Платонов  Чудесный мальчик

Жил в старину царь. Были у царя сын и дочь, а жены не было, жена померла. Состарился царь и говорит сыну:

— Я скоро умру. А как помру, так ты царствовать будешь. И вот тебе перстень — задумаешь жениться, выбирай невесту по перстню; кому он будет впору, та и есть тебе жена. А ежели перстень мой никому на палец впору не придется, то и вовсе не женись.

И умер вскоре царь-отец. Сын схоронил отца, погоревал, положил отцовский перстень за пазуху и поехал по свету — искать себе невесту. Весь свет объездил — может, оставил самую малость, да чего уж там, — а невесты не нашел. Сколько ни встречал девиц молодой царь, а ни одной его перстень впору не пришелся. А против воли отца молодой царь жениться не мог. Воротился он домой и бросил с сердцем тот перстень на стол. А сестра его тут же была: увидела она перстень да и попробовала, впору ли. Ни на един палец перстень не приходился, а на один лишний как раз и пришелся: сестра-то царевна на одну руку была шестипалая.

Увидел брат:

— Аль впору? — спрашивает.

— Впору, братец, впору.

— Стало быть, — брат говорит, — тебе и быть моей женой, так батюшка велел.

— Да что ты, братец, — взмолилась сестра, — где это видано — брату на сестре жениться!

— Ан мне батюшка так наказывал. Перстень-то никому не впору, тебе одной.

— Да ведь батюшка-то забыл, что у меня шестой палец есть, а лишнее не в счет.

Прикрикнул брат на нее:

— Батюшка знал, что наказывал. Аль ты умней его! Придумала тогда сестра:

— Вели ты построить, братец, на берегу моря малый домишко. Поживу я там покуда, а потом и будет по-твоему…

Послушался брат сестру, велел построить домишко ей на берегу моря не на долгий срок. Живет там сестра царя с одной девушкой-чернавкой, живет и печалится: как ей дальше быть, не хочет она быть у брата женой, неслыханное это дело.

Вот видит ока: рыбак рыбу ловит в море. Кликнула она рыбака, рыбак и явился на берег. Взяла царевна у рыбака большую рыбу, отдала ее своей девушке и сказала ей:

— Ступай к брату, отнеси ему рыбину и скажи, чтоб к свадьбе готовился.

Понесла девушка рыбу к царю, а сестра царя упросила рыбака отвезти ее далеко-далеко, на другой берег моря, иначе беда ей будет от брата-царя. Добрый рыбак отвез царевну на другой берег моря, и осталась царевна в чужой земле одна. Отошла она от берега в лес, увидела там дупло и стала жить в лесу, а как ей дальше быть, не знает. В лесу безлюдье, никого нету, питается молодая царевна ягодами да дикими плодами; изголодалась она, оборвалась одеждой, обнищала. И увидела она однажды старую женщину; женщина пришла в лес по грибы. Спряталась царевна в дупло, а женщина еще прежде углядела ее. Подошла женщина к дереву и говорит:

— Не бойся меня, не укрывайся. Если ты старая старуха, будешь мне старшей сестрой, если молодая, будешь дочерью. Выходи, дай взглянуть на тебя!

Отвечает ей из дупла царевна:

— А как я выйду-то, да я бедная, одеться не во что! Ушла старуха в свою избушку, собрала платье и

мужу своему старику похвасталась:

— Клад нашла в лесу, дочку нерожденную.

Обрадовался старик:

— Вот и ладно. Дети всегда к добру.

С тех пор сестра царя стала жить в избушке у старых людей. Пригляделись старики, видят — гостья их душою ласкова, нравом терпелива, а что шестой палец у нее на руке, так это к счастью. А у стариков был сын. Они и говорят:

— Настасья (царевну Настасьей звали), Настасья, ты девица на возрасте, выходи замуж за нашего сына,

А Настасья и не видела их сына.

— А где же он? — спрашивает. — Где ваш сын?

А сын их восемнадцать лет в другом лесу живет и там свиней пасет.

Тогда Настасья-царевна велела привести домой стариковского сына, а сама думает:

«Уж лучше я за свинопаса замуж выйду, чем за родного брата: так-то!»

Привели старики своего сына, а тот весь мохом и щетиной оброс.

Поглядела на него Настасья-царевна и сначала ничего не сказала, вздохнула только. Вот остригла, обмыла, обрила царевна своими руками свинопаса, а на другой день на ярмарку со старухой съездила, там платье-одежду купила и в то платье обрядила свинопаса. Потом стала она его уму-разуму учить. И тут сказала ему наперед: если будешь, дескать, грамоте учиться, будешь жить по правде, тогда я подумаю-подумаю, да и замуж за тебя выйду. Научила его Настасья, что сама знала и умела, а потом и говорит старикам:

— Воля ваша, а как вы желали сына своего на мне женить, так я согласна…

Обрадовались старики, а сын их и того пуще; он все;не верил, что Настасья полюбит его, пастуха.

Прошло еще время, два года, родился у Настасьи сын. Мальчик родился таким разумным, всем людям был на удивленье. Он еще грудным был, а уж разговаривал с матерью, и чего мать не знает, младенец ей скажет. Такой был осмысленный от роду. Вот были бы рады внуку дедушка с бабушкой, а их не стало на свете, померли они.

Поехал однажды отец на деревню в гости, а Настасья

дома при сыне осталась. Ждет-пождет мужа, а его все нету.

«Не случилось ли чего, — думает Настасья-жена. — Пойду-ка я в деревню, кликну его, а сын в колыбели полежит, он у меня разумный».

— Ты лежи да дом сторожи, — сказала она сыну, — а я за отцом пойду.

— Иди, мама, — сын ей в ответ. — Да гляди-ко, ненастье будет,

А мать ему:

— А я туда-сюда и вернусь. Я до ненастья управлюсь. И ушла. Вскоре на дворе началась непогода, пришла

буря с дождем.

Долго не было ни отца, ни матери. Соскучился мальчик лежать в колыбели, да и в избе стало смеркаться.

Подумал мальчик: «Хоть бы пришел кто ко мне, что ж я один-то лежу!»

Только он так подумал, в это время кто-то и входит в избу.

Видит мальчик — старичок пришел. Обрадовался гостю маленький хозяин:

— Садись, — говорит, — на лавку и сказывай — чей ты сам будешь, откуда явился…

Удивился старичок: как, дескать, такой малолетний, сам еще в колыбели лежит, а уж так явственно разговаривает. Однако чужой дом — не свой, в нем и порядок другой. Значит, дело тут хозяйское: младенцы, может, умнее стариков.

Старичок и говорит: как ночь, так под печкой в его доме говорит и стонет кто-то: «Ой душно мне, ой душно мне!» — а идет он в город к колдуну Асону, а колдун этот умнее всех на свете, он все знает, так в их деревне самые старые старики и старухи сказывают, а они-то знают, давно, чай, на свете живут, больше него.

Мальчик слушал-слушал и говорит гостю в ответ:

— Гляди-ко, дедушка, попросит у тебя Асон половину того, что лежит зарыто под печкой, так ты ему половины не давай, а дай четверть да про меня, гляди, ничего не говори. А теперь возьми на полке хлеба, там и квас стоит, поешь да отдохни.

Поел старик, отдохнул, спасибо сказал и в город к Асону пошел. Разыскал он там двор колдуна Асона и к нему: вот, господин колдун, как ночь, так у меня дома под печкою страшное дело делается; так нельзя ли, говорит, узнать, что есть там такое и нас со старухой от напасти избавить.

— А можно, — говорит колдун Асон. — Можно тебя со старухой от напасти избавить, а ты мне дай половину того, что под печкою лежит.

Старик ему:

— Нет, Асон, — будет с тебя и четверти. Асон старику:

— А трех четвертей тебе не много ли?

— Да нет, — старик ему, — где же много, когда до полного четверти не хватает!

«Жаден старик, — подумал Асон. — Ну да я с него свое возьму, не сейчас, чай, добро-то делить».

Поехал Асон к старику. Вот приехали они в избу, где жил старик, велит Асон печь ломать. Когда сломали печь, видят — яма под печью, а в яме золото да серебро, верхом полно. Обрадовался старик и стал раскладывать клад на четыре части. Колдун ему и говорит:

— А ведь ты, старик, не своим умом живешь! Кто тебя научил дать мне четверть и не давать половины?

Старик и туда и сюда: у меня, дескать, и своя голова не бедна, видишь — круглая, Да Асон-то колдун хитер.

— А ты скажи, — повторяет, — кто тебя уму научил. Скажешь, так я с тебя и четвертой доли не возьму, весь хлад тебе достанется.

Поскупился старик на четверть клада и сказал, как дело было и где тот мальчик живет.

Сел тотчас Асон-колдун в повозку и поехал поскорее в ту сторону, где жил сын свинопаса и царевны.

— Ужо я тебе! — погрозил он сыну пастуха, — Аль гы умней меня? Ишь ты, родился какой, — хлеб у меня отымаешь!

Подъехал он к избе в лесу, вошел туда, поклонился хозяевам:

— Дозвольте, — просит, — отдохнуть малость с дороги и чаю напиться!

Настасья поставила от доброго сердца пироги на стол и чаю согрела.

Колдун чай пьет, пироги ест, а сам на мальчика поглядывает. В это время вскочил петух в избу, захлопал крыльями и кукареку закричал.

— Ишь, горластый! — сказал Асон. — О чем орешь-то?

А сын Настасьи вылез из колыбели, сел на лавку и говорит:

— Петух сказал: будешь ты скоро в бедности, а все твое богатство я возьму себе.

Ничего не ответил колдун. Выждал он время, когда хозяин с хозяйкой отлучились из избы, схватил мальчика, завернул его в шубу, чтоб крика его не услышали, да и уехал с ним со двора.

Приезжает он к избе и зовет повара с кухни.

— Вынь, — приказывает, — из этого мальчишки печень и сердце — и приготовь мне к обеду.

Асон думал, что от этого он сразу умнее мальчика станет.

Повар взял мальчика на кухню и стал нож точить. Мальчик спрашивает:

— Дяденька, зачем ты нож точишь — он и так острый?

А повар отвечает:

— Барашка колоть.

— Ты старше меня, а неправду говоришь, — сказал мальчик. — Это ты не барашка, ты меня хочешь резать.

У повара и нож тут из рук вывалился: оробел он перед маленьким мальчиком — откуда, дескать, знает все этот малолетний человек? И жалко ему стало губить такое разумное невинное дитя.

— Отпустил бы я тебя, — повар говорит, — да боюсь хозяина.

— А ты не бойся! — Евсей ему говорит (мальчика-то по отцу Евсеем назвали). — Ты не бойся! Возьми у собаки щенка, вынь из него печень, вынь сердце, заверь их и дай своему хозяину.

Повар все так и сделал, а мальчика Евсея спрятал в чулане при кухне: пусть живет.

А в то же время приснился тамошнему царю непонятный сон. Стоят будто бы у него во дворце три большие золотые блюда и едою полны, и вот прибежали собаки и стали из этих блюд пищу есть. Задумался царь: что означает этот сон? Велел он позвать Асона.

— Угадай, — говорит, — мой сон. Да угадай нынче же, чтоб к завтрашнему дню я знал, а не то все твое богатство отберу от тебя, нищим останешься.

Воротился Асон домой ни жив ни мертв и на всех сердитый. Увидел повара, как закричит на него:

— Это ты мальчишку со света сжил? Эх ты, безголовый, мало ли чего я в сердцах прикажу!

— А я не безголовый! — повар ему. — Мальчик тот жив, Евсейко-то, я в чулане его берегу.

Асон к Евсею: снился мне сон, говорит, и рассказал сон царя, а потом спрашивает: что это значит? Евсей и отвечает Асону:

— А то значит — не тебе сон этот снился, а царю!

— Ах, умница ты, ах, молодец! — обрадовался Асон. — Ты ведь правду угадал! А теперь ты сон разгадай и мне скажи! Иль не можешь?

Евсей ему в ответ:

— Могу, — говорит, — я уж отгадал и знаю, что означает сон царя, да самому царю и скажу, а тебе про сон не дознаться.

Рассерчал колдун против малолетнего Евсея, а сделать зла ему не может, не время сейчас.

Наутро Асон взял Евсея за руку и повел к царю. Увидел царь Асона:

— Ну, Асон, рассказывай мой сон!

— Да что ж тут и рассказывать-то, государь, — начал лукавый колдун. — Сон твой совсем не мудрен, его и малолетний ребенок разгадать сумеет. Вот хоть бы мой кухонный мальчишка Евсей: он тебе, государь, сейчас все как по писаному расскажет.

— Так ли это? — спрашивает царь. — А коли знает Евсей, пусть рассказывает.

— А я забыл, — Евсей тут говорит, — как отгадка начинается. Асон пусть начнет, а я закончу.

Царь и приказывает:

— Начинай, Асон, отгадку!

Думал-думал Асон, а начать говорить ничего не может, ничего он не знает.

Повалился Асон в ноги царю и стал прощенья просить.

А Евсей сказал царю:

— Сон твой правдивый. Есть у тебя три дочери, и родят они тебе скоро по внуку.

Прошло немного времени, и родились царю три внука. Наградил тогда царь Евсея подарками, а в придачу отдал ему Асоново богатство, а колдуну велел работать — с царской кухни очистки выносить — и более не колдовать.

Евсей отдал Асоново богатство и царские подарки тому повару, что спас ему жизнь, и ушел жить к родителям.

Вот живет он при отце при матери, как и прежде жил, а кто придет к нему в избу, кто побеседует с маленьким Евсеем, всякий удивляется его разуму и догадливости.

Один странник послушал мальчика и сказал:

— Знать, времена другие наступают — ишь, дети какие рождаются… У кого ты разум свой взял, Евсей?

Евсей говорит:

— У отца с матерью.

— Да отец-то твой пастух!

— А пастухи да пахари умнее царей! Странник к нему опять:

— Может, ты от матери разумным стал? Она у тебя царевна.

Евсей в ответ ему:

— Неправда твоя, — говорит, — мать моя не оттого умна, что царевной родилась, а оттого, что не захотела быть царевной и стала женой пастуха.

— А далее будет что?

— А далее, — мальчик ему, — пастухи будут царствовать, а последние цари будут жить вровень с пастухами.

— Гляди-ко, вровень! — сказал странник. — А цари вровень-то с нами жить не захотят.

— Тогда они помрут, — Евсей ему сказал.

А однажды вскорости разыгралась буря на море: день и ночь гудит. Рыбаки по дворам да по избам сидят, кто сеть чинит, кто так сидит — ветер слушает. А море гудит и гудит, деревья в лесу скрипят от ветра.

И в этот час постучался в избу какой-то человек. Евсей один был дома, родители его уехали в овраг — глину копать для кирпичей, печь надо перекладывать.

Впустил Евсей человека в избу и враз догадался, кто это был: это был родной дядя его, материн брат, царь с того берега моря.

Достал Евсей еду из печи, угощает дядю.

Царь ест, а сам молчит и думу думает.

Евсей спрашивает его:

— О чем ты думаешь, дядя?

— А какой я тебе дядя, — царь говорит. — Я тебе не дядя!

Подумал тут Евсей: «Отчего-де цари глупые? Пусть дядя перестанет быть царем, он и поумнеет».

— А я знаю, о чем ты думаешь, — сказал Евсей. Царь усмехнулся:

— Расскажи, коли знаешь лучше меня.

И Евсей рассказал, что было с царем: как он выехал в лодке по морю гулять, а буря налетела, унесла его к неизвестному берегу и лодку о берег разбила; теперь царь сидит и думает, как ему домой воротиться, да только не знает пути.

Царь удивился: ишь, мальчик смышленый какой, и откуда он знает, чего не должен.

— Я знаю, где один старик рыбак живет, — сказал Евсей, — он все моря знает, он тебя домой отвезет. А ты возьми меня с собой, я хочу поглядеть, как люди за морем живут.

Царю не жалко;

— А можно! — говорит. — Поедем! Веди меня к старику, что все моря знает.

Поглядел Евсей в окошко: буря утихла.

— Пойдем, дядя. Встали они и пошли.

Старик-рыбак посадил их в рыбачий кораблик и повел кораблик по тихому морю на тот берег.

А на том берегу дядя-царь жил невесело, скучно жил, даром что царь. Ни друга, ни жены, ни сестры возле негоне было, а были одни слуги, да помощники, да начальники, а они все обманщики.

Евсей увидел это горе царя и спрашивает:

— А почему у тебя жены-хозяйки дома нету? Царь отвечает Евсею:

— По перстню не приходится и по сердцу нету.

— Отыщем, — Евсей ему говорит: — Знаю я, живет за большим морем волшебница. Трудно до нее морем доплыть, трудно ее видеть, а надобно. Давай перстень, я ей на безымянный палец померю: будет впору, невесту тебе привезу.

Дал ему царь перстень и говорит:

— А еще тебе чего надо? Ты скажи — я все тебе дам.

— А еще корабль мне надо построить. Большой нужен корабль — больно плыть далече.

Велел царь построить корабль. Строили, рубили, стругали, тесали, народную силу без счета клали, — и построили корабль.

Сел Евсей на корабль, взял с собой сто храбрых, солдат да сто бочек пива и поплыл вдаль.

Плыли-плыли, не видать ничего, Каждый день спрашивал Евсей у постового солдата:

— Не видать ли чего?

— Не видать, — отвечает солдат, — Всюду одна пустошь.

А в один день без спроса крикнул:

— Видать!

— Чего видать?

— А видать землю, на земле гору, на горе город, а в городе золотой дворец.

— Причаливай корабль туда! — приказал Евсей. Только они причалили, в городе ударили в пушку. А в том городе, в золотом дворце, жила царевна

Ефросинья, отцовская балованная дочь: по лицу красавица, по сердцу не злая и не добрая, добро в ней смешано со злом, как раз пополам, а по уменью и хитрости — волшебница.

Увидела Ефросинья чужой корабль и к отцу:

— Гляди-ко, батюшка, кто там без спросу к нам пожаловал, — какой такой невежа!

Послал царь-отец на корабль своего полковника:

— Узнай-де, кто там и по каким делам явился. Полковник взошел на корабль и спрашивает: где главный у них. А главный Евсей. Полковник к Евсею: думал — богатырь или вельможа будет перед ним, а перед ним — отрок.

Спрашивает полковник сызнова:

— А кто тут главный? Евсей ему:

— А вот он — я. Другого нету.

— Ан врешь, мальчишка! — вскричал полковник. — Ишь, лгуны да охальники какие приехали!

Кликнул Евсей солдат и велел им выгнать невежу прочь с корабля.

Полковник к своему царю: так и так, мол, не приняли меня на корабле.

— Ты, должно быть, грубо говорил с хозяином корабля! — сказал царь. — А где же дураков и грубиянов не бьют! — и послал на корабль другого человека.

Другой царский человек пошел на корабль, первым поклонился Евсею и пригласил его к царю.

Пошел Евсей к царю, сел за стол с угощеньем и стал беседовать. Беседует с ним заморский царь и дивится разуму своего малолетнего гостя.

Рассказал Евсей, из какого он царства-государства и что он видел на свете, а зачем сюда приехал — того не сказал. А под конец беседы Евсей учтиво поклонился царевне Ефросинье и сказал ей, что, дескать, у него перстень, кому он впору придется, того полюбит молодой царь и тот счастлив будет.

Евсей вынул кольцо и подошел к Ефросинье. Царевна с лукавой усмешкой протянула ему левую руку: Евсей хотел было примерить кольцо к безымянному пальцу, да видит вдруг — нет у царевны того пальчика, один корешок от него остался. Попробовал Евсей на другие пальцы кольцо надеть — не в пору.

Спрашивает Евсей:

— А пальчик где же?

Царевна ему:

— С детства отсохши. Я беспалая, о четырех пальцах живу. А есть люди о шести пальцах.

— Есть, — сказал Евсей. — Кому лишнее дается, а кому нехватка.

— И то! — царевна говорит. — А перстень твой хорош, как раз бы мне впору пришелся, коли нужный, палец был бы у меня.

— А коли впору, так и перстень твой! — сказал Евсей: поклонился он Ефросинье и положил ей перстень в

Хоть и богата Ефросинья-царевна была, а жадна была на все, что блестит.

На другой день Евсей позвал царя в гости на корабль. Он обещал показать царю и Ефросинье-царевне разные диковинки, каких нету в здешних местах.

Вот корабельные солдаты сварили на другой день щи с говядиной, поставили вино, и пришел к обеду царь с дочерью Ефросиньей, а с ним пришли помощники царя, чины и домочадцы. Накормили хозяева гостей едой, напоили вином, гости и заснули за столом.

Тогда Евсей велел солдатам вынести всех гостей на берег по старшинству, по чинам. Первого вынесли царя, за ним и прочих всех, а Ефросинью Евсей загодя увел в дальнюю корабельную горницу и положил перед ней расшитый узорный плат, пусть любуется. А солдатам Евсей приказал, как только снесут на берег последнего гостя, немедля отплывать на корабле обратно домой. И еще Евсей сказал солдатам: если увидят на корабле зверя какого или гадину, пусть загоняют того зверя туда, откуда он вышел.

Так и случилось. Только отошел корабль от берега, Ефросинья озлилась, ударилась о пол и стала зверем. Солдаты глядят — выползает на верх корабля, на палубу, лохматое чудовище. Солдаты не оробели и прогнали чудовище вниз. А вскорости, глядь, змея толстая ползет. Солдаты и ее прочь загнали в корабль. Видит Ефросинья, нельзя ей уйти: заплакала она и обратилась в красивую девушку-царевну, какой от роду была.

И вот приплыл корабль домой, к той земле, где царствовал дядя умного Евсея. Встретил царь свой корабль, а как увидел он красавицу царевну и заветный перстень отца на корешке ее безымянного пальца, так полюбилась ему заморская девица. Обрадовался царь, да и женился немного погодя на Ефросинье, как, свадьбу приготовили,

А как сыграли свадьбу, Евсей и говорит своему дяде:

— Вот ремень тебе морской, моченый. Как Ефросинья скажет тебе — она нездорова, — так ты ее не слушай. А ударь ее три раза этим ремнем, не жалей ее и ударь, она не умрет, ты ей не верь. А если пожалеешь, то меня ты никогда не увидишь и Ефросинья уйдет от тебя.

Правду сказал Евсей. Стала Ефросинья ахать и охать: там у нее болит, и здесь болит, везде болит.

Ударил ее царь легонько один раз, а Ефросинья еще более разохалась. Ударил он ее еще раз, а ока вытянулась и умерла. Испугался царь и забыл ее в третий раз ударить.

Выкопали для Ефросиньи-царевны могилу, выложили могилу мрамором, а Ефросинью положили в золотой гроб. Похоронил царь жену и заплакал: не стало у него опять никого, и Евсей пропал.

А Евсей пошел вокруг моря пешим к родителям: и уж далеко ушел, Однажды застала его ночь в дороге, зарылся он в омет и заснул. Наутро пришел крестьянин, начал вилами метать солому и разбудил Евсея.

— Кто там? — закричал Евсей. — Обожди-ка меня вилами колоть, я еще мало жил.

Удивился крестьянин, стал разрывать руками солому и увидел мальчика. Взял он Евсея за руку и говорит:

— Пойдем к нам в деревню, сыном будешь мне, а то детей, у нас с женой как раз нету.

Евсей и пошел.

Приходят они в избу, входят на порог. Крестьянин радуется:

— Гляди, жена, я сына тебе привел. Обрадовалась и жена.

— Здравствуй, здравствуй, сынок! — говорит. — Уж чего лучше, чего дороже! Дороже сына ничего не бывает!

Стал жить Евсей в чужой деревне у хороших людей. А он неспроста жил, он всюду уму-разуму учился.

Собрался крестьянин в столицу на базар: нужно ему было Евсею гостинцев купить, а жене подарок.

Вот съездил он в город, воротился и рассказывает домашним: поставил царь посреди города высокий столб, а столб этот чистым лаком наведен, и влезть на столб никак нельзя — скользко, а кто влезет, тому царь полтора мешка серебряных денег обещает.

Послушал Евсей и говорит:

— Видно, с тоски и глупости царь пустым делом забавляется.

— И верно — с тосхи, — крестьянин сказал, — у него жена померла. Да столб-то глуп, а глупостью тоски не одолеешь,

Евсей спрашивает:

— А тебе нужны деньги — полтора мешка?

— Да ведь даром дают — чего не взять!

Евсей научил, как надо влезть на скользкий столб:

— Лезь не прямо на него, — говорит, — а винтом, винтом, да ладонями по столбу шлепай, лак отогреется и к рукам прилипать начнет, тогда уж просто.

Поехал опять в город крестьянин и сделал все так, как Евсей его научил, — и на столб влез. Царь отсыпал ему полтора мешка серебра, крестьянин с деньгами ко двору: как бы обратно не отобрали, царский нрав — дело неверное.

У городской заставы стояла царская стража. Стражники остановили крестьянина с деньгами и стали пытать его: кто он, да откуда, да где денег столько набрал. Сказал им крестьянин правду, а ему не поверили и к царю отправили. Крестьянин видит — правда не помогает и стал говорить неправду. Царь не догадался прежде его спросить, когда денег ему давал: кто его на столб научил залезть, и теперь начал спрашивать. Ну, крестьянин говорит: я сам, дескать, сообразил, Царь сперва не поверил, потом рассерчал и велел казнить невинного крестьянина. Темно царское сердце, в нем причины нету.

А зачем попусту умирать старому крестьянину? Он и сказал правду, сказал, что это его один мальчик всему научил.

— Какой мальчик? — спросил царь.

— Да такой простенький, я его в соломе нашел. Царь отдал крестьянину серебряные деньги и поехал с ним в деревню.

Приезжают они: царь видит — сидит Евсей на земле, делает из песка пироги. Царь Евсею:

— Зачем ты ушел от меня? Евсей отвечает:

— А зачем ты меня не послушался? Иль цари слушаться не привыкли? Где теперь Ефросинья?

— В гробу, — царь говорит.

— Нету ее там, она ушла!

Удивился царь: как так нету, кто из гроба выходит?

Поехал царь с Евсеем на могилу Ефросиньи, открыли гроб, а он пустой.

Отошли они от могилы, видят, ехидна в траве ползает и пасть на них ощерила. Выхватил царь саблю, хотел рассечь ехидну пополам, а у ехидны слезы из глаз показались.

— Не трожь меня, — взмолилась ехидна знакомым человеческим голосом, — ведь я жена твоя!

Опустил царь саблю, а Евсей схватил ехидну, приподнял ее, ударил об земь, и ехидна обратилась в Ефросинью, которой она и прежде была.

Взял царь жену за белую руку и повел ее во дворец. А как пришли во дворец, Ефросинья опять хворой притворяется. Ударил ее царь один раз — пусть, дескать, она опомнится, — а Ефросинья еще пуще жаловаться стала. Ударил царь ее во второй раз, глядит — Ефросинья, как мертвая. Заплакал царь, да вспомнил Евсея — и ударил в третий раз.

И тут очнулась Ефросинья, и стала она веселая и ласковая, простая женщина, да ненадолго только. Где было ехидство, там доброму сердцу не жить.

А наутро пришел Евсей к царю прощаться. Поклонился он царю и Ефросинье. — Прощай, дядя! — говорит.

Ефросинья и спросила:

— А разве он тебе дядя?

— Дядя, а кто же? — ответил Евсей и рассказал про отца своего, пастуха, и о матери, кто она приходится царю: родною сестрою.

Удивился тут и задумался царь. А к вечеру того же дня сел в корабль и вместе с Евсеем и Ефросиньей поехал за море к сестре.

Вот приехал он к сестре: переночевали они все вместе в лесной избушке, наутро царь и спрашивает у Евсея:

— Как нам тут жить? Евсей ему:

— А ты стань мужиком, а Ефросинья бабой будет. Чего тебе царем-то быть? Заботно, суетно, ложно, да и мужики поумнеют и прогонят тебя. «Что нам царь? — скажут. — Столб-то мы и без него поставим и лаком покроем, да зачем нам столб и царь зачем?» И будет тебе погибель.

Царь испугался.

— Ну, — говорит. — Так чего ж делать мне?

— Ступай ниву косить, рожь поспела.

Взял царь косу, пошел хлеб косить. Вот взмахнул он косой, хотел рожь валить, а руки его врозь разошлись, несогласованные стали, и коса упала: правая-то рука ложку держать хотела, а левая только перстом умела указывать, где им хлеб косить!

А ноги тоже ослушались царя: правая нога лечь хотела, а левая зачесалась. И голова у царя забыла, как ей думать надо, а глаз один закрылся и заснул, а из другого слезы пошли — знать, от ветра. Видит царь, как ему работать пришлось. Так он сам себя не слушается, и былинки он не скосил. Нет, дескать, царствовать — оно всего легче и сподручней, оно не жарко и ветер в лицо не дует.

Кликнул он Ефросинью.

— Хочешь бабой быть простою? — спрашивает. Ефросинья услышала, чуть было со злости опять ехидной не стала.

— Еще чего! — говорит. — Да мы спокон века царствуем, и я отродясь — царевна! У меня и зубы растут мягкие, царские, они никакую еду не разжуют, — пускай ее сперва слуги да девки жуют, а разжеванное кладут мне а рот, я и проглочу. По всему видать — я царевна!

— И то! — царь говорит, — И я, знать, царь: не вмо-готу мне мужиком-то быть.

И вдруг вскричала Ефросинья:

— Вези меня сейчас же в наше царство! Мне царствовать надобно, терпенья моего нету! А то сзлюсь, тогда гляди!

В полдень отплыли они на корабле в свое царство. Посмеялся им вослед маленький Евсей, а царь обернулся к нему и спросил его с корабля:

— Чему смеешься?

— А тому, — отвечает Евсей, — вот из мужика царя можно сделать, а из царя никого сделать нельзя, никуда царь не годен.

Уплыл корабль, а ночью застала его буря на море. Ломает буря корабль, уже разломила наполовину. Видит царь — вот-вот и окончится его жизнь. Рассерчал царь, велел прогнать прочь долой всех рулевых и капитанов и сам править кораблем стал, колесо туда-сюда вертеть. Я царь, дескать, меня и корабль должен слушаться. А его ни руки, ни ноги слушаться не стали, рассудок ушел из головы, а глаза наружу вылупились и более не моргали. Дернул царь колесо направо, а руки не захотели направо — и налево колесо повели. Озлился царь, дернул колесо налево, а оно направо пошло. Хотел царь крикнуть, надулся, да тут врозь и разошелся и на части распался: где рука лежит, где голова, где ухо, весь по отдельности разошелся.

Тут рулевой подошел к колесу и повел корабль через бурю. В его голове был рассудок, руки слушались его, и он привел корабль к берегу земли.

А когда приплыл корабль к земле, жители сказали Ефросинье-царице:

— К чему ты нам? Мы и без тебя на царстве управимся, Муж твой был нам во вред, и ты нам не нужна.

Посадили ее жители на старый пустой корабль, что без дела стоял, и толкнули его в море: пусть его ветер носит, где хочет.

Сказки Андрея Платонова

Пригласи друзей в Данинград
Данинград