Павлин — это старая прима-балерина — Милош Мацоурек

Кое-кто считает павлина красивой птицей. Но это неправда. Павлин не птица. Павлин — это старая прима-балерина, которая злится, что ей никто не аплодирует. Вам ведь доводилось видеть павлина?

Он и ходит-то, как старая прима-балерина, кричит, как старая прима-балерина, да и подпрыгивает так же. Многие глаз от него оторвать не могут. Ну и что! Многие жить не могут без балета. Многие так и не сумели оторвать глаз от павлина, и он прикрепил их себе на хвост, туда, где оказалось свободное место, чтобы глаза все время любовались им, когда он, словно старая прима-балерина, вышагивает, неся на голове маленькую корону, потому что хочет, чтобы им всегда восхищались.

Глазам этим очень нравилось глядеть на павлина: он красиво движется, выражение лица делает такое, словно в этот момент принимает перуанскую делегацию или же слушает поздравительные телеграммы. Глазам это нравилось, но все, что длится слишком долго, в конце концов надоедает. В один прекрасный день глаза прозрели и стали смотреть в другую сторону. Павлин не единственное, чем можно любоваться. На свете столько интересного — ласточки, тюльпаны, бабочки. И глаза, которым стало неинтересно глядеть на павлина, стали смотреть на ласточек и на тюльпаны, на белых, желтых и синих бабочек.

Но павлин обратил на это внимание, оглянулся на хвост и тут же увидел, что глаза смотрят в другую сторону. Это его очень удивило. Ничего подобного он не допускал даже в мыслях. Павлин поднял крик: что это такое, как глаза смеют глядеть на бабочек вместо того, чтобы любоваться его гордой головой старой примы-балерины. И он не постеснялся кричать об этом весь день.

Кому охота слушать павлиний крик, приятного в нем мало. Глаза подчинились и опять стали смотреть на павлина, а он с еще более важным выражением лица делал вид, будто принимает орден Голубого кита.

Но смотреть на павлинью голову с маленькой короной было тягостно, хотя она и делала вид, будто принимает высокую награду. Это было тягостно еще и потому, что ласточки в небе показывали самые смелые свои номера, красные тюльпаны горели, как заходящее солнце, а бабочки летали над цветами, прощались с ними, махали им крыльями, словно платочками, и улетали.

«Чего только не насмотрятся эти бабочки, — думали про себя глаза. — Наверняка они видят реку и большой парк, а может, и луг со множеством цветов, видят весь этот веселый мир, которого мы уже давно не видели». Трудно было смотреть на бабочек, удержаться глаза не могли, все же они взглянули, хотя и знали, что им попадет.

Павлин действительно следил за глазами. Он разозлйлся и закричал, что он еще им покажет. Затем сломя голову помчался в город, так, что только пыль за ним столбом стояла, купил в магазине целый ящик черных очков, надел их на хвост, и глаза вместо синего неба стали видеть мир черным и печальным. А довольный павлин смеялся: вот как он наказал глаза за то, что не хотели им восхищаться. Он смеялся своим мерзким смехом старой примы-балерины, злой оттого, что ей никто не аплодирует.

«Кажется, мы уже больше никогда не увидим белых, желтых и синих бабочек», — думали про себя глаза, и им хотелось плакать. Но они решили, что плач последнее дело, что плачем ничего не изменишь, что лучше всего оставить павлина таким, какой он есть.

«А что, если улететь от него? — подумали глаза. — Что, если превратиться в ласточек?»

— Тогда уж лучше в бабочек! — решили некоторые. Остальным это понравилось.

— Вот только сумеем ли мы летать? — засомневался кое-кто.

Но потом пришли к выводу, что коль уж столько бабочек научились летать, должно быть, это не так трудно. Стоит только захотеть, и все получится.

— Улетим ранним утром! — договорились они между собой. — Пока павлин еще спит крепким сном. А когда проснется, мы будем далеко.

Когда утром павлин проснулся, глаз уже не было, хвост опустел, и вы не представляете себе, как это было некрасиво. Хвост походил на старый, дырявый веер, и каждый, кто его видел, спрашивал удивленно:

— Скажите, пожалуйста, что это за облезлая курица? И почему она так злится?

А глаза уже были далеко, они не слышали крика, летели над лугом, где стояла тишина и тысячи цветов источали аромат. Цветов, которые не делали вид, будто им вручают орден Голубого кита, цветов, которые улыбались, поворачивали свои головки в сторону летящих бабочек и говорили:

— Что это за новые, такие красивые бабочки? Ах, да ведь это бабочки павлиний глаз!