Медвежонок Паддингтон тут и там. Майкл Бонд

Глава первая
Нарушитель спокойствия

– И всё же я не устану повторять, – проговорила миссис Браун, опуская на весы здоровенную тыкву, – что у нашего медведя золотые лапы. Видели эту тыкву? Он перекрыл свой прежний рекорд почти на полфунта.

– Хм, – откликнулась миссис Бёрд, – одно я вам могу сказать точно: золотые лапы лучше праздных. По крайней мере, у него есть дело. Вот уже которую неделю мы живём без происшествий!

Тут миссис Бёрд не преминула постучать по дереву, а потом перевела глаза на мохнатую фигурку в бесформенной шляпе и видавшем виды синем пальтишке, которая прошагала по садовой дорожке и скрылась в сарайчике за кустами малины.

Миссис Бёрд вообще предпочитала, чтобы Паддингтон не исчезал надолго из её поля зрения, а упорство, с которым он занимался своими грядками, уже начинало внушать ей некоторые опасения.

Однако даже миссис Бёрд не могла не признать, что в последнее время в доме номер тридцать два по улице Виндзорский Сад воцарилось непривычное спокойствие.

А началось всё с того, что Паддингтон притащил с рынка огромный пакет семян, который купил в «Уценённых товарах» всего за шесть пенсов. Все подивились такой выгодной покупке, и мистер Браун с радостью выделил медвежонку клочок земли в дальнем конце сада. Несколько вечеров кряду Паддингтон терпеливо пересчитывал семена, стараясь, чтобы ни одно не прилипло к лапам, сортировал и раскладывал на отдельные кучки.

Одна миссис Бёрд была полна мрачных предчувствий.

– Помогай Боже бедному продавцу, если они, чего доброго, не взойдут, – проворчала она, заметив, что первоначально пакет стоил целых два с половиной шиллинга. – Чего-чего он только не услышит!

Однако эти мрачные прогнозы не оправдались: через неделю-другую из земли полезли первые ростки, и вскоре «мишуткина грядка» зазеленела так ярко, что затмила все остальные садовые посадки.

С тех пор Паддингтон почти всё свободное время проводил на своей грядке. А когда он начал приносить в дом свежие овощи и цветы, все охотно согласились с миссис Браун, что у Паддингтона золотые лапы.

– У нас вообще сейчас не сад, а картинка, – продолжала миссис Браун, принимаясь за мытьё посуды. – Представляете, даже мистер Карри сегодня утром сказал, что давно такого не видел!

– Ну, положим, – хмуро отозвалась миссис Бёрд, – у мистера Карри наверняка было на уме что-то совсем другое. Он не станет просто так разбрасываться комплиментами.

– Может, хотел купить овощей по дешёвке? – предположила миссис Браун. – Вы же знаете, какой он скряга.

– Хотела бы я видеть, как он купит их по дешёвкеу этого медведя, – хмыкнула миссис Бёрд. – Да так ему и надо. Вы видели, что творится в его собственном саду? Это же просто позор!

Газон перед домом мистера Карри весь зарос сорной травой, и сильнее всего миссис Бёрд возмущало то, что, когда поднимался ветер, семена сорняков летели через забор прямо к ним в сад.

– Между прочим, – продолжала миссис Браун, – когда мы разговаривали, он как раз доставал из сарая свою косилку. Может быть, решил наконец-то привести газон в божеский вид.

– Давно пора, – фыркнула миссис Бёрд. – Только думаете, о сам станет работать? Ничего подобного! Скорее наймёт за гроши какого-нибудь бедолагу, который согласен на любую работу!

И миссис Бёрд с ожесточением встряхнула мокрые тарелки. Видела бы она в этот момент мистера Карри, её возмущению и вовсе не было бы предела, потому что он как раз глядел через забор на Паддингтона и на лице у него было очень коварное выражение. А медвежонок, не замечая грозившей ему опасности, сидел на клумбе за малиновыми кустами и подсчитывал свои доходы. Миссис Бёрд оплачивала его овощи строго по рыночным ценам и вела скрупулёзный учёт всех покупок, но Паддингтон, медведь на диво дотошный, на всякий случай ещё и сам проверял её расчёты. Он как раз записал в блокнот: ТЫКВА, ОЧИНЬ БАЛЬШАЯ – АДНА ШТУКА, когда утреннюю тишину сотряс голос мистера Карри.

– Эй, медведь! – рыкнул он. – Что это ты там делаешь? Возлежишь на лаврах?

Паддингтон так и подскочил от испуга.

– Нет, что вы, мистер Карри, – ответил он, слегка оправившись. – Сижу на бегониях.

Мистер Карри глянул на него с неодобрением, но Паддингтон ответил совершенно невинным взглядом.

Сосед Браунов обозрел Паддингтонов садик, и на его лице снова появилось коварное выражение.

– Хорошо, что ты, медведь, не сидишь сложа лапы, – похвалил он. – Кстати, не хочешь в свободную минутку заработать шесть пенсов?

– А… да, конечно, мистер Карри, – ответил Паддингтон нерешительно.

Он по собственному опыту знал, что дело, за которое мистер Карри согласен заплатить целых шесть пенсов, займёт никак не минутку, но из вежливости не стал об этом говорить.

– Ты умеешь лазать по деревьям? – вопросил мистер Карри.

– У‑у, ещё бы, – важно кивнул Паддингтон. – Все медведи умеют лазать по деревьям.

– Вот и хорошо, – заявил мистер Карри, указывая на высокую яблоню перед своим домом. – Тогда ты, наверное, не откажешься сорвать мне несколько яблочек?

– Конечно, мистер Карри, спасибо, – отозвался Паддингтон.

Честно говоря, его очень удивило, что за такое пустячное поручение платят целых шесть пенсов.

– Да, и уж заодно, – небрежно бросил мистер Карри, – отпили ещё вон ту ветку, она совсем гнилая. Боюсь, мне сейчас придётся ненадолго уйти, но я очень рад, что ты предложил свои услуги. Очень мило с твоей стороны.

Паддингтон и рта не успел раскрыть, как мистер Карри вытащил из‑за спины ножовку и моток верёвки.

– Только не забудь, – предупредил он, передавая всё это через забор, – один конец верёвки надо привязать к ветке, а другой перекинуть через вершину дерева и прикрепить к чему-нибудь тяжёлому на земле. Это очень важно, а то ветка упадёт слишком быстро и что-нибудь сломает. Смотри у меня, чтобы все окна были целы!

– А если управишься до моего прихода, – продолжал мистер Карри, – можешь уж заодно подстричь газон. Косилка готова. Поработаешь на совесть – может быть, получишь ещё шесть пенсов.

С этими словами мистер Карри круто повернулся и зашагал к дому, оставив Паддингтона в тяжёлом раздумье и с верёвкой в лапах. Медвежонок был совершенно уверен, что не предлагал мистеру Карри спилить ветку, и уж тем более ни словом не обмолвился о подстригании газона. Но у их соседа была привычка всё перетолковывать на свой лад, так что потом собеседник никак не мог разобрать, что говорил, а что нет.

Если бы речь шла только о газоне, Паддингтон мог бы притвориться, что ему что-то попало в ухо и он не расслышал, но ведь была ещё и яблоня, вид которой заставил его крепко призадуматься.

Впрочем, через несколько минут он вскочил и, не откладывая, принялся за работу. Паддингтон любил лазать по деревьям, пилить ему тоже очень нравилось, так что обидно было упустить два таких удовольствия сразу. Тем более в чужом саду.

Но когда Паддингтон стал искать что-нибудь тяжёлое, чтобы привязать верёвку, оказалось, что легче сказать, чем сделать. Единственное, что попалось ему на глаза, был забор мистера Карри, но он оказался таким трухлявым, что целый кусок его остался у медвежонка в лапе, когда он испробовал один из своих специальных узлов.

В конце концов Паддингтон выбрал в качестве противовеса косилку, которая выглядела куда прочнее. Для пущей надёжности он сделал на ручке целых два узла и полез на яблоню, прихватив пилу и банку своего любимого мармелада.

Яблоне мистера Карри было уже очень много лет, и Паддингтону совсем не нравилось, как она скрипит, но вот наконец он устроился рядом с нужной веткой, крепко обвязал её верёвкой, окунул лапу в мармелад и приготовился к торжественному моменту.

Медвежонок твёрдо верил в то, что мармелад всегда выручит в трудную минуту, и использовал его отнюдь не только для еды. Осмотрев пилу мистера Карри, он решил, что её не мешало бы смазать, а для этого мармелад вполне подходил. Пила давным‑давно лишилась большей части зубьев, а те, что ещё были на месте, заржавели и торчали в разные стороны.

Паддингтон ещё раз осмотрелся, чтобы удостовериться, всё ли в порядке, взял пилу обеими лапами, зажмурил глаза и, подскакивая на ветке, стал дёргать её взад-вперёд.

Обычно эта работа давалась ему с трудом, но на сей раз всё шло как по маслу. Видимо, яблоня мистера Карри была ещё дряхлее его пилы, и не прошло и пяти минут, как раздался громкий треск и ветка с шумом рухнула вниз.

Когда дерево перестало качаться, Паддингтон открыл глаза и уставился в землю. Ура, ветка лежала как раз на том месте, которое он наметил! Облегчённо вздохнув, медвежонок спустился вниз, чтобы полюбоваться плодами своего труда. Ведь ему почему-то очень редко удавалось с первого раза правильно выполнить поручение мистера Карри, и теперь он с законной гордостью уселся на отпиленную ветку немного отдышаться.

Пришло время подумать о газоне. Чем дальше, тем сильнее Паддингтон жалел, что не пропустил просьбу мистера Карри мимо ушей. Дела тут было по горло: траву так давно не подстригали, что она доходила медвежонку почти до колен, и, даже встав в полный рост, он никак не мог разглядеть, где заканчивается газон и начинается сад.

Впрочем, надо было хотя бы начать, и Паддингтон принялся озираться в поисках косилки. Тут-то на него и обрушился первый удар. Он видел след в примятой траве, ведущий от сарая к яблоне, видел чёткие отпечатки колёс на том месте, где косилка стояла раньше, но теперь она как сквозь землю провалилась!

Паддингтон уже давно подметил, что беда никогда не приходит одна: едва он успел чуть-чуть оправиться от первого удара, как на него свалился второй.

В первый момент он просто решил, что ему снится дурной сон, как следует протёр глаза и снова поглядел вверх. Нет, это был не сон! Не стоило ему протирать глаза, потому что он только отчётливее увидел, что косилка мистера Карри не провалилась сквозь землю, а, наоборот, взлетела в воздух и висит, точно огромное яблоко, на одной из веток.

Паддингтон без особой надежды подёргал верёвку, но она оказалась натянута, как струна, и после нескольких неудачных попыток он сел, сокрушённо обхватил уши лапами и стал обдумывать своё положение.

Но сколько он ни думал, в голову ему ничего не приходило. Наоборот, чем больше он размышлял, тем безвыходнее казалась ситуация; косилка мистера Карри висела на дереве, и он даже не мог, чтобы загладить вину, подстричь газон. Мистеру Карри и в лучшие дни было не так-то просто что-либо объяснить, а сегодня, как с грустью признал Паддингтон, оглядев яблоню со всех сторон, денёк выдался хуже некуда!..

* * *

– Что-то Паддингтона сегодня совсем не слышно, – заметила миссис Браун. – С ним всё в порядке?

– Час назад я видела его в гараже, – доложила миссис Бёрд. – Он искал садовые ножницы. Потом куда-то подевался. Честно говоря, по-моему, у него опять что-то на уме. Я только что столкнулась с ним на садовой дорожке: он держал в лапах гаечный ключ и производил впечатление медведя с нечистой совестью.

– Гаечный ключ? – подивилась миссис Браун. – Зачем ему мог понадобиться гаечный ключ?

– Вот уж не знаю, – хмуро отозвалась миссис Бёрд. – Но мне почему-то кажется, что у него опять появилась Идея. Все признаки налицо.

Не успела миссис Бёрд закончить фразу, как из сада послышались громкие чихи мотора, который не хочет заводиться.

– О господи! – воскликнула миссис Бёрд, кидаясь к стеклянной двери. – Видите дым за кустами малины?

– Ой, по-моему, это Паддингтонова шляпа! – подхватила миссис Браун, заметив за сараем странный кособокий блин, который вдруг стал подскакивать, как на пружинке. – Костёр он, что ли, развёл? Можно подумать, он наступил на горячие угли!

– Ну, если это костёр, то я – эскимос, – изрекла миссис Бёрд.

Миссис Бёрд давно и заслуженно считалась главным специалистом по предугадыванию медвежьих проказ, но на сей раз она ничего не успела предпринять, потому что чихание перешло в рёв, шляпа нырнула, дёрнулась и стремительно поплыла над верхушками малиновых кустов.

Если у миссис Бёрд ещё оставались сомнения относительно происходившего, они тут же рассеялись: из‑за кустов выехала бензокосилка мистера Брауна, на которой, уцепившись одной лапой за ручку, а другой придерживая шляпу, висел Паддингтон.

Косилка с треском проломила забор мистера Карри и тут же исчезла из виду, оставив за собой громадную дыру и облако голубоватого дыма.

Да, миссис Браун и миссис Бёрд удивились такому странному обороту дела, но и сам Паддингтон был удивлён ничуть не меньше. События развивались с такой головокружительной быстротой, что он даже самому себе не успевал объяснить, что к чему.

У мистера Брауна была старая, довольно громоздкая бензокосилка, и хотя Паддингтон не раз наблюдал с безопасного расстояния, как мистер Браун её заводит, он ещё ни разу не пробовал сделать это своими лапами.

Дело оказалось куда труднее, чем можно было подумать, и после нескольких неудачных попыток Паддингтон уже решил было его бросить, но тут мотор ожил и заурчал. Паддингтон склонился над косилкой, дёргая разные ручки и чиркая спичками, в надежде рассмотреть, как она устроена, как вдруг раздался оглушительный «бабах!», и косилка ни с того ни с сего взяла и поехала.

Следующие несколько минут напоминали очень страшный сон. Паддингтон запомнил, что продырявил забор мистера Карри и несколько раз объехал вокруг газона, с каждым кругом набирая скорость. Ещё он запомнил, как ужасно обрадовался тому, что мистер Карри позабыл закрыть боковые ворота – сквозь них он выскочил на дорогу, но после этого начался такой сумбур, что медвежонок просто зажмурил глаза и стал ждать, что будет.

Со всех сторон доносились испуганные крики и топот бегущих ног. Раза два Паддингтону показалось, что он узнаёт голоса миссис Браун и миссис Бёрд, но когда он наконец открыл глаза, перед ним, словно башня, возвышался непомерного роста полицейский.

Полицейский стоял, выпучив глаза и вскинув вверх руку, – сигнал машинам остановиться. Проносясь мимо, Паддингтон едва успел приподнять шляпу, а потом косилка резко завернула за угол и поехала в сторону улицы Портобелло, а к общему переполоху прибавился топот тяжёлых сапог.

На ходу Паддингтон пытался дёргать за разные рычажки, но чем больше дёргал, тем быстрее мчался, и скоро шум погони замер в отдалении.

Медвежонку казалось, что эта бешеная гонка продолжается уже не один час, но тут вдруг, ни с того ни с сего, мотор расчихался и заглох. Косилка сбавила скорость, но только когда она совсем остановилась, Паддингтон решился открыть один глаз. Он с удивлением обнаружил, что попал прямо на улицу Портобелло, как раз к лавке своего друга мистера Крубера.

– Что случилось, мистер Браун? – закричал мистер Крубер, выбегая из лавки и присоединяясь к кучке уличных торговцев.

– Кажется, я по ошибке нажал не на тот рычаг, – удручённо ответил медвежонок.

– Ваше счастье, что шляпа свалилась прямо на карбюратор, – сказал один из торговцев, который знал Паддингтона в лицо. – А то бы вы ещё и не в такую даль заехали. Она перекрыла доступ воздуха.

– Что?! – вне себя от тревоги воскликнул Паддингтон. – Моя шляпа свалилась на карбюратор?!

А шляпа, как вы помните, у Паддингтона была очень старая и ценная – он получил её от своего дяди ещё в Дремучем Перу. Поэтому он страшно обрадовался, выяснив, что, не считая двух-трёх свежих масляных пятен, шляпа ничуть не пострадала.

– На вашем месте я бы не стоял на виду, – сказал один из зрителей, указывая на группу людей, направлявшихся в их сторону. – Идёт представитель власти!

Не теряя присутствия духа, мистер Крубер откатил косилку к дверям своей лавки и указал Паддингтону на приделанный к ней ящик, куда сыпалась срезанная трава.

– Скорее, мистер Браун! Прячьтесь сюда!

Мистер Крубер едва успел прикрыть Паддингтона мешком и нацарапать на ящике «Уценённый товар», как по толпе прошёл гомон и на место действия, работая локтями, протолкался полицейский.

– Ну, – сказал он, доставая из форменной куртки блокнот и глядя в упор на мистера Крубера, – и где он?

– Где кто? – невинно поинтересовался мистер Крубер.

– Медведь, который только что мчался во весь дух на бензокосилке по Кингс-роуд, – отчеканил полицейский. – Ехал против всех правил и как раз в ту сторону.

– Медведь? – повторил мистер Крубер, точным движением становясь между полицейским и косилкой. – Мчался во весь дух? А каков он был с виду?

– В синем пальтишке не первой молодости, – прозвучал ответ полицейского, – и в этакой развалюхе вместо шляпы. Я его тут и раньше видел.

Мистер Крубер огляделся и серьёзно проговорил:

– Не вижу никого, кто соответствовал бы этому описанию.

Полицейский довольно долго разглядывал в упор мистера Крубера, а потом и других торговцев, которые старательно избегали встречаться с ним взглядом.

– Вот что, – сказал наконец полицейский, и глаза его подозрительно блеснули. – Я пойду немного погуляю. Но если, когда я вернусь, возле некой лавки будет по-прежнему стоять некий «уценённый товар», я сочту своим долгом продолжить разбирательство.

Толпа расступилась, давая ему проход, а мистер Крубер утёр вспотевший лоб.

– Еле-еле пронесло, мистер Браун, – шепнул он. – Надеюсь, я всё говорил правильно? Мне было трудно сообразить, я ведь даже не знал, что к чему.

– Всё правильно, мистер Крубер, – успокоил его Паддингтон, выглядывая из-под мешка. – А что к чему, я пока и сам не знаю…

Мистер Крубер и остальные с вниманием выслушали подробный рассказ про утренние приключения. Рассказ занял довольно много времени, а когда Паддингтон наконец добрался до конца, мистер Крубер задумчиво потёр подбородок.

– За дело! – сказал он кратко и поспешно запер лавку. – Вряд ли вы сумеете без посторонней помощи снять косилку с яблони, прежде чем мистер Карри вернётся, так что давайте-ка я поскорее отвезу вас обратно. Или пойдёте пешком?

Паддингтон подумал минутку, не вылезая из ящика.

– Если вас это не затруднит, мистер Крубер, – сказал он с благодарностью, снова натягивая мешок на голову, – я лучше останусь здесь.

Ему совсем не хотелось встречаться ни с полицейским, ни с мистером Карри; а кроме того, у него было нехорошее чувство, что миссис Браун и миссис Бёрд тоже где-то неподалёку, – ни к чему тратить зря время, объясняя вещи, которых он и сам пока до конца не понял.

И вообще, куда приятнее ехать домой со всеми удобствами, в тёмном и уютном ящике, полном срезанных стебельков, – тем более что он только что обнаружил в шляпе остатки куска булки с мармеладом, который прикрепил туда липкой лентой как раз на такой вот непредвиденный случай.

Глава вторая
«Уходной» мистера Крубера

По утрам, когда работы в саду не было, Паддингтон частенько заходил к мистеру Круберу. А на следующий день после злополучной истории с бензокосилкой он отправился в свой ежеутренний поход по магазинам даже раньше обычного.

Паддингтон предпочёл бы денька три-четыре не встречаться с мистером Карри, и, когда за завтраком миссис Бёрд сказала, что лучше не будить лихо, пока оно тихо, он от всей души с нею согласился.

Надо заметить, что будить мистера Карри не пришлось: с раннего утра он торчал у себя в саду, таращась на дыру в заборе и время от времени кидая яростные взгляды в сторону дома Браунов. Так что Паддингтон, поспешно удаляясь со своей сумкой на колёсиках по улице Виндзорский Сад, всё время опасливо оглядывался, и, только очутившись в лавке мистера Крубера, среди медной посуды и прочих знакомых предметов, он наконец почувствовал себя в полной безопасности и вздохнул с облегчением.

Не считая двух-трёх застрявших в шкурке травинок, вчерашнее злоключение никак не отразилось на Паддингтоне, и, пока мистер Крубер варил им на «послезавтрак» какао, медвежонок преспокойно восседал на диванчике в задней комнате и раскладывал на тарелке свежие булочки.

Прихлёбывая какао, они ещё раз припомнили вчерашние события, и мистер Крубер тихонько рассмеялся.

– Как послушаешь, что с другими приключается, так, бывает, и самому захочется чего-нибудь этакого, да ещё в такой славный денёк, – сказал он, глядя в окно на яркое утреннее солнышко. – Вот что я надумал, мистер Браун. Закрою-ка я лавку после обеда и устрою себе выходной. Так вот, – мистер Крубер прокашлялся, – не хотели бы вы составить мне компанию, а, мистер Браун? Мы бы прогулялись по парку, кое-что посмотрели бы?

– Ох, ну ещё бы, мистер Крубер! – воскликнул Паддингтон. – С удовольствием!

Он просто обожал гулять с мистером Крубером, потому что тот очень много всего знал про Лондон и с ним всё вокруг казалось интересным.

– Мы могли бы захватить Джонатана и Джуди и устроить пикник, – добавил мистер Крубер.

Чем дальше, тем больше он воодушевлялся. – Я считаю, мистер Браун, что порой можно и отложить дело да погулять смело. Давненько не было у меня выходного.

С этими словами он принялся наводить порядок в лавке и даже против обыкновения решил не выставлять «всякую всячину», хотя обычно на тротуаре у входа всегда стоял лоток с разными безделушками и диковинками за умеренную цену.

Пока мистер Крубер занимался своими делами, Паддингтон сидел в задней комнате и старательно писал красными чернилами записку, которую надо было, уходя, повесить на дверь. В записке говорилось:

УВАЖНОЕ ОБЪЯВЛЕНИЕ

ПОСЛЕ ОБЕДА МАГАЗИН ЗАКРЫТ

ПО СЛУЧАЮ ЕЖИГОДНОГО УХОДНОГО ПЕРСОНАЛА!!!

Подчеркнув написанное остатками гущи какао, Паддингтон аккуратно вытер лапы и ненадолго попрощался с мистером Крубером, чтобы успеть забежать в магазины.

Услышав о предстоящей прогулке, миссис Бёрд тотчас же взялась за дело и наготовила целую кучу бутербродов – с ветчиной и двумя сортами джема для мистера Крубера, Джонатана и Джуди и отдельно, с мармеладом, для Паддингтона. Когда же к этому добавили жестянку свежего печенья и несколько бутылок лимонада, оказалось, что рюкзак Джонатана полон доверху.

– Что ж, помоги боже мистеру Круберу, – изрекла миссис Бёрд после обеда, глядя, как удаляется на совесть снаряжённая компания.

Возглавляли её мистер Крубер с большим путеводителем и Паддингтон с чемоданом, театральным биноклем и целым ворохом карт.

– По-моему, Паддингтон сказал, что они идут в парк, – заметила миссис Браун. – А поглядишь на них, можно подумать, что на Северный полюс собрались.

– Поскольку с ними Паддингтон, может, и неплохо, что их ничто не застанет врасплох, – многозначительно отозвалась миссис Бёрд. Она на своём опыте убедилась, что прогулка в обществе Паддингтона всегда чревата какой-нибудь катастрофой, и была совсем не прочь на этот раз остаться в стороне.

Однако даже миссис Бёрд осталась бы довольна, глядя, как чинно вся компания направляется к парку. А когда мистер Крубер подал знак, что они хотят перейти дорогу, сам постовой им одобрительно кивнул. Одной рукой он остановил поток машин, а другую поднёс к каске, когда Паддингтон, поравнявшись с ним, приподнял шляпу.

До парка они добрались не скоро, поскольку по дороге оказалось множество витрин, перед которыми так и хотелось постоять, а ещё время от времени мистер Крубер останавливался, чтобы обратить их внимание на какой-нибудь интересный вид, который никак нельзя пропустить.

Паддингтону и раньше случалось бывать в парках, но такого огромного он ещё не видывал. Они вошли через высокие кованые ворота, и у Паддингтона просто дух захватило. Помимо травы и деревьев, тут были ещё фонтаны, и качели, и садовые стулья, а чуть подальше сверкало под ярким солнцем озеро. Так много всего было вокруг, что Паддингтон сперва крепко зажмурился, а открыв глаза, убедился, что он всё ещё в Лондоне.

Мистер Крубер просиял от удовольствия, взглянув на выражение Паддингтоновой мордочки.

– Перво-наперво, мистер Браун, пойдём-ка мы к озеру. Посидим, съедим наши бутерброды, а вы тем временем сможете окунуть лапы в воду, – предложил он.

– Спасибо, мистер Крубер. Это вы хорошо придумали, – с благодарностью откликнулся Паддингтон.

Он всегда быстро уставал шагать по нагретым тротуарам, а после этого что может быть лучше, чем болтать лапами в холодной воде и жевать кусок булки с мармеладом!

Расположившись у озера, компания надолго притихла. Не считая отдалённого уличного гула, слышался лишь плеск воды под медвежьими лапами, да побрякивала жестянка, из которой Паддингтон выскребал мармелад на последний кусок булки.

Когда пикник подошёл к концу, мистер Крубер повёл их к огороженной площадке, где размещались всевозможные горки и качели. Сам мистер Крубер остался ждать у ограды, а Паддингтон, Джонатан и Джуди побежали на площадку, где каждому нашёлся аттракцион по вкусу. Паддингтон ужасно любил всякие горки, и сейчас ему не терпелось съехать с самой высокой – он её приметил ещё издали.

Веселье было в полном разгаре, когда мистер Крубер вдруг приставил ладонь к уху и потребовал тишины.

– Сдаётся мне, где-то там играет оркестр, – сказал он.

И в самом деле, прислушавшись, они уловили звуки музыки, несущиеся из глубины парка.

Играли, видимо, за рощей, и, пока, предводительствуемые мистером Крубером, они шагали туда, музыка становилась всё громче и громче.

Наконец, завернув за угол, они увидели ещё одну огороженную площадку. В одном её конце помещалась эстрада, перед ней рядами стояли стулья, а на них сидели люди и слушали музыку.

– Нам с вами повезло, мистер Браун! – радостно воскликнул мистер Крубер, указывая на эстраду. – Это же гвардейцы!

Пока мистер Крубер объяснял, что гвардейцами называется особый полк, очень знаменитый, который охраняет Букингемский дворец и прочие важные места, Паддингтон сквозь ограду разглядывал музыкантов на эстраде. Форма на них была очень яркая, красная с синим, на головах высокие чёрные меховые шапки, а начищенные инструменты так сверкали на солнце, что глазам делалось больно.

– Страшно подумать, мистер Браун, сколько лет я не был на концерте военного оркестра в парке, – сказал мистер Крубер.

– А я вообще никогда не был, – признался Паддингтон.

– Тогда уж и сам Бог велел, – решил мистер Крубер, и, когда номер кончился и публика захлопала, он подвёл их к входной калитке и купил четыре билета, по шесть пенсов каждый.

Едва они успели занять места в одном из задних рядов, как дирижёр, очень важный дяденька с большими усами, поднял палочку, подавая знак к началу следующего номера.

Паддингтон уселся поудобнее. Они столько ходили сегодня, что он был даже рад посидеть и дать лапам отдых.

И когда музыка закончилась громом фанфар, а дирижёр повернулся к публике и раскланялся, Паддингтон старательно захлопал и несколько раз крикнул «браво!».

Тут Джуди толкнула его в бок.

– Вон там можно прочесть, что они дальше будут играть, – прошептала она, указывая на эстраду. – Видишь, на афише написано.

Паддингтон достал театральный бинокль и, свесившись в проход, принялся с интересом изучать афишу. Первые несколько номеров назывались «фрагменты», и Паддингтон не сразу понял, что это такое. Затем шли военные марши, один из которых только что сыграли, а после них – опять «фрагмент» из вещи под названием «Симфония-сюрприз», что показалось Паддингтону весьма заманчивым. Но вот он дошёл до последнего номера, и тут странное выражение появилось у него на мордочке. Он хорошенько подышал на стёкла, протёр их тряпочкой, которую всегда хранил в чемодане, и снова уставился на афишу в бинокль.

– Видишь, там написано: «Фрагмент из „Неоконченной симфонии“ Шуберта», – шёпотом пояснила Джуди под звуки следующего марша.

– Что?! – возмутился Паддингтон, чьи худшие подозрения подтвердились. – Мистер Крубер заплатил по шесть пенсов за билеты, а они её даже не закончили!

– Так ведь Шуберт умер уже давно, – прошептала Джуди, – а последнюю часть так и не нашли.

– По шесть пенсов каждый! – сокрушался Паддингтон, не слушая её. – Вместе целых два шиллинга!

– Ш‑ш‑ш! – зашикали сзади.

Паддингтон откинулся на спинку стула и несколько минут кряду мерил суровым взглядом дирижёра, наведя на него свой бинокль.

В музыке меж тем началась тихая часть, и постепенно слушатели стали закрывать глаза и откидываться на спинки стульев. Все замерли, и тогда с бокового места в задних рядах поднялась маленькая бурая фигурка и торопливо направилась к выходу.

Паддингтону крайне не понравилась вся эта история с «Неоконченной симфонией», а больше всего ему было обидно за мистера Крубера, и он твёрдо решил разузнать, в чём тут дело.

– Имейте в виду, – сказал ему служитель у входа, – если раз выйдете, так уж обратно не зайдёте. Это против правил и инструкций.

Паддингтон приподнял шляпу.

– Прошу прощения, мне бы надо повидать мистера Шуберта, – объяснил он.

– Шербета? – переспросил служитель, приставив ладонь к уху. Оркестр как раз дошёл до громкого пассажа, и расслышать Паддингтона было нелегко. – Сходите-ка вон туда, – посоветовал он, указывая на киоск неподалёку. – Может, у них и есть стаканчик-другой.

– Стаканчик-другой? – воскликнул Паддингтон вне себя от изумления.

– Ну да, – сказал служитель. – Только уж давайте поживее, одна лапа здесь, другая там, – строго сказал он медвежонку, который с озабоченным видом затрусил через газон, – а то придётся мне взять с вас ещё шесть пенсов.

Тётенька, работавшая в киоске, не сразу поняла, в чём дело, когда Паддингтон постучал в стенку.

– Ну вот, – сказала она, перегнувшись через прилавок, – не иначе как кто-то из гвардейцев обронил шапку.

– Я не шапка! – вознегодовал Паддингтон. – Я медведь и пришёл повидать мистера Шуберта.

– Мистера Шуберта? – повторила тётенька, понемногу приходя в себя. – Не знаю никого с таким именем, дружок. Есть тут один Берт, отвечает за садовые стулья, но он сегодня выходной. – Она обернулась к другой тётеньке в глубине киоска. – Ты не знаешь такого мистера Шуберта, Глэдис? – спросила она. – Тут его разыскивает юный джентльмен-медведь.

– Может, это кто из музыкантов, – неуверенно ответила та. – У них у всех имена какие-то чудные.

– Он написал симфонию, – пояснил Паддингтон, – и забыл её закончить.

– Ах вот оно что, – сказала первая тётенька. – Пожалуй, на вашем месте я бы пошла и подождала под самой эстрадой. Когда они будут спускаться, то уж мимо вас не пройдут. Можете там у задней дверцы подождать, – добавила она, – чтобы не отвлекать публику.

Поблагодарив обеих тётенек за помощь, Паддингтон потрусил обратно через газон к дверце в задней стенке эстрады, куда вели ступеньки. На дверце висела табличка: «Посторонним вход воспрещён». Паддингтон, как известно, любил всё новое, а бывать внутри эстрады ему ещё не приходилось. Эта мысль показалась ему занятной – отчего не попробовать?

Дверь легко подалась под его лапой, но вот тут-то и ждал его один из неприятных сюрпризов: он попытался прикрыть дверь, но она вдруг захлопнулась с жутким клацаньем, и, как Паддингтон ни старался, открыть её не удавалось. Потыкав в дверь старой ручкой от швабры, которую нашёл на полу, Паддингтон пошарил в темноте и отыскал перевёрнутый ящик, на который и уселся, чтобы обдумать создавшееся положение.

Под эстрадой было не только темно, но и страшно пыльно, и каждый раз, когда оркестр исполнял громкий пассаж, поднималось целое облако пыли. Пыль оседала у медвежонка на усах, и он принимался чихать. И чем больше Паддингтон про всё это думал, тем меньше ему всё это нравилось, и чем меньше ему всё это нравилось, тем больше он думал, что надо бы что-нибудь предпринять.

* * *

– Ну вот, опять, – простонала Джуди. – Вечно этот медведь куда-то исчезает. Открыв глаза, когда закончилась тихая мелодия, мистер Крубер, Джонатан и Джуди немедленно обнаружили, что стул Паддингтона пуст, а его самого нигде не видно.

– Тут осталось его печенье, – сказал Джонатан, – так что он далеко не ушёл.

Мистер Крубер забеспокоился.

– Сейчас будут исполнять «Симфонию-сюрприз», – сказал он. – Надеюсь, он поспеет к началу. – Мистер Крубер знал, как любит Паддингтон всяческие сюрпризы, и не сомневался, что эта вещь должна ему понравиться.

Но тут им пришлось замолчать, потому что дирижёр взмахом палочки призвал оркестр к вниманию и публика вновь притихла. Минут пять спустя после начала вещи лицо у мистера Крубера начало понемножку вытягиваться.

– Очень необычная трактовка, – шепнул он Джонатану и Джуди. – Никогда прежде не слыхал, чтобы это так исполнялось.

Похоже, мистер Крубер был прав: в музыке и впрямь слышалось что-то странное. Другие тоже это заметили, а дирижёр стал с озабоченным видом пощипывать усы. Дело было даже не в самой музыке, а в тех странных ритмичных ударах, которые её сопровождали. Казалось, доносились они из-под эстрады, становясь с каждой минутой всё громче и громче.

Дирижёр было грозно уставился на барабанщика, но тот в полном отчаянии поднял палочки над головой, желая показать, что он здесь ни при чём.

И тут произошло нечто ещё более странное: только что дирижёр стоял перед оркестром, оглядывая своих музыкантов, как вдруг с внезапным треском, на глазах у изумлённых слушателей, его приподняло на несколько дюймов над эстрадой, а затем перебросило через перила, за которые он уцепился, чтобы не упасть. И в наступившей тишине кто-то громко чихнул.

– Ага-а! – закричал Джонатан. – Я этот чих где хочешь узнаю.

С растущей тревогой наблюдали мистер Крубер, Джонатан и Джуди, как настил эстрады поднимался всё выше и выше. Снова раздался треск, показалась ручка швабры и закачалась в воздухе.

А вслед за ней появилась знакомая шляпа и не менее знакомые уши.

– Извините, пожалуйста, – вежливо обратился Паддингтон к дирижёру, приподнимая шляпу. – Мне нужен мистер Шуберт.

– Медведи в моём оркестре! – горестно ахнул дирижёр. – Тридцать лет я стою за пультом, но такого, чтоб свалиться, да чтоб свалил меня медведь!..

Хотел ли дирижёр ещё что-то сказать – неизвестно. Дальнейшее потонуло в громе аплодисментов. Сперва захлопал один, потом другой, и вот уже вся публика аплодировала, вскочив с мест. «Браво!» – кричали одни. «Бис!» – вторили им другие.

– Не зря ее назвали «Симфония-сюрприз», – сказал сосед мистера Крубера. – Медведь из-под пола вылез – вот это сюрприз так сюрприз!

– Совсем недурно, и всего за шесть пенсов, – поддержал его другой слушатель. – Интересно, что они в следующий раз выдумают.

Раздались аплодисменты, дирижёр же тем временем вполне оправился и был даже рад такому успеху у публики. Он проводил Паддингтона на место и по-военному отдал честь.

– Отличное чувство ритма, медведь, – сказал он с лёгкой, однако, хрипотцой. – Не хуже, чем у моих гвардейцев.

* * *

– А всё-таки хорошо, что кто-то захлопал, – заметил Джонатан, когда они уже выходили из парка, – а то, кто его знает, чем бы всё кончилось. Интересно, кто это был?

Джуди посмотрела на мистера Крубера, но тот внимательно разглядывал деревья, и только глаза его смеялись.

А продолжить разговор им не удалось, потому что вечернюю тишину вдруг нарушили звуки марша и мерный топот сапог.

– Должно быть, оркестр возвращается в казармы, – догадался мистер Крубер. – Если поторопиться, мы их увидим.

Они поспешили на звук и успели как раз вовремя: на дороге показалась колонна марширующих солдат с офицером во главе.

– Ну вот, мистер Браун, вы и повидали гвардейцев, – сказал мистер Крубер, когда колонна скрылась из виду и музыка затихла вдали. – Очень рад за вас. Это прекрасное зрелище.

Паддингтон надвинул шляпу и кивнул. Он не мог забыть, как браво маршировали солдаты, и, хотя все они как один смотрели прямо перед собой, медвежонок был уверен – ну почти, – что самый главный, поравнявшись, на долю секунды всё-таки скосил глаза в их сторону.

– И мне так показалось, мистер Браун, – подтвердил мистер Крубер, когда Паддингтон сказал об этом. – И на вашем месте я непременно бы занёс это в дневник. Вряд ли такое ещё раз случится, и потом, это славный конец чудесного дня.

Глава третья
Похождения в доме и на крыше

Паддингтон вздрогнул, проснулся, сел в постели и протёр глаза. Поначалу он никак не мог сообразить, где находится, но мало-помалу, наталкиваясь взглядом на знакомые предметы, понял, что лежит в своей собственной кроватке.

В окно вовсю светило солнышко. Паддингтон зажмурился и улёгся поудобнее, заложив лапы за голову и задумчиво глядя в потолок.

Что именно его разбудило, так и осталось загадкой, но Паддингтон был страшно рад, что проснулся, потому что ему приснился ужасно скверный сон про большую банку его любимого мармелада.

Во сне он пытался открыть эту самую банку, но она оказалась закупорена на редкость плотно, и ничего не помогало. Лучший консервный нож миссис Бёрд сломался пополам, а при попытке зажать банку в дверях дверь свалилась на пол. Даже молоток мистера Брауна не помог – после нескольких сильных ударов он сорвался с рукоятки и разбил окно гостиной. Кто знает, какие ещё несчастья могли бы приключиться, не проснись он вовремя.

Паддингтон облегчённо вздохнул, сунул лапу в банку с мармеладом (чтобы окончательно удостовериться, что всё в порядке) и снова закрыл глаза.

В доме стояла непривычная тишина, потому что медвежонок остался в нём один-одинёшенек. Утром Джонатан и Джуди совершенно неожиданно получили приглашение на праздничное чаепитие, а миссис Браун и миссис Бёрд – письмо с просьбой навестить престарелую тётушку, которая жила на другом конце Лондона.

Строго говоря, и Паддингтон оказался дома совершенно случайно, потому что мистер Браун попросил его отнести книги в библиотеку, а заодно посмотреть в справочном отделе всякую всячину по длинному-длинному списку.

Вот из‑за этого списка всё и случилось: после обеда Паддингтон унёс его к себе в комнату, чтобы как следует изучить, и сам не заметил, как заснул.

Теперь уже трудно было сказать, что его усыпило: очень плотный обед с двумя порциями сытного сдобного пудинга, или полуденная жара, или и то и другое вместе; но, как бы там ни было, он проспал довольно долго, и теперь где-то вдалеке часы отбивали три.

И вдруг, когда затих бой часов, Паддингтон подскочил, сел в кровати и круглыми глазами уставился в потолок. Неужели и это ему снится? Нет, он отчётливо слышал, как прямо над головой кто-то тихонько скребётся. Звук возник возле двери, переместился в другой конец комнаты, прозвучал у окна, замер, а потом всё повторилось в обратном порядке.

Паддингтон не верил своим ушам.

А когда наступившую было тишину нарушили удары молотка, у него чуть глаза не вылезли на затылок.

Ущипнув себя разика два, чтобы удостовериться, что это не сон, медвежонок вскочил с кровати и отправился на разведку.

Прежде всего он распахнул окно, но там его ждала новая неожиданность: с крыши свешивалась чёрная змеевидная кишка – она поплясала в воздухе и рывком втянулась наверх.

Паддингтон проворно отскочил на середину комнаты, а потом схватил шляпу, чемодан и выбежал вон, захлопнув за собой дверь.

После такого кошмарного сна и не менее кошмарного пробуждения он готов был увидеть что угодно – но только не то, что ждало его на лестничной площадке! Он едва удержался, чтобы не удрать обратно в комнату.

Он увидел приставную лесенку, которой после обеда здесь и в помине не было. Прислонена она была к люку в потолке, ведущему на чердак. И, что уж совсем неприятно, крышка люка оказалась открыта настежь!

Паддингтон был медведь не робкого десятка, но и ему потребовалось несколько минут, чтобы собрать всё своё мужество. Он поглубже нахлобучил шляпу, поставил поближе чемодан (на всякий пожарный случай) и осторожно начал карабкаться вверх.

На последней ступеньке, откуда было видно, что происходит на чердаке, подтвердились самые худшие его опасения: он увидел злодея в голубом комбинезоне и фетровой шляпе, с фонариком в одной руке, с чем-то вроде длинного ножа в другой, который крался по чердачным балкам!

Несколько секунд Паддингтон наблюдал за злодеем, затаив дыхание, и наконец сообразил, что делать. Осторожно протянув лапу, он нащупал в темноте ручку, захлопнул люк, поплотнее закрыл задвижку и кубарем скатился вниз, в безопасность.

На крыше тут же поднялась кутерьма: оттуда послышались вопли, топот, а потом кто-то отчаянно забарабанил в крышку люка. Но Паддингтон был уже далеко. К шуму, долетавшему с чердака, прибавился хлопок входной двери, и медвежонок быстро зашагал по улице. На его мордочке было очень решительное выражение. Мало того что ему приснился дурной сон, наяву произошли ещё куда более страшные вещи, и он решил, что самое время звать на помощь.

Повернув за угол раз-другой, Паддингтон наконец-то добрался до своей цели. Это был внушительный старинный дом, стоявший в сторонке. Почти все окна были забраны решётками, а над крыльцом висела голубая лампочка с надписью «ПОЛИЦИЯ».

Паддингтон поднялся на крыльцо, вошёл внутрь и остановился. Перед ним оказалось сразу несколько дверей, и он никак не мог решить, какая лучше. Наконец он выбрал ту, что была справа, – большую и коричневую. Она казалась самой внушительной, а Паддингтон твёрдо верил, что чем главнее начальник, тем скорее придёт помощь.

Он постучал и принялся ждать, прижав ухо к замочной скважине. Наконец сиплый голос проговорил «войдите», и медвежонок вошёл.

В комнате, у окна, стоял стол, за которым сидел один-единственный полицейский. Он бросил на Паддингтона недовольный взгляд.

– Вам не сюда, – буркнул он. – Вход для правонарушителей с другой стороны.

– Для правонарушителей?! – возмутился Паддингтон, пронзив полицейского суровым взглядом. – Я не правонарушитель! Я медведь!

Полицейский так и подскочил.

– Ох, простите, пожалуйста, – извинился он. – В этих потёмках поди чего разбери. Я было принял вас за Волосатого Вилли.

– За Волосатого Вилли? – повторил Паддингтон, не веря своим ушам.

– Мы его между собой зовём «Портобельский Проныра», – доверительно сообщил полицейский. – В последнее время от него спасу нет. Пользуется тем, что мал ростом, и влезает в окна, пока хозяев нет дома…

Пристальный, суровый взгляд медвежонка заставил его переменить тему:

– Э‑э… чем могу быть полезен?

– Мне срочно нужна лупа, – заявил Паддингтон, ставя на пол чемодан.

– Лупа? – поразился полицейский. – Боюсь, дружище, это только в детективных романах сыщики ходят с лупами. Если хотите, в лаборатории наверняка найдётся микроскоп…

– На дверях написано, что это у вас, – настаивал Паддингтон. – Там табличка висит.

Полицейский наморщил лоб и вдруг сообразил.

– А, ясно! – сказал он. – Не лупа, а ЛУП! Так это же совсем другое дело. ЛУП значит: Лондонская уголовная полиция, то есть мы занимаемся всякими преступниками.

– Пусть так, – не сдавался Паддингтон. – Видите ли, к мистеру Брауну на крышу залез преступник, и им срочно надо заняться.

– К мистеру Брауну на крышу залез преступник? – оживился полицейский.

Он взял блокнот, карандаш и тщательно записал рассказ медвежонка.

– Здорово сработано, мишка, – похвалил он, дослушав до конца. – Нам нечасто удаётся взять мошенника с поличным. Сейчас высылаю оперативную группу.

С этими словами он нажал кнопку на столе, и в ту же секунду весь полицейский участок загудел, как встревоженный улей. Паддингтон едва успел поправить шляпу и подцепить чемодан, как его подхватили, вывели во двор и запихали в огромную чёрную машину.

Машина тронулась и понеслась в сторону Виндзорского Сада. Паддингтон с важным видом сидел на заднем сиденье. Он ещё никогда не ездил в полицейской машине, и это оказалось страшно интересно. Они мчались с бешеной скоростью и даже не остановились на красный свет, потому что постовой специально для них задержал движение.

– Приехали, мишка, – сказал полицейский, когда машина взвизгнула тормозами у дома Браунов. – Показывай дорогу. Только осторожно, если у него нож, надо быть начеку.

Паддингтон поразмыслил и вежливо приподнял шляпу.

– После вас, – сказал он и пропустил полицейского вперёд.

Он справедливо полагал, что на сегодня с него приключений хватит, а кроме того, ему не терпелось проверить, цел ли его запас мармелада.

* * *

– Как?! – вскричал полицейский, глядя сверху вниз на «злодея» в синем комбинезоне. – Вы хотите сказать, что всё это время устанавливали телевизионную антенну?

– Ну да, – подтвердил «злодей». – Если вам нужны доказательства, вот письмо от мистера Брауна. Он-то и дал мне ключ. Сказал, что услал из дому своё семейство, чтобы я мог всё тут спокойно подготовить; он хотел их удивить, поэтому и подстроил так, чтобы они ничего заранее не знали.

Телевизионный мастер перевёл дух и протянул полицейскому визитную карточку.

– Хиггинс меня зовут. Из фирмы «Тип-топ-телли». Если когда зашалит телевизор, звоните.

– «Тип-топ-телли»? – повторил полицейский, негодующе глядя на карточку, а потом обернулся к Паддингтону. – Ты, медведь, кажется, сказал, что у него был нож?

– Это не нож, – поправил мистер Хиггинс. – Это отвёртка.

– Отвёртка! – вскричал Паддингтон, окончательно расстроившись.

– Ну да, – бодро проговорил мистер Хиггинс, доставая инструмент из кармана. – Я её всегда с собой ношу. Если надо чего подкрутить в старом телевизоре, без неё как без рук. Я вам вот что скажу, – продолжал он, указывая на здоровенную коробку, задвинутую в угол столовой, – у меня почти всё готово. Осталось подсоединить антенну. А потом, если наш косолапый друг не возражает, мы минутку передохнём и выпьем чая. За чашкой хорошего чая легче договориться.

Мистер Хиггинс лукаво подмигнул медвежонку и добавил:

– А если показывают детектив, попробуем угадать, кто преступник!

Один из полицейских издал какое-то странное шипение, и Паддингтон поспешил убраться на кухню. Ему совсем не понравилось лицо полицейского, которое вдруг стало густо-малиновым.

Впрочем, когда несколько минут спустя он возвратился, сгибаясь пополам под тяжестью подноса, уставленного чашками и блюдечками, да ещё и увенчанного полной тарелкой свежих булочек, даже полицейские заметно повеселели; не прошло и пяти минут, как стены дома задрожали от хохота – каждый вспоминал свою роль в этом забавном приключении. Мистер Хиггинс крутил разные ручки, настраивая телевизор, и заодно объяснял, для чего какая нужна, а между делом потешал публику смешными историями, которые случались с ним на работе. Словом, они так весело провели время, что даже огорчились, когда пришла пора расставаться.

– Я только что продал ещё два телевизора, – шепнул мистер Хиггинс, кивая вслед полицейским. – Так что, если понадобится, зови меня, не стесняйся. Услуга за услугу.

– Большое спасибо, мистер Хиггинс, – от души поблагодарил медвежонок.

Проводив гостей, он запер входную дверь и во всю прыть помчался в столовую. Как здорово, что тайна загадочных шагов на крыше разъяснилась! Теперь ему не терпелось попробовать новый телевизор, пока остальных нет дома. Паддингтон поскорее задёрнул занавески и удобно устроился в кресле.

Он очень любил смотреть телевизор, который стоял в витрине одного из магазинов на улице Портобелло, но управляющий частенько бранил его за то, что во время ковбойских фильмов он дышит на стекло, так что это ни в какое сравнение не шло с тем, чтобы смотреть телепрограммы дома, в покое и уюте.

Паддингтон посмотрел мультфильмы, крикет, музыкальную программу, документальный фильм про птиц, и ему уже понемногу стало надоедать. Он съел между делом ещё одну булочку и занялся брошюркой, которую оставил мистер Хиггинс.

Брошюрка называлась «Как правильно пользоваться телевизором». Она почти вся состояла из непонятных рисунков, напоминающих схему метро, – они показывали, как телевизор устроен внутри. Кроме того, была отдельная глава, где говорилось, как настраивать телевизор и зачем нужна каждая ручка. Некоторое время Паддингтон сидел перед зеркалом и крутил вправо и влево ручку «яркость», меняя картинку на разные лады.

Ручек было очень много. Пробуя их по очереди, Паддингтон совсем забылся и был ужасно удивлён, когда часы в столовой пробили шесть.

А когда он, торопясь, поворачивал все ручки на место, случилась непредвиденная неприятность.

Только что по экрану во всю прыть скакал ковбой на белой лошади, преследуя чернобородого злодея, как вдруг в телевизоре что-то щёлкнуло, прямо на глазах у изумлённого медвежонка картинка начала уменьшаться и превратилась в конце концов в крошечную светящуюся точку.

Несколько минут Паддингтон с тайной надеждой смотрел на экран в театральный бинокль, но точка становилась всё меньше и меньше. Паддингтон зажёг спичку, но и это не помогло: пока он бегал на кухню за коробком, точка пропала окончательно.

Паддингтон понуро стоял перед мёртвым телевизором. Хотя мистер Браун и старался как можно сильнее удивить своё семейство, Паддингтон опасался, что теперь, когда они вернутся и обнаружат, что телевизор не работает, удивления будет даже через край.

Медвежонок тяжело вздохнул.

– Ой, мамочки, – сказал он, ни к кому не обращаясь. – Опять я попал в переделку!

* * *

– Ничего не понимаю, – недоумевал мистер Браун, выходя из столовой. – Мистер Хиггинс дал мне клятвенное обещание, что к нашему возвращению всё будет готово!

– Не огорчайся, Генри, – утешала его миссис Браун, заглядывая вместе с остальными в открытую дверь. – Мы, честное слово, очень удивились, а телевизор мистер Хиггинс скоро наладит.

– Ну и ну! – протянул Джонатан. – Похоже, ему пришлось немало повозиться. Смотрите, сколько всего на полу!

– Шторы раздвигать не стоит. Поужинаем на кухне, – решила миссис Браун, окинув комнату взглядом. Повсюду валялись какие-то проволочки, железки, а на диване лежали в ряд несколько телевизионных ламп и кинескоп.

Миссис Бёрд озадаченно покрутила головой.

– Мне послышалось, вы сказали, что он не работает, – заметила она.

– Куда там! – махнул рукой мистер Браун.

– Но там на экране что-то движется, – уверяла миссис Бёрд. – Поглядите получше.

Несмотря на полумрак, Брауны уставились в телевизор.

Вопреки всякой логике, миссис Бёрд оказалась права: на экране явно что-то двигалось.

– Похоже, зверь какой-то, – сказала миссис Браун. – Наверное, передача про животных. Их часто показывают.

Джонатан, который стоял ближе всех к экрану, вдруг схватил сестру за руку. Его глаза, привыкнув к темноте, различили хорошо знакомый нос, который изнутри прижимался к стеклу.

– Полундра! – прошептал он. – Это не передача! Это Паддингтон! Наверное, он застрял внутри.

– Что, что там? – заинтересовался мистер Браун, доставая очки. – Эй, кто-нибудь, зажгите свет! Дайте-ка и я погляжу.

Из телевизора долетел приглушённый вопль. Джонатан и Джуди дружно шагнули вперёд, заслонив от мистера Брауна экран.

– Пап, а может, лучше позвонить мистеру Хиггинсу? – предложила Джуди. – Он скорее разберётся, что к чему.

– Давай мы за ним сбегаем, – вызвался Джонатан. – Одна нога здесь – другая там!

– Да, пойдём-ка отсюда, Генри, – поддержала миссис Браун. – Лучше уж оставить всё как есть. Мало ли чего можно ждать от этой штуки!

Мистер Браун довольно неохотно позволил увести себя из комнаты. Джонатан и Джуди шли за ним по пятам.

Последней столовую покинула миссис Бёрд. Уже взявшись за дверную ручку, она обвела комнату долгим взглядом и громко проговорила:

– Между прочим, телевизор весь заляпан мармеладом. На месте одного моего знакомого медведя я бы его как следует вытерла к приходу мистера Хиггинса… а то кое-кто может обо всём и догадаться.

Хотя миссис Бёрд частенько ругала Паддингтона за его проделки, она прекрасно помнила, что слово – серебро, а молчание – золото, особенно когда дело касается такой сложной штуки, как телевизор.

Если мистер Хиггинс и удивился, что ему так быстро представился случай отплатить услугой за услугу, мысли свои он оставил при себе. Только когда миссис Бёрд рассказала ему что-то по секрету, он отвёл медвежонка в сторону и долго объяснял, насколько опасно снимать крышку с телевизора, если не знаешь, как он устроен.

– Вам повезло, мистер Браун, что медвежьи лапы от природы снабжены хорошей изоляцией, – сказал он на прощание, – иначе, боюсь, мы бы тут с вами не разговаривали!

Паддингтон стал извиняться за беспокойство.

– Да что там, пустяки, – беспечно махнул рукой мистер Хиггинс. – Вот, правда, отвёртка немного мармеладом запачкалась, ну да он, думаю, отмоется.

– Отмоется, всегда отмывается, – тоном знатока подтвердила миссис Бёрд, провожая мастера к дверям.

Когда Брауны собрались в столовой на свой первый телевизионный вечер, один из членов семьи тщательно выбрал местечко как можно дальше от экрана. Хотя мистер Хиггинс крепко-накрепко привинтил крышку, Паддингтон решил, что лучше не рисковать.

– Между прочим, – вспомнил вдруг мистер Браун, когда миссис Бёрд внесла поднос, чтобы они могли перекусить перед сном, – я так и не понял, что мы тогда видели на экране. Просто загадка!

– Наверное, помеху какую-нибудь, – серьёзным тоном отозвалась миссис Бёрд. – Но я почему-то уверена, что больше таких не будет. А ты, Паддингтон?

При этих словах все взоры обратились к медвежонку, но он предусмотрительно спрятал мордочку за большой чашкой какао и только кивнул в ответ. Ему не надо было притворяться, что он устал, – если бы не душистый пар, его глаза давно бы уже закрылись. И всё-таки то, как торчали из‑за чашки его чёрные уши, говорило, что миссис Бёрд попала в самую точку. По крайней мере одной помехи Брауны ещё долго не увидят в своём телевизоре.

Глава четвёртая
Паддингтон-победитель

– «Желаем удачи»? – возмущённо вскричал мистер Браун. – Неужели вы собираетесь тратить время на эту чепуху?

А по другой программе нет чего-нибудь получше?

Остальные переглянулись.

– Паддингтон спрашивал, нельзя ли посмотреть именно это, – ответила миссис Браун. – Это его любимая передача, а сегодня он особенно настаивал, чтобы мы её не пропустили.

– Ну ладно, а сам-то он где? – пробурчал мистер Браун.

– Выскочил куда-нибудь на минутку, – примирительно сказала миссис Браун. – Сейчас вернётся.

Мистер Браун, ворча, сел на место и с отвращением уставился на экран. Трубный звук фанфар возвестил начало викторины «Желаем удачи», и на сцену, весело потирая руки, взобрался главный ведущий Ронни Обыграйт.

– Ладно бы он ещё задавал толковые вопросы, – не унимался мистер Браун, – но давать такие призы за такую ерунду просто нелепо!

Шторы в столовой были задёрнуты, и все Брауны, за исключением Паддингтона, который сразу после чая таинственно исчез, сидели тесным полукругом у телевизора.

В последние несколько недель распорядок жизни в доме номер тридцать два по Виндзорскому Саду заметно изменился. Раньше в свободное время Брауны развлекались кто как мог, но с тех пор, как в доме появился телевизор, они проводили почти все вечера в полутёмной столовой, словно приклеившись к экрану.

И всё-таки – хотя никто, кроме мистера Брауна, пока не решался сказать об этом вслух – новое развлечение уже начинало приедаться, и, когда фанфары взвыли во второй раз, никто не выразил должного восторга.

– Надеюсь, с Паддингтоном ничего не случилось, – шепнула миссис Браун. – Он ведь смотрит всё подряд, а уж викторины в особенности… Он их так любит!

– С ним всю неделю творится что-то странное, – подхватила миссис Бёрд. – С тех самых пор, как пришло это письмо. И чует моё сердце, одно с другим связано…

– Ну вёл-то он себя просто образцово, – вступилась миссис Браун. – Просто с утра до ночи читал эти толстенные энциклопедии, которые приволок от мистера Крубера… Сегодня за обедом даже забыл попросить добавки.

– Вот именно, – многозначительно кивнула миссис Бёрд. – Таких чудес на свете не бывает.

На экране крупным планом маячила физиономия Ронни Обыграйта – он объяснял зрителям в студии и у телевизоров правила игры. Брауны тем временем продолжали обсуждать необычное поведение своего мишутки.

Миссис Бёрд сказала правду: всё началось в то утро, когда Паддингтон получил по почте солидного вида конверт. Никто не обратил на это особого внимания, потому что он часто выписывал себе каталоги и бесплатные образцы, которые рекламировали в газетах.

Однако в тот же день, чуть попозже, он вернулся домой от мистера Крубера и приволок в сумке на колёсиках целую груду энциклопедий, а на следующее утро позаимствовал у мистера Брауна читательский билет, и у его кровати выросла вторая высоченная стопка книг.

– А кроме того, он задаёт совершенно невообразимые вопросы, – сказала миссис Браун. – Ума не приложу, откуда они у него берутся.

– Задаёт, и ладно, – буркнул мистер Браун, отрываясь от вечерней газеты. – Долго ещё, интересно, его ждать?

Мистер Браун только что выяснил, что по другой программе вот-вот начнётся очень хороший фильм, а он ужасно любил смотреть фильмы.

Вдруг Джонатан вскочил со стула.

– Вот это да! – завопил он, указывая на экран. – Ясное дело, его здесь нет! Глядите!

– Батюшки! – ахнула миссис Бёрд. – Не может быть!

– И тем не менее это так. – Мистер Браун поправил очки. – Это действительно Паддингтон с мистером Крубером.

Пока они говорили, Ронни Обыграйт закончил объяснять правила игры. Жизнерадостно помахав зрителям рукой, он спрыгнул со сцены в круг яркого света и объявил, что имя первого участника викторины – мистер Браун из Лондона.

Он зашагал по проходу и остановился возле одного из рядов. В кадре тут же появились две знакомые физиономии. Мистер Крубер был явно очень смущён, а когда заметил себя на одном из мониторов, виновато потупил глаза. Хотя Паддингтон уверял его, что Брауны любят сюрпризы, он побаивался, что этот сюрприз может им не понравиться.

Впрочем, мистер Крубер тут же пропал с экрана, а маленькая мохнатая фигурка повернулась к камере, приподняла потрёпанную шляпу и зашагала следом за главным ведущим к сцене.

Увидев, что Паддингтон карабкается на сцену, Брауны онемели от удивления. И не только они. Сам Ронни Обыграйт на миг лишился дара речи, а это случалось с ним крайне редко.

– Э‑э… а вы уверены, что вы и есть тот самый мистер Браун? – спросил он нетвёрдым голосом, когда Паддингтон поставил чемодан и приподнял шляпу, приветствуя публику.

– Абсолютно, мистер Обыграйт, – отозвался Паддингтон, с важным видом помахивая листком бумаги. – Вот ваше пригласительное письмо.

– Я… э… я не знал, что в Ноттинг-Хилле есть медведи, – пробормотал Ронни Обыграйт.

– Я, вообще-то, приехал из Перу, – пояснил Паддингтон, – а теперь живу на улице Виндзорский Сад.

– Ну что ж. – Ронни Обыграйт почти пришёл в себя. – Значит, будем смотреть, как играет медведь; и надеюсь, услышим перувоклассные ответы. Перувоклассные ответы, – повторил он, смеясь несколько дребезжащим смехом собственной шутке.

Впрочем, тут он встретился с медвежонком взглядом и сразу умолк. Паддингтону совсем не понравились шутки Ронни Обыграйта, и он смотрел на него очень суровым взглядом.

– Э‑э… пожалуйста, подойдите поближе и поприветствуйте своих друзей и близких, – нашёлся бедный Ронни. – Мы всегда предоставляем участникам такую возможность, чтобы они чувствовали себя более раскованно.

Паддингтон нагнулся и достал из чемодана какой-то листок.

– Большое спасибо, мистер Обыграйт, – сказал он и направился к камере.

Брауны зачарованно следили, как его мордочка постепенно заполняет весь экран.

– Привет всем, – произнёс хорошо знакомый голосок. – Миссис Бёрд, я постараюсь вернуться не очень поздно. Мистер Крубер обещал отвезти меня прямо домой и…

Больше Паддингтон ничего не успел сказать, потому что раздался громкий треск и экран опустел.

– Ой! – вскрикнула Джуди. – Неужели телевизор сломался? Ну почему именно сегодня?

– Всё в порядке, – успокоил её Джонатан. – Видишь, они просто включили другую камеру.

И действительно, экран снова ожил. Правда, Паддингтона теперь было видно гораздо хуже. До поломки его показывали крупным планом, так что можно было различить каждую шерстинку на мордочке, и только в самый последний момент изображение потускнело и расплылось. Теперь же камера была повёрнута к зрителям, а в студии творилось что-то непонятное: один из операторов сидел на полу, весь опутанный шлангами и проводами, и потирал затылок.

А Ронни Обыграйт о чём-то горячо спорил с человеком в наушниках.

– Он перешёл черту! – вопил оператор. – Как я, скажите на милость, мог снимать его крупным планом? Я даже не успевал за ним следить!

– Следить за мной? – обиделся Паддингтон. – Разве я где-нибудь наследил? Я только сегодня утром принял ванну!

– Не ногами следить, а камерой, – пояснил Ронни Обыграйт, указывая на жёлтую меловую черту. – Он имел в виду, что ты должен стоять вот здесь, чтобы он мог следить за тобой в объектив. Если ты подойдёшь ближе, тебя невозможно будет снимать.

– Но вы сами велели мне подойти поближе, – огорчённо напомнил Паддингтон.

– Я сказал «подойти», – сердито ответил Ронни Обыграйт, – а не гулять по всей студии.

Вот уже много лет Ронни Обыграйт был главным ведущим, и всё это время передача «Желаем удачи» шла без сучка без задоринки, а уж таким чудовищным скандалом в ней и не пахло. Бедняга с натянуто-несчастным выражением лица пробирался среди проводов к середине сцены. Паддингтон шёл за ним по пятам, не отрывая глаз от пола, чтобы ненароком снова не переступить жёлтую черту.

– Ну-с, – провозгласил Ронни, когда они добрались до центра и повернулись к камерам, – на вопросы из какой области ты будешь отвечать? – Он кивнул на четыре ящика, стоявшие в ряд на соседнем столе. – У тебя есть выбор: история, география, математика и общая эрудиция.

Паддингтон призадумался.

– Пожалуй, если можно, пусть будет математика, – объявил он под гром аплодисментов.

– Ну и ну! – поразился Джонатан. – Надо же выбрать такую гадость!

– Ну, если вспомнить, как он покупает продукты, – это далеко не худший выбор, – изрекла миссис Бёрд.

На рынке Портобелло всем давно было известно, что надо быть очень ранней пташкой, чтобы перехватить у Паддингтона выгодную покупку.

– Да, этот мишка умеет считать деньги, – поддержала миссис Браун. – По-моему, он выбрал правильно.

– Математика? – переспросил Ронни Обыграйт. – Ну что ж. Тогда вот тебе первый вопрос. – Он сунул руку в один из ящичков, достал листок бумаги и одобрительно кивнул. – Очень симпатичный, простенький вопросик. Как раз подходит для медведя. За правильный ответ – приз пять фунтов.

Барабаны выбили дробь. Ронни Обыграйт поднял руку, требуя полной тишины.

– Разыгрывается приз в пять фунтов! – объявил он. – Вопрос такой: сколько булочек составляют пяток?

– Только не торопись, подумай хорошенько, – предупредил он, подмигивая зрителям. – Может оказаться, что вопрос с подвохом. Итак, сколько булочек составляют пяток?

Паддингтон поразмыслил.

– Две с половиной, – ответил он.

У Ронни Обыграйта отвисла челюсть.

– Две с половиной? – повторил он. – Ты уверен? Не хочешь ещё подумать?

– Две с половиной, – твёрдо повторил Паддингтон.

– Эх ты, мишка-дурашка, – вздохнул Джонатан. – Надо же ошибиться на самом первом вопросе!

– Что-то здесь не то, – проговорила миссис Бёрд. – Паддингтона на мякине не проведёшь. Наверное, он неспроста так ответил.

– Увы! – воскликнул Ронни Обыграйт, ударив молотком в большой гонг, который висел у него под рукой. – Очень жаль, но ты выбываешь из игры. Правильный ответ – пять.

– Боюсь, вы не правы, мистер Обыграйт, – возразил Паддингтон. – Правильный ответ – две с половиной. Когда мы едим булочки на «послезавтрак», я всегда отдаю половину мистеру Круберу.

Челюсть у Ронни Обыграйта отвисла ещё сильнее, улыбка застыла на губах.

– Ты всегда отдаёшь половину мистеру Круберу? – с трудом выговорил он.

– Приз ему, приз! – раздался голос из зала, когда смолкли аплодисменты.

– Вы сказали, что вопрос с подвохом, вот и получили ответ с подвохом, – подхватил другой голос, покрывая взрывы хохота.

Ронни Обыграйт нервно оправил воротничок и странно скривился, когда человек в наушниках сделал ему знак выдать Паддингтону награду.

– Наверное, ты не станешь играть дальше? – спросил он с тайной надеждой, вручая медвежонку пять новеньких бумажек. – Или попробуешь побороться за приз в пятьдесят фунтов?

– Если можно, мистер Обыграйт, – с энтузиазмом отозвался Паддингтон, поспешно пряча деньги в чемодан.

– Я бы не стал рисковать, – попытался отговорить его Ронни, доставая карточку со следующим вопросом. – Если ты не ответишь, пять фунтов придётся вернуть.

– О господи, – проговорила миссис Браун. – У меня так всё и стынет внутри. Только бы Паддингтон не сглупил и не проиграл свои пять фунтов. Жалобам конца-краю не будет!

– Итак! – возгласил Ронни Обыграйт, снова поднимая руку и требуя тишины. – Разыгрывается приз в пятьдесят фунтов. Вопрос из двух частей. Слушай внимательно: если взять доску восьми футов длиной, распилить пополам, потом каждую половинку ещё раз пополам, а потом каждый кусок снова пополам, сколько всего получится частей?

– Восемь, – не раздумывая, ответил Паддингтон.

– Браво, медведь, – похвалил Ронни Обыграйт. – А теперь вторая часть вопроса: какой длины будет каждый кусок? – Он указал на секундомер и добавил: – Десять секунд на размышление… Время пошло!

– Восемь футов, – сказал Паддингтон, прежде чем ведущий успел пустить секундомер.

– Восемь футов? – повторил Ронни Обыграйт. – Ты уверен? Может, ещё подумаешь?

– Нет, спасибо, мистер Обыграйт, – твёрдо ответил Паддингтон.

– В таком случае, боюсь, тебе придётся вернуть пять фунтов, – победоносно возвестил Ронни Обыграйт, ударяя в гонг. – Правильный ответ – один фут. Если восьмифутовую доску распилить пополам, получится два куска по четыре фута. А если их ещё раз распилить пополам, получится четыре куска по два фута. А если потом каждый кусок снова распилить пополам, получится восемь кусков, каждый длиною в один фут.

Проговорив всё это, Ронни Обыграйт повернулся к зрителям и расплылся в самодовольной улыбке.

– Тут уж тебе, медведь, нечего возразить, – закончил он.

– Видите ли, мистер Обыграйт, – вежливо проговорил Паддингтон, – для вашей доски это совершенно верно, но только я пилю совсем по-другому.

Улыбка снова застыла у главного ведущего на лице.

– Что ты сказал? – переспросил он.

– Я пилю вдоль, а не поперёк, – объяснил Паддингтон. – Вот и получается восемь кусков по восемь футов.

– Но если тебе нужно распилить доску пополам, – растерянно забормотал Ронни Обыграйт, – ты же не станешь пилить её по длине! Это просто глупо! Так никто не делает!

– Медведи делают, – возразил Паддингтон, вспомнив свои приключения с плотницкими инструментами. – У медведей поперёк очень плохо получается.

Ронни Обыграйт перевёл дух, вымученно улыбнулся и вручил Паддингтону толстую пачку денег.

– Можешь не беспокоиться, всё на месте, – сказал он несколько смущённо, когда Паддингтон уселся прямо на сцене и принялся пересчитывать купюры. – Мы ещё никогда никого не обманывали.

Ронни с тревогой взглянул на часы. Викторина явно затянулась. Обычно он успевал за то же время опросить по меньшей мере пятерых участников.

– У нас остаётся всего пять минут, – сказал он. – Ну как, попытаешься выиграть главный приз – пятьсот фунтов?

– Пятьсот фунтов! – ахнула Джуди.

– На месте Паддингтона я бы не стала рисковать, – сказала миссис Браун. – Хватит и того, что есть.

Брауны невольно придвинулись ближе к телевизору, когда на экране крупным планом появился Паддингтон, погружённый в глубокую задумчивость.

– Пожалуй, я буду играть дальше, – заявил он наконец под гром аплодисментов.

Вообще-то, Паддингтон не любил слишком сильно рисковать, особенно когда дело касалось денег, но тут он настолько вошёл в азарт, что не успел ничего толком обдумать.

– Ну что ж, – проговорил Ронни Обыграйт очень торжественным голосом. – Разыгрывается приз в пятьсот фунтов. Последний вопрос сегодняшнего вечера. И учти, он намного труднее предыдущих.

– Ещё бы! – вставила миссис Браун, едва дыша.

– Слушай внимательно, – продолжал Ронни Обыграйт. – Два человека, используя один кран, могут наполнить двухсотлитровую ванну за двадцать минут. Сколько времени потребуется одному человеку, чтобы наполнить ту же ванну, используя два крана? Двадцать секунд на размышление… Время пошло!

Ронни Обыграйт включил секундомер, отошёл в сторонку и стал ждать, когда Паддингтон ответит.

– Нисколько, мистер Обыграйт, – тут же прозвучал ответ Паддингтона.

– Неверно! – воскликнул Ронни Обыграйт, а по залу пронёсся стон. – Боюсь, на сей раз действительно неверно. Ему потребуется ровно в два раза меньше времени.

– Что ж, мишка, мне очень жаль, – добавил он с нескрываемым облегчением и громко ударил молотком в гонг. – Желаю удачи в следующий раз!

– По-моему, вы ошибаетесь, мистер Обыграйт, – вежливо возразил Паддингтон.

– Чепуха, – ответил Ронни Обыграйт, бросив на медвежонка недружелюбный взгляд. – Ответ написан на карточке. И в любом случае он никак не может быть «нисколько». Чтобы наполнить ванну, нужно хоть сколько-то времени!

– Но вы сказали, что это та же самая ванна, – пояснил Паддингтон. – Первые два человека её уже наполнили, а вы ничего не говорили про то, что они потом ещё и вытащили затычку.

Судя по всему, лицо Ронни Обыграйта залилось густо-багровым румянцем, потому что даже на экране телевизора оно стало заметно темнее; глаза ведущего впились в медвежонка.

– Я ничего не говорил про то, что они вытащили затычку? – медленно повторил он. – Да, разумеется, вытащили!

– Вы этого не говорили! – крикнул кто-то из зрителей, и из зала послышались свистки. – Мишка прав!

– Дайте ему приз! – раздалось сразу несколько голосов, вырываясь из общего гула.

Ронни Обыграйт слегка передёрнулся, достал из кармана пиджака шёлковый носовой платок и вытер лоб.

– Поздравляю, медведь, – мрачно произнёс он после долгой паузы. – Ты получаешь титул победителя!

– Что?! – возмущённо вскричал Паддингтон, пронзив главного ведущего самым что ни на есть суровым взглядом. – Титул победителя? А я думал – пятьсот фунтов!

– И пятьсот фунтов тоже, – поспешно добавил Ронни Обыграйт, – одно другому не мешает.

Зал взорвался аплодисментами, а Паддингтон уселся на чемодан, всё ещё не веря своим ушам. Да, он, конечно, знал, что на белом свете существуют такие деньги, как пятьсот фунтов, но ему никогда бы и во сне не приснилось, что в один прекрасный день он их увидит, а тем более – получит!

Ронни Обыграйт снова поднял руку, требуя тишины.

– Прежде чем закончить передачу, я хочу задать тебе ещё один вопрос. Правда, приз за него не полагается. Что ты собираешься делать со всеми этими деньгами?

Зрители затаили дыхание, а Паддингтон довольно долго обдумывал ответ. Ведь он привык считать свои деньги по одному принципу: сколько булочек на них можно купить. После такой арифметики очень трудно привыкнуть к мысли о пятистах фунтах, не говоря уж о том, чтобы решить, что с ними делать; а когда он попытался представить себе гору булочек на все пятьсот фунтов, у него даже потемнело в глазах.

– Наверное, вот что, – сказал он наконец, и оператор тут же показал его крупным планом. – Немножко я оставлю себе на память и на рождественские подарки друзьям. А остальные я хотел бы передать дому для престарелых медведей в Лиме.

– Дому для престарелых медведей в Лиме? – повторил Ронни Обыграйт, не скрывая удивления.

– Там живёт моя тётя Люси, – пояснил Паддингтон. – Она очень довольна, но, по-моему, им всегда не хватает денег. Мармелад у них бывает только по воскресеньям. Думаю, они очень обрадуются такому подарку.

Слова Паддингтона вызвали бурю аплодисментов, которые стали ещё громче, когда Ронни Обыграйт пообещал от имени телевизионной компании, что, по крайней мере, в течение ближайшего года в доме для престарелых медведей в Лиме не будет недостатка в мармеладе.

– В конце концов, – заявил он, – далеко не каждый день победителем телевикторины становится медведь!

– Уфф! – вздохнул мистер Браун и вытер лоб. Программа подошла к концу, по экрану плыли титры, а на заднем плане Паддингтон, стоя посреди сцены, принимал бесконечные поздравления. – Вот уж не думал, когда покупал телевизор, к чему это приведёт!

– Но чтобы Паддингтон отдал свои деньги! – удивлялся Джонатан. – Он всегда так неохотно их тратит!

– Осмотрительность и жадность – совсем разные вещи, – мудро отметила миссис Бёрд. – И, говоря по правде, я очень рада. У меня всегда болело сердце за этих медведей, которые видят мармелад только по воскресеньям. Ведь, кроме всего прочего, – продолжала она, – если бы не тётя Люси, мы бы никогда не познакомились с Паддингтоном. А уж за это знакомство, право слово, никакого мармелада не жалко!

И все дружно закивали в ответ.

Глава пятая
Ириски в миске

Миссис Бёрд приостановилась и потянула носом. Они с миссис Браун как раз сворачивали на свою улицу.

– Чувствуете? – спросила миссис Бёрд.

Миссис Браун опустила на землю тяжёлую сумку с покупками и тоже принюхалась. Сомнений не было, пахло чем-то очень странным, не то чтобы неприятно, но очень уж сладко и приторно. Миссис Браун никак не могла разобрать, что это за запах, хотя он и казался смутно знакомым.

– Костёр, наверное, жгут, – предположила она.

Подхватив сумки, они двинулись дальше.

– Между прочим, – хмуро отметила миссис Бёрд, сворачивая на садовую дорожку, – очень уж этот «костёр» близко к дому. Боюсь, дело неладно.

Они зашагали к дверям.

– Я так и знала! – в отчаянии вскричала миссис Бёрд. – Вы только поглядите! Вон туда, на окна кухни!

– Батюшки! – в тон ей ахнула миссис Браун. – Похоже, наш мишка опять что-то натворил!

Глядя на окна, можно было подумать, что, пока они ходили по магазинам, ударил сильный мороз и покрыл все стёкла белыми узорами. И мало того, поверх морозных узоров виднелись неопрятные коричневые подтёки, а из приоткрытой форточки вылетали клубы пара.

Миссис Бёрд уставилась на запотевшие стёкла, а миссис Браун кинулась к чёрному ходу.

– Только бы с Паддингтоном ничего не случилось! – воскликнула она, возвратившись. – Мне никак не войти. Дверь заклинило.

– М‑да… – мрачно протянула миссис Бёрд. – Если уж снаружи у окон такой вид, представляю, что там творится внутри!

Обычно стёкла у Браунов сияли чистотой – ни пылинки, ни пятнышка, но сейчас не было даже просвета, сквозь который можно было бы разглядеть, что происходит в доме.

Видела бы миссис Бёрд, что именно там происходит, она сразу бы поняла, что вглядываться бесполезно. Паддингтон, который как раз видел, сам готов был признать, что такого разгрома на его памяти ещё не было.

А когда он ощупью добрался до плиты, на которой в больших мисках шипело и булькало какое-то варево, он подумал, что лучше бы ему вообще не видеть то немногое, что ещё можно было разглядеть.

Он вскарабкался на стул, поднял крышку с одной из мисок и с надеждой заглянул внутрь. Потом потыкал туда столовой ложкой. Ему с трудом удалось впихнуть ложку в густую массу, а уж о том, чтобы помешать, не могло быть и речи. Усы медвежонка намокли в пару и обвисли, пока он безрезультатно дёргал ложку взад-вперёд. Наконец он решил вытащить её вовсе, чтобы попробовать варево на вкус. И тут-то на его мордочке появилось совсем озабоченное выражение, потому что, сколько он ни тянул, ложка и не думала вылезать.

Чем дальше он дёргал, тем сильнее ложка нагревалась, и секунды через три стало ясно, что ничего путного из этого не выйдет. Паддингтон отдёрнул лапу от горячего черенка и спрыгнул на пол, чтобы свериться с инструкцией в толстом журнале.

Да, дело с ирисками явно не ладилось, хотя, если верить журналу, всё было проще пареной репы. Паддингтон никогда раньше не пробовал сам делать конфеты, и неудача его ужасно огорчила.

А началось всё с того, что утром (как раз выдалась скучная минутка) он нашёл у миссис Браун этот самый журнал. Вообще-то, ему не очень нравились её журналы, потому что писали там в основном про всякие платья да причёски, но в этом журнале рассказывалось про то, как готовить разные вкусные вещи.

На обложке красовался румяный, аппетитный цыплёнок под белым соусом, окружённый горками ярко-зелёного горошка и поджаристого картофеля. Рядом с цыплёнком высился потрясающий торт – целая башня из мороженого и фруктов, а за ним стояла деревянная доска, на которой лежали всякие-всякие сыры. Их было так много, что медвежонок даже сбился со счёта. Он лежал поперёк своей кровати и глотал слюнки.

Когда же он открыл журнал, перед ним замелькали страницы одна интересней другой – на одни только цветные фотографии можно было глядеть часами.

Но самый замечательный раздел оказался запрятан на последние страницы. Он назывался «Десять несложных способов изготовления ирисок». Вела раздел старушка по имени Бабушка-Хозяюшка, которая жила в деревне и, похоже, только тем и занималась, что стряпала всякие вкусности.

На фотографиях подле Бабушки-Хозяюшки появлялись всё новые и новые сласти: то самодельные леденцы, то кокосовые карамельки, то ещё какое-нибудь необыкновенное лакомство.

Паддингтон прочитал рецепт несколько раз и с большим вниманием. Ему, правда, приходилось уже готовить обеды, но он и не подозревал, что можно самому делать ириски. Эта идея привела его в полный восторг. Все конфеты Бабушки-Хозяюшки выглядели очень соблазнительно, но замечательнее всех казались домашние молочные ириски. Судя по фотографии, даже сама Бабушка-Хозяюшка не утерпела и, выходя из столовой на кухню, украдкой сунула одну из них в рот.

Словом, ириски были просто объедение, а кроме того, для их приготовления не требовалось ничего особенного: только сгущённое молоко, сахар, масло, мёд да ещё какая-то штуковина, которая называлась ванильной эссенцией. Всё это нашлось в шкафу у миссис Бёрд…

Теперь Паддингтон пытался понять, в чём же он ошибся, поэтому ещё раз перечитал рецепт и посмотрел на фотографии. Это ему не очень помогло. Кастрюльки и мисочки Бабушки-Хозяюшки сияли, как новенькие, по ним не текли липкие струйки, а все ложки-поварёшки висели ровным строем над кухонным столом. Нигде не говорилось, что им полагается застревать в недоваренных конфетах.

И потом, ириски Бабушки-Хозяюшки были золотисто-кофейного цвета и лежали на тарелочке, нарезанные аккуратными квадратиками. Сколько Паддингтон мог разобрать в клубах пара, его ириски были скорее цвета засохшего сапожного клея, и он слабо себе представлял, как вытащить их из мисок, не говоря уж о том, чтобы нарезать на куски.

Паддингтон уже не раз пожалел, что не выбрал какой-нибудь другой из десяти рецептов. Тяжко вздохнув, он добрёл до окна, прочистил отверстие в запотевшем стекле… и тут же отскочил как ошпаренный: с другой стороны на него смотрело знакомое лицо миссис Бёрд.

Она что-то говорила, и, хотя слов Паддингтон разобрать не мог, вид этих слов ему совсем не понравился. Правда, много миссис Бёрд сказать не успела, потому что стекло запотело снова, а Паддингтон тоскливо уселся на пол и стал ждать, что же будет дальше.

Ждать долго не пришлось – почти сразу же в прихожей раздались шаги.

– Господи, что тут происходит? – воскликнула, врываясь в кухню, миссис Бёрд.

– Я просто делаю ириски, – грустно объяснил медвежонок.

– Ириски! – вскричала миссис Браун, распахивая окно. – Да тут дышать нечем!

– Ничего себе ириски, – проворчала миссис Бёрд, пытаясь вытянуть ложку из горячего месива, – ими только полки к стенам приклеивать.

– Они, кажется, получились чуть-чуть густоваты, – согласился Паддингтон. – Я, наверное, случайно перепутал Бабушек-Хозяюшек.

– А всю посуду ты тоже случайно перепачкал? – поинтересовалась миссис Бёрд. – Надо же, а я только сегодня всё тут надраила!

Паддингтон привстал и огляделся. Пар рассеялся, и взору открылся Разгром – всем разгромам разгром. На полу блестели лужицы мёда, от стола к плите пролегла белая сахарная дорожка, под сушилкой перекатывались банки из-под сгущённого молока.

– Прямо не знаешь, за что хвататься, – вздохнула миссис Браун, осторожно переступая через медовую лужу. – В жизни не видела такого беспорядка!

– Ну, если мы весь день будем стоять и любоваться, чище тут не станет, – рассудила миссис Бёрд, решительно смахивая в раковину всё, что попадалось под руку. – А одному моему знакомому медведю я посоветовала бы встать на четыре лапы, взять мокрую тряпку и протереть пол, пока мы все к нему не прилипли!

Миссис Бёрд вдруг осеклась. Во время её речи на мордочке у Паддингтона появилось очень странное выражение, которое ей совсем не понравилось.

– Что с тобой? – спросила она.

– Не знаю, миссис Бёрд, – отозвался Паддингтон. Он сделал ещё одну попытку встать и тут же скрючился на полу, держась обеими лапами за живот. – Мне немножко больно.

– Надеюсь, ты не ел эту гадость? – вскричала миссис Бёрд, указывая на миску.

– Нет, только попробовал раза два, – ответил Паддингтон.

– Батюшки! – Миссис Бёрд пришла в ужас. – Неудивительно, что у тебя болит живот. Там небось всё слиплось!

– Попробуй встать, – встревоженно попросила миссис Браун.

– Кажется, никак, – пропыхтел Паддингтон, заваливаясь на спину. – Теперь ещё больнее.

– Ах, бедняжка! – воскликнула миссис Бёрд, которая напрочь забыла про все кухонные беспорядки. – Надо срочно звонить доктору Мак-Эндрю.

Она помчалась в прихожую, но очень скоро вернулась.

– Доктор уехал на вызов, – сообщила она. – Вернётся не скоро, и связаться с ним не удалось.

– Связать его не удалось! – в полном отчаянии вскричал Паддингтон.

– Так сказал его ассистент, – пояснила миссис Браун. – Не огорчайся. Может быть, дать Паддингтону большую дозу касторки? – продолжала она, обернувшись к миссис Бёрд.

– Боюсь, тут касторкой не отделаешься, – мрачно предрекла миссис Бёрд, глядя, как при упоминании о касторке Паддингтон вскочил было, сделав вид, что ему уже гораздо лучше, но тут же с жалобным стоном сел обратно. – Я вызвала «неотложку».

– «Неотложку»! – бледнея, воскликнула миссис Браун. – О господи!

– Если с нашим мишкой что-то случится, мы никогда этого себе не простим, – мудро рассудила миссис Бёрд.

С этими словами она осторожно подняла Паддингтона с пола, отнесла в гостиную и положила на диван, где он и остался лежать, задрав лапы к потолку.

Уложив Паддингтона, миссис Бёрд побежала наверх и вернулась с маленьким чемоданчиком.

– Тут его мыло, полотенце и зубная щётка, – пояснила она. – И ещё банка самого лучшего мармелада, так, на всякий случай.

Последние слова миссис Бёрд произнесла довольно громко, чтобы подбодрить медвежонка, но при слове «мармелад» с дивана донёсся лишь жалобный стон.

Миссис Браун и миссис Бёрд переглянулись. Дела, должно быть, и впрямь очень плохи, если Паддингтону не хочется даже мармелада.

– Пойду позвоню Генри на работу. – Миссис Браун побежала в прихожую. – Скажу, пусть немедленно едет домой.

По счастью, ожидание длилось недолго, потому что, едва она повесила трубку, с улицы донеслось завывание сирены, визг тормозов, а потом стук в дверь.

– Вот так так! – изумился санитар, увидев на диване Паддингтона. – Это что такое? Нам сказали, вызов к пациенту с острой болью. Никто не говорил, что пациент – медведь.

– У медведей тоже бывает острая боль, – твёрдо заявила миссис Бёрд. – Так что давайте сюда носилки, и, пожалуйста, побыстрее.

Санитар почесал в затылке.

– Даже не знаю, что скажут в больнице, – проговорил он нерешительно. – У нас есть отделение для тяжелобольных, есть отделение для выздоравливающих, но отделения для медведей нет.

– Нет, так будет, – оборвала его миссис Бёрд. – И если через пять минут этот мишка там не окажется, вам придётся объяснить мне почему.

Санитар нервно посмотрел на миссис Бёрд, а потом на Паддингтона, который издал ещё один громкий стон.

– Кажись, медведю и впрямь худо, – заметил он.

– С поднятыми лапами он чувствует себя нормально, – пояснила миссис Браун. – Но стоит их опустить, у него схватывает живот.

Взгляды миссис Бёрд и стоны Паддингтона, похоже, доконали санитара, и он перешёл к делу.

– Берт! – крикнул он в открытую дверь. – Тащи носилки! Да поживее! Тут, похоже, дело нешуточное, пациент-медведь с острой болью!

По дороге в больницу никто не проронил ни слова. Миссис Бёрд, миссис Браун и санитар сидели рядом с Паддингтоном. Его лапы задирались всё выше и выше, и у ворот больницы торчали вверх почти под прямым углом.

Даже санитару стало не по себе.

– В жизни ничего подобного не видел, – буркнул он.

Наконец машина остановилась.

– Прикрою-ка я его одеялом, – предложил санитар, обращаясь к миссис Бёрд. – Никто и не увидит, что он медведь. А иначе мы невесть сколько тут проторчим, объясняя что к чему и заполняя бумажки.

Миссис Браун и миссис Бёрд устремились было следом за носилками, но санитар, похоже, не бросал слов на ветер: через секунду Паддингтона уже везли по длинному белому коридору. Он едва успел высунуть из-под одеяла лапу и махнуть на прощание, как за ним захлопнулась дверь и всё стихло.

– Боже мой, – вздохнула миссис Браун, опускаясь на деревянную скамейку. – Кажется, мы сделали всё, что могли.

– Теперь остаётся только сидеть и ждать, – хмуро добавила миссис Бёрд, пристраиваясь рядом. – Ждать и надеяться…

* * *

Брауны и мистер Крубер сидели, сбившись в кучку, в дальнем конце коридора и провожали несчастными глазами каждую медсестру. Мистер Браун приехал почти следом за «неотложкой» и привёз Джонатана с Джуди, а спустя несколько минут появился и мистер Крубер с букетом цветов и огромной кистью винограда.

– Это от торговцев с рынка, – пояснил он. – Все передают привет и надеются, что наш мишка скоро поправится.

– По-моему, дело сдвинулось, – заметил мистер Браун, когда в дальнюю дверь вошли сразу несколько медсестёр. – Теперь скоро всё станет ясно.

В этот момент в коридоре показался высокий, важный доктор, одетый с ног до головы во всё зелёное. Он кивнул на ходу и скрылся за той же дверью.

– Это, между прочим, сам сэр Мортимер Кэрровэй, – авторитетно пояснила Джуди. – Санитар сказал мне, что он самый лучший хирург.

– Вот это да! – радостно воскликнул Джонатан. – Паддингтону крупно повезло!

Всё идёт как надо, – решительно заявила миссис Бёрд. – Ещё нам не хватало второсортных хирургов! Много они понимают!

– Я чувствую себя такой беспомощной, – проговорила миссис Браун.

Остальные испытывали то же самое. Они тесно прижались друг к другу и приготовились к долгому ожиданию. Каждый был занят своими мыслями и втайне опасался, что даже такой знаменитый хирург, как сэр Мортимер Кэрровэй, не сможет спасти положение.

– Ого! – воскликнул мистер Браун, когда всего через несколько минут дверь в конце коридора отворилась и показалась длинная фигура сэра Мортимера. – Как быстро всё кончилось!

Миссис Браун схватила мужа за руку.

– Но… ведь ты не думаешь, что случилось что-то дурное, Генри? – пролепетала она.

– Сейчас узнаем.

Сэр Мортимер заметил их и зашагал навстречу. В руке он держал клок шерсти.

– Вы… э‑э… ближайшие родственники этого юного медведя? – осведомился он.

– Он живёт у нас, – пояснила миссис Браун.

– Как его дела? – не вытерпела Джуди, с тревогой косясь на клочок меха.

– Гм… не так уж плохо, – проговорил сэр Мортимер очень серьёзно, однако глаза его как-то подозрительно заблестели. – Рад сообщить, что жизнь его вне опасности.

– Батюшки! – Миссис Бёрд оглянулась на шум в дальнем конце коридора. – Да это же Паддингтон! Неужели он уже на ногах?

– Мы имели дело с крайне тяжёлым случаем острого ирисочного слипания, – пояснил сэр Мортимер. – Чрезвычайно редкое заболевание. И потом, прямо на животе. Самое опасное место.

– Ирисочное слипание? – повторил мистер Браун.

– Я, мистер Браун, видимо, пролил несколько капель на живот, когда пробовал, что у меня получилось, – объяснил Паддингтон, подходя.

– Пока он сидел, ириски застыли, – добавил сэр Мортимер. – Ясное дело, ему было не разогнуться.

Знаменитый хирург усмехался, обводя взглядом растерянные лица.

– Боюсь, недельку ему придётся походить с проплешиной, но, если соблюдать строгую мармеладную диету, она скоро зарастёт. К Рождеству всё будет в порядке. Если позволишь, мишутка, – добавил он, уходя, – я сохраню этот клок шерсти на память. Каких только больных я не перевидал, а вот медведя с острой болью оперировал впервые.

– Слава богу, у сэра Мортимера хорошее чувство юмора, – заметила миссис Браун по дороге домой. – Представляю, что сказал бы другой на его месте!

– А здорово, что он оставил мех себе на память, – заметила Джуди. – Небось вставит в рамочку и повесит на стенку!

Паддингтон оскорблённо косился на них из‑за виноградной кисти. Его возмущало, что теперь, когда операция прошла благополучно, все относятся к ней так пренебрежительно. Ему-то было не до шуток – он всё время ощущал, как воздух холодит живот, с которого сэр Мортимер состриг мех.

– Наверное, он просто любит медведей, – предположил мистер Крубер, когда машина сворачивала к дому. – Да и вообще, смех смехом, мистер Браун, – продолжал он, обращаясь к Паддингтону, – а ведь всё могло оказаться куда серьёзнее. Как приятно знать, что есть на свете люди, которые всегда помогут в беде.

Паддингтон, хотя и был не в духе, не мог не кивнуть в знак того, что полностью с этим согласен.

Глава шестая
Приключения на распродаже

Погода снова переменилась. Воздух сделался студёным, и почти каждое утро оконные стёкла покрывались морозными узорами в виде листочков папоротника, так что Паддингтону приходилось долго дышать на окна, чтобы разглядеть, что творится в саду. Впрочем, даже если ему удавалось разморозить достаточно большое отверстие и выглянуть наружу, наградой за старания обычно была только сплошная белизна, насколько хватало глаз.

Буквально за одну ночь переменился и рынок Портобелло: туда завезли несметное число ёлок, на лотках появились ярко раскрашенные коробки с инжиром и финиками, а ещё – ветки омелы и остролиста.

И в доме номер тридцать два по улице Виндзорский Сад тоже всё переменилось – на буфете теснились вазочки с фруктами и орехами, а стоило Паддингтону войти в комнату, как все тут же начинали прятать какие-то таинственные списки.

– Рождество бывает только раз в году, – заметила миссис Бёрд, встретив как-то утром Паддингтона в прихожей – он как раз вернулся с рынка, – и раз уж оно наступает, некоторым юным медведям самое время принять ванну, а то их, чего доброго, не возьмут в поход по магазинам сегодня после обеда.

С этими словами миссис Бёрд исчезла в кухне. Паддингтон секунду-другую потаращился на закрытую дверь, а потом со всех лап помчался наверх.

Ведь миссис Браун и миссис Бёрд уже один раз брали его за рождественскими покупками в большой лондонский магазин, и хотя он в последние несколько дней втайне надеялся, что и в этом году его возьмут тоже, всё равно новость стала для него полной неожиданностью.

Все оставшиеся утренние часы Паддингтон не покладая лап готовился к важному событию. Надо было не только принять ванну, но и переделать ещё кучу важных дел: составить список покупок, собрать вещи, которые он решил взять с собой, и найти время пообедать на скорую лапу; словом, не успел он оглянуться, а его уже высаживали из автобуса, который остановился возле огромного, знакомого на вид здания на одной из центральных лондонских улиц.

– Мы решили, что большую часть подарков купим в «Баркридже», – пояснила миссис Браун, заметив озадаченное выражение на мордочке у медвежонка. – Очень удобно, когда всё можно найти в одном магазине.

Паддингтон посмотрел на здание с ещё большим интересом – он ведь не был в «Баркридже» со времён своего самого первого похода за покупками. Теперь, разукрашенный к Рождеству, магазин выглядел совсем иначе. Мало того что все витрины были ярко и празднично оформлены, всё вокруг ещё и сверкало разноцветными огоньками – светящиеся гирлянды свисали с огромных ёлок, он таких в жизни не видел; словом, выглядело всё очень завлекательно.

– А можно, миссис Браун, я немножко один похожу по магазину? – умоляюще попросил Паддингтон. – Мне, понимаете ли, нужно кое-что купить.

Миссис Браун и миссис Бёрд переглянулись.

– Ладно, отпустим его погулять по подвальному этажу, где распродажи, – решила миссис Бёрд, заходя в магазин. – Мы подождём наверху, у лестницы, тогда с ним уж точно ничего не случится.

Паддингтон при этих словах навострил уши.

Он никогда ещё не был на этаже, где распродажи, и ему сразу же стало ужасно интересно.

Миссис Браун посмотрела на него с некоторым сомнением.

– Что ж, – сказала она, подумав, – в конце концов, Рождество ведь. Только обещай, что вернёшься через полчаса. У нас очень много дел.

– Спасибо огромное, миссис Браун! – воскликнул Паддингтон и, подхватив свои вещички, помчался к ближайшей лестнице.

– Гм, – хмыкнула миссис Бёрд, выражая тем самым их общие опасения, – Паддингтон к этому моменту уже скатился вниз и исчез за дверью. – Не нравится мне эта беготня, ох не нравится. Что-то мне кажется, добром дело не кончится.

– Даже Паддингтон не успеет натворить ничего страшного за полчаса. – Миссис Браун попыталась найти в ситуации светлую сторону. – Ему ведь ещё надо успеть и покупки сделать…

– Если только до них дойдёт, – буркнула миссис Бёрд.

Паддингтон, даже не подозревавший, какие о нём строят предположения, стоял в отделе распродаж, радостно мигая глазами в ярком свете ламп. Народу здесь было ещё больше, чем наверху, хотя это трудно было себе представить, и столько вокруг происходило интересного, что сразу во всём и не разберёшься.

Прямо перед собой медвежонок увидел высокий указатель со стрелочками и надписями, где какие товары продают, и, как следует в нём разобравшись, решил отправиться в отдел под названием «Товары для дома и кухни». Во-первых, он был твёрдо уверен, что среди товаров для дома в таком огромном магазине, как «Баркридж», обязательно найдётся подходящий подарок для миссис Бёрд, а во-вторых, он как раз заметил очень интересное объявление, прикреплённое к стене. В объявлении говорилось: «Рекламная акция! Мы покажем наш товар в действии – совершенно бесплатно!» – и стрелочка указывала в том же направлении. Такое никак нельзя было пропустить.

Следуя указателям, Паддингтон прошёл по длинному коридору – тот привёл его в большой зал, заставленный кастрюлями и сковородками. Все вокруг кричали и толкались, поэтому он пригнул голову пониже и стал пробираться сквозь толпу. Некоторое время спустя он, к своему изумлению, обнаружил, что перед ним стоит здоровенный стол, а возле стола – дяденька в белом халате. В руках дяденька держал кусок старого ковра и какую-то бутылку, а вид у него был весьма недовольный.

– Вот, посмотрите! – воскликнул он, поднимая кусок ковра повыше – медвежонок привстал на цыпочки, чтобы получше разглядеть, – стоит всего лишь раз обработать его нашим Непобедимым Пятновыводителем, и старый ковёр тут же станет как новый!

– Ну, дамы! – продолжал он охрипшим голосом. – Должен же кто-нибудь купить хоть бутылку! Им не только ковры можно чистить – протрите им раковину на кухне, и потом хоть глядитесь в неё, как в зеркало. Стёкла, мебель, полы – наш Непобедимый Быстродействующий Пятновыводитель придаст им всем блеск и сияние. И я ведь не прошу за него пятнадцать пенсов. Я даже десять не прошу. За эту огромную, экономичную бутылку я прошу всего-навсего семь с половиной пенсов!

Дяденька остановился, чтобы перевести дух, и посмотрел на окружившую его толпу. Никто не двинулся с места.

– Некоторым хоть под нос пихай выгодную покупку, они всё равно не увидят, – пробормотал он сердито.

– Вот, возьмите это старьё, – продолжал он, протянув руку через стол и поднимая на всеобщее обозрение нечто пыльное и бесформенное. – Уж грязнее, кажется, просто и быть не может. Многие из вас, наверное, давно бы выбросили эту штуку. Однако я вам гарантирую – всего несколько капель нашего Непобедимого Пятновыводителя, и эта тряпка станет как новенькая!

– Ай! – испуганно завопил Паддингтон, забираясь на чемодан, чтобы его лучше видели. – Это же моя шляпа!

– Ваша шляпа? – воскликнул дяденька и от испуга выронил её. – Вы уж меня извините, сэр. Я не подумал, что это чья-то одежда. Я подумал – это из моего тряпья, которое я беру у мусорщика. Ну, всякие обноски, чтобы показывать на них…

Дяденька осёкся и умолк, перехватив взгляд медвежонка.

– Я всего лишь хотел вывести ваши пятна, – объяснил он смущённо.

– Вывести мои пятна? – повторил Паддингтон, не веря своим ушам.

На то, чтобы собрать такую замечательную коллекцию пятен на шляпе, у него ушла уйма времени. Некоторые пятна были такими древними, что он и сам не помнил, откуда они взялись, а некоторые поставил ещё его дядя в Перу.

– Это не обычные пятна! – запальчиво воскликнул медвежонок. – Некоторые я даже получил по наследству!

– По наследству? – повторил дяденька. – Как же это можно – получить пятна по наследству?

– У медведей можно, – стоял на своём Паддингтон.

Продавец бросил на него неприветливый взгляд.

– Ну, если вы собираетесь ещё кому-нибудь их передать по наследству, – сказал он, размахивая бутылкой пятновыводителя совсем рядом с Паддингтоновой шляпой – того и гляди заденет, – я бы на вашем месте шёл дальше. Это очень сильный состав, и если бутылка вдруг случайно откроется, я ни за что не отвечаю.

Паддингтон схватил свою шляпу, поплотнее натянул её на голову и стал протискиваться через толпу подальше от нехорошей бутылки. Первая рекламная акция, которую он увидел, ему совсем не понравилась, даром что показали её совершенно бесплатно, и он решил поскорее добраться до следующей в надежде, что она окажется интереснее.

Подобравшись поближе к ещё одной толпе, Паддингтон остановился и потянул носом воздух. К его удивлению, пахло блинами, и довольно сильно, причём чем ближе он проталкивался к рекламному столику, тем сильнее и вкуснее становился запах, – оказавшись на месте, он уже не прочь был перекусить.

Перед дяденькой, проводившим эту акцию, стояла небольшая плитка-спиртовка, а в руке он держал сковородку, чтобы все присутствующие могли её как следует рассмотреть.

– Сколько раз, дамы, – как раз выкрикивал он, когда Паддингтон протолкался к столу, – сколько раз яичница, поджаренная к завтраку, превращалась у вас в бесформенный ком? Сколько омлетов вы перепортили? А вы не пробовали сосчитать, сколько раз вы пытались перевернуть блин – и оказывалось, что он пристал к сковородке?

Подняв сковороду повыше, продавец сделал эффектную паузу.

– Этого больше не случится никогда! – воскликнул он, потрясая своим товаром. – Вернувшись сегодня домой, можете выбросить все старые сковородки в мусорное ведро! Купите нашу Волшебную Беспригарную Сковороду – и ничто, повторяю, дамы, ничто и никогда к ней не пристанет!

– Управляться с ней проще простого, – продолжал он. – Это по силам даже пятилетнему ребёнку.

– Подойдите-ка сюда, сэр, – крикнул он, обращаясь к медвежонку. – Покажите дамам, как это надо делать!

– Ну-ка, встаньте чуть-чуть в сторонку, – попросил он зрителей, подавая Паддингтону сковороду. – Юный джентльмен с усами покажет вам, как легко переворачивать блины на нашей Беспригарной Сковороде – подбросил и снова поймал!

– Спасибо большое, – от души поблагодарил Паддингтон. – Я, может быть, даже куплю такую в подарок миссис Бёрд. А то она вечно ворчит, какие у неё капризные сковородки.

– Видите! – с победоносным видом воскликнул продавец. – Вот я и продал первую сковороду. А вам, дамы, должно быть стыдно – джентльмен-медведь всех вас опередил.

– Как я погляжу, держать сковороду вам не впервой, сэр, – одобрительно проговорил продавец, когда Паддингтон крепко ухватил сковороду обеими лапами, зажмурился и приготовился переворачивать блин. – Итак, одно быстрое движение, и главное – не забудьте поймать блин обратно, а то…

Что он собирался сказать дальше – неизвестно, потому что тут зрители громко ахнули.

– Ой! – испуганно вскрикнул продавец. – Что вы с ним сделали?

– Что я с чем сделал? – с интересом спросил Паддингтон, открывая глаза и глядя на пустую сковородку.

– Это был мой специальный рекламный блин! – рявкнул продавец и начал озираться. – Куда вы его подевали?

Вопрос, куда пропал блин, решился неожиданно быстро – в дальних рядах поднялся шум, и какая-то дама начала решительно проталкиваться вперёд.

– Моя лучшая шляпа! – причитала она. – Полюбуйтесь, она теперь вся в тесте!

– Шляпа – это ещё полбеды, – вторил ей мужской голос. – А моё пальто?

Всё новые и новые голоса выкрикивали свои жалобы, и Паддингтон решил, что самое время воспользоваться всеобщим замешательством. Подхватив чемодан и сумку, он со всех лап припустил из отдела товаров для дома, то и дело тревожно оглядываясь через плечо. Очень уж ему не понравился оборот дела, и он твёрдо решил, что на сегодня рекламных акций с него хватит.

Он торопливо шагал в направлении лестницы – там, он знал, будет безопасно, – но вдруг остановился на полном ходу и уставился на стену. Прямо перед ним висел огромный плакат, которого он раньше не заметил. На плакате красовался Дед Мороз с белой бородой, в длинном красном кафтане – он сидел верхом, только не на лошади, а на ракете. Впрочем, заинтересовала Паддингтона даже не картинка, а надпись под ней.

Вот какая была надпись:

ПОЛЁТ НА ЛУНУ!

ПРОКАТИСЬ С ДЕДОМ МОРОЗОМ НА РАКЕТЕ!

ВСЕМ КОСМОНАВТАМ – ПОДАРКИ!

ДЕСЯТЬ ПЕНСОВ ТУДА И ОБРАТНО

А под надписью была жирная красная стрелочка, украшенная остролистом, – она указывала на дверь, перед которой стояло несколько человек.

Паддингтон призадумался, но ненадолго. Десять пенсов за полёт на Луну казалось совсем недорого – ведь миссис Браун заплатила почти столько же за три их билета на автобус, только там никому не давали никаких подарков.

Хотя он и обещал миссис Браун и миссис Бёрд никуда не уходить из отдела распродаж, он не сомневался, что они не рассердятся, если он быстренько слетает на Луну. В этот момент двери открылись, и всё решилось само собой – его просто подхватила и понесла толпа; все пихались и толкались, торопясь попасть в ракету. Посадка произошла так быстро, что Паддингтон едва успел сунуть свой десятипенсовик дяденьке в форме, и тут же двери за ним захлопнулись.

– Спасибо большое! – поблагодарил его дяденька и даже успел приложить палец к козырьку, пока медвежонка проносило мимо. – Счастливого вам Рождества!

Паддингтон попробовал в ответ приподнять шляпу, но к этому моменту его уже так плотно притиснули к стенке, что он и дышал-то с трудом, а лапами и вовсе не мог пошевелить. Его так крепко сдавили со всех сторон, что уже через пару секунд он решил твёрдо и окончательно: летать на ракетах ему не нравится. Во-первых, ракета всё время останавливалась, во-вторых, в такой давке ничего не удавалось разглядеть.

А когда они наконец добрались до верхней точки, внутрь набились какие-то другие люди – Паддингтон так и не сумел вылезти, – и ракета устремилась вниз, а он даже одним глазком не успел взглянуть на Деда Мороза.

Словом, Паддингтон совсем не расстроился, когда дяденька в форме объявил, что они вернулись в отдел распродаж и пора выходить.

– А можно мне теперь, пожалуйста, подарок? – попросил он, выкарабкиваясь наружу вслед за другими пассажирами.

– Подарок? – удивился дяденька в форме. – Какой ещё подарок?

Паддингтон смерил его суровым взглядом.

– Тот, про который говорится в объявлении, – пояснил он.

Дяденька озадаченно почесал в затылке, а потом заметил, что медвежонок указывает на плакат, и лицо его прояснилось.

– А, так к Деду Морозу – это на четвёртый этаж! – объяснил он. – Мы тут никому не дарим подарков. Это лифт, а не ракета.

– Что? – воскликнул медвежонок, чуть не упав от изумления. – Это лифт! Но я же дал вам десять пенсов!

– Верно, дали, сэр, – жизнерадостно подтвердил дяденька. – Спасибо вам огромное. Нечасто нам, лифтёрам, дают чаевые к Рождеству.

– Чаевые к Рождеству? – повторил медвежонок, всё шире открывая глаза.

– Очень тронут вашей заботой, – продолжал лифтёр. – А теперь прошу меня извинить, меня там люди ждут.

С этими словами он захлопнул двери, а Паддингтон остался стоять на месте, будто превратился в статую. Так он и стоял неподвижно, когда к нему подбежали миссис Браун и миссис Бёрд, а с ними – важного вида дяденька в полосатых брюках.

– Господи, на Луну ты, что ли, улетел? – воскликнула миссис Бёрд. – Мы тебя где только не искали!

– С тобой всё в порядке? – допытывалась миссис Браун. – У тебя вид какой-то встрёпанный.

– Всё в порядке, миссис Браун, – успокоил её медвежонок, постепенно приходя в себя. – А на Луну я и правда улетел, вернее, не улетел, но думал, что улетел, и это стоило целых десять пенсов.

Больше Паддингтон ничего не успел объяснить, потому что к нему подскочил дяденька в полосатых брюках и крепко стиснул его переднюю лапу.

– Глубокоуважаемый медведь! – воскликнул он. – Я директор этого отдела. Позвольте поблагодарить вас за вашу неоценимую помощь.

– Не за что, – удивлённо откликнулся Паддингтон и вежливо приподнял шляпу.

– Беспригарные сковородки никогда не пользовались у нас особым успехом, – поведал дяденька, оборачиваясь к миссис Браун. – Про пятновыводитель я уж и не говорю… а теперь вы только посмотрите! – Он махнул рукой в ту сторону, где вдали маячили две огромные толпы. – От покупателей отбоя нет! После того как наш косолапый друг продемонстрировал сковородку в действии, продавец просто не успевает их заворачивать. А потом другой наш сотрудник вывел с одежды пострадавших посетителей все пятна от блинов, и теперь у него бутылки прямо из рук вырывают. Пятновыводитель, который справился с пятнами от медвежьих блинов и не испортил при этом ткань, чего-нибудь да стоит!

– Скажите, пожалуйста, как бы мы могли вас отблагодарить? – продолжал дяденька, оборачиваясь к медвежонку.

Паддингтон немного подумал.

– Я, вообще-то, пришёл за подарками к Рождеству, – объяснил он, – только я пока не знаю, что бы такое купить. Мне очень плохо видно – для медведей прилавки слишком высокие.

– В таком случае, – тут же нашёлся директор отдела, щелчком пальцев подзывая одну из продавщиц, – мы приставим к вам на весь оставшийся день одну из наших специально обученных сотрудниц. Она с удовольствием поможет вам сделать правильный выбор.

– Спасибо большое, – от души поблагодарил медвежонок.

Он так до конца и не понял, что произошло, но одно было ясно: если тебе помогает человек с таким громким званием – Специально Обученная Сотрудница, – можно накупить самых замечательных рождественских подарков.

Нагибаясь за своей хозяйственной сумкой, миссис Браун поймала взгляд миссис Бёрд.

– Хотела бы я знать, как Паддингтону всегда удаётся выйти сухим из воды, – сказала миссис Браун.

– Чтобы это понять, надо самому быть медведем, – мудро рассудила миссис Бёрд. – Ну а медведи попросту не задаются такими вопросами. Они думают о куда более важных вещах.

Глава седьмая
Паддингтон и рождественская пантомима

– Гарольд Прайс? – удивилась миссис Браун. – Хочет меня видеть? Постойте, я, по-моему, не знаю никакого Гарольда Прайса. Или знаю?

– Это молодой человек, который работает в большом гастрономе на рынке, – напомнила миссис Бёрд. – Говорит, что пришёл по делу, что-то такое связанное с их любительским театром.

– Тогда попросите его войти, – сказала миссис Браун.

После пояснения миссис Бёрд она вспомнила, хотя и смутно, этого Гарольда Прайса. Он был юнцом с довольно прыщавой физиономией, который работал в отделе консервированных фруктов. Чего ей никак не удавалось себе представить – так это какое он может иметь отношение к театру, пусть даже и любительскому.

– Простите, что побеспокоил, – извинился Гарольд Прайс, когда миссис Бёрд ввела его в столовую. – Полагаю, вы знаете, что в соседнем клубе, тут прямо за углом, проходит фестиваль самодеятельных театров?

– Вы хотите, чтобы я купила билеты? – Миссис Браун потянулась за своей сумочкой.

Мистер Прайс неловко переступил с ноги на ногу.

– Ну… э‑э… скорее, нет, – сказал он. – Видите ли, в последний вечер – то есть завтра – мы должны представить свой спектакль, но в самый ответственный момент нас подвёл коллега, отвечавший за шумовые эффекты. Мне сказали, что тут проживает юный мистер Браун, который очень любит подобные вещи. Правда, я забыл, как его зовут.

– Джонатан? – подсказала миссис Браун.

Мистер Прайс покачал головой.

– Нет, не Джонатан. Какое-то смешное имя. Он ещё недавно по телевизору выступал.

– Может быть, Паддингтон? – нашлась миссис Бёрд.

– Вот-вот! – воскликнул мистер Прайс. – Паддингтон! Я же помню, что имя необычное.

– Мы будем играть пьесу моего сочинения, – продолжал он внушительно. – Это очень необычная мистическая пантомима, и мы надеемся занять одно из первых мест. Шумовые эффекты в ней чрезвычайно важны, поэтому нам нужен человек смышлёный и ответственный.

– А вы когда-нибудь видели Паддингтона? – поинтересовалась миссис Бёрд.

– Честно говоря, нет, – сознался мистер Прайс, – но я не сомневаюсь, что он справится, а если вы его отпустите, я дам вам всем билеты в первый ряд. Совершенно бесплатно!

– Мы очень тронуты, – сказала миссис Браун. – Даже не знаю, что и сказать. Пошуметь Паддингтону случается, когда он увлечён каким-нибудь делом, но я не знаю, можно ли это назвать шумовыми эффектами.

– Я вас очень прошу! – взмолился мистер Прайс. – Нам просто совершенно не к кому больше обратиться.

– Ну что же, – сказала миссис Браун с некоторым сомнением, помедлив у двери. – Если хотите, я его позову, только он сейчас наверху, подсчитывает свои доходы и расходы, а в такой момент его лучше не беспокоить.

Мистер Прайс явно опешил, когда миссис Браун вернулась и привела Паддингтона.

– Ой! – не сдержался он. – Я не думал, что ты мед… то есть… я… э‑э… Я думал, ты гораздо старше.

– Я не такой уж маленький, мистер Прайс, – бодро сказал медвежонок, протягивая лапу. – Мне почти четыре года. У медведей возраст по-другому считают.

– А… понятно, – выдавил мистер Прайс. – Ну конечно.

Он с некоторой опаской пожал протянутую ему лапу. Мистер Прайс был юношей утончённым, а на лапе оказалось несколько мармеладных пятен, вид которых ему совсем не понравился, не говоря уже о красных чернилах, которыми Паддингтон заполнял графу «Приход», – чернила эти каким-то таинственным образом перекочевали с бумаги к нему на мех.

– У тебя точно нет на завтра никаких других планов? – спросил мистер Прайс с последней надеждой.

– Абсолютно никаких, – разочаровал его Паддингтон. – А кроме того, я очень люблю театр и быстро заучиваю текст наизусть.

– Видишь ли, текст тебе заучивать не придётся, – объяснила миссис Браун, которой было явно не по себе. – Тебе придётся производить шум.

– Шум? – ошарашенно воскликнул Паддингтон. – Вы хотите, чтобы я шумел во время спектакля?

Гарольд Прайс посмотрел на него с удвоенным сомнением.

– Ну, кроме шумовых эффектов, можно, пожалуй, задействовать тебя в массовых сценах, – предложил он. – У нас крестьян маловато.

– Крестьян? – воскликнул медвежонок.

– Вот именно, – подтвердил мистер Прайс. – Тебе всего-то и придётся иногда выходить на сцену и время от времени говорить «Разрази меня гром».

– «Загрызи меня гном»? – повторил Паддингтон, удивляясь всё сильнее и сильнее.

– Да, – сказал мистер Прайс, постепенно вдохновившись этой мыслью. – А если у тебя это хорошо получится, я, может, добавлю в твою роль ещё две реплики: «Прах побери!» и «Подлый трус».

– Может быть, вы вместе сходите в клуб и там во всём разберётесь? – поспешно предложила миссис Браун, заметив выражение мордочки медвежонка.

– Прекрасная мысль, – согласился мистер Прайс. – У нас как раз сейчас начинается репетиция. Я по ходу всё тебе объясню.

– Как он сказал – фестиваль самодеятельности? – спросила миссис Бёрд, когда вернулась в столовую, выпустив Паддингтона и мистера Прайса из дому.

– Кажется, да, – ответила миссис Браун.

– Гммм, – протянула миссис Бёрд. – Ну, если они возьмут Паддингтона к себе в компанию, ничего путного из этой самой деятельности не выйдет, вот попомните мои слова.

* * *

– Вот и пришли, – сказал Гарольд Прайс, пропуская Паддингтона в дверь с надписью: «СЛУЖЕБНЫЙ ВХОД – ТОЛЬКО ДЛЯ АКТЁРОВ». – Я покажу что и где и познакомлю тебя с другими членами труппы.

Паддингтон прищурился от яркого света в артистической уборной, а потом потянул носом. Он ощутил приятный запах театрального грима, который напомнил прошлый раз, когда ему довелось побывать за театральными кулисами, однако как следует разобраться, что к чему, он не успел, потому что обнаружил, что перед ним стоит диванчик, а на нём лежит высокая смуглая барышня.

– Дейрдре, – обратился к ней мистер Прайс, – познакомься, пожалуйста, с юным мистером Брауном. Я тебе о нём говорил. Я спросил, поможет ли он нам с шумовыми эффектами, и оказалось, что он четырьмя лапами «за».

Смуглая барышня приподнялась на локте и придирчиво оглядела Паддингтона.

– Гарольд, но ты мне не сказал, что он медведь!

– Я и сам не знал… честно говоря, – промямлил мистер Прайс несчастным голосом. – Это мисс Флинт, исполнительница главной роли, – объяснил он, поворачиваясь к медвежонку. – Она из «Яичницы с ветчиной».

– Очень приятно, – вежливо отозвался Паддингтон, приподнимая шляпу. – Я и сам бы хотел быть из яичницы с ветчиной.

– Похоже, отчасти так оно и есть. – Мисс Флинт слегка передёрнулась и снова опустилась на кушетку. – Я понимаю, Гарольд, спектакль отменить нельзя, но – какой ужас!

Мистер Прайс ещё раз посмотрел на медвежонка.

– Пойдём-ка со мной, – сказал он и поспешно направился в сторону сцены. – Я покажу, что ты должен будешь делать.

Наградив мисс Флинт суровым взглядом, Паддингтон последовал за мистером Прайсом; они остановились у небольшого столика за кулисами.

– Вот твоё место, – сказал мистер Прайс, протягивая медвежонку толстую стопку бумаги. – Это сценарий, я в нём пометил все шумовые эффекты. Дальше всё просто – в тех местах, где написано «топот копыт», тебе надо стучать одним кокосовым орехом о другой, а тут вот граммофон – для музыки и для раскатов грома.

Паддингтон внимательно выслушал все объяснения мистера Прайса касательно сценария и с интересом осмотрел лежавшие на столе предметы.

– По-моему, это не так-то просто, – заметил он, когда мистер Прайс наконец умолк. – Особенно если у тебя лапы. Но я буду очень стараться.

– Я надеюсь, – откликнулся мистер Прайс, нервно провёл пятернёй по волосам и, бросив на Паддингтона последний взгляд, полный неприкрытой тревоги, отправился на сцену, где уже ждали другие артисты. – Очень на это надеюсь. Никогда ещё медведь не отвечал у нас за шумовые эффекты.

Мысль о том, что Паддингтон будет принимать участие в представлении, пугала не одного мистера Прайса: в течение следующего дня все Брауны успели не на шутку переволноваться, но вот наконец настал вечер, и пришло время отправляться на спектакль. Мистер Прайс честно сдержал своё обещание и не только выдал Паддингтону по билету на каждого члена семьи, но даже прибавил ещё один для мистера Крубера; даже мистер Карри и тот собирался прийти на фестиваль!

Паддингтон ушёл из дому раньше других – ему надо было ещё раз проверить граммофон, однако, когда Брауны вошли в клуб перед самым началом спектакля, он ждал их у двери. На шляпе у него красовалась здоровенная бумажная розетка с надписью «УЧАСТНИК ФЕСТИВАЛЯ», и вид он имел чрезвычайно важный. Медвежонок провёл их по запруженному зрителями проходу к местам в первом ряду партера, а потом исчез за маленькой дверкой сбоку от сцены.

Не успели Брауны рассесться, как зал содрогнулся от раската грома. Миссис Браун в тревоге подняла глаза.

– Кто бы мог подумать! – воскликнула она. – Гром среди зимы! А пока мы сюда шли, снегопад начинался.

– Думаю, это Паддингтон упражняется в своих шумовых эффектах, – авторитетно разъяснил Джонатан. – Он сказал, что по сценарию в нескольких местах полагается гром.

– Я бы на его месте немножко приглушила звук, – заметила миссис Бёрд, перед тем как повернуться к сцене – как раз поднялся занавес. – Потолок тут, по-моему, довольно хлипкий.

– А ещё, боюсь, они забыли заплатить за электричество, – прошептал мистер Браун, поправляя очки и пытаясь разглядеть сцену.

Пьеса мистера Прайса называлась «Дед Мороз и похищенные чертежи. Мистерия»; в программке было написано, что действие происходит глухой ночью в пиршественном зале заброшенного замка где-то в Европе.

Мало того что Браунам, даже с их мест, было очень трудно разглядеть, что происходит на сцене, но, когда глаза их попривыкли к полутьме, оказалось, что понять, о чём пьеса, ещё труднее.

Несколько раз Дед Мороз выходил на сцену через потайную дверь в стене, держа в руке зажжённую свечу, а потом опять исчезал, и вскоре после этого в ту же дверь исчезал и мистер Прайс, игравший роль загадочного дворецкого. Дед Мороз вёл себя несколько непонятно, а мистер Прайс и того непонятнее. То он с победоносным видом размахивал таинственными чертежами, то грозно хмурился и потрясал кулаком в направлении зрительного зала под громкие раскаты грома.

Паддингтон за кулисами трудился не покладая лап. Помимо грома, надо было ещё стучать в кокосовые орехи всякий раз, когда кто-то подъезжал к замку верхом, а кроме того, изображать лязг цепей, когда опускали подъёмный мост, и скрип петель, когда открывали двери.

Дела было столько, что Паддингтон едва успевал читать сценарий, а уж о том, чтобы посмотреть спектакль, и речи не было – поэтому он страшно удивился, когда, подняв голову во время одного из громовых раскатов, обнаружил, что объявляют антракт.

– Вы отлично справились, мистер Браун! – похвалил его Гарольд Прайс, входя со сцены и вытирая пот со лба. – Мне бы и самому не удалось лучше! По-моему, вы ничего не пропустили.

– Спасибо большое, – поблагодарил медвежонок, очень довольный собой, и в ответ на ободряющий жест мистера Прайса взмахнул лапой.

Шумовых эффектов в первом акте пьесы мистера Прайса было хоть пруд пруди, поэтому Паддингтон был совсем не прочь присесть и дать лапам роздых. А вот во втором акте несколько раз должны были появиться крестьяне, поэтому надо было, пока не поздно, ещё раз прорепетировать свои реплики.

Паддингтон устроился под столом, прихватив с собой сценарий и банку мармелада, однако через несколько минут, к его удивлению, за сценой поднялся страшный шум. Судя по всему, мистер Прайс потерял свои секретные чертежи. Голос его перекрывал все остальные голоса – он орал, что без них не может играть, потому что на них записаны все самые важные его реплики. Паддингтон сразу же полез из-под стола, чтобы разобраться, что к чему, однако, когда он наконец выкарабкался, шум уже утих и поднялся занавес – начинался второй акт.

Паддингтон с особым нетерпением ждал второго акта, и хотя за кулисами продолжали метаться какие-то люди со встревоженными лицами, медвежонок скоро про всё забыл, потому что на сцене появился Дед Мороз и подошёл к стоявшей в самом центре кушетке, на которой лежала мисс Флинт.

Выражения лица Деда Мороза было не разглядеть из‑за бороды, но, судя по всему, он был ужасно расстроен.

– Шёл я к тебе как глашатай радости, о дева! – возгласил он дребезжащим голосом. – Но свет померк пред моими очами, ибо я потерял секретные чертежи!

– Что ты сделал? – так и подскочила мисс Флинт. Во время антракта она была в своей уборной и до этого момента понятия не имела, что чертежи пропали на самом деле. – Куда же ты их засунул? – прошипела она.

– Не знаю, – громким шёпотом ответил Дед Мороз. – Наверное, положил куда-то не туда.

– Э‑э… отличная стоит погода, – продолжал он в полный голос, пытаясь выгадать время. – А не случилось ли тебе, дева, прочесть в последнее время какую интересную книжку?

Паддингтон, стоявший в боковой кулисе, пожалуй, ещё сильнее, чем мисс Флинт, удивился такому неожиданному повороту событий. Мистер Прайс очень подробно растолковал ему содержание пьесы, и Паддингтон прекрасно помнил, что там нет ни единого упоминания о персонаже по имени Глашатай. Была и вторая загадка – про свет. Сцена с самого начала была освещена довольно тускло, но нельзя было сказать, чтобы перед странной репликой мистера Прайса свет как-то уж особо померк. Паддингтон несколько раз заглянул в сценарий, на случай, если он вдруг ошибся, но чем больше он смотрел, тем хуже понимал, что происходит.

Тогда он повернулся к столу, чтобы ещё раз громыхнуть громом, – так, на всякий пожарный случай, – но тут его ждал новый сюрприз. На столе валялось несколько обтрёпанных бумажек, и на верхней было крупными буквами написано: «СЕКРЕТНЫЕ ЧЕРТЕЖИ – СОБСТВЕННОСТЬ ГАРОЛЬДА ПРАЙСА».

Паддингтон посмотрел на бумажки, потом на сцену. В зале повисло тягостное молчание – судя по всему, Дед Мороз и мисс Флинт исчерпали запас реплик и теперь таращились друг на друга в сильнейшем смущении.

Сообразив, что действовать надо немедленно, Паддингтон схватил секретные чертежи и решительно устремился на сцену. Он поздоровался со зрителями, несколько раз приподняв шляпу, помахал лапой Браунам и мистеру Круберу, а потом повернулся к кушетке.

– Разрази меня гром! – воскликнул он, пронзая Деда Мороза суровым взглядом. – Я пришёл зажечь вам свет!

– Зачем ты пришёл? – переспросил Дед Мороз, нервно прижимая к себе горящую свечу, а второй рукой придерживаясь за край кушетки.

– К сожалению, мистера Глашатая я в сценарии не увидел, – продолжал растолковывать Паддингтон, – зато я нашёл ваши секретные чертежи.

И медвежонок горделиво расправил плечи, потому что зрители дружно зааплодировали.

– Прах побери! – воскликнул он, решив сполна воспользоваться тем, что оказался в центре внимания. – Вы забыли их под моими кокосами, подлый трус!

– Где я их забыл? – не поверил своим ушам Дед Мороз.

Паддингтон протянул ему чертежи, а взамен взял у него свечу.

– Под кокосами, – объяснил он ещё раз. – Вы их туда положили во время антракта.

– Это ж надо умудриться – забыть чертежи у медведя под кокосами! – прошипела мисс Флинт. – Какой ты после этого шпион!

Мисс Флинт говорила, а Дед Мороз глядел на неё остановившимися глазами. В этот вечер уже столько случилось непредвиденного, что, казалось бы, с любого хватит, однако неприятности продолжались – теперь на сцене как-то очень странно запахло.

– Кажется, что-то горит? – испуганно спросил Дед Мороз.

Мисс Флинт оборвала свою гневную речь.

– О боже! – воскликнула она, выхватывая у Паддингтона свечу. – Гарольд, у тебя борода загорелась!

– Не бойтесь, мистер Мороз, я сейчас! – завопил Паддингтон, запрыгивая на кушетку. – Я, кажется, случайно ткнул фитилём прямо вам в бороду!

Зрители дружно ахнули от изумления, потому что Паддингтон ухватился за бороду и как следует её дёрнул.

– Ну надо же как! – раздался голос совсем рядом с Браунами – как раз в тот момент, когда Паддингтон отодрал бороду и усы и под ними обнаружилась вспотевшая физиономия Гарольда Прайса. – Оказывается, это всё-таки был дворецкий, он просто замаскировался под Деда Мороза!

– Очень хитро придумано, – похвалила какая-то дама из второго ряда. – Надо же, изобличил его медведь!

– Какая оригинальная кульминация! – согласилась её подруга.

– Моя пьеса! – простонал Гарольд Прайс, без сил опускаясь на стул и обмахиваясь своими секретными чертежами, – занавес тем временем опустился. – Мой шедевр погублен, и кем? Медведем!

– Ничего подобного! – Мисс Флинт вдруг горячо вступилась за Паддингтона. – Мистер Браун ни в чём не виноват. Если бы ты сам не потерял свои дурацкие чертежи, ничего бы и не произошло. И вообще, – добавила она, – зрителям, кажется, понравилось – ты только послушай!

Мистер Прайс выпрямился. Да, мисс Флинт не ошиблась – из‑за занавеса нёсся гром аплодисментов. Некоторые зрители даже выкрикивали: «Автора!» – а кто-то, похоже, уже начал произносить хвалебную речь.

– Я считаю, – заявил председатель жюри, когда все участники представления вышли к нему на сцену, – что мы должны поздравить Гарольда Прайса с успехом его пантомимы. Это, безусловно, самый смешной спектакль, какой нам показали за всю неделю!

– Смешной? – опешил мистер Прайс. – Но там не предполагалось ничего смешного…

Председатель взмахом руки заставил его замолчать.

– Мало того что спектакль вышел очень смешным, давно уже я не видел столь неожиданной развязки. Крестьянин-медведь… – Тут он сверился с бумажкой, которую держал в руке. – Его имя почему-то не указано в программке, но он блистательно исполнил свою роль. Какое прекрасное чувство ритма, как своевременно он подпалил бороду. Одно неверное движение лапы – и нас бы всех поглотило пламя!

– Я без малейших колебаний присуждаю первое место мистеру Гарольду Прайсу! – завершил он под гром дружных зрительских аплодисментов.

Гарольд Прайс окончательно смешался – аплодисменты тем временем смолкли, и кто-то крикнул: «Речь!»

– Я вам всем чрезвычайно признателен, – сказал наконец Гарольд Прайс, – за высокую оценку моей работы. Однако считаю своим долгом упомянуть, что, хотя пьеса написана мной, юный мистер Браун приложил свою лапу к концовке, и весьма ощутимо. Если бы не он, я бы сейчас здесь не стоял, – добавил мистер Прайс, оборачиваясь к медвежонку, и аплодисменты грянули с новой силой. – Его вклад в общее дело заслуживает особого признания!

– Я считаю, что мистер Прайс поступил очень благородно, поделившись своим успехом с Паддингтоном, – сказала миссис Браун, когда в конце вечера они шагали домой по занесённой снегом улице. – А что он, интересно, имел в виду, когда сказал, что Паддингтон приложил лапу к концовке?

– Зная Паддингтоновы лапы, я даже думать об этом боюсь, – содрогнулась миссис Бёрд.

Брауны и мистер Крубер оглянулись на медвежонка в надежде хоть на какое-нибудь объяснение, но его голова была запрятана глубоко в недра капюшона, а сам он был слишком занят тем, чтобы попадать лапами в их следы, и ничего не слышал.

Паддингтон любил снег, но, пока они смотрели представление, его намело слишком много, поэтому хотелось поскорее согреть озябшие пятки перед камином в доме номер тридцать два по улице Виндзорский Сад.

А кроме того, он заметил в одном из окон наряженную ёлку, это напомнило ему, какой сегодня день, и теперь он очень торопился домой, чтобы успеть повесить свой чулок.

До Рождества ещё оставалось несколько дней, но, посмотрев пьесу мистера Прайса, Паддингтон решил на всякий случай не рисковать – особенно в таком важном деле, как визит Деда Мороза.

Поделиться в соцсетях
Данинград