Мамонт и искусственное дыхание — Милош Мацоурек

Кому-то нравится учиться, кому-то не нравится, всяко бывает. Но вот жил-был один мальчик, звали его Микулаш, он так не любил учиться, что это уже было действительно серьезно. Микулаш носил очки, красный свитер, а приятелем его был Леопольд, которому он иногда говорил:

— Знаешь, Леопольд, кроликам или кошкам живется во сто раз лучше, чем нам, — им не нужно учить ни арифметику, ни грамматику, ни географию. Вот это жизнь! Скажи, так ведь?

В ответ на это Леопольд отвечал только: «Гммм», потому что был с ним не совсем согласен. Он в общем-то любил книжки, многое узнавал из них, ну, например, о бое быков, а также о многом другом и вовсе не хотел быть кроликом.

А Микулаш гнул свое:

— Знаешь, Леопольд, но ведь кроликам в самом деле живется лучше — утром вставать не надо, спи себе хоть до одиннадцати. Днем не нужно выполнять никаких заданий, во здорово! Ну, скажи, правда ведь здорово?

Но Леопольду такие разговоры были неинтересны, и как-то он сказал:

— Послушай! Вот ты все время носишь красный свитер, а знаешь ли ты, что такой вещью делают в Испании?

В ответ Микулаш только засмеялся.

— Зачем, скажи мне, пожалуйста, это знать? Мне совершенно все равно! Какой-нибудь там кролик или даже крокодил не знает, что какая-то там Испания вообще существует.

А Леопольд ему на это:

— Вот ты, умница, постоянно носишь очки, а знаешь ли ты, как устроен глаз? Что находится у тебя в голове, а что в животе? Где у тебя печень, а где слепая кишка?

Но Микулаш раскричался:

— Отстань ты от меня! Какой-нибудь там кролик или кит понятия не имеют, что у них есть какая-то печень, а ведь живут!

А Леопольд, сытый всем этим по горло, спросил Микулаша между прочим:

— Скажи, пожалуйста, что бы ты стал делать, если бы был этим дурацким кроликом?

Тут Микулаш весь просиял и говорит:

— Дружище! Я бы ничего не делал, в том-то и штука! Знаешь ли ты, что такое полежать в саду, просто так пойти в парк или сбегать на речку и выкупаться?

Но Леопольд, трижды постучав пальцем по лбу, сказал:

— Да ведь кролик твой не умеет плавать, ты бы просто утонул!

И ушел. А Микулаш стоял и смотрел ему вслед раскрыв рот. Однако на следующий день во время перемены Микулаш сказал Леопольду:

— Ну так вот знай, существует искусственное дыхание, и с его помощью можно спасти кого угодно. Главное — набраться терпения и делать его хоть два часа. Это мне папа сказал. Так что если даже кролик бог весть сколько времени уже неживой, это еще не значит, что ему конец.

А Леопольд сказал:

— Я рад, что ты хоть о чем-то знаешь, и рад, между прочим, что хотя бы однажды ты чем-то поинтересовался.

По правде говоря, Леопольд тоже не очень-то любил учиться, но в школу ходил в общем-то с удовольствием. А почему бы и не ходить в школу с удовольствием? Ведь в школе много интересного. Скажем, школьные кабинеты, где есть всякие приборы и разные животные. Например, очковые змеи или дикобразы, в некоторых встречаются и более ценные экземпляры, скажем, верблюд двугорбый. Но все это пустяки по сравнению с тем, что было в школе Леопольда и Микулаша. Там в кабинете имели мамонта, а такое не каждый день встретишь.

Это был поистине великолепный экземпляр. Им все очень гордились, а когда дети изучали древность и проходили мамонта, товарищ учитель говорил:

— А теперь встаньте парами, и мы отправимся смотреть, как мамонт выглядел в натуре.

Дети выстраивались парами, и товарищ учитель произносил:

— В коридорах не шумите, всюду идут уроки. Шагом… марш!..

Вот все уже вышли в коридор, товарищ учитель идет на цыпочках, приложив палец к губам, а на третьем этаже командует:

— Стой!

Открывает дверь, дети входят в кабинет и видят мамонта. Он оброс длинными космами шерсти, потому что в то время, когда он жил, ножниц еще не было. У него огромные клыки, открытые глаза его смотрят на ребят, и дети его боятся, никто не решается подойти к нему близко.

А одна девочка, Иренка, со страху даже заплакала и сказала:

— Он укусит меня!

Но товарищ учитель сказал:

— Не бойтесь, дети, мамонт вас укусить не может, потому что он уже давным-давно неживой.

А один мальчик по имени Кветослав поднял руку и говорит:

— Извините, товарищ учитель, я его не боюсь, потому что он неживой. — И дотронулся до хобота.

А все девочки тихо произнесли шепотом:

— Ооооо! Он дотронулся до хобота!

Но тут Микулаш с Леопольдом переглянулись, и Микулаш сказал:

— Подумаешь, дотронулся до хобота! Это каждый дурак сумеет. С мамонтом можно проделать и еще кое-что.

Леопольд спросил:

— А что?

И Микулаш прошептал:

— Если сделать ему искусственное дыхание, он оживет. А так с ним неинтересно.

Но Леопольд в ответ только покачал головой:

— Что ты, приятель, из этого, пожалуй, ничего не выйдет, он все-таки неживой уже очень давно.

Но Микулаш засмеялся в ответ:

— Ха, ха! Сразу видно, что не слишком-то много ты знаешь об искусственном дыхании. Самое главное — делать его непрерывно, иногда это затягивается очень надолго. Но дело стоящее.

И тогда Леопольд сказал:

— Если ты так считаешь, давай попробуем. Я — за.

И они в самом деле попробовали. Утром встали пораньше, пришли в школу самыми первыми, направились прямо в кабинет и стали делать мамонту искусственное дыхание. Делать его было совсем нелегко, процедура затянулась, давно уже прозвенел звонок на урок, и тогда Леопольд сказал:

— Я думаю, это занятие надо прекратить. Мы опаздываем на урок, а у нас сейчас пение.

Но Микулаш сказал:

— Так-то оно так, но я даже и не подумаю бросить. Теперь главное не останавливаться и довести дело до конца.

И они задержались и продолжали делать искусственное дыхание. Вдруг, можете себе представить, мамонт глубоко вздохнул, потом выдохнул, затем стал дышать совершенно нормально, заморгал глазами, поднял хобот и затрубил. После чего этим же хоботом он поднял Микулаша с пола и преспокойно засунул себе в рот, так как, судя по всему, за это время он сильно проголодался. Проглотив Микулаша, он облизнулся и сделал шаг к Леопольду. Но тот не стал дожидаться, когда его постигнет судьба друга, повернулся к мамонту спиной и помчался из кабинета в класс, а сам в это время думал: «Ничего себе дела! Микулаш сожран, теперь из этого раздуют грандиозный скандал».

А в это время на уроке пели «Сизая голубка, где ты была?» Товарищ учитель постучал смычком по парте, а когда ребята прекратили петь, в шутку спросил Леопольда:

— Ну, так как, сизая голубка? Где ты была?

Леопольд в ответ сказал:

— Извините, наши часы отстали.

А товарищ учитель заметил:

— Это очень интересно. А потом еще спросил: — А где Микулаш? Надеюсь, ты не станешь утверждать, что был один? Как будто я вас обоих не знаю!

Леопольд стал соображать, что бы такое ответить. Не мог же он сообщить, что Микулаша только что съел мамонт. Пока он думал, товарищ учитель сказал:

— Ну, так как? Я спрашиваю тебя, где Микулаш?

И вдруг из-за дверей раздается:

— Здесь!

Товарищ учитель оборачивается и видит — в дверях стоит огромный мамонт.

Тут все дети страшно завизжали, особенно Иренка, и спрятались под парты. Класс вдруг совершенно опустел, и казалось, будто визжат параты, корзина для бумаг и учитель, который спрятаться под парту не смог, потому что там уже не было свободного места. Он замер со скрипкой и смычком и был похож на памятник. А мамонт спокойно прошел к задней парте, на которой раньше сидел Микулаш, и запел немного в нос «Сизая голубка, где ты была?» скорей всего затем, чтобы восполнить то, что он пропустил.

К этому моменту, однако, в классе уже был товарищ директор вместе с паном школьным сторожем, и товарищ директор сказал:

— Что это значит? Почему здесь мамонт распевает народные песни? А где дети? Почему тут обучают только одного-единственного мамонта?

Затем, обернувшись к пану школьному сторожу, спросил:

— А почему мамонт не в кабинете? Я думал, что у вас все в полном порядке и что мамонт уже давно неживой. Вы вообще-то представляете, что может произойти?

Пан сторож ответил, что он не знает, как это могло случиться, а ученик Кветослав вылез из-под парты и сказал:

— Извините, я дотронулся до хобота, я думал, что он неживой.

А все девочки под партами зашептали:

— Оооо! Он дотронулся до хобота, а мамонт-то живой!

Тут мамонт перестал петь и сказал немного в нос:

— Не бойтесь, ничего особенного со мной не случилось, в мамонте я, Микулаш. Я могу им управлять, это страшно старый момонт, но когда я говорю ему: «Садись!» — он садится.

И мамонт действительно очень ловко сел на последнюю парту, где обычно сидел Микулаш. Тогда все ребята вылезли из-под парт и также расселись по своим местам. А товарищ учитель, который к этому времени тоже понемногу пришел в себя, сказал:

— Леопольд, встань! Без тебя тут наверняка не обошлось. Как будто я вас обоих не знаю! Расскажи, как все было!

Леопольд встал, пожал плечами и сказал:

— Ну… мы ему делали искусственное дыхание, а потом он слопал Микулаша.

И Леопольд опять пожал плечами. А товарищ директор подошел к нему вплотную, взял его за плечо и стал выговаривать:

— Несчастный! Ну кто же делает мамонту искусственное дыхание? А с твоим одноклассником Микулашем что теперь будет? А его родители что на это скажут? Вот уж поистине великую радость вы оба им доставили! Так вот, останетесь после уроков и напишете шестьдесят раз каждый: «Не надо было делать мамонту искусственное дыхание!» Понял?

Ничего не поделаешь, пришлось писать: «Не надо было делать мамонту искусственное дыхание, не надо было делать мамонту искусственное дыхание…» — и так до бесконечности. У Леопольда вскоре заболела рука, а у Микулаша хобот, потому что писать передними ногами он не мог, это понятно. И вот пишут они, пишут, Микулаш и говорит Леопольду:

— Ну и скучища же все время так писать.

На что Леопольд ответил:

— Гммм!

И продолжал писать. А Микулаш вздохнул и сказал:

— Я давно уже мог быть дома!

В тот миг, когда он вздыхал, в голове у него вдруг мелькнуло: «А что на все это скажет мама? А папа?» Тогда он попросил Леопольда, чтобы тот проводил его домой: вместе все же лучше. Леопольд пообещал ему, что домой они пойдут вместе.

Отбыв наказание, они, как и договорились, пошли домой вместе. При их появлении на улице поднялась страшная паника. Трамваи остановились, прохожие стали прятаться под арками домов с криком:

— Мамонт, мамонт!

В магазинах меховых изделий возникла давка, кое-кто подумал, что вновь наступает ледниковый период.

Понятно, что и мама Микулаша, увидев в дверях мамонта, тоже страшно испугалась, но Леопольд сказал ей:

— Не бойтесь, он ничего плохого вам не сделает. Собственно говоря, это Микулаш, он находится внутри, и там ему даже хорошо. Там он как в вате.

А Микулаш сказал, произнося немного в нос:

— Факт, мама!

Но мама Микулаша отнеслась к этому небезразлично, она рассердилась и стала кричать:

— Что это еще за номера? Ну, Микулаш, погоди! Вот придет отец, ты у него схлопочешь!

Леопольд счел за лучшей отправиться восвояси. Он понял, что проку от него тут мало. А Микулаш сел за стол есть суп, мама же одергивала его:

— Не тяни из ложки! Сколько раз тебе нужно говорить — ешь прилично!

Но ничего не поделаешь, суп хоботом можно было только втягивать, даже если очень стараться есть прилично.

Куда хуже стало, когда пришел отец. Он снял пиджак и сказал:

— Это тебе так не пройдет!

Отец взял лестницу, приставил ее к мамонту, забрался наверх и попытался дать мамонту пару подзатыльников. Но проку от этого было чуть, пришлось спуститься обратно. И тогда он стал кричать:

— Вылезай из мамонта сейчас же! Вот вылезешь, я тебе покажу!

А маме сказал:

— Дай-ка мне вон те большие портновские ножницы. Микулаш хоботом сунет их в рот, потом вырежет ими в животе дыру и через нее вылезет.

Мама подала Микулашу ножницы. Микулаш осторожно взял их хоботом, стараясь не уколоться, но вместо того, чтобы сунуть ножницы в рот, задумался: «А зачем, собственно, мне это нужно? Зачем мне вылезать? Что приятное меня там ждет? Пока я в мамонте, ничего плохого со мною не случится. В школу ходить не надо. Спать могу до одиннадцати, как кролик. Никаких тебе уроков и так далее. Что может быть лучше?» — уговаривал себя Микулаш, а отец кричал:

— Ну, что там? Будешь резать или нет? Если не станешь резать ты, разрежу я, вот увидишь — хуже будет!

В то время как он это кричал, вошел пан школьный сторож и сказал:

— Только не режьте, пожалуйста, это очень ценный экземпляр мамонта, и я за него отвечаю. Я как раз пришел сказать, что в этом отношении вам нужно быть очень внимательным, чтобы не повредить. Ведь это школьное имущество.

Отца словно ошпарило. Он стоял и спрашивал:

— Скажите, пожалуйста, а как же его вынуть оттуда?

А пан школьный сторож пожал плечами и сказал:

— Это уже, извините, не мое дело.

И ушел.

Тогда мама вынула из фартука носовой платок и тихонько заплакала. Отец барабанил пальцами по стеклу окна, а Микулаш внутри мамонта потирал руки и думал про себя: «Так, стало быть, я — охраняемый мамонт, это здорово!» На радостях он поднял хобот и затрубил так, что в кухонном шкафу задрожали чашки.

И в самом деле, все шло так, как он себе это и представлял: днем ему не нужно было писать никаких упражнений, он слонялся по саду из угла в угол, хоботом срывал черешни даже с самых верхних веток. Вечером за столом никто не заставлял его есть вилкой и ножом — еду ему приносили в сад в баке для стирки белья. Перед сном ему не нужно было чистить зубы и мыть уши, потому что такие уши, какие теперь были у Микулаша, пришлось бы очень долго вытирать, а это вовсе не так просто. И Микулаш был на верху блаженства: здорово у него все получилось!

По утрам он спал до одиннадцати, потом еще полчаса потягивался. К этому времени в его стиральном баке лежал завтрак. Микулаш съедал его и отправлялся на прогулку. В городе уже никто Микулаша не боялся, все знали, что это не кто иной, как Микулаш, маленькие дети показывали на него пальцем и гонялись за ним. Микулаш же бродил по дорожкам, а когда ему это надоедало, он шел встречать Леопольда, потому что к этому времени как раз кончались уроки. Леопольд выбегал навстречу с портфелем и говорил:

— Привет, Микулаш! Ну и как?

А Микулаш отвечал ему немного гнусаво:

— Знаешь — здорово! Идем после обеда в парк?

Леопольд говорит:

— В три часа я иду в кино!

Микулаш пришел в восторг:

— Прекрасно! Я иду с тобой!

Однако можете себе представить, в кино его не пустили, сказав:

— Кино не для мамонтов!

Ничего не оставалось делать, как ждать Леопольда на улице. А когда Леопольд вышел, Микулаш спрашивает:

— Ну, как кино?

Леопольд воскликнул:

— Великолепно! Жаль, что ты его не посмотрел!

На следующий день Леопольд отправился на пляж.

Микулаш пошел с ним. Но кончилось все так же, как и с кино: Микулашу пришлось ждать за пределами пляжа. Его не пустили из опасения, что, если он станет купаться, вода выйдет из берегов и затопит кабинки с одеждой. Микулаш томительно ждал Леопольда, ему было жарко, он начал злиться. А когда Леопольд накупался, Микулаш ему говорит:

— Завтра никуда не ходи, будем играть у нас в саду.

Но Леопольд на это ответил:

— Нет уж, даже и не подумаю! Завтра в три я иду в цирк, а ты играй с кроликами.

Сказал это и спокойно направился домой. А Микулаш кричал ему вдогонку:

— Ну, ты и друг, ничего не скажешь!

Но Леопольд даже не оглянулся.

И Микулаш остался один. Он не мог пойти ни с мамой в кондитерскую, ни с отцом на футбол. Чем дальше, тем больше портилось у него настроение, он видел, как ребята играют в волейбол, катаются на велосипеде, и думал: «Жаль! У меня велосипед марки „Фаворит“ с переменой скоростей, только он мне теперь ни к чему».

И так было во всем. Микулаш страшно злился, он яростно трубил хоботом и думал, как выйти из положения.

Только выйти из положения было не так-то просто. Сколько Микулаш ни думал, ничего не приходило в голову. И тогда он решил: «Надо посоветоваться с Леопольдом, наверняка он что-нибудь придумает, ведь он много знает».

Вечером Микулаш отправился к нему, вошел в сад, постучал хоботом в окно, а когда Леопольд появился, Микулаш ему сказал:

— Ты себе не представляешь, какая скучища быть мамонтом.

Леопольд на это ответил:

— Гммм!

Микулаш продолжал:

— Я подумал, может; ты посоветуешь, как мне из мамонта выбраться.

А Леопольд почесал за ухом и сказал:

— Трудное дело, Микулаш. Я не знаю, что в такой ситуации можно сделать. Мамонтом я никогда не был. А знаешь что? Дам-ка я тебе кое-какие книжки, может, ты там что-нибудь и отыщешь.

И дал ему кое-какие книжки: «О бое быков», «Наука о здоровье» и несколько других. Микулаш читал их всю ночь, освещая страницы карманным фонариком. Хоботом переворачивал страницу за страницей, а мать с отцом смотрели на него из окна, качали головами и говорили:

— Чудо произошло! Удивительно, с чего это Микулаш заинтересовался учебой? Жаль, что он не сделал этого раньше. А теперь уже, к сожалению, поздно.

Представьте себе, однако, когда утром мама понесла ему завтрак в стиральном баке, то услышала от мамонта:

— Сожалею, но о еде даже думать не хочу, я чувствую подозрительные боли в животе. Все свидетельствует о воспалении слепой кишки, или, другими словами говоря, аппендикса.

Тут мама всплеснула руками и сказала:

— Этого нам еще не хватало!

И побежала за паном школьным сторожем. Пан школьный сторож прихватил с собой товарища директора, товарищ директор прихватил с собой ветеринарного врача, а ветеринарный врач прихватил с собой сумку, и все побежали в сад.

Ветеринарный врач спросил у мамонта:

— Ну? Где болит?

И мамонт показал хоботом на живот в правой нижней части. Ветеринарный врач сказал:

— Пардон! Разрешите!

И потрогал указанное место рукой. Тут мамонт затрубил так страшно, что у ветеринарного врача даже пенсне свалилось с носа. Подняв пенсне, он произнес:

— Это воспаление слепой кишки, или аппендицит. Рекомендую срочную операцию. И чем раньше, тем лучше. Завтра уже может быть поздно.

Но товарищ директор сказал:

— Минуточку! Это значит; что операция может основательно повредить мамонта, допустить такое нельзя, это ведь весьма ценный экземпляр нашего кабинета.

Пан же школьный сторож добавил:

— А я, извините, несу за него ответственность.

Но ветеринар произнес твердым голосом:

— Если сейчас же не сделать операцию, я опасаюсь худшего.

Тут товарищ директор с паном сторожем пожали плечами. В сад въехал большой фургон, мамонта погрузили, отвезли в больницу, усыпили и вскрыли. А когда его вскрыли, Микулаш высунул голову и сказал:

— Добрый день! Если вы не возражаете, я вылезу отсюда. Сейчас половина третьего, а в три я хочу пойти с Леопольдом в цирк.

И все сказали:

— А! Вот она, причина, по которой у мамонта было воспаление. Признайся, Микулаш, что ты там натворил?

А Микулаш в ответ:

— Все очень просто, пустячок. Я хотел выбраться оттуда, поэтому понемножку раздражал слепую кишку своим красным свитером, как это делают с быками в Испании. Надеюсь, кое-что вам об этом известно. Надо было потрудиться, потому что слепая кишка совершенно слепая, пришлось надеть ей очки, и только после этого мне удалось добиться нужного результата. Сами знаете, чтобы найти выход из трудной ситуации, нужно кое-что знать.

И все воскликнули:

— До чего же умный мальчик этот Микулаш! Он знает, где находится слепая кишка и что делают в Испании во время боя быков. Да, он многое знает и умеет найти выход из трудного положения.

А Микулаш вернул Леопольду книжки и сказал:

— Эти книжки были то, что надо. Пожалуй, завтра я возьму у тебя еще.

В три часа они вместе отправились в цирк. А усыпленного мамонта зашили, поставили в школьный кабинет, и пан сторож трижды в день давал ему снотворное, чтобы он все время спал и больше не просыпался.