Как Гонзик латынь учил — Чешская народная сказка

В обработке классика чешской литературы Божены Немцовой.

Говорит однажды Гонзик отцу:

— Не желаю быть простым мужиком, а хочу быть господином!

— Я бы тоже не прочь в господа, — отвечает отец, — да ведь господин-то должен по-латински уметь!

— Ну и что из того? Вот пойду в люди, по белу свету поболтаюсь и выучусь по-латински! — не унимается Гонзик.

— Воля твоя! Коли сдается тебе, что это так просто — ступай да учись, — не выдержал отец.

Рассовал Гонза по карманам лепешки, что мать напекла, и пустился в дальний путь, по-латински учиться. Он и в мыслях не держал, что в людях — не дома на печи — и шагал себе куда глаза глядят. Сроду наш Гонза не выбирался дальше родимой околицы. А тут, взобравшись на первый же холмик, увидал вдруг перед собой необъятную даль.

— Батюшки-светы! — вскричал он и всплеснул руками, — какой он, этот свет, большой. Когда-то я еще его весь обойду!

И дальше пустился. Идет, идет, а встретит какого-нибудь господина — уши навострит, прислушивается, а вдруг тот говорит по-латински!

Видит — человек возле дома стоит и кричит кому-то:

— Бочка меда!

Услыхал Гонзик, обрадовался и давай твердить да повторять:

— Бочка меда, бочка меда…

Опять зашагал. Видит — человек с подоконника свесился, глядит на мальчонку, что под окном стоит. А мальчонка показывает на птицу и смеется:

— Птица пьет!

— Птица пьет, — повторил Гонзик и пошел дальше… — Вон уже сколько по-латински знаю, скоро совсем как господин заговорю!

Прошел еще шагов сто, опять господина встречает, тот объясняет своему работнику:

— Тачка едет…

— Бочка меда — птичка пьет — тачка едет, — бормочет Гонзик, а сам дальше торопится. Повторял, повторял, выучил наизусть, от радости чуть не прыгает и говорит сам себе: «И чего это батюшка сомневался! Ведь мне латинский выучить — раз плюнуть, вот-вот не хуже, чем на своем родном чешском, заговорю!»

Еще шагов двести отмерил, видит сад, а в саду садовник работает, колышек забивает. Выходит в сад важный господин и говорит недовольно:

— Парень бьет!..

— Бочка меда — птичка пьет — тачка едет — парень бьет! — выкрикивает Гонзик в такт шагам и вперед мчится.

Летел, летел и вдруг — стоп. Говорит сам себе: «А на что мне болыие-то? Я и так во-он сколько слов знаю, не меньше нашего учителя, а он как-никак господин! Стану еще зубрить — это позабуду. Одно на другое налезет, да из головы-то и выскочит!»

Так рассудил умный Гонза, повернулся на каблуках и припустился домой бежать, только пятки сверкают.

— Ох! Наш Гонзичек вернулся! — обмер отец. — Ну, умеешь по-латински?

— Бочка меда, птичка пьет, — отвечает Гонза.

— Не пойму, что ты там мелешь? — отшатнулся старик.

А мать спросила: «Где это ты, сынок, целый день болтался?»

— Тачка едет, парень бьет, — не унимается Гонзик.

— Спятил, что ли, ты как это матери отвечаешь? — рассердилась мать.

А Гонза знай твердит:

— Бочка меда, птичка пьет, тачка едет, парень бьет!

К нему люди и так и сяк, а он, знай, сыплет, как из рваного куля горох: «Бочка меда — птичка пьет, тачка едет — парень бьет!» — пойми, попробуй!

— Слушай-ка, старик, — говорит как-то мать, — что-то наш Гонза не того! Не иначе малость тронулся! Я с пастухом советовалась, надо что-то делать!

— А что?

— Пасту# велел холодной водой окатить. «Всю, — говорит, — дурь как рукой снимет!»

— Давай попробуем. Вон он, под сараем сидит, по-латински бормочет! Бери ведро с водой, лолезай на крышу да и окати его хорошенько. Может, и правда вылечим.

Взяла мать ведро, забралась на сарай и, не долго думая, окатила латиниста с головы до пят!

Вскочил Гонза, за голову схватился, во все горло кричит:

— Помогите! Помогите!

Подошел отец, спрашивает:

— Ты чего орешь?

— Да вот, сижу, по-латински беседую, вдруг на меня что-то свалилось, чуть не убило! — жалуется Гонзик.

— Вон как! Умеешь и по-чешски говорить-то. А я уж боялся, что ты родную речь совсем позабыл! — засмеялся отец.

— Ваша правда, батюшка, у меня с перепугу латинский совсем из головы выскочил!

— Ну и слава богу! — сказал отец. — Лучше быть простым мужиком, чем господским дурнем. Заруби это у себя на носу!