Наказанная гордость — Чешская народная сказка

В обработке классика чешской литературы Божены Немцовой.

В королевский дворец со всей страны созвали художников писать портрет короля Мирослава.

Молодой король собирался жениться.

На одном из многочисленных портретов, которые он получал от принцесс и княжен, была изображена девушка такой красоты, что Мирослав влюбился в нее с первого взгляда. Только ее он полагал взять в жены. Вот и приказал сделать свой портрет, чтобы послать красавице и просить ее руки.

Когда собрались прославленные мастера, король сказал:

— Господа! Я созвал вас для того, чтобы каждый нарисовал мой портрет. Я не хочу, чтобы вы приукрашивали меня, пускай на портрете я буду хуже, чем на самом деле!

— О, наш король и господин, к чему тебе прибавлять красоты?

— ответствовали художники. — Мы будем рады, если наша кисть сможет отобразить действительность!

Они с жаром принялись за работу и вскоре множество королевских портретов уже стояло в покоях. Король со своими советниками явился отобрать, который из них лучше всего подходит для подарка.

— Я полагаю, всемилостивейший король, — сказал один из придворных, — что ваша сиятельная внешность значительно превосходит все эти портреты и, сдается мне, что ни один из них не соответствует полностью красоте вашего высочества!

— А я и не хочу, чтобы сходство было полным. Я полагаю, что принцесса не разгневается, если в жизни я окажусь красивей, чем на полотне!

И, убежденный в своей правоте, он выбрал портрет, на котором был изображен менее красивым, чем на остальных. Приказал заключить его в золотую раму, изукрашенную драгоценными камнями, и отправил своих придворных с большой свитой и богатыми дарами к отцу красавицы просить ее руки.

С превеликим нетерпением ожидал он их возвращенья. Через неделю послы вернулись, но были так печальны и смущены, что Мирослав понял — ему нечего ждать утешительных вестей.

— Король наш и господин! — поведали послы, явившись пред королевские очи, — случились дерзость неслыханная и оскорбление великое, и мы не решаемся вам о них доложить!

— Говорите все как есть, без утайки.

— Король нас принял любезно и гостеприимно. Весь королевский двор радовался, что ваше королевское высочество хочет взять в жены их принцессу Красомилу. Потом мы отправились на поклон к принцессе. Никто и никогда еще не посмел дотронуться даже до ее руки. И нам было дозволено лишь поцеловать край ее одежды.

Она высокомерно взглянула на портрет вашего высочества и, вернув его обратно, молвила: «Король, что здесь изображен, не достоин шнуровать мне башмаки!» Мы были вне себя от гнева, но старый король умолял нас ничего вам не рассказывать, говорил, что он и сам терпит от капризной дочери напраслину, что все можно еще исправить и принцесса изменит решение. Но мы сочли, что такая королева не годится для подданных вашей страны, и поспешили уехать.

— Это было мудрое решение. Я вами доволен. Что касается прочего, я решу сам, — сказал король, но щеки его горели от негодования.

Мирослав долго размышлял, как ему теперь поступить, пока наконец не надумал. Он приказал позвать к себе своего старого советника и ему единственному доверил свою тайну. Старый советник выслушал и одобрил.

На следующий день во дворце поднялся шум, словно в улье. Это король собирался в дорогу. Управление страной он передал своим советникам, а дворец — старому управляющему.

На границе своего королевства он отправил обратно всю дружину и, взяв немного платья и денег, один-одинешенек зашагал дальше.

Стоял прекрасный весенний день и принцесса Красомила прогуливалась по саду. Она была красива, как богиня Лада. Но лицо ее было холодно и надменно. Она была словно роза, лишенная благоуханья, словно сад, не обогретый лучами солнца. Она не была ни злой, ни черствой, часто плакала над несчастьями бедных и раздавала щедрую милостыню, но ни один нищий не смел к ней близко приблизиться, не смел коснуться ее своей грязной рукой.

Многие вельможи сватались к ней, но она всеми пренебрегала. Ее мечты парили на орлиных крыльях и возносились к самому солнцу.

Старый король частенько журил ее за гордыню. Но она отвечала:

— Мой жених должен быть выше всех красотой, благородством, знаниями и высоким родом, иначе я никогда за него не выйду!

Однажды, когда Красомила гуляла по саду, подходит к ней отец и говорит:

— Дочь моя, я взял на место старшего садовника молодого чужеземца. Мне кажется, что он столь же осведомлен в садоводстве, сколь в литературе, и не менее, чем в музыке. Он поразил меня своими знаниями и я с радостью принял его ко двору. Столь ученого мужа я еще не встречал. Что ты об этом думаешь?

— Не могу ничего сказать, отец, ибо я его не видала. Но полагаю, что ты поступил правильно, ведь такой человек при дворе, словно драгоценный камень в золотой оправе. Если он так поднаторел в музыке, как ты утверждаешь, да к тому же человек манер благородных, он сможет обучать меня игре на арфе. Я никак не могу кого-нибудь подыскать на место моего покойного учителя. Пришли ко мне этого чужеземца.

Король согласился и принцесса направилась в летние апартаменты, куда вскоре явился Мирослав. А это, как вы и сами догадались, был, конечно же, он.

— Нижайший поклон, милостивая госпожа! Я весь в ожиданьи ваших приказов, — молвил Мирослав и, склонившись к ее ногам, поцеловал край дорогого платья. Он взглянул на принцессу, и она, смутившись, зарделась и, потупив взор, уставилась на розу, которую только что сорвала в своем саду. Она и в мыслях не держала, что этот расцветший бутон принесет ей ’столько бед.

Словно запеленатое в розовые лепестки, в глубине бутона сидело злое божество. В руках оно держало натянутый лук со стрелой, покрытой самым жгучим ядом — ядом любви… Лишь только Красомила взглянула на роковую розу, божество отпустило тетиву и девушка почуствовала боль в сердце. Против этой боли нет никаких снадобий.

— Как вас зовут? — приветливо спросила она.

— Мирослав, — ответил тот.

— Отец мне сказал, Мирослав, что вы знакомы с музыкой. Я уже давно ищу учителя, который продолжил бы мое обучение на арфе. Я была бы вам так благодарна, если б вы занялись со мной вместо моего покойного арфиста.

— Если мое скромное искусство будет достаточным, я сочту себя счастливым!

— Все остальное вам скажет король, — ответствовала принцесса и мановением руки дала знать, что чужеземец может идти.

Долго стояла Красомила, не зная, что с ней происходит. Она слышала какие-то нежные голоса и музыку. Сердце ее горело. Она ожила, словно узник, увидавший после долгой ночи ясное солнышко. Ее душу до краев наполнил свет счастья.

Послышались шаги и Красомила очнулась от мыслей. К ней шел король.

— Ну? — спросил ее отец, — ты возьмешь Мирослава в учителя?

— Я ему предложила заняться со мной, и сейчас решаю, когда смогу начать.

— Когда пожелаешь! Что до меня, то, услышав его имя, я вспоминаю короля Мирослава и тревожусь, что, не простив нанесенного тобой оскорбления, он пойдет на нас войной. О! Дочь моя, дочь моя! Ты совершила большую ошибку.

— Не мучь меня, отец! Я была бы несчастна, если б пошла замуж за короля Мирослава. Я в этом глубоко уверена.

Король задумался и, нахмурившись, ушел.

Скоро принцесса стала брать уроки игры на арфе.

Мирослав был прекрасным учителем, Красомила — прилежной ученицей и лед, которым гордость покрыла ее сердце, с каждым днем все больше и больше таял.

Придворные девушки шептались: «Что случилось с нашей принцессой? Никто не смел коснуться ее руки, а сейчас, когда Мирослав целует ей руку, она ничуть не гневается!»

Так любовь победила гордую принцессу.

Прошло уже много времени с той поры, как Мирослав появился при дворе. Все его любили, а сильней всех Красомила, хоть и скрывала это даже от самой себя. Она приходила в сад, высокомерно здоровалась с главным садовником и усаживалась на скамеечку или в благоуханную беседку, которую для нее за одну ночь возвели по приказанью Мирослава. Она не могла быть нелюбезна, не могла не поблагодарить его за такое доказательство уважения. Несколько слов — и вот уже завязалась беседа. Принцессе есть что рассказать и многое надо спросить.

Но иногда принцесса капризничала и слуга отправлял учителя, говоря, что у принцессы нет нынче желания заниматься. А через минуту она велела слуге звать его обратно.

Чтоб разогнать его задумчивость, она протягивала ему ручку для поцелуя. Такая честь не выпадала на долю даже самых благородных рыцарей.

Как-то под вечер принцесса сидела возле открытого окна, играла на арфе и пела. Рядом стоял Мирослав. Он не отводил глаз от ее лица, освещенного лучами заходящего солнца.

Вдруг она остановилась.

— Если будет на то ваше соизволение, я спою свою песнь, — сказал Мирослав. Принцесса соблаговолила.

Он запел. Какое это было пение! Красомиле слышался то нежный перезвон серебряных колокольчиков, то страстные трели соловья.

Солнце садилось за высокую гору. Последний его луч скользнул в окно и растопил ледяной покров, который, словно панцирь, все еще сковывал сердце гордой принцессы. Она тихо склонила голову к Мирославу на грудь и слезы покатились из ее прекрасных глаз.

Но Мирослав, будто не заметив этого, сказал:

— Принцесса! Это была прощальная песнь! Завтра я должен покинуть вашу страну.

— О, Мирослав! Ты не смеешь меня покинуть, нет, нет, — вскричала Красомила дрожащим голосом и схватила Мирослава за руку.

Тут распахнулись двери и в покои вошел король-отец.

— Так вот, значит, кого ты любишь? — возмущенно вскричал король.

— Да, батюшка, я его люблю, — гордо ответила Красомила.

— А знаешь ли ты, что ему не достает одного из тех достоинств, без которого ты не мыслила своего будущего супруга?

— Я знаю, что Мирослав незнатного рода. Но все равно я его люблю. Меня не пугает его бедность.

— Хорошо же! Пусть он немедля станет твоим мужем. Но из моего замка — прочь! Я не желаю быть посмешищем.

— О, всемилостивейший король, — сказал тут Мирослав. — Я не переживу, если принцесса из-за меня станет бедной и несчастной. Я уйду и пусть все будет позабыто.

Но король и слышать не хотел.

Их обвенчали и гордая принцесса Красомила стала женой бедняка Мирослава.

А вскоре она, уже в скромном платье, стояла у ворот отцовского замка. Простившись с жестоким отцом, который выгнал ее из дому, словно бедную батрачку, Красомила уселась вместе с мужем в повозку и покатила прочь из родного замка.

Вот они подъехали к границе той самой страны, где когда-то Красомила могла быть королевой, вылезли из повозки и пошли пешком.

— Дорогая моя жена, — сказал Мирослав Красомиле. — Что мы будем делать? Есть у меня брат, он служит при королевском дворе и наверняка нам поможет. Но до той поры придется терпеть нужду.

— Кой-какие деньги у меня еще есть, а пока я стану работать, чтоб облегчить твои заботы, — утешала Красомила мужа.

В ближайшем городишке Мирослав нанял телегу, чтобы принцесса, не привыкшая ходить пешком, немного отдохнула.

И вот приехали они в королевскую столицу. Мирослав снял небольшую комнатку и поселился там вместе с Красомилой. Они продали ее платье и купили ей совсем простое. И единственный перстень, что был у Красомилы на пальце, тоже снесли в лавку, чтобы как-то прожить дальше.

— Пойду-ка я, — сказал на другой день Мирослав, — поищу тебе работу, а себе службу. Мой брат нам поможет.

Он ушел. А в полдень вернулся и принес небольшой узелок.

— Гляди, сердечко мое, вот тебе работа, а вот фрукты — их посылает мой брат. О, жена моя милая, как я мог тебя, королевскую дочь, заставить жить нищенской жизнью! Ведь ты привыкла к роскоши, а теперь должна работать и терпеть нужду. О, я несчастный! — стонал Мирослав и целовал руки своей любимой жены.

— Не печалься, — отвечала она и, улыбаясь, смотрела на мужа. — Ведь я этого сама хотела. Твоя любовь меня за все вознаградит.

И принялась за работу. Она усердно кроила и шила, не зная отдыха даже-ночью, и оставляла шитье лишь для того, чтобы приготовить мужу еду.

Когда все было готово, она надела на голову простенький беленький чепец и пошла с Мирославом сдавать работу.

Это был красивый дом, и слуга повел их через множество великолепных покоев. Сердце ее сжалось, когда служанка стала разглядывать готовое платье, придираться, отказываясь заплатить полную, сумму. Лицо ее горело и слезы заливали глаза. Но тут распахнулись двери и в комнату вошла важная дама. Она спросила у служанки в чем дело и приказала заплатить все сполна. Красомила с поклоном поблагодарила и поспешила уйти из богатого дома. Она не стала жаловаться Мирославу, как с ней обошлись, но подумала, что ведь и ее горничные и служанки обижали бедных портних…

А через несколько дней снова приходит Мирослав и предлагает ей службу у одной благородной дамы. Красомила согласилась. Благородная дама оглядела ее с головы до ног, поинтересовалась, что она умеет делать, и велела остаться, чтоб испытать новую служанку.

Это были горькие дни. Теперь Красомила поняла, что приходится сносить прислуге от привередливых господ. Сколько беготни! То подать, то принять, тут услужить! Какой крик и брань поднимается, если хоть один волосок вылез из прически барыни, если на талии платье чуть-чуть морщит!

Не смогла Красомила такой жизни выдержать и ушла домой.

— А у нас новости, — сказал как-то с веселой улыбкой Мирослав, входя в их комнату. — Наш король привез невесту, и завтра во дворце будет большой бал и богатый ужин. Он хочет представить принцессу своим подданным. На кухню потребуется много кухарок и поваров. Обещают заплатить несколько дукатов. Ты ведь стряпать умеешь. Работы будет немного, может быть, пойдешь во дворец, на кухню?

— Конечно, пойду, ведь не так просто заработать столько денег за один день! — ответила Красомила.

Рано утром она оделась, повязала на голову простенький платочек и поспешила в королевский дворец.

— Я тоже постараюсь что-нибудь заработать, а вечером за тобой приду, — сказал Мирослав, прощаясь с ней на пороге королевской кухни.

Красомила, засучив рукава, взялась за дело. Старший повар показал ей, что надо делать, и она трудилась, не замечая ничего вокруг. Все шло, как по маслу. Вот уже гости начали съезжаться; карета мчалась за каретой — конца не видать.

По какой-то хозяйственной надобности бежала Красомила через коридор, как вдруг навстречу ей господин. Платье на нем все в золоте и серебре и говорит он ей грубым голосом:

— Будьте добры, позовите кого-нибудь! У меня расшнуровались башмаки!

Красомила поглядела на него и, определив по одежде, что это не иначе, как сам король, опустилась на колени и зашнуровала ему башмаки. Король поблагодарил и с достоинством удалился. А вскоре явился королевский слуга и спросил, где та кухарка, которая шнуровала башмаки. Ей велят идти в верхние покои к старшей горничной.

Красомила пошла. Входит она к горничной, та ей кланяется и просит пройти дальше. С удивлением разглядывала Красомила убранство комнат. Все напоминало ей отцовский дворец. Стоит Красомила посреди роскошных покоев, не знает, что делать. Пошла дальше, видит — гардеробная. Всюду висят прекрасные платья и лежат коробки с драгоценностями.

— Выберите, пожалуйста, себе платье, а к нему украшения. Я помогу вам одеться, — говорит ей старшая горничная. — Наш король хочет за ту любезность, что вы ему оказали, пригласить вас на танец!

— О боже! — испугалась Красомила. — Что скажет мой муж?! Я буду танцевать с королем, одетая в такое платье! Нет, нет, я этого не сделаю!

— Даже если я тебя об этом попрошу? — спросил ее вдруг знакомый голос. И она увидала перед собой короля и узнала в нем своего Мирослава.

Испугалась Красомила и, вся дрожа, спросила:

— Зачем ты все это сделал, зачем ты со мной так жестоко обошелся?

— Ты помнишь свой гордый ответ моим посланцам, когда отослала прочь мой портрет? Я поклялся проучить тебя за гордость. Твой отец меня на это благословил, а твоя любовь помогла. Я не стал бы тебя так долго испытывать, но так хотел твой отец.

Тут отворились двери, и вошел старый король:

— Дочь моя, хоть и было горьким испытание, но, поверь мне, оно пошло тебе на пользу! — сказал ей отец.

Король Мирослав предоставил молодую королеву своим гостям и придворным.

В дорогом, шитом золотом платье и королевской диадеме, она была так прекрасна, так хороша собой! Ее дивное лицо, вместо тщеславия и высокомерия, озаряли теперь нежность и доброта.

Гордо ввел Мирослав свою любимую жену в огромный зал, и все склонили головы перед красавицей королевой.