Партизаны принимают бой. Владимир Лобанок

Страница 1
Страница 2
Страница 3
Страница 4
Страница 5
Страница 6

Война без выстрелов

Воспитание мужества

В свое время на одном закрытом совещании гауляйтер Вильгельм Кубе[15] сделал попытку объяснить неудачи борьбы с партизанами тем, что руководство нацистской партии и командование немецко-фашистской армии были обмануты. Отправляясь на восток, философствовал гауляйтер, мы, оказывается, совершенно не знали, что такое Белоруссия. Белорусский народ совсем иной, чем мы знали его в Германии. Он трудоспособный, сильный, прилежный в любой работе. В 1941 году нам говорили, откровенничал Кубе, что стоит только в Белоруссии открыть церковь, как население поймет нас и пойдет за нами. Но, как выяснилось, церковь для населения не играет главенствующей роли.

Кто же обманул нацистских главарей? Оказывается, русские белоэмигранты, которые не могли предположить, что с 1917 года белорусы далеко ушли в своем развитии. Самое опасное, что народ научился мыслить критически, что теперь это, в сущности, народ-загадка. Вот в чем причина всех неудач.

Подобная философия показалась немецко-фашистскому командованию удобной. По крайней мере, она как-то объясняла, почему ни тройное численное превосходство карателей, ни фронтовая техника не давали должного результата в борьбе с партизанским движением. Не только охранные полицейские подразделения и специальные команды, но и регулярные войска, в том числе гренадерские, мотомеханизированные части, в этой борьбе терпели одну неудачу за другой. Не помогали ни приблизительно верные сведения о численности и вооружении партизанских бригад, ни полученные методом аэрофотосъемки и наблюдения с самолетов данные об оборонительных сооружениях вокруг зон. После каждой карательной экспедиции ряды партизан не только не уменьшались, а даже увеличивались.

В этих условиях фашисты решили прибегнуть к помощи так называемой «Белорусский центральной рады», которую возглавлял нацистский ставленник, бывший слуцкий помещик Островский. 5 марта 1944 года рада издала приказ о мобилизации мужского населения в «Белорусскую краевую оборону». Мобилизации предшествовала наглая клеветническая кампания против Советской власти. Через печать, по радио, на собраниях распространялись лживые измышления о советских партизанах. Пункт первый приказа гласил, что мобилизация населения в «краевую оборону» проводится с целью создания при округах вооруженных сил для наведения «порядка» и борьбы с «бандитами».

В марте по радиостанциям БШПД открытым текстом было передано и принято всеми радиостанциями подпольных и партийных центров и штабов партизанских соединений обращение ЦК КП(б)Б, Президиума Верховного Совета БССР и правительства республики к населению временно оккупированной территории Белоруссии. В нем говорилось:

«Более двух с половиной лет кровавые немецкие душегубы терзают Советскую Белоруссию. Нет такого злодейства, перед которым остановились бы кровавые немецко-фашистские палачи. Немцы зверски убили сотни тысяч ни в чем не повинных людей, наполняют колодцы трупами наших людей. Они отравляют население, загоняют его на минные поля и взрывают там, морят людей… голодом в концентрационных лагерях, гонят в Германию, где наш народ погибает на каторжных работах. Немецкие захватчики сжигают и разрушают белорусские города и села. Они покрыли Белоруссию руинами и виселицами.

Чувствуя свой предсмертный час и зная, что им нет прощения за все кровавые злодеяния, немецкие изверги окончательно осатанели. Теперь они затеяли новые планы чудовищных злодеяний против белорусского народа.

Они объявили мобилизацию мужского населения Белоруссии. Немецкие разбойники хотят по мобилизации собрать наиболее здоровое белорусское население, чтобы затем уничтожить его»[16].

Обращение призывало белорусов не дать себя обмануть, скрываться, не являться на сборные пункты, идти под защиту партизан, вступать в их ряды. Оно призывало партизан помогать населению уклоняться от мобилизации, защищать народ всеми силами и средствами. Обращение было размножено в подпольных типографиях и распространено среди населения. Разъяснительной работой, боевыми действиями против фашистских чиновников и их охраны партизаны повсеместно сорвали мобилизацию в «краевую оборону». Партизанское движение в Белоруссии еще более выросло. В марте 1944 года белорусские партизаны в письмах в адрес шестой сессии Верховного Совета БССР вновь подтвердили свою решимость бороться с врагом не жалея жизни и выполнили свой долг до конца.

Жизнь в Полоцко-Лепельской зоне бурлила. В партизанских подразделениях, в деревнях проводились собрания. Как будто ничего особенного и не было на этих собраниях. Выступали докладчики подпольных райкомов партии и комсомола. Говорили о том, что сделано и что еще предстоит сделать для победы над врагом. От простых, может быть, иногда и не очень складных слов как-то теплее становилось в крестьянских домах. Партизаны рассказывали о положении на фронтах, о своих боевых делах. Колхозники чествовали героев, дарили им подарки. Подарки были скромные — полотенца, теплые носки, варежки, гимнастерки, фуражки, брюки, нижнее белье, носовые платки, полотно. Но сколько радости они приносили партизанам!

Однажды в адрес госпиталя партизанской бригады имени К. Е. Ворошилова был доставлен пакет. В нем письмо: «Дорогие братья и сестры, примите подарок от комсомольско-молодежной организации деревни Плиговки. Пусть этот бинт, эта вата остановят кровь, текущую из ваших ран, и согреют ваши раны, полученные от фашистской пули. Желаем вам быстрого выздоровления, чтобы вы вновь пошли бить и добивать гитлеровские фашистские банды.

С комсомольским приветом

Валя Захаренко».

В дни празднования 25-летия республики усилился приток в партизанские отряды новых бойцов. Командование отрядов часто оказывалось в довольно затруднительном положении: приходили юноши и девушки, которым в доброе мирное время в лапту да в пятнашки играть бы. Отказать таким — значит кровно обидеть, зачислить — взять на себя ответственность за юные жизни. «В последнее время, несмотря на жестокий террор фашизма, население, особенно молодежь района, вступает в партизанские отряды, — писал в те дни в докладной обкому партии второй секретарь Лепельского райкома КП(б)Б В. Л. Качан. — 21 декабря 1943 года из деревень Несинского сельсовета, где расположены вражеские гарнизоны, пришло двадцать молодых товарищей с просьбой зачислить их в партизанские отряды».

Большую работу проводили партизаны с будущим пополнением партизанских отрядов — так называемыми резервистами. Каждая бригада имела свой резерв. Обычно резервисты вступали в партизанские подразделения при наличии свободного оружия, а также в тех случаях, когда назревала угроза ареста. До вступления в ряды партизан резервист приносил присягу, приписывался к отряду и оказывал ему необходимую помощь. К январю 1944 года в одном Ушачском районе в состав партизанского резерва входило более 3 тысяч человек.

Формы работы с партизанскими резервистами были различные. В отдельных бригадах их собирали на кратковременные учебные сборы, содержали на казарменном положении, проводили боевую и политическую подготовку. Специальную подготовку проходили те, кто входил в патриотические группы. Они вели наблюдения за противником, выполняли функции самозащиты. Во время налетов вражеской авиации патриотические группы оповещали население об опасности, вели борьбу с пожарами. Многие бойцы резерва проникали за линию вражеских оборонительных укреплений, приносили ценные разведывательные данные.

Самое деятельное участие приняли бойцы резерва в подготовке различных оборонительных и других сооружений. Они построили три аэродрома, отрыли сотни километров окопов и траншей. Резервисты зоны при активном участии местных жителей только в январе 1944 года уничтожили на дорогах противника около 300 мостов, сделали около 500 завалов, отрыли 372 противотанковых рва, построили много дзотов и блиндажей.

Двадцатипятилетие республики в Полоцко-Лепельской партизанской зоне отмечали скромно, но праздник чувствовался во всем. Новогодние номера партизанских газет вышли в красочном оформлении. Особенно удачно была оформлена обложка январского номера журнала «За Советскую Белоруссию», который выпускался Бешенковичским райкомом партии и штабом партизанской бригады П. М. Романова. На фоне карты Белорусской ССР художник изобразил бойца с поднятым вверх автоматом в руке и с гранатой в другой. «Белоруссия была и остается советской!» — гласила подпись внизу. Журнал был интересен и по содержанию. В него вошли статьи о двадцатипятилетии республики, материалы из жизни партизан, о патриотических делах жителей района.

Самыми дорогими для всех нас были в те дни слова приветствия Центральному Комитету Коммунистической партии Белоруссии, текст которого составлялся в лесах Лепельщины и в деревнях озерной Ушаччины, в караульных землянках у Двины и на оборонительных рубежах под Уллой. Эти слова пришли без зова, родились как весенняя песня над полями. Поэтому и теперь, через много лет, их нельзя читать без волнения:

«В день 25-летнего юбилея Белоруссии мы, партизаны и население Полоцко-Лепельской зоны, посылаем ЦК КП(б)Б свой пламенный большевистский привет. 23 года с лишним процветала наша Белоруссия в созвездии братских республик. За это время она скинула с себя облик средневековья. Из колонии стала суверенной республикой Советов, из страны отсталой, темной, забитой она стала индустриальной с развитым сельским хозяйством, страной высокой культуры.

Людоед Гитлер прервал мирный созидательный труд белорусского народа, временно задержалось дальнейшее процветание Белоруссии. Кровавый сапог фашистских убийц уже третий год топчет нашу священную землю.

Чужестранец творит суд и расправу над белорусским народом. Сожжены цветущие города и села, тысячи женщин, стариков и детей стали жертвами фашистского террора, тысячи белорусов угнаны в Германию.

Террором враг стремился устрашить белорусский народ, подавить в нем волю к победе. Но враг жестоко просчитался. Ни руины сожженных сел и городов, ни массовые расстрелы, ни виселицы, ни сырые застенки и страшные пытки не сломили у белорусского народа волю к борьбе. Он восстал на священную неумолимую борьбу против гитлеровских банд.

25-ю годовщину белорусский народ встречает огромными победами. Оккупанты скованы в своих логовищах и чувствуют себя непрочно, а на всей многокилометровой территории — власть партизан.

Мы слышим все приближающиеся раскаты грома артиллерии. Это идет родная Красная Армия. Под ее могучими ударами враг отступает на запад. Но он не пройдет через наш партизанский край.

Мы заверяем ЦК КП(б)Б, что созданные нами рубежи обороны удержим или умрем в бою.

Мы готовы вынести любые испытания во имя общей победы над фашистским зверьем.

Мы не ограничимся пассивной обороной, наоборот, мы усилим наши удары по коммуникациям, технике и живой силе противника.

Да здравствует ЦК Компартии Белоруссии — организатор партизанской борьбы в республике!

Да здравствует Советская Белоруссия!»

Перечитываешь эти простые слова и как будто вновь слышишь артиллерийские раскаты за Двиной. И вновь волнуешься, как, может быть, не волновался в те дни, когда постоянно напряженные до предела нервы делали человека внешне спокойным, внутренне собранным — таким, каким он был нужен Родине в грозный час тяжелых испытаний.

Оружием слова

Ранним осенним утром, когда над опустевшей землей стлался густой и холодный туман, в ряде мест деревенские ребята обнаружили белые листки бумаги. Они лежали на черной озябшей пашне, на ощетинившейся, как еж, стерне, на голых ветках лозняка. Позабыв про скот, который они выгоняли в пустое холодное поле, дети бросились собирать листки.

— Про-чи-тал, пе-ре-дай то-ва-ри-щу!

— Дай-ка сюда!

— Это мои, я нашел!

Ребята собрались было устроить возню. Но вдруг поняли, что это за листки. Разом присмирели, прекратили галдеж и, как заговорщики, собрались в кружок. Коровы разбрелись по полю, иные останавливались, лениво поглядывали по сторонам, словно недоумевая, зачем их выгнали из теплых хлевов на этот неуютный пустырь, где нельзя уже ни полакомиться сочной травой, ни погреться на солнышке.

Между тем ребята, призывая на помощь все свои приобретенные в местной четырехлетке познания, пытались проникнуть в смысл того, что было написано на подобранных листках. Потом стали обсуждать прочитанное.

— Значит, немцы брешут, что взяли Москву.

— А ты так и поверил им!

— А ты нет?

— Конечно, нет!

— И я не поверил. Как же так Москву отдать? Ведь Москва же — это…

Веснушчатый курносый паренек в отцовской поддевке и рыжей, тоже великоватой фуражке развел руками. Не находя убедительных слов, паренек с досадой махнул рукой:

— Да не может того быть, чтоб Москва не наша была!

Друзья его поддержали:

— Конечно, не может.

Стайка ребят, бросив стадо, стремглав понеслась к деревне. Вскоре вся округа знала о первых вестях сражающейся Советской Родины.

Эта картинка помнится с сорок первого года. Именно первые сброшенные ночью советским самолетом листовки пробудили у людей поток таких мыслей и чувств, дороже и ближе которых для них тогда не было ничего на свете. Листовки были восприняты как свежая струя воздуха, прорвавшаяся в удушливую атмосферу оккупационного режима. С этого времени к печатному слову стали тянуться, как тянется на зов к родному гнездовью вольная птица. Преследования гитлеровцев, опасность расправы заставляли людей быть более бдительными, осторожными, но еще больше усиливали неодолимую тягу к слову правды.

Понимая значение печатного слова в борьбе с оккупантами, подпольные райкомы партии и командование бригад Полоцко-Лепельской партизанской зоны многое сделали для налаживания выпуска листовок, прокламаций, газет. Начинали с простого. Писали листовки от руки, печатали на пишущей машинке. Даже районные газеты поначалу размножались машинописным способом. Но потребность в печатной продукции росла неизмеримо быстро.

Возникла необходимость выпуска газет, листовок и другой печатной продукции типографским способом. Кажется, не очень и много нужно для того, чтобы организовать выпуск двухполосной газеты: шрифт, портативная печатная машина, полиграфическая краска да бумага. Но ведь издание газет приходилось начинать на пустом месте. Надо было быть по-настоящему изобретательным, смелым, мужественным и находчивым, чтобы из-под носа у противника унести шрифт, достать бумагу, организовать материал для очередного номера.

Мы видели, как тянутся люди к правдивому слову советской печати, как жадно читают они заметки о событиях на фронте, боевых операциях партизан, патриотических делах местных жителей.

Во имя того, чтобы дать людям возможность знать правду о борьбе советского народа против немецко-фашистских захватчиков, стоило рисковать и бороться с трудностями. В начале 1944 года в Полоцко-Лепельской зоне издавалось шесть районных газет — органы Лепельского, Ушачского, Плисского, Докшицкого, Ветринского, Бешенковичского подпольных райкомов партии[17]. Кроме того, выпускались две бригадные печатные газеты.

Флагманом среди подпольных газет на Витебщине была областная газета «Віцебскі рабочы». Она издавалась на Большой земле в полосе расположения 1-го Прибалтийского фронта. Газета самолетами доставлялась в партизанские зоны и там распространялась. На страницах областной газеты разоблачалась лживая фашистская пропаганда, подлые замыслы гитлеровцев. В трудную зиму 1943/44 года газета много внимания уделяла освещению деятельности партизанских отрядов Полоцко-Лепельской зоны, их операциям по разгрому вражеских гарнизонов, боевым действиям на коммуникациях противника. Время от времени в зону приезжали сотрудники редакции, знакомились с жизнью, бытом, деятельностью партизанских подразделений, подпольных партийных и комсомольских организаций, организовывали выступления на страницах газеты разведчиков, подрывников, снайперов, командиров отрядов, политработников. Областная газета «Віцебскі рабочы» была настоящим коллективным пропагандистом, агитатором и организатором масс в тылу врага.

На областную газету равнялись подпольные районные газеты. В условиях, когда центральные, республиканские и областная газеты доставлялись нерегулярно, а рации (при недостатке питания к ним) имели только штабы бригад и опергруппа, районная печать была в руках подпольных райкомов партии незаменимым оружием. Тираж подпольные газеты имели не очень большой, но круг их читателей был необычайно широк. Каждый номер зачитывался до дыр.

«Калгасная прауда» — так называлась лепельская районная газета, первый номер которой был выпущен в конце 1941 года. Ее знали и ждали не только в окрестностях Лепеля, в местах дислокации партизан, но и в самом гарнизоне. Туда, рискуя жизнью, приносили газету подпольщики, связные партизанских отрядов. Можно представить, с каким чувством читали советские патриоты правдивые строки о боевых делах партизан. Ведь всем им уже осточертела лживая болтовня «Голого плута» (так прозвали в народе издававшийся в Витебске грязный фашистский листок «Новый путь»), газетенки оккупационных властей «Голос народа» и других вражеских изданий, обычно переворачивавших все с ног на голову.

«Калгасная прауда» без лишнего красноречия рассказывала о боевых буднях патриотов, их героических делах. В одном из номеров, например, сообщалось, что группа партизан вывела из строя 4 километра железнодорожного полотна. Разведчик обстрелял группу гитлеровцев, двоих убил и благополучно вернулся в отряд. В другом номере рассказывалось о том, как в бою на шоссе партизаны убили 12 и ранили 8 фашистов, а отряд Н. Н. Самуся сорвал попытку оккупантов ограбить одну из деревень и нанес им большие потери.

Популярной среди партизан и местного населения была ветринская районная газета «Чырвоная звязда». Ее основал и редактировал член Ветринского подпольного райкома партии Марк Григорьевич Кацман. Он и другие товарищи приложили немалые усилия, чтобы достать все необходимое для выпуска газеты. Шрифт раздобыли через подпольщиков. При разгроме одного из вражеских гарнизонов партизанам досталась пишущая машинка. Передали редакции. М. Г. Кацману приходилось переписывать начисто райкомовские протоколы. Зная цену технике, он делал это от руки, приберегая машинку для перепечатки газетных текстов.

Как правило, недостатка в материалах редакция не испытывала. Из-за нехватки бумаги приходилось выбирать самое характерное и важное. Передовая статья посвящалась самым насущным, самым важным проблемам. В передовице «Чырвонай звязды» говорилось:

«Деревни Бецкое, Семенец, Городище, Навлица, Шнитки, Витаража, Литвиново, Пометники и другие были цветущими селениями в нашем районе. Там жили счастливые люди, уверенные в своем будущем. Они не знали горя и страданий. Теперь этих деревень нет. На их месте остались пепелища. Пришли звери-фашисты и сожгли их».

Передовая статья звала всех, у кого бьется сердце советского патриота, бороться с ненавистным врагом.

В других материалах «Чырвоная звязда» сообщала о боевых делах подрывников, разведчиков, о чудовищных злодеяниях гитлеровцев. Такие же материалы публиковались на страницах ушачской газеты «Прымежны калгаснік». Здесь можно было прочесть рассказ о том, как партизаны сбили транспортный самолет противника, взяли из самолета три скорострельных пулемета, много боеприпасов, парашюты, захватили в плен двух летчиков.

Газета горячо поддержала патриотическое начинание местных жителей, организовавших сбор средств сначала на постройку эскадрильи самолетов «Ветринский партизан», а затем танковой колонны имени БССР. Как и другие подпольные газеты, зимой 1943/44 года «Чырвоная звязда» регулярно печатала сообщения о сборе облигаций государственного займа, денег, серебряных колец, браслетов, золотых и серебряных монет старой чеканки и других ценностей.

В районных газетах можно было прочесть и сообщения Советского информбюро. Помнится, в марте 1944 года газеты опубликовали сообщение из оперативной сводки, в котором приводились показания взятого в плен на 1-м Прибалтийском фронте командира батальона 51-го немецкого полка капитана Гюнтера фон Генштейна. «Немецкое командование, — рассказывал пленный гитлеровский офицер, — всячески скрывает истинное положение дел на фронте. Оно держит в полном неведении не только солдат, но даже и офицеров. О последних поражениях немецких войск под Ленинградом и на юге мы узнали из русских листовок и радиопередач. Особенно тяжелое впечатление произвело на всех солдат известие об окружении и уничтожении девяти немецких дивизий в районе Корсунь-Шевченковский. Среди солдат шли такие разговоры: „Германия уже проиграла войну“. „Надо скорее выбираться отсюда, пока не поздно, иначе русские устроят нам такой же „котел“, как на юге“. На нашем участке рано утром русские совершили сильный огневой налет. Я отдал приказ об отступлении, но было поздно. Русские уже находились в нашем тылу. Сопротивление было бессмысленно, и я сдался в плен».

Такие материалы партизаны и мирные жители читали с большим удовлетворением, ибо лишний раз убеждались, что в рядах гитлеровской армии идет необратимый процесс разложения. Этот процесс проник уже в ряды офицеров, многие из которых поняли, что фашистский режим терпит крах и только фанатизм одних и страх перед военно-полевым судом других не дает еще ему окончательно развалиться.

Подпольные районные газеты испытывали ряд трудностей. Не хватало шрифтов, краски. В январе 1944 года ощущался острый недостаток бумаги. Пришлось даже временно прекратить печатание листовок, предназначенных для распространения во вражеских формированиях. Однако трудности так или иначе преодолевались. Уже в марте газеты выпускались почти регулярно. Так, в политдонесении комиссара Лепельской партизанской бригады за этот месяц указывалось, что бригадная типография выпускает районную газету «Калгасная прауда», печатает сводки Совинформбюро, листовки и другие агитматериалы, которые распространяются среди населения партизанского края и в немецких гарнизонах. В политдонесениях других бригад также сообщалось о печатании листовок и других агитационных материалов.

Газеты продолжали выходить даже в июне, в самый канун белорусской операции.

Как не вспомнить добрым словом партизанских журналистов, тех, кто после боевых операций не шел отдыхать, а садился писать о том, что видел, слышал, что делал сам.

Партийные и комсомольские организации много заботы проявляли и о стенной печати. Регулярно выходили отрядные стенгазеты, «боевые листки». К ним так привыкли, что даже небольшая задержка вызывала реакцию отрядной общественности. В оформление стенных газет и «боевых листков» бойцы и командиры вкладывали все свое умение. Партизанам хотелось, чтобы они были более интересными и действенными. Сказывалось и духовное «голодание», жажда интеллектуальной деятельности.

Изобретательность партизан была неистощимой. Политическая работа, которая велась и в подразделениях и среди населения, отличалась оригинальностью, творческой находкой, неповторимой свежестью. Помнится, какое сильное впечатление производили на людей красочные сатирические плакаты, лозунги, очень искусно нарисованные партизанскими художниками. Обычно плакаты сопровождались едкими сатирическими куплетами. Их потом декламировали в отрядах, в деревнях.

В Лепельской партизанской бригаде такие плакаты рисовал художник-партизан, ныне заслуженный деятель искусств БССР Н. Т. Гутиев. Многие плакаты печатались в партизанской типографии тиражом до 300 экземпляров. Они вывешивались в расположении партизанских бригад и забрасывались в гарнизоны противника.

По поручению партизанского командования художник-партизан Н. И. Обрыньба писал картины, запечатлевая на них боевые дела патриотов и увековечивая образы героев-партизан. Заслужить право быть изображенным на картине считалось у партизан высокой наградой. Такой чести удостаивались партизаны, особо отличившиеся в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками.

В Смоленском партизанском полку большой успех имели интересные работы молодого бойца, ныне народного художника БССР В. А. Громыко.

В партизанской зоне, обычно на перекрестках дорог, в деревнях, часто можно было видеть лозунги, нарисованные на бумаге или на дощечках. Тексты были лаконичными, выразительными:

«Что ты сделал для Советской Родины?»

«Почему ты до сих пор не в партизанах?»

«Что ты сделал в помощь партизанам?»

Партизанские лозунги имели большую действенную силу. Они заставляли людей глубже вдумываться в смысл происходящего, точнее определить свое место в борьбе против гитлеровских захватчиков.

В рядах партизан была еще одна группа бойцов, которая оказала особую помощь политработникам в налаживании массово-разъяснительной работы. Это радисты. Они не только обеспечивали передачу за линию фронта оперативной информации, но и вели прием сводок Советского информбюро, специальных передач о героических делах воинов Красной Армии, о самоотверженном труде рабочих и колхозников в советском тылу. Радисты знали, что для партизан и местных жителей нет дороже новостей, чем вести с Большой земли, сообщения о победах на фронтах, и работали без устали, преодолевая все трудности.

Агитационные материалы в расположение противника обычно доставляли партизанские связные, разведчики, подпольщики. Однако применялись и другие способы. Одним из оригинальных способов был запуск листовок с помощью «змея». Ночью с подветренной стороны от гарнизона поднимался обычный бумажный «змей». Пачка листовок по натянутому шнуру на специальном парусе неслась вверх. Соприкоснувшись с ограничителем, зажим отпускал листовки, и ветер гнал их в направлении гарнизона. В Лепельской партизанской бригаде подобное приспособление для запуска листовок искусно делали партизаны Иван Чернов и Михаил Чайкин.

Чтобы успешно вести работу по разложению солдат и офицеров противника, не всегда следовало засылать агитационные материалы непосредственно в гарнизоны. В иных случаях целесообразнее было переправить газеты и листовки в деревни, контролируемые фашистами. Без специальных указаний и инструкций местные жители сами находили способы распространять агитматериалы среди солдат неприятеля и обычно делали это очень умно и тонко.

В стане врага командование усиленно распространяло ложные слухи о «зверском» обращении партизан с пленными, в том числе с перебежчиками. Чтобы запугать солдат, пропагандисты прибегали к фальсификации, подтасовке фактов. Однако геббельсовские прихвостни не в состоянии были скрыть правду о партизанах. Сначала редко и робко, а со временем все чаще и смелее стали переходить на сторону партизан солдаты и младшие командиры вражеских формирований. Мы их использовали прежде всего как агитаторов в частях, где они служили. Перебежчики писали своим товарищам письма, а партизаны обеспечивали доставку их по адресам. В отдельных случаях пленных посылали назад, в свою же часть. Иногда они получали специальные задания, но обычно, не делая ничего, самим фактом своего появления оказывали такое сильное психологическое воздействие на солдат, значение которого, как говорят, трудно переоценить. Они разоблачали лживые утверждения о «зверствах» партизан и заставляли серьезно задуматься не только насильно мобилизованных солдат националистических формирований (французов, чехов, словаков), но и самих немцев.

В январе 1944 года в зоне состоялся антифашистский митинг. В нем приняли участие перебежчики и военнопленные. Их было 27 человек — бельгийцы, немцы, австрийцы, французы. На митинге с яркой речью выступил француз Жорж Нус. Прежде всего он рассказал о себе. Уроженец Рурской области. В гитлеровскую армию попал по тотальной мобилизации. С первых дней вынашивал мысль перейти на сторону русских и сделал это, как только представилась возможность. Часть, в которой он служил, была направлена против партизан из Ветрина. Дошли до поселка Бездедовичи. Жорж Нус, служивший вторым номером пулеметного расчета, сделал вид, что очень устал под тяжестью ноши, и отстал. Часть ушла вперед. Нус зарылся в стог сена и стал ждать. Вскоре он встретился с разведчиками отряда «Смерть фашизму» Иосифом и Михаилом Гвоздевыми. Так француз Жорж Нус стал бойцом партизанской бригады имени К. Е. Ворошилова.

Выступления на антифашистском митинге Нуса и других участников легли в основу воззвания к солдатам и офицерам противника. Воззвание было размножено на печатной машинке с немецким шрифтом и распространено в гарнизонах противника. Характерная деталь. Партизанское командование предложило участникам митинга подписаться под воззванием ложными фамилиями, фамилиями убитых и других лиц, чтобы не вызвать репрессий по отношению к семьям подписавшихся. Участники митинга отказались от этого предложения и поставили под воззванием свои подлинные фамилии и имена. Антифашистский митинг был заснят на кинопленку и вошел в ряд документальных кинофильмов.

Психологическое воздействие партизан на солдат противника было настолько велико, что немецкое командование опасалось долго держать на одном месте не только охранные, но и регулярные части. Нервозность и неуверенность в стане врага как бы удваивали силы партизан, помогали им в неравной борьбе.

Партизанский баян

В Лепельском краеведческом музее, в одной из экспозиций, посвященных героическому подвигу советских людей в годы Великой Отечественной войны, внимание посетителей привлекает баян. В лепельские места он попал еще в 1940 году. Его привез сюда из Ленинграда Павел Михайлович Устинов. Молодой учитель играл на мандолине, гитаре, балалайке и даже немного на фортепьяно. По самоучителю был знаком с нотной грамотой и давно мечтал научиться играть на баяне. Но не успел: грянула война. В партизанский отряд пришел с баяном. Там Павел Михайлович встретился с другим учителем — Степаном Антоновичем Подъельским. Тот свободно читал ноты, хорошо играл на баяне. До войны в Лепеле даже по радио выступал. Взял он в руки инструмент, прошелся пальцами сверху вниз, и потянулись на голос баяна партизаны. Стояли, слушали знакомую и незнакомую, близкую и далекую песню:

Лесом, полями, дорогой прямой
Парень идет на побывку домой.
Ранили парня, да что за беда:
Сердце играет и кровь молода.
— К свадьбе залечится рана твоя, —
Шуткой его провожали друзья.
Песню поет он, довольный судьбой:
«Крутится, вертится шар голубой…»

С этого и началась в Лепельской партизанской бригаде художественная самодеятельность. Нашлись танцоры, певцы, рассказчики, поэты и даже драматурги. Любили свою самодеятельность партизаны, не чаяли в ней души местные жители. Каждое выступление самодеятельных артистов было настоящим праздником. На концерте в Кубличах кружковцев приняли за артистов из-за линии фронта. Окрыленные столь высокой оценкой их художественного творчества, партизаны в тот же вечер ушли на боевое задание.

Очень любили зрители короткие сатирические инсценировки. Удачно ставил такие сценки самодеятельный кружок партизанской бригады имени К. Е. Ворошилова. Артисты мастерски изображали, как разведчики берут в плен гитлеровца-часового. Но вот беда: никто не хотел играть фашиста, приходилось прибегать к жеребьевке. «Часовой» облачался в валенки, на них надевали соломенные лапти, на голову напяливали льняной парик. Когда разведчики хватали часового, тот под всеобщий хохот дико орал: «Гитлер капут! Гитлер капут!»

Активным участником самодеятельности в бригаде имени К. Е. Ворошилова был боевой партизан, москвич Николай Михайлович Павлов. Николай хорошо пел. Голос у него был не очень сильный, но мягкий, ласковый. Простые, проникновенные слова песни брали за сердце. И была в этой песне огромная сила:

Присядь-ка рядом, что-то мне не спится,
Письмо я нынче другу написал,
Письмо в Москву, далекую столицу,
Которой я давно уж не видал…

Тот, кто знал Николая близко, понимал, почему такая грусть в его голосе. Воевать ушел вместе с отцом. Вступили в народное ополчение, попали на фронт. Во время отступления разлучились, а встретились под Полоцком, в Боровухе, в лагере для военнопленных. Отец умер от голода и мучений. Николай бежал из плена, переправился через Западную Двину и вступил в партизанский отряд. Горячо и бесстрашно сражался он с ненавистным врагом. На боевом счету Павлова было 3 спущенных под откос вражеских эшелона, 4 взорванных железнодорожных моста, много рельсов, 20 убитых гитлеровцев.

На свою последнюю операцию Николай Павлов ушел после концерта. Спел партизанскую песню о Москве и ушел. Он вел группу знакомой тропой. Ее не было видно, и партизаны шли почти ощупью. В придорожной полосе пробираться вперед стало еще труднее, все вокруг переплетено колючей проволокой, заминировано. По насыпи все время ходили патрули. Послышался шум идущего поезда. Павлов принял решение: минировать путь при подходе поезда. Он вскочил на насыпь, когда эшелон был рядом. Патрули заметили смельчака, но мина уже была поставлена. Николай прыгнул с откоса, и в тот же момент раздался взрыв… Отважный партизан умер на руках у боевых друзей.

Через месяц — это было в феврале 1944 года — боевые товарищи Николая Павлова отомстили за его смерть. С боем заняв тот же участок дороги, они перебили охрану, взорвали много рельсов.

Люди слушали баян… Вздыхали меха, разливались серебряные голоса, баян уводил в дальнюю даль — в самое заветное и дорогое. Оттаивали сердца, вспоминалось былое, и каждый по-новому оценивал то, что не всегда умел ценить в мирные дни. Баян напоминал о прошлом, рассказывал об огнях-пожарищах, звал на борьбу.

Большой популярностью среди партизан и местных жителей пользовалась самодеятельность 16-й Смоленской бригады. Крестьянские избы набивались битком. Настежь открывали двери и даже окна. Строго-настрого запрещали курить. Раздвигался «занавес», на импровизированной сцене появлялся бойкий кудрявый парень.

— Добрый вечер, дорогие товарищи! Сейчас перед вами выступит ансамбль песни и пляски смоленских партизан!

С замиранием сердца слушали люди баян Александра Макушева, аккордеониста, солистов, хористов. Всех щедро награждали аплодисментами. Вот на сцену вышел партизан Александр Середа. Окинул взглядом зрителей и, обращаясь к кому-то очень близкому и в то же время далекому, начал:

Жди меня, и я вернусь,
Только очень жди…

В избе стало совсем тихо. Люди сидели как зачарованные. Симоновские стихи пришли к нам через фронт и вихрь войны с опозданием. Но они были как нельзя вовремя прочитаны. Они были особенно понятны и близки советским людям, сражавшимся во вражеском тылу.

Не понять не ждавшим, им,
Как среди огня
Ожиданием своим
Ты спасла меня.

Хорошая песня зажигала сердца людей. Особенно дорога была своя, партизанская, сложенная по горячим следам только что отгремевшего боя. Ее обычно пели на мотивы уже знакомых, широко известных песен.

В Смоленской бригаде в начале сорок четвертого года особую известность получила песня «Бой у деревни Зачистье» (на мотив «По долинам и по взгорьям»). Ее обычно исполнял в сопровождении хора партизан Станислав Шмуглевский. Он начинал чистым, сильным тенором:

По лесам и по долинам,
По низинам и холмам
Против фрицев озверелых
Шли отряды партизан.

Песню подхватывал хор, басовито подтягивали старики, голосисто — подростки:

Закипел бой у Зачистья —
Гады лезут напролом.
Партизаны с сопок чистят,
Ураганным бьют огнем.
Встали грудью партизаны,
Храбро дрались в эти дни
И врага не подпускали
До деревни Шестерни.
По лесам и по долинам
За отрядом шел отряд —
То с победой партизаны
Возвращалися назад.

Песня поднимала настроение людей, помогала переносить трудности, которые в обычной обстановке, наверное, казались бы непреодолимыми, вселяла уверенность в победе. В делах 16-й Смоленской бригады сохранилась редкая запись. После одного из концертов в деревне Уволоки к партизанам обратилась женщина. Вот что она сказала: «Разрешите мне приветствовать и благодарить вас, героев Смоленской бригады. Примите слова искренней благодарности от лица тех, чьи сердца бьются вместе с вашими сердцами. У вас и у нас одна цель — скорей разгромить фашистского зверя. Вы творите чудеса и сами слагаете былины и песни о своих боях и подвигах. Пройдут годы, после нас вырастут новые поколения и будут читать правдивые строки о ваших подвигах и славе, будут удивляться вашему героизму, переживать и думать: какие могучие люди в эти страшные дни вели борьбу в тылу противника!

Настанет скоро время (возможно, я не увижу его, но я буду радоваться ему, пока жива), когда синие васильки вашей славной партизанской лирической песни будут красоваться в венках на головах наших девушек и парни вместе со своими подругами свободной дорогой понесут васильковые венки на могилы героев. Так будьте же счастливы, наши герои!»[18]

Может быть, теперь уже не все помнят в бывшем партизанском крае фамилии аккордеониста Д. С. Синельщикова, хористов Л. К. Букатик и В. И. Беляцкого, декламаторов В. Ф. Будюкина и Е. Н. Басистова из 16-й Смоленской бригады, партизанского поэта П. В. Краснова, солистов В. Г. Качана, И. А. Егорову, брата и сестру Нину и Николая Гайсенок из Лепельской бригады, но я уверен, что в деревнях не забыты вечера, на которых выступали артисты-партизаны.

К 1944 году партизанская самодеятельность получила поистине широкий размах. Оперативная группа взяла на учет все кружки и ввела в их работу организованные начала. Ансамбли, оркестры партизанских бригад Данукалова, Шлапакова, Тябута, Сакмаркина работали по специальному плану опергруппы. В течение декабря и января они обслужили все партизанские бригады, выезжали на передовые позиции, выступали в деревнях. Началу концертов, как правило, предшествовал короткий доклад о положении на фронтах и обстановке в партизанской зоне.

Хорошую инициативу проявили наши соседи — вилейские партизаны. В январе 1944 года с целью повышения уровня политической работы в массах, укрепления дисциплины в подразделениях и повышения их боеспособности, вовлечения широких масс населения в активную партизанскую борьбу Вилейский обком партии принял решение создать областной агитационный отряд имени А. М. Горького. Лекции и доклады, выступления ансамбля пользовались большой популярностью в Вилейской партизанской зоне.

Опытом организации художественной самодеятельности вилейские партизаны делились с нами, мы — с ними, а также с партизанами других соседних зон.

Весенние грозы

Повторение пройденного

В начале весны 1944 года на фронте под Витебском было относительное затишье. Шли бои местного значения. Противник сооружал в Белоруссии линию обороны под названием «Фатерланд». Немецко-фашистское командование пыталось внушить своим солдатам, что, сражаясь здесь, гитлеровская армия якобы защищает свою родину. «Фатерланд» представлял собой довольно внушительные, глубоко эшелонированные рубежи обороны. Расстояние между передним краем и последним рубежом местами достигало 250–270 километров.

Одновременно гитлеровское командование вело усиленную подготовку к новым карательным экспедициям против партизан. В течение марта, подтягивая живую силу и технику к оборонительным рубежам Полоцко-Лепельской зоны, гитлеровцы одновременно на разных направлениях вели авиаразведку и разведывательные бои, пытались улучшить исходные позиции. В частности, они предприняли попытки овладеть левым берегом Западной Двины и создать здесь оборонительный рубеж, оттеснить партизан от железной дороги Полоцк — Молодечно и обеспечить полную безопасность движения по ней, обезопасить основную шоссейную артерию Витебск — Лепель — Докшицы.

Первая весенняя гроза грянула на участке бригады «За Советскую Белоруссию». Погода стояла теплая. Весна чувствовалась во всем. Темнел и оседал снег. В ложбинах, канавах, на дорогах собиралась талая вода. Земледелец в эту пору любит выходить за околицу, вдыхать полной грудью радостно тревожащий весенний воздух, окидывать хозяйским глазом поля с начинающими чернеть буграми и думать о дне первой борозды. А у партизан были совсем иные заботы.

Утром 2 марта послышался грохот около деревень Отоки и Земцы. На взгорке появились два вражеских танка, за ними пошла пехота. Партизаны отряда имени Александра Невского заняли оборону и приняли бой. Ничего нового в этом бою не было. Как обычно, вражеские солдаты шли пьяные, но после первых потерь стали быстро трезветь. Вскоре они отошли под прикрытием огня танков. В этот день гитлеровцы больше не предпринимали атак.

На следующий день противник повел наступление по-иному. Выйдя из деревни Столбцы, батальон гитлеровцев разделился на две группы. Одна из них под прикрытием огня артиллерии атаковала деревню Завадино с юга, другая, сосредоточась у деревни Беляки, в это время наступала на Завадино с востока. Одновременные фланговые удары поставили отряд имени А. В. Суворова в затруднительное положение. Во избежание окружения партизаны отошли на запасной рубеж у опушки леса. Каратели ворвались в деревню, принялись жечь дома, хозяйственные постройки, рыскать по огородам в поисках «кладов».

Но недолго хозяйничали оккупанты в деревне. К вечеру по приказу командования бригады на помощь отряду имени А. В. Суворова подошли отряды имени Г. И. Котовского, имени В. И. Чапаева, имени Н. А. Щорса. Внезапная ночная атака сделала свое дело. К полуночи ни одного оккупанта не осталось в Завадине. За два дня боев противник потерял убитыми и ранеными более 100 человек.

У гитлеровцев отпало желание мериться силами с партизанами на этом участке по собственной инициативе. Этим не замедлило воспользоваться командование бригады «За Советскую Белоруссию». Разведка доложила, что в деревнях Козловщина и Хлебовщина оккупанты содержат под стражей мирных жителей, насильно угоняемых в Германию. Перед партизанскими отрядами была поставлена задача разгромить вражеские гарнизоны и освободить советских людей. Отряды тщательно подготовились к операции и в ночь на 12 марта внезапно напали на гарнизоны. Гитлеровцы почти не оказали сопротивления. Они убежали при первых же выстрелах. Со слезами на глазах встречали узники своих освободителей.

К полудню противник предпринял попытку овладеть деревнями Козловщина и Хлебовщина. По партизанским позициям вела интенсивный огонь вражеская артиллерия. Командир отряда имени Александра Невского П. Е. Миссюк подпустил атакующих на сто метров и приказал открыть огонь. Противник отступил. Бежавших гитлеровцев по ошибке обстреляли свои же части из деревни Городец. Захлебнулась еще одна предпринятая карателями атака.

В мартовских боях партизаны бригады «За Советскую Белоруссию» показали хорошую воинскую подготовку, высокую организованность, дисциплинированность, мужество. В воспитание этих качеств у партизан много труда вложили комбриг Павел Минаевич Романов, штаб бригады, командиры и комиссары отрядов. Командование бригады отличали самокритичность, стремление неустанно учиться. Сам комбриг и подготовленные им командиры не считали зазорным открыто признавать свои ошибки и исправлять их. Помнится — это было в дни тяжелых декабрьских боев 1943 года — некоторые отряды бригады «За Советскую Белоруссию» под натиском численно превосходившего противника вынуждены были оставить несколько населенных пунктов. Пришлось тогда сделать Романову замечание. Павел Минаевич отнесся к критике правильно. Буквально на следующий день в штабе оперативной группы раздался телефонный звонок. В трубке звучал спокойный, уверенный голос:

— Товарищ полковник, докладывает комбриг Романов. Принял меры, чтобы поправить положение. Немного изменил расстановку отрядов бригады и дал указание вновь занять рубеж Малиновка — Подлипки — Кривущино, то есть восстановить прежний рубеж обороны бригады. В восемь утра Малиновку мы взяли. Сейчас выдвигаю отряды в Подлипки и Кривущино. Уверен: победа будет за нами. Прошу, если можно, помочь гранатами и автоматными патронами.

Свое обещание комбриг Романов выполнил. Бойцы и командиры партизанской бригады «За Советскую Белоруссию» во всех последующих боях показывали образцы мужества, стойкости, дисциплины — самое сильное оружие, которое мы могли противопоставить вооруженному до зубов, почти всегда численно превосходившему нас противнику. У нас были ошибки, их не делал только тот, кто вообще ничего не делал. Сила наша была в том, что мы никогда не давали допущенным нами ошибкам разрастаться до угрожающих размеров и потому почти всегда, выходили победителями. Так было и в марте на участке — бригады «За Советскую Белоруссию», контролировавшей шоссейную дорогу Витебск — Лепель на участке Бешенковичи — Бочейково — Камень.

Юго-западнее, в районе Лепеля, дорога на Докшицы и Ушачи находилась под контролем Лепельской партизанской бригады. Здесь бои завязались 6 марта. Недалеко от озера Воронь есть две деревни — Заозерье и Подлобное. В них располагались подразделения 9-го отряда Лепельской бригады. О том, что противник готовится к наступлению, командование отряда было предупреждено разведкой. Для защиты деревень командир отряда Сергей Пацей в каждой из них оставил по взводу. Два другие взвода совершили обходный маневр и, как только противник изготовился к атаке, нанесли ему неожиданный удар во фланг. Оккупанты стали поспешно отходить. Партизаны гнали противника до деревни Усовики.

Пять дней каратели не предпринимали попыток атаковать нас. Можно было подумать, что они вообще отказались от наступления на партизан. Но нашу разведку обмануть было нелегко. Она установила, что противник перебрасывает в деревню Усовики части из других гарнизонов. Не было сомнения, что идет подготовка нового наступления. Партизаны усилили дозоры, вели неослабное наблюдение за передним краем противника. Но в каком направлении поведут наступление каратели, определить было трудно.

Утром 11 марта партизанские дозоры обнаружили движение довольно крупных сил противника в направлении деревень Заозерье и Подлобное. Командир отряда С. А. Пацей решил и на этот раз перехватить инициативу боя у противника и выслал навстречу гитлеровцам два взвода с шестью легкими пулеметами. Бой начался в лесу, а не там, где предполагали оккупанты. Партизан было в шесть-семь раз меньше, но они в совершенстве владели тактикой лесного боя и в течение четырех часов так измотали противника, что он вынужден был отступить, не дойдя до цели.

Прошло четыре дня. 15 марта на рассвете под прикрытием сильного артиллерийско-минометного огня противник повел наступление на всем участке обороны Лепельской бригады. Основной удар и на этот раз был направлен на деревни Подлобное и Заозерье, где по-прежнему держал оборону 9-й отряд. Тяжелый, неравный бой пришлось вести бойцам и командирам отряда. Упорно сражались партизаны, но им все же пришлось оставить деревню Подлобное и отойти. Командование бригады послало на помощь часть 2-го и 13-го отрядов. Зайдя лесом противнику во фланг, партизаны вступили с ним в бой. Гитлеровцы попятились, а затем стали поспешно отходить. Партизаны «провожали» их до гарнизонов. По пути подбирали трофеи.

Все бы хорошо, если бы не тяжелая утрата. В бою пал всеобщий любимец командир отряда Сергей Пацей. Сообщение об этом острой болью сжало сердце.

Я смотрю на довоенный снимок Сергея Алексеевича с лейтенантскими кубиками в петлицах и будто снова слышу его голос. Какой это был обаятельный, скромный и вместе с тем решительный и твердый человек! Местный житель, он начинал трудовую деятельность учителем, был увлечен системой А. С. Макаренко, старался следовать его педагогическому методу. Пройдя путь от рядового до командира отряда, Сергей Алексеевич и во взаимоотношениях с подчиненными неукоснительно следовал макаренковскому правилу: как можно больше требовательности к человеку, как можно больше уважения к нему. Педагогический опыт помог Пацею создать монолитный, дисциплинированный, боеспособный партизанский отряд, прославившийся многими боевыми делами. Командир отряда принимал личное участие во всех основных операциях. В первых рядах он находился и при отражении атаки у деревни Заозерье. Вражеская пуля попала прямо в сердце. Такой это был отважный командир, прямо-таки незаменимый человек, что все мы долго не могли подавить в себе щемящую боль и чувство невосполнимой утраты. Но тем сильнее была наша ненависть к врагу.

Почти одновременно шли бои за деревни Будевцы, Заболотье, Осье. Там дрались кавалерийский эскадрон и 8-й отряд Лепельской партизанской бригады. В помощь им были посланы 1-й и 4-й отряды. Вместе они отбили все вражеские атаки. Многие бойцы и командиры отличились в этих боях. Пулеметчик 9-го отряда Григорий Габриков, бойцы Павел Ведерников и Петр Турков упорно ползли под пулями, пробираясь в тыл противника. Они не знали, сколько уложили фашистов, но панику посеяли среди них немалую. Во время этих боев погиб еще один замечательный человек — командир разведки 9-го отряда Федор Лавринович, уничтожив перед смертью четырех гитлеровцев.

Северная граница Полоцко-Лепельской партизанской зоны проходила по реке Западная Двина. Леса здесь подступают вплотную к обрывистым берегам реки, местами отходят от них и тянутся на много километров до границы Ветринского района с Ушачским. А там начинаются разделенные холмами голубые озера.

Наши северные рубежи удерживала бригада имени В. И. Чапаева. Она выросла из небольшого отряда, созданного зимой 1941/42 года. Бригада много сделала по организации партизанского движения в Ветринском, Ушачском, Полоцком районах. Самостоятельно установив связь с Большой землей, летом 1942 года чапаевцы переправили за линию фронта значительное пополнение для Красной Армии. Впоследствии бригада разделилась. Отпочковавшаяся от нее бригада имени П. К. Пономаренко перешла в район Каменя.

С самого начала и до весны 1944 года ядром партизанской бригады имени В. И. Чапаева был отряд имени М. В. Фрунзе. На его боевом счету числилось много боевых операций. Отряду обычно поручали наиболее ответственные и сложные задания. Душой отряда были его командир Афанасий Яковлевич Конев и комиссар Геннадий Полуэктович Лапшенков. Первый — с Урала, второй — из Иванова. Эти люди ни внешне, ни по характеру абсолютно не походили друг на друга. Командир — рослый, плечистый, с рыжим бобриком волос. Комиссар — невысокий, плотный, глаза добрые, умные, в уголках губ улыбка. Конев нрава крутого, в выражениях не особенно разборчив. Лапшенков, напротив, предупредителен, нетороплив, вежлив. Командир ездил на буйных, горячих лошадях. Комиссар подобрал себе лошаденку низкорослую, спокойную. Такие разные во всем люди обычно редко сходятся. Конев же и Лапшенков как бы дополняли друг друга. Отчаянная храбрость командира в сочетании с мудрой рассудительностью комиссара с самого начала помогли выработать тот единственно правильный стиль управления отрядом, который был первым условием плодотворной боевой деятельности партизан в тылу врага.

Бои на участке фрунзенцев и их соседей начались 9 марта утром. Противник численностью до трех полков пехоты при поддержке полка артиллерии, трех танков, полковых и батальонных минометов повел наступление одновременно на трех направлениях — со стороны Полоцка, от станции Горяны и с правого берега Западной Двины на Первое и Второе Городище, расположенные при впадении реки Туровлянки в Западную Двину.

Более часа длилась интенсивная артиллерийская подготовка. Враги обстреливали передний край партизанских рубежей. Затем противник перенес артогонь в глубину обороны и двинул в атаку танки и пехоту. Начался бой, доходивший до рукопашной. Случилось так, что соседи отряда имени М. В. Фрунзе не сумели сдержать сильный натиск гитлеровцев и отошли. А. Я. Конев и Г. П. Лапшенков с отрядом оказались в окружении. Конев посоветовался с комиссаром и собрал командиров. Приказал подпустить противника ближе, сосредоточить весь огонь в юго-восточном направлении, чтобы пробить коридор в кольце гитлеровцев и через него вырваться из окружения. Замысел удался. Ураганный огонь партизан действительно образовал брешь в кольце оккупантов. Уничтожая карателей огнем автоматов и гранатами, фрунзенцы пробились к своим. С ходу они заняли основную линию обороны в Городище.

9 марта наступающим немецким частям все же удалось добиться тактического успеха. Прорвав первую линию партизанской обороны, они вклинились в расположение бригады имени В. И. Чапаева, заняли деревню Туровля, форсировали Западную Двину и овладели Первым Городищем. Беспокойной была ночь с 9 на 10 марта. Противник укреплялся на занятых позициях и одновременно вел сильный артиллерийско-минометный и ружейно-пулеметный огонь по второй линии нашей обороны.

По приказу опергруппы, представитель которой находился на месте боевых действий, в помощь В. В. Мельникову вышли батальон из полка И. Ф. Садчикова, два отряда из бригады имени В. И. Ленина (комбриг Н. А. Сакмаркин) и часть 16-й Смоленской бригады. Подкрепление подоспело своевременно: противник ночью попытался атаковать второй рубеж и выйти во фланг обороны. Отряды под командованием И. К. Косьмина и А. И. Турова открыли сильный ружейно-пулеметный огонь, и гитлеровцы откатились назад. Всю ночь над рекой Туровлянкой полыхали пожарища. Горела Туровля, горели другие деревни.

На следующий день немцы трижды пытались атаковать партизанские рубежи в Городище. Наступающим помогала артиллерия. Однако, «несмотря на сильный артиллерийский огонь, — свидетельствует запись в деле бригады имени В. И. Чапаева, — ни один партизан не ушел с линии обороны». Бои у Городища показали, что под артиллерийским огнем бойцы гораздо лучше чувствовали себя в траншеях, чем в дзотах, так как дзоты были хорошей мишенью для стрельбы прямой наводкой. Это пришлось учесть в последующих боях.

Днем небольшой группе гитлеровцев удалось переправиться на правый берег Туровлянки. Во второй половине дня 10 марта командиры отрядов Конев и Копьев получили приказ зайти в тыл противника со стороны Туровли и в районе Городища зажать его в угол, образованный при впадении Туровлянки в Западную Двину. Появление партизан в тылу заставило гитлеровцев убраться на правый берег Западной Двины у деревень Шматово и Литвиново. Переправа была не из приятных: улепетывающих за реку оккупантов преследовал меткий огонь партизанской 76-миллиметровой пушки.

В ночь на 11 марта партизаны совершили еще один рейд в тыл противника. Два отряда бригады имени В. И. Чапаева получили задание обойти немецкую пехоту, отрезать ей пути отступления на Полоцк, завязать в лесу ночной бой и, пользуясь замешательством врага, истребить его. Однако, напуганные происшедшим у Городища, гитлеровцы на сей раз проявили завидную прыть. Пока партизаны добирались в обход до высоты 138, что на стыке дорог Казимирово — Туровля, их и след простыл.

Бои за плацдарм на левом берегу Западной Двины, который партизаны мечтали видеть первым плацдармом наступающей Красной Армии, обошлись для нас сравнительно малой кровью. Мы потеряли убитыми 20 и ранеными 27 человек. Противник потерял значительно больше: 184 убитых и раненых солдат и офицеров. При меньшей численности сказалась более высокая воинская выучка и доблесть партизан. Говорят, великая цель рождает великую энергию. У партизан была цель: отстоять левобережье Западной Двины, защитить мирных жителей. Наши бойцы и командиры в этих боях действовали дерзко, смело, инициативно, умно. Враг почувствовал, что старыми методами ему здесь ничего не добиться. Карателям пришлось брать у партизан новые уроки.

Четыре дня правый берег Западной Двины молчал. На пятый противник подтянул в деревни Убойно, Слудыш и Черчицы, что выше по течению, до полка пехоты, артиллерию и минометы и на рассвете начал наступление на Усвицу. Надо сказать, что командование державшего здесь оборону отряда из бригады имени В. И. Ленина (комбриг Н. А. Сакмаркин) проявило нерасторопность, нерешительность и сдало деревни Усвицу и Аделино, не оказав серьезного сопротивления. Оперативная группа предложила командованию бригады исправить положение. К Двине подошли два свежих отряда. Они взяли обе деревни в полукольцо и прижали противника к реке. Над оккупантами нависла угроза окружения, и они поспешили убраться на правый берег Западной Двины.

Герои Смоленского полка

Противник активизировался и на участке обороны Смоленского партизанского полка И. Ф. Садчикова, передовые позиции которого находились километрах в десяти от Полоцка. Подразделения полка занимали несколько деревень. Рано утром 16 марта партизанский дозор обнаружил движущийся по дороге из Семенца на Колпинку неприятельский обоз. В дозоре было всего несколько человек, а гитлеровцы едва разместились на 30 подводах. Тем не менее, подпустив обоз на 50–60 метров, партизаны открыли огонь. Гитлеровцы соскочили с подвод, залегли и, как обычно, начали беспорядочную стрельбу. Вскоре, однако, они смекнули, что у партизан сил нет: стреляют несколько человек. Каратели приняли боевой порядок и сделали попытку обойти смельчаков и взять их в плен. На все это ушло не менее 30 минут. Партизаны разгадали замысел противника и в самый последний момент отошли.

Вступая в бой, партизанский дозор не мог рассчитывать на разгром обоза собственными силами. Дозорные надеялись на другое: услышав шум боя, командование подбросит подкрепление и тогда действительно можно будет помериться силами. Так и случилось. Командир 3-го батальона И. И. Ершов сразу же выслал взвод бойцов к месту стычки. Из деревни Бельково вышел отряд под командованием П. М. Самойленко с задачей нанести удар по врагу с тыла. Бой длился четыре часа. К вечеру противник снялся с занимаемых рубежей и ушел в направлении деревни Бельчица.

Несколько дней враг молчал. Было ясно, что он собирает силы, уточняет план наступления в соответствии с данными последней вылазки. Не дремали и партизаны. Командование Смоленского полка внимательно следило за противником. Оперативная группа провела проверку боевой готовности полка и пришла к выводу, что его участок обороны вполне подготовлен к отражению удара.

19 марта партизанская разведка донесла, что из деревни Глинище на Бецкое движется колонна гитлеровцев. Подпустив противника, наблюдательный пост и разведка обстреляли его и отошли к деревне Колпинка. О случившемся доложили командиру батальона И. И. Ершову. Тот немедленно сообщил обо всем в штаб полка и выслал навстречу противнику отряд. Оккупанты еще не дошли до Бецкого, а оперативная группа уже располагала сведениями об их численности и вооружении.

Посоветовавшись в штабе опергруппы, мы пришли к выводу, что задачей противника на этом участке не было вытеснение партизан из их оборонительных укреплений. Для этого силы его были недостаточны: 400 человек, 2 средних танка и 4 орудия. В штабе полка Садчикова придерживались такого же мнения. Значит, опять разведка. Противника уже нельзя было упрекнуть в том, что он недооценивает наши силы. Скорее наоборот. Ведя разведку в деревнях, вражеские офицеры в это время настойчиво добивались установления номеров действующих против них частей Красной Армии. Немецкие офицеры никак не хотели верить, что им противостоят партизанские отряды. По их мнению, партизаны не умеют драться в обороне и тем более не станут строить сильные фортификационные укрепления.

Командование Смоленского полка приняло решение послать два отряда в обход противника и попытаться зажать его в клещи. 10 часов длился этот бой. Фашисты были уверены, что отражают натиск регулярных частей.

После пяти дней усиленной разведки партизанских укреплений немецко-фашистское командование наконец решилось начать наступление. Оно было предпринято с двух направлений. Одна группа двигалась из деревни Бецкое, другая — из деревни Меруги в общем направлении на высоту 147,9. Много таких безымянных высот в Полоцко-Лепельском лесном крае. Там, у подножия стройных сосен, на прошлогодней, высушенной скупым мартовским солнцем жесткой лесной траве, залегла горстка бойцов-партизан — боевое охранение.

Рассыпавшись цепью, прячась за деревьями, фашисты остервенело лезли на высоту. Непрерывно атаковали ее.

Пулеметная, автоматная, ружейная стрельба, взрывы легких мин и снарядов слились в сплошной гул. Партизаны дрались так, словно именно на этой безымянной высоте решался исход всей войны. А ведь в какой-то мере и решался.

В разгар боя, когда высота 147,9 была почти окружена, подошло подкрепление. Легче стало уцелевшим в бою. Казалось, ярче засветило мартовское солнце. Бой разгорелся с новой силой. Тем временем в направлении деревни Шурманы двигался еще один отряд. Его вел комиссар Дмитрий Соловьев. Обходный маневр был сделан так искусно, что удар во фланг для фашистов явился полной неожиданностью. Сначала они попятились, затем побежали, беспорядочно отстреливаясь.

Дмитрий Соловьев был мастером сеять панику в стане врага. Когда, бывало, рассказывали о комиссаре Соловьеве, складывалось впечатление, будто это опытный военный, отличный тактик, прекрасный воспитатель. Каково же было удивление каждого, кто узнавал, что Дмитрию Соловьеву еще нет и двадцати. До войны он жил в Смоленске. В сорок первом окончил десятилетку. Отец Дмитрия капитан Соловьев погиб вскоре после начала войны. Дмитрий вступил в истребительный батальон. Затем ушел в партизаны. Первую боевую операцию провел во вражеском гарнизоне. Смоленск был уже оккупирован. Гитлеровцы заняли лучшие жилые дома. Поселились они и в квартире Соловьевых. С трофейным автоматом под полой Дмитрий скрытно пробрался к родному дому и открыл огонь по беспечно спавшим там фашистам.

— Вот вам, как чужие дома занимать! — крикнул он, нажимая на спусковой крючок автомата.

Расстреляв оккупантов, юный партизан скрылся. Вернувшись в отряд, Дмитрий ничего не рассказал товарищам. Только позже узнали партизаны об этой операции. Юноша как-то не по годам стал взрослым, серьезным.

Большой и трудный боевой путь прошел Дмитрий Соловьев от Смоленска до Полоцка. Был он и разведчиком, и подрывником, и бойцом в подразделениях, и командиром, и комиссаром. Уничтожал из засад живую силу и технику врага, пускал под откос эшелоны, овладел искусством обходного маневра и внезапного флангового удара. Им он воспользовался и в своем последнем бою у высоты 147,9. Комиссар Дмитрий Соловьев погиб в атаке, прорываясь с отрядом к окруженным на высоте. Весть о гибели любимого комиссара потрясла партизан. Они ринулись на врага и опрокинули его. После этого боя партизаны решили назвать свой отряд именем погибшего комиссара.

В тот же день сравнительно небольшая группа оккупантов сделала попытку выбить наше боевое охранение из деревни Заскорки. Но это им не удалось. Партизаны стойко держались до подхода подкрепления, затем поднялись в контратаку и отбросили противника. Гитлеровцы поспешно отошли в направлении деревни Латышки.

В боевом донесении полка Садчикова говорится, что кроме Дмитрия Соловьева в этих боях особо отличились подбивший немецкий танк бронебойщик Иван Незнамов, погибший в бою командир отряда Петр Самойленко. С 16 по 21 марта полк потерял 8 человек убитыми и столько же ранеными. Каратели недосчитались около 150 человек.

29–31 марта немецко-фашистское командование пыталось проникнуть в партизанскую зону на прежнем направлении и немного западнее, со стороны железной дороги Полоцк — Прозороки. Пожалуй, это была одна из самых настойчивых за весь март попыток противника. На исходные пункты в Полоцк и Ветрино были стянуты большие силы: два пехотных и один артиллерийский полки, танки, бронемашины. Основной удар и на этот раз был направлен против позиций партизанского полка Садчикова. Своим левым флангом противник наступал на деревни Глинище, Бецкое, правым — на Орлы, Марианполье. Артиллерийский обстрел партизанских позиций был таким интенсивным, словно шел штурм глубоко эшелонированного фронтового укрепрайона. У деревни Белый Двор на площадь 1,5 квадратного километра было выпущено 2790 снарядов, а у деревни Усомля на такой же площади разорвалось 1460 снарядов. К месту наступления подошли бронепоезда и тоже открыли ураганный артиллерийский огонь. Зажигательными снарядами бронепоезда сожгли деревни Шелковники, Межигорье, Заполье, Городище, Грицковщина. После артиллерийской подготовки под прикрытием танков и бронемашин в наступление пошла пехота. Два дня шли тяжелые неравные бои. За это время гитлеровцам удалось вклиниться в оборону партизан и занять деревни Бельково, Заскорки, Межигорье, Грицковщина. У деревни Грицковщина бои носили особенно ожесточенный характер. Населенный пункт несколько раз переходил из рук в руки.

Наступило 31 марта. Партизанская разведка еще накануне донесла о большой концентрации сил противника севернее озера Усомля. Не осталась незамеченной и переброска в этот район из Полоцка свежего немецкого пехотного полка, средних танков, бронемашин. Этот вражеский натиск был особенно сильным. Как и прежние, он начался методичным артиллерийским обстрелом партизанских позиций. Затем вперед вышли танки, за ними двинулась темно-зеленая масса пехоты. Тяжелый бой, то затихая, то вспыхивая с новой силой, шел почти целый день. Партизаны вынуждены были оставить деревни Косарево, Царево, Белый Двор.

В этот день в партизанской зоне разнеслась весть о подвиге отделения А. М. Дикова. В бою Андрей Михайлович был смертельно ранен, но не оставил позиции, дрался до последнего. Перед окопом, где на руках боевых товарищей скончался Андрей Диков, осталось стоять два подбитых им вражеских танка.

Необыкновенную стойкость проявили партизаны при обороне деревни Усомля. Врагу удалось окружить здесь взвод Г. З. Волчкова. Засев в полуразрушенном дзоте, партизаны отбивались огнем из пулемета и гранатами. Гитлеровцы много раз пытались смять горстку храбрецов, но каждый раз откатывались, оставляя на подступах к дзоту убитых и раненых. Гитлеровцы предлагали партизанам сдаться, обещая сохранить жизнь. Положение действительно было безвыходным. Вырваться из кольца нечего было и думать: слишком неравны силы. Оставалось одно — держаться до темноты. И они держались. Трудно поверить, но полуразрушенный партизанский дзот у деревни Усомля, что под Полоцком, 31 марта 1944 года в кромешном аду вражеских атак стойко держался целых 13 часов.

Герои потеряли надежду на спасение. Но как раз в тот момент, когда были на исходе патроны и гранаты и партизаны приготовились встретить смерть лицом к лицу, прогремело партизанское «ура!». По моему приказу им на помощь пришли партизаны резервной 16-й Смоленской бригады. Стремительным ударом они смяли цепи гитлеровцев и отбросили их. Волчков и его бойцы, не дрогнувшие в неравном поединке, при встрече с земляками не удержались от слез.

Отряды 16-й Смоленской бригады подоспели на помощь также и на других участках, и к вечеру воинственный порыв оккупантов иссяк. Наступила ночь. Большое зарево виднелось в стороне Полоцка. Это горели подожженные врагом деревни.

С наступлением темноты в тыл скоплений вражеских частей пробрались подвижные группы партизан-автоматчиков и нанесли внезапные удары. В стане врага поднялась паника. Она еще больше усилилась, когда между частями стала исчезать связь. Оккупантам пришлось ночью убираться восвояси. К утру 1 апреля колонны неприятеля скрылись в направлениях Полоцка и Фаринова.

Так было отбито наступление еще на одном участке партизанской обороны. И хотя поначалу наступающие части неприятеля, пользуясь огромным превосходством в живой силе и технике, добились некоторых тактических успехов, в целом эта операция была выиграна партизанами. Гитлеровские части понесли большие потери. За три дня боев партизаны подбили три танка, вывели из строя одно орудие. Вражеская артиллерия повредила 42 партизанских дзота. Из местных жителей зоны не пострадал ни один человек. Все население из полосы боевых действий было своевременно эвакуировано в безопасные места.

Начало пути на Берлин

Кто мог подумать, что зимние и весенние бои 1944 года в Полоцко-Лепельской партизанской зоне станут для одного из их участников началом славного пути на Берлин, где он водрузит Знамя Победы над рейхстагом?

О походе на логово фашистского зверя в партизанских землянках, на привалах, у костров было переговорено немало. И в шутку и вполне серьезно обсуждались планы захвата Берлина, взятия в плен Гитлера и его своры. Кстати, о маньяке Гитлере среди партизан ходили сотни весьма остроумных анекдотов. На разные лады передавали разговор Гитлера с собственным портретом. «Адольф, — обращается Гитлер к своему портрету, — скажи, что с нами будет в конце войны?» «Ничего особенного, — отвечает портрет, — мы просто поменяемся местами: меня снимут, а тебя повесят».

Партизанам и местным жителям особенно нравился анекдот о встрече Гитлера с мобилизованным в вермахт бравым солдатом Швейком. Как известно, у бравого солдата обычно получалось так, что, маршируя в направлении фронта, он почему-то удалялся от него. Встречает Швейка бесноватый фюрер: «Ты куда, Швейк, шагаешь?» — «На фронт, мой фюрер». — «Но ведь фронт на востоке, там нужно защищать фатерланд, а ты идешь на запад». «Осмелюсь доложить, — не моргнув глазом, отвечает Швейк, — безопасность фюрера для меня дороже безопасности фатерланда». Гитлеру это понравилось. «Кто твоя мать?» — спрашивает он Швейка. «Доблестная германская армия, мой фюрер», — отвечает солдат. «Кто твой отец?» — «Вы, мой фюрер». — «Кем же ты хочешь стать, доблестный солдат?» — «Осмелюсь доложить, круглым сиротой, мой фюрер».

Эти анекдоты были своеобразным коллективным творчеством патриотов, которые делали все, чтобы приблизить желанный час победы. Ее образ в мыслях партизан, как и всех советских людей, сливался с предстоящим стремительным шествием нашей армии на запад, с истреблением ядовитого зелья фашизма. Все мы мечтали участвовать в жарких схватках в Берлине, и непременно у рейхстага. Об этом мечтал и бесстрашный разведчик из полка Садчикова Михаил Егоров, принимавший активное участие в мартовских боях.

По рассказам Ивана Федоровича Садчикова и других однополчан, разведданные, которые приносил Егоров, не нуждались в уточнении. Михаил отлично понимал, что преимущество партизан по сравнению с хорошо вооруженным, численно превосходящим противником должно состоять не только в большей мобильности, в поддержке населения, но и в лучшей разведке. Противник не должен сделать ни шагу, о котором не стало бы известно народным борцам. Опытный разведчик Михаил Егоров знал, что этого нельзя достичь без связи с местным населением. В умении завязывать полезные знакомства с жителями деревень с Егоровым не мог сравниться никто. Опыт борьбы в тылу врага он приобрел в огне жарких схваток.

Михаил Алексеевич Егоров родом из деревни Бардино Руднянского района Смоленской области. Здесь учился, потом работал на торфопредприятии «Красный восход». В большую семью Егоровых горе пришло еще в самом начале войны. В первых числах июля получили извещение о гибели старшего сына Никифора под Белостоком. Вскоре после оккупации смоленской земли немецко-фашистскими захватчиками Михаил познакомился с пятью советскими танкистами, попавшими в окружение и скрывавшимися в ближайших лесах. Вместе искали оружие, готовились к партизанской борьбе.

В ряды партизан Михаил Егоров вступил в мае 1942 года. Отряд входил в соединение «Бати». Молодой, неопытный, Михаил на ходу осваивал мастерство партизанской войны. Участвовал в боях из засад, в разгроме гарнизонов, в налетах на вражеские коммуникации. В июле сорок второго соединение «Бати» разукрупнилось. Из него выделилось несколько партизанских полков. Егоров попал в диверсионный полк особого назначения, которым командовал Иван Федорович Садчиков.

Отличившегося во многих боевых операциях юношу взяли в разведку. Но этого ему показалось мало. Михаил хотел участвовать в диверсиях. И вот четверка партизан — И. Е. Шалушкин, М. А. Егоров, С. И. Фролов и З. П. Морозов идут на железную дорогу Москва — Минск с заданием подорвать вражеский эшелон. Место для диверсии выбрали у полустанка Шуховцы, где высокий откос на закруглении и удобные подходы к полотну. Железную дорогу в 1943 году оккупанты охраняли тщательно, однако партизаны подобрались к путям незамеченными. Вблизи маячили фигуры патрулей. Партизаны долго мерзли в снегу, но терпеливо ждали. Наконец охрана убралась. Поздно ночью заложили мины и отошли.

Вскоре со стороны Орши послышался грохот тяжелого воинского состава. Мина нажимного действия сработала точно. Гулко охнула земля, в небо взвился огненный смерч. При зареве взрыва партизаны увидели, как подобно буйному коню вздыбился и рухнул под откос состав. Раздалась беспорядочная стрельба, послышались крики раненых. Во время отхода пришлось с боем прорываться через шоссе. Но все обошлось благополучно.

Подпольщики из деревни Шуховцы сообщили о результатах операции: 220 гитлеровцев погибло под обломками вагонов, около 300 вражеских солдат и офицеров было ранено.

Участвовал Михаил Егоров и в диверсии на железной дороге возле Толочина. Партизаны взорвали следовавший в сторону фронта эшелон. Под откос скатились паровоз и 23 платформы с техникой — танками, автомашинами, орудиями. Погибли и получили ранения около 50 гитлеровцев. Движение по железной дороге было прекращено на шесть часов. Счет взорванным эшелонам Михаил Егоров продолжал и во время дислокации партизанского полка в Полоцко-Лепельской зоне.

«Особенно запомнилась мне операция, которую мы провели в трех километрах от Ветрина, — вспоминал Михаил Алексеевич. — В темноте не рассмотрели, что рядом с нами вражеский дзот. До сих пор не пойму, как гитлеровцы нас не заметили. Только когда прогремел взрыв и мы стали отходить, из дзота открыли сильный пулеметный огонь. Пришлось залечь. Долго и яростно палили оккупанты. До рассвета продержали нас под огнем. Услышав стрельбу, наши поняли, что мы попали в ловушку. Подвезли минометы и открыли огонь по Ветрино. Гитлеровцы в дзоте растерялись, перестали стрелять. Мы воспользовались замешательством врага и отошли. Удалось установить, что при крушении были разбиты паровоз и 19 вагонов с живой силой и техникой».

На боевом счету Михаила Егорова числится пять пущенных под откос вражеских эшелонов. Молодой партизан участвовал в боях по разгрому многих гарнизонов противника. Особенно запомнились ему бои в деревнях Любовичи, Середки, а также разгром вражеского аэродрома, где партизаны уничтожили более 20 немецких самолетов.

Боевой счет Михаила Егорова умножился в период зимне-весенних боев 1944 года. Он участвовал во всех крупных боевых и наиболее сложных и ответственных разведывательных операциях. За мужество и доблесть, проявленные в борьбе против немецко-фашистских захватчиков в тылу врага, Михаил Егоров был награжден двумя орденами Красной Звезды и медалью «Партизану Отечественной войны» I степени.

После соединения полка в районе Сморгони с частями наступающей Красной Армии Михаил Егоров продолжал сражаться с врагами на фронте. Бывший партизан стал гвардии сержантом, командиром отделения разведки одного из подразделений 3-й ударной армии. Участвовал в боях под Варшавой, у берегов Балтийского моря, воевал на берлинском направлении, переправлялся через реки Одер и Шпрее, штурмовал рейхстаг. 30 апреля 1945 года разведчики М. А. Егоров и М. В. Кантария водрузили на фронтоне рейхстага Знамя Победы.

Вспоминая былое — бои в глубоком вражеском тылу, фронтовые сражения, Михаил Алексеевич Егоров говорил, что без боевого опыта, накопленного в рядах партизан, без школы мужества, пройденной под Полоцком в 1944 году, ему было бы очень трудно выполнить последнее, самое почетное, самое ответственное задание.

Перед новыми испытаниями

Однако весной 1944 года до Берлина и до победы было еще далеко. Мы понимали, что путь полоцко-лепельских партизан к победе пролегал через освобождение родной белорусской земли.

Весной 1944 года на центральном направлении советские войска усиленно готовились к решающим сражениям за освобождение Белоруссии от гитлеровских захватчиков. Советское командование приняло меры, чтобы ввести противника в заблуждение, помешать ему установить, где будут сосредоточены ударные силы Красной Армии. Искусными отвлекающими маневрами, ложными сосредоточениями крупных масс войск удалось создать у противника впечатление, что скорого наступления следует ожидать не в Белоруссии, а где-то в районе южнее Припяти. Группа армий «Центр», являвшаяся опорой группировки войск противника в Белоруссии, направила все свои оперативные резервы с севера на юг, использовав для этого железную дорогу, идущую от Орши через Минск на Брест.

Маршал Советского Союза Г. К. Жуков справедливо отмечал, что к этому времени «в отличие от первого периода войны немецкое командование стало каким-то тяжелодумным, лишенным изобретательности, особенно в сложной обстановке. В решениях чувствовалось отсутствие правильных оценок возможностей своих войск и противника»[19]. Действительно, штаб группы армий «Центр» не принял во внимание, например, тот факт, что белорусские партизаны, все время державшие под неослабным контролем железную дорогу Орша — Минск — Брест, почти не препятствовали переброске немецких войск на юг. Когда же немецко-фашистское командование попыталось перебросить крайне нужные им резервы по этой железной дороге обратно на север для поддержки войск развалившегося северного фронта, партизаны произвели огромные разрушения на коммуникациях и почти полностью остановили движение.

Порой неуклюже действовало гитлеровское командование и в антипартизанских операциях. Однако было бы неправильным делать вывод, будто с фашистами в их тылу вообще стало легко бороться. Наоборот, в преддверии краха враг становился все злее, коварнее, беспощаднее. Ошибки в тактике он стремился восполнить всевозраставшими размерами карательных экспедиций, численностью участвующих в них войск, бесспорным превосходством в технике. Чувствуя, что земля горит под ногами, оккупанты пускали в ход все средства и методы, чтобы задушить партизанское движение. В бессильной злобе на партизан и подпольщиков они обрушивались на мирное население, подвергали его репрессиям, угоняли в рабство, убивали ни в чем не повинных детей, женщин, стариков.

Нелегко было в марте нашим соседям — партизанам и партизанкам Вилейской зоны. Вилейских партизан возглавляли такие известные руководители партизанского движения в Белоруссии, как И. Ф. Климов, А. А. Монахов, Герои Советского Союза П. М. Машеров, Ф. Г. Марков. Партизаны и население нашего края пристально следили за событиями в этой зоне. О том, что у соседей идут бои, мы узнавали сразу же по артиллерийской и минометной канонаде, бомбовым взрывам, а в тихую погоду и по пулеметным очередям. К весне 1944 года в Вилейской зоне дислоцировались партизанские бригады имени М. В. Фрунзе, «Спартак», имени Г. К. Жукова, имени С. М. Буденного, имени Л. М. Доватора, имени К. К. Рокоссовского, имени Н. Ф. Гастелло, имени М. И. Кутузова, имени М. И. Калинина, 2-я бригада имени А. В. Суворова, 4-я Белорусская партизанская бригада, бригада «За Родину».

Это были боеспособные, активные бригады, имевшие на своем счету много побед над немецко-фашистскими захватчиками. В тех случаях, когда каратели особенно яростно наседали на Полоцко-Лепельскую зону, соседи всегда приходили нам на помощь, отвлекая на себя значительные силы врага. В октябре 1943 года по решению ЦК КП(б)Б и БШПД в распоряжение нашей оперативной группы были переданы четыре партизанские бригады из Вилейской области: «Октябрь» (командир Ф. К. Юрченко — подпольная кличка Ветров, комиссар И. И. Юкша), имени ЦК КП(б)Б (командир А. Д. Медведев, комиссар Н. Г. Пучкарев), 1-я бригада имени А. В. Суворова (командир П. А. Хомченко, комиссар Н. Е. Усов) и имени В. И. Ленина (командир М. Т. Горбатенко, комиссар В. В. Свирид). Помощь соседей облегчила наше положение в период боев на юго-западе зоны.

Вилейская партизанская зона находилась на кратчайшем пути из Белоруссии в Прибалтику. Стремясь обеспечить наиболее удобные пути отступления, немецкое командование неоднократно пыталось выбить отсюда партизан. Особенно трудно приходилось партизанской бригаде имени Г. К. Жукова, которая обеспечивала оборону западных рубежей северной части партизанской зоны. К марту вблизи границ расположения бригады оккупанты создали новые гарнизоны. Враг рассчитывал рассечь бригаду и уничтожить отряды по отдельности. Командование Вилейского соединения, подпольный обком партии разгадали тактику гитлеровцев.

Перехватив инициативу, партизанская бригада продолжала теснить оккупантов, расширять свою зону, защищая население от насильственной мобилизации в отряды так называемой «самообороны», от угона в Германию.

Неспокойно было в марте и у нашего соседа справа — в Сенненско-Оршанской зоне. Являясь ближним тылом 2-й немецкой танковой армии на ее правом фланге, эта зона также была насыщена регулярными войсками, полицейскими гарнизонами.

В начале весны оккупанты развили лихорадочную деятельность. Они отбирали у крестьян последнее зерно, картофель, скот и птицу, разыскивали остатки припрятанного крестьянами имущества. Вблизи гарнизонов и контролируемых ими населенных пунктов оккупанты прочесывали леса, ловили скрывавшихся там мирных жителей, отбирали трудоспособных и отправляли их либо в сторону Витебска — рыть окопы, либо в Германию.

В условиях смертельной опасности, нависшей над жителями Сенненско-Оршанской зоны, подпольные партийные комитеты и командование соединения обратились к населению и партизанам с призывом сорвать коварные замыслы фашистов. В одной из листовок говорилось:

«Немцы запугивают население… Не верьте подлой вражеской пропаганде! Не выполняйте распоряжений немецких властей. Не являйтесь ни на какие регистрации. При малейшей опасности уходите под защиту партизан. Все, кто может носить оружие, вступайте в партизанские отряды. Защищайте свои семьи и себя от истребления.

Кто уйдет с немцами, тот погибнет.

Партизаны и партизанки! Усиливайте удары по врагу с тыла. Нападайте на гарнизоны противника, на отступающие его колонны и обозы. Разрушайте коммуникации врага. Спасайте мирное население от истребления и угона его в гитлеровское рабство. Поднимайте народ на священную войну с гитлеровскими людоедами. Все силы народа на окончательный разгром врага!

Мщение и смерть немецким захватчикам!»[20]

Сенненско-Оршанская партизанская зона находилась между шоссейной дорогой Витебск — Бешенковичи — Лепель и шоссейной и железнодорожной магистралями Орша — Минск. На этих жизненно важных коммуникациях группы армий «Центр» постоянно действовали местные 1-я и 2-я партизанские бригады имени К. С. Заслонова, Сенненская партизанская бригада, бригады «Гроза», «Дубова», Гудкова, Лиозненская партизанская бригада, 1-я и 2-я Белорусские партизанские бригады, Богушевская партизанская бригада, 1-я Витебская партизанская бригада. Они контролировали не только шоссейные и железнодорожные магистрали, но и грунтовые дороги, уходящие от линии фронта на запад, а также лежащие параллельно фронтовой полосе. Партизаны совершали диверсии и вылазки в непосредственном расположении фронтовых частей врага.

В середине марта противник начал наступление на партизан при поддержке авиации, танков, артиллерии с явным намерением оттеснить их на запад, в сильно заболоченную местность в районе озера Палик. На каждом занятом рубеже фашисты основательно закреплялись: сразу же зарывались в землю, создавая и в дальнейшем продолжая наращивать укрепления. Партизаны оказали упорное сопротивление.

17 марта лесной бой с карателями вели отряды Богушевской партизанской бригады. А утром следующего дня сражение разгорелось с новой силой. Артиллеристам удалось подбить вражеский танк. После трех залпов головную машину охватило пламя, остальные повернули назад. Через несколько часов атака возобновилась. Противник ввел в бой 5 танков, 2 бронемашины, 2 батальона пехоты. Под натиском превосходящих сил партизаны начали отходить с боем. На реке Усвейке отряды закрепились и отражали натиск врага до ночи. С наступлением темноты 2-й и 5-й отряды получили приказ зайти противнику в тыл и действовать на коммуникациях. Остальные отряды ушли за Лукомльское озеро.

В этот период 2-й партизанской бригаде имени К. С. Заслонова довелось сражаться за большаки. Бригаду возглавлял молодой энергичный командир В. П. Комлев. Его заметил еще К. С. Заслонов. Было это в августе 1942 года. Каратели попытались комбинированным маневром — атакой в лоб и обходом с тыла — окружить и уничтожить отряд заслоновцев. Но «народ не дрогнул, — писал тогда в докладной записке Константин Сергеевич Заслонов, — не только отразил атаки, а полностью уничтожил фрицев»[21]. Заслонов дал высокую оценку отряду и особо отметил действия его командира младшего лейтенанта В. П. Комлева и комиссара старшего лейтенанта А. Е. Сарнычева.

Жаркие бои в марте 1944 года разгорелись за большаки Бочейково — Чашники, Бешенковичи — Сенно, Чашники — Сенно, Чашники — Бешенковичи, Черея — Чашники. В этих боях погибли ветераны бригады — помощник комиссара отряда имени М. И. Калинина по комсомолу Михаил Савельевич Кесарев, политрук роты из отряда имени С. Г. Лазо Александр Александрович Арянцев и другие боевые товарищи.

А на западе Сенненско-Оршанской зоны в это же время вела бои с карателями бригада под командованием прославленного партизанского вожака Федора Фомича Дубровского. С ним мы начинали боевую деятельность во вражеском тылу. Наше личное знакомство состоялось незадолго до начала войны, когда я был избран первым секретарем Лепельского райкома партии. В то время Федор Фомич работал председателем Ушачского райисполкома. Дубровский отличался неуемной энергией, оптимизмом, жизнерадостностью. Глядя на него, можно было подумать, что он вообще не знает трудностей. А между тем жизненный путь у Федора Фомича был нелегкий. Деревенский паренек из Замошья, что под Лепелем, он двенадцати лет начал батрачить у помещиков. В годы гражданской войны служил в Красной Армии, а вернулся домой — снова пришлось наниматься к кулаку. Потом завел свое хозяйство. Но круг интересов, замкнувшийся только вокруг своего единоличного хозяйства, был слишком узок для Дубровского. Он всей душой принял коллективизацию. Его выдвинули на руководящую работу. Был председателем колхоза, инструктором Ушачского райземотдела, председателем сельсовета. В 1939 году Ф. Ф. Дубровский был призван на политическую работу в Красную Армию, после демобилизации работал директором МТС, а в 1941 году его избрали председателем Ушачского райисполкома. Еще по весне и в начале лета 1941 года мы встречались на совещаниях в Витебске. Тогда и не думалось, что уже зимой этого года придется свидеться в лесу где-то между Лепелем и Ушачами, на временно оккупированной врагом территории. Мы вместе создавали первую в этих местах партизанскую бригаду. Ф. Ф. Дубровский был ее командиром, я — комиссаром.

К весне 1944 года бригада Дубровского представляла собой крупное партизанское соединение. В ее рядах насчитывалось 2144 человека. Бригада была хорошо вооружена, имела 2 пушки, 8 минометов, 6 противотанковых ружей, немалое количество пулеметов, автоматов, винтовок, и, когда каратели повели наступление на партизанские боевые порядки, они получили достойный отпор. Надо отдать должное Федору Фомичу: в этих боях, как и во время нашей совместной деятельности, он увлекал бойцов и командиров личным примером. Не кланялся осколкам и пулям. Впитавший мудрость народа, среди которого жил, с которым строил новую жизнь, Федор Фомич стал видным партизанским руководителем. Партизаны и местные жители юго-западной части Витебской области повторяли его имя с гордостью. Он заслуженно был удостоен высокого звания Героя Советского Союза и воинского звания генерал-майора.

Весь март бригада Дубровского провела в боях с карателями, которые в течение месяца так и не смогли добиться успеха и на этом направлении. Но не в привычке Дубровского было пассивно обороняться. Он обрушил на врага серию ударов из засад, по гарнизонам, коммуникациям.

Неспокойно было и в других партизанских зонах. Связные, летчики, представители обкома партии рассказывали, что идут бои на юге Минской области. Позже мы узнали, что в марте карателей изрядно потрепали отряды 1-й Минской партизанской бригады, спасшие от угона в Германию мирных жителей деревень Клинок, Волма, Городище. Эти места мне знакомы с детства. Поэтому было особенно приятно услышать, как, спасаясь от партизан, каратели в панике трижды переправились вплавь через извилистую реку Свислочь, приняв каждый изгиб русла за новую реку.

Кончался полный тревог и забот первый весенний месяц март. Мы тщательно анализировали опыт проведенных боев. Одновременно деятельно готовились к новым испытаниям. Совершенствовали оборонительные рубежи, накапливали материальные средства для отражения неприятеля. В приказе по итогам мартовских боев оперативная группа отмечала: «Партизанские бригады Полоцко-Лепельской зоны в тяжелых неравных боях отразили наступление крупных сил пехоты, танков и артиллерии противника и продолжали удерживать свой район и наносить чувствительные удары по железнодорожным и шоссейным коммуникациям врага». Дальше подробно излагались итоги партизанских действий из засад, на коммуникациях, по разгрому гарнизонов. Особенно отличились бригады имени ВЛКСМ, Лепельская, имени В. И. Чапаева, «Алексея», имени С. М. Короткина, имени К. Е. Ворошилова, «За Советскую Белоруссию». Три первые бригады записали на боевой счет по четыре-пять пущенных под откос вражеских эшелонов. Алексеевцы в марте организовали 23 засады, 2 массированных огневых налета на эшелоны противника, разбили 4 паровоза, более 20 автомашин, взорвали около 500 рельсов. В целом за февраль и март партизаны Полоцко-Лепельской зоны уничтожили около 50 эшелонов, свыше 100 паровозов, более 400 автомашин.

В приказе отмечались и недочеты. Отдельные отряды были недостаточно маневренны в бою, и командование бригад оказывалось в затруднительном положении в тех случаях, когда боевая обстановка диктовала необходимость оперативно маневрировать отдельными подразделениями и огневыми средствами. Были случаи, когда удары с флангов и тыла по наступающему противнику наносились недостаточно решительно, в ходе боев иногда не захватывались трофеи, у убитых вражеских солдат и офицеров не изымались документы. Здесь сказывалась неопытность отдельных командиров и рядовых бойцов. Со времени прибытия в зону оперативной группы заметные сдвиги произошли в организации и ведении разведки. Но, как показали мартовские бои, осведомленность штабов о намерениях и силе противника все еще оставляла желать лучшего.

Командованию бригад и отрядов было приказано быстрее устранить отмеченные недостатки. Перед партизанскими бригадами зоны стояла задача продолжать удерживать район и одновременно методом засад на путях движения противника, минированием шоссейных и грунтовых дорог, действиями диверсионных и снайперских групп уничтожать живую силу и технику противника. На железных дорогах необходимо было взрывать вражеские эшелоны, обстреливать из противотанковых ружей паровозы, нападением на эшелоны истреблять живую силу, уничтожать пути, посты, станционное оборудование и линии связи противника. Особое значение в улучшении деятельности разведки придавалось поимке контрольных пленных («языков»), усилению работы партизанских разведчиков.