоре король понял, что на молодца во всем положиться можно, во всем-то он разбирается, все видит, обо всем печется. Во дворце юношу полюбили, но потому, что был он немым и на все вопросы лишь «баяя» да «баяя» отвечал, стали его Баяя звать.

У короля было три дочери, одна другой краше. Старшую звали Здобена, среднюю Будинка, а самую младшую Славена. Девушки целые дни проводили с Баяя. Был он нем, лицом темен, один глаз завязан. Не боялся король, что которой-нибудь из принцесс такой урод приглянуться может. А принцессы его любили и повсюду брали с собой. Он плел для них венки, приносил букеты, сучил золотую нить, рисовал узоры для вышивки. А самой младшей служил охотнее всех, и сестры над ней посмеивались. Но Славена была девушка добрая и на сестер не сердилась.

Однажды приходит Баяя в королевские покои, видит, сидит король в глубокой печали. Стал Баяя жестами спрашивать, что, мол, королевскую душу омрачает?

Грустно поглядел на него король и говорит:

— Милый мальчик, разве ты не знаешь, какая страшная беда нам грозит?

Баяя покачал головой.

И поведал ему король:

— Несколько лет назад прилетели к нам в страну три дракона: один о девяти головах, другой о восемнадцати, а третий — о двадцати семи. И настал в моем граде страшный голод. Люди все попрятались, за жизнь свою опасаясь. Уже и скотины почти не осталось, всю эти страшные твари сожрали. Не мог я больше с этим мириться и велел привести волшебницу, чтобы узнать, как от драконов страну избавить. И волшебница сказала, что должен я пообещать им своих дочерей в жены. Не ведал я, как беды избежать, и согласился на такую неслыханную жертву, пообещал. Королева с горя умерла. Драконы исчезли и все эти годы не было о них ни слуху, ни духу. Но вчера вечером прибежал пастух и кричит, что драконы снова возле города поселились. Завтра я должен отдать свою старшую дочь, послезавтра среднюю, а потом и младшую, чтоб спасти свой народ.

Несчастный король зарыдал и стал рвать на себе волосы.

Пошел Баяя к принцессам. Видит, сидят они в черных платьях, лица белее мрамора и жалобно плачут. Стал их Баяя утешать. Но бедняжки не слушали его и продолжали плакать. Горе и паника охватили город.

Выбрался Баяя из дворца, поспешил к утесу. Постучал три раза — утес отворился, и он вошел внутрь. Погладил блестящую гриву своей лошадки, поцеловал белую лысинку на лбу и говорит:

— Милая моя лошадка! Пришел я к тебе за советом и помощью.

— Знаю, — отвечала лошадка — я тебя затем и привезла сюда, чтоб ты принцессам помог. Завтра чуть свет я тебе скажу, что надо делать.

Радостный вернулся Баяя в замок. Целый день он провел с несчастными принцессами, придумывая, как бы их развеселить, да так и не придумал.

Утром Баяя был уже возле утеса. Поздоровалась с ним лошадка и говорит:

— Отодвинь из-под моей колоды камень и достань, что там лежит.

Баяя послушался, достал из ямы, что под камнем скрывалось, большой сундук. Велела ему лошадка сундук открыть, и вытащил оттуда Баяя три рыцарских платья, меч и сбрую. Одно платье было алое, серебром и брильянтами шитое, а к нему шлем белый с красным султаном. Второе — все белое, золотом шитое, доспехи и шлем из чистого золота, а султан белый. Третье платье — голубое, серебром, брильянтами и жемчугами вышитое, а султан на шлеме — белый с синим. Ножны у меча драгоценными камнями изукрашены и конская сбруя тоже.

— Это тебе. Надевай сейчас платье красное.

Переоделся Баяя, опоясался мечом, на лошадку надел драгоценную сбрую.

— Никого не бойся, — молвила лошадка, — с меня не соскакивай. Руби дракона, положись на свой меч! — И они поскакали к городу.

А в замке уже наступили минуты прощанья, и толпы народа провожали несчастную Здобену из города.

Неподалеку от страшного места принцесса слезла с коня и, увидав драконью скалу, без памяти рухнула на земь. Тут видят все — мчится маленькая лошадка, а на ней рыцарь с красно-белым султаном. Подъехал, приказал толпе потесниться и принцессу увести, а его оставить одного. Можете себе представить, как все обрадовались! Принцесса же уйти не пожелала. Хотела видеть, чем дело кончится.

С грохотом разверзлась скала, и девятиглавый дракон вылез наружу, свою жертву ждет. Но рыцарь выхватил меч и одним махом отрубил три головы. Дракон извивается, изрыгает огонь, ядовитая слюна так и летит во все стороны, но принц, не обращая внимания, все рубит сплеча. До тех пор рубил, пока не снес все девять голов.

Дракон испустил дух, а принц повернул свою лошадку и скрылся с глаз изумленной толпы.

А Здобена со всей свитой умчалась в замок.

Кто сможет описать отцовскую радость и радость сестер, когда увидали они ее живой и невредимой!

Вскоре прибежал Баяя и стал жестами показывать, что все обойдется, все будет хорошо. Повеселели принцессы.

На следующий день повели среднюю сестру — Будинку. Только подъехали к скале, видят — скачет рыцарь с белым султаном на шлеме. Схватился он с драконом о восемнадцати головах, рубил его, рубил, пока гадина не издохла. А потом повернулся и умчался прочь. Возвратилась принцесса в замок. Стали тут все сетовать, что не могут храброго рыцаря отблагодарить.

— Я думаю, сестрицы, — сказала Славена, — что вы плохо рыцаря просили. Уж я-то непременно брошусь перед ним на колени и так буду умолять, чтоб шел со мной, что он согласится.

— Ты что смеешься, Баяя? — спросила Здобена, увидав улыбающееся лицо немого. Но Баяя только прыгал по комнате, давая понять, что радуется предстоящей встрече с прекрасным рыцарем.

— Глупенький, его еще здесь нету, — вздохнула Здобена.

На третий день повезли к дракону Славену. С ней поехал и сам король. Сердце бедняжки принцессы дрожало от страха. Но вдруг раздался радостный возглас: «Рыцарь едет!»

Победил храбрый рыцарь и третьего дракона. Жестокая это была схватка! И рыцарь и его конь шатались от усталости. Подбежали к нему король и Славена и стали рыцаря умолять, чтобы ехал с ними в замок. Славена упала перед ним на колени и, ухватившись за край одежды, молила так трогательно, так настойчиво, что у принца дрогнуло сердце. Но тут лошадка рванулась, и рыцарь исчез с глаз изумленной толпы.

Не долго радовался король и принцессы, вскоре вновь пришла беда. Соседний король объявил нашему войну. Напугался наш король, зная, что сосед намного сильнее. Помчались во все стороны королевские гонцы звать князей и дворян ко двору. Поведал им король о своей беде, помощи просит, в награду сулится дочерей в жены отдать. Кто от такой награды откажется? Пообещали князья и дворяне дать королю в подмогу свои войска. Стали к бою готовиться, а король пожелал сам войска на поле брани вести. Перед походом собрали большое застолье, а потом король простился с дочерьми, приказал Баяя за хозяйством приглядывать и под звуки фанфар повел полки на войну.

Баяя был послушен приказу короля, за хозяйством глядел, но самая великая его забота была, чтоб принцессам в развлеченьях не было отказа, да чтоб они не печалились. И вдруг стал он на хворь жаловаться и отправился искать целебные травы-корешки. Но на самом-то деле не за корешками пошел наш Баяя, ведь только прекрасные очи Славены могли исцелить его от недуга, а отправился он к своей лошадке посоветоваться, нужно ли королю на войне помочь. Обрадовалась ему лошадка, велела белое платье надеть, опоясаться мечом и немедля идти в бой. Расцеловал Баяя верного своего друга, и помчались они быстрее ветра.

Много дней бьется король, войско его редеет, слабеет, не в силах одолеть противника. Назначили решающий бой. Целую ночь не спал король, а утром снарядил гонцов к дочерям с наказом и заветом: что им делать, если он погибнет. Выстроил король свои полки. Заиграли трубы, зазвенело оружие, засвистели стрелы, поднялся над чистым полем шум и скрежет. Вдруг в гущу неприятеля врезался юноша в белой одежде и золотом шлеме с белым султаном. Он сидел верхом на маленькой лошадке, держал в руках огромный меч и разил врага направо и налево. Пришло в движенье королевское войско, встали солдаты рядом с отважным героем, и неприятель начал отступать. Бросились его вояки врассыпную, словно стадо без пастуха.

Белый рыцарь был ранен в ногу, и кровь заливала его одежды. Увидал король, соскочил с коня, разорвал плащ и, перевязав его кровавую рану, стал просить пожаловать в королевский шатер. Но рыцарь поблагодарил, пришпорил коня и исчез. Король от досады чуть не плакал. В четвертый раз благородный рыцарь от него скрывается!

Вернулся король домой с победой. Радостно встретила его столица, и в замке был дан пир горой.

— Ну, мой управляющий! — обратился король к Баяя, — как вел ты дом наш, пока я воевал?

Баяя молча кивнул головой, «хорошо», дескать, но принцессы прыснули со смеху, а Славена сказала: «Я тебе пожалуюсь, отец, на твоего управляющего, он был непослушен: приболел! Лекарь хотел ему дать снадобья, но он отправился за какими-то корешками и вернулся только через два дня хромой и недужный пуще прежнего.»

Обернулся король к Баяя, но тот лишь улыбнулся и стал на одной ноге приплясывать, показывая, что ничего у него больше не болит.

Услыхали принцессы, что их рыцарь-освободитель и отцу в бою тоже помог, не захотели за князей замуж идти, полагая, что за одной из них непременно отважный рыцарь явится.

Задумался король, кого из князей и дворян наградить? Ведь все ему помогали и воевали храбро. Думал, думал и надумал, вышел к князьям и говорит: «Дорогие друзья! Посулился я вам дочерей в жены отдать. Все вы мне верно служили, и я поступлю справедливо, никого не обижу. Встаньте в ряд, а принцессы сбросят с балкона по золотому яблочку — к кому яблочко подкатится, к тому принцесса и в жены пойдет. Довольны ли вы моим решением?»

Все согласно ответили «да».

Нарядились принцессы в дорогие платья, взяли по золотому яблоку и вышли на балкон, а внизу уже князья выстроились. Возле женихов среди зевак и Баяя пристроился. Первой кинула яблоко Здобена, катилось оно, катилось и у ног немого встало. Но Баяя отодвинулся, и яблоко покатилось к князю-красавцу, тот с радостью поднял его и выступил из рядов. Потом Будинка яблоко кинула, и снова покатилось оно к ногам Баяя, но немой отскочил, и молодой дворянин, подняв яблочко, с любовью поднял глаза к балкону. Третьей бросила золотое яблочко Славена. Баяя от него сторониться не стал, а поднял и побежал наверх, кинулся перед Славеной на колени, руку целует. Но та руку вырвала и, горько рыдая, заперлась в своих покоях. Какая уж тут радость, замуж за немого идти! Король хмурится, князья ропщут, но, коль слово дано, его уже не изменишь. Устроили в замке веселое застолье, а потом рыцарский турнир. Сидит Славена за столом горем убитая, слова не вымолвит, а жених ее, Баяя, куда-то скрылся. Решил король, что он, разобидевшись, убежал. Все жалели Славену-бедняжку и, чтобы хоть немного развеселить, попросили вручать призы рыцарям-победителям.

Согласилась Славена. Расселись зрители вдоль барьеров, уже соперники теснят один другого, как вдруг глашатай возвещает, что рыцарь на маленькой лошадке просит разрешения участвовать в турнире. Король платком махнул, разрешение дал. Тут на площадь выезжает рыцарь в синем с серебром одеянии, на серебряном шлеме — белый с синим султан развевается. Принцессы чуть не вскрикнули, увидав своего отважного освободителя! Поклонился рыцарь на все стороны и стал с князьями биться; всех одолел и остался победителем. Славена с золотой лентой в руках спустилась к нему. Рыцарь встал на колени, и она надела ему ленту на шею. Руки дрожат, щеки раскраснелись: то ли солнце палит, то ли огненный взор прекрасного рыцаря.

И вдруг слышит она, как рыцарь говорит:

— Невеста моя прекрасная, скоро станешь ты моей женой! Поцеловал ей ручки и ускакал прочь. Пир продолжался, и лишь Славена сидела одна в своих покоях и не хотела идти к гостям.

Возле утеса Баяя соскочил с лошадки, поцеловал ее, и она навсегда исчезла.

Задумавшись, сидит печальная Славена, как вдруг отворяются двери и служанка говорит, что Баяя хочет видеть принцессу. Не ответила Славена, лишь еще ниже голову опустила. Но тут кто-то берет ее за руку, видит она — стоит перед ней ее рыцарь-освободитель.

— Ты сердишься на своего жениха и прячешься от него? — спрашивает он.

— Мой жених — немой Баяя, — со слезами отвечает принцесса.

— Я и есть Баяя, твой жених. Не сердись, я не смел тебе раньше открыться.

А что Славена не рассердилась — вы и сами догадались.

Распахнулись двери пиршественной залы, и в них появилась Славена с рыцарем Баяя — в белом одеянии и золотом шлеме. Отец радовался, гости удивлялись, а сестры поглядывали искоса.

После свадьбы поехал Баяя со своей Славеной навестить родителей. Подъезжают к городу, видят, весь он обтянут черным крепом. Спросил Баяя, что случилось, и узнал, что умер его брат, молодой король. Поспешил Баяя в замок, чтоб родителей утешить, а те и его уже похоронить успели, давно вестей не имеют.

Тут снова вернулась радость в замок. Вместо черного крепа натянули красный шелк. И стал Баяя королем в своем королевстве и зажил вместе с женой счастливо. Жили они, пока не умерли.