Илиада. Гомер

Страница 1
Страница 2
Страница 3
Страница 4
Страница 5
Страница 6
Страница 7
Страница 8

Песнь двадцать вторая
Умерщвление Гектора

С ужасом в город вбежав, как олени младые, трояне

Пот прохлаждали, пили и жажду свою утоляли,

Вдоль по стене на забрала склоняяся; но аргивяне

Под стену прямо неслися, щиты к раменам преклонивши.

5     Гектор же в оное время, как скованный гибельным роком,

В поле остался один перед Троей и башнею Скейской.

Бог Аполлон между тем провещал к Пелейону герою:

«Что ты меня, о Пелид, уповая на быстрые ноги,

Смертный, преследуешь бога бессмертного? Или доселе

10   Бога во мне не узнал, что без отдыха пышешь свирепством?

Ты пренебрег и опасность троян, пораженных тобою:

Скрылись они уже в стены; а ты здесь по полю рыщешь.

Но отступи; не убьешь ты меня, не причастен я смерти».

Вспыхнувши гневом, ему отвечал Ахиллес быстроногий:

15   «Так, обманул ты меня, о зловреднейший между богами!

В поле отвлек от стены! Без сомнения, многим еще бы

Землю зубами глодать до того, как сокрылися в Трою!

Славы прекрасной меня ты лишил; а сынов Илиона

Спас без труда, ничьего не страшася отмщения после…

20   Я отомстил бы тебе, когда б то возможно мне было!»

Так произнес он — и к граду с решимостью гордой понесся,

Бурный, как конь с колесницей, всегда победительный в беге,

Быстро несется к мете, расстилаясь по чистому полю, —

Так Ахиллес оборачивал быстро могучие ноги.

25   Первый старец Приам со стены Ахиллеса увидел,

Полем летящего, словно звезда, окруженного блеском;

Словно звезда, что под осень с лучами огнистыми всходит

И, между звезд неисчетных горящая в сумраках ночи

(Псом Ориона[163] ее нарицают сыны человеков),

30   Всех светозарнее блещет, но знаменьем грозным бывает;

Злые она огневицы наносит смертным несчастным, —

Так у героя бегущего медь вкруг персей блистала.

Вскрикнул Приам; седую главу поражает руками,

К небу длани подъемлет и горестным голосом вопит,

35   Слезно молящий любезного сына; но тот пред вратами

Молча стоит, беспредельно пылая сразиться с Пелидом.

Жалобно старец к нему и слова простирает и руки:

«Гектор, возлюбленный сын мой! Не жди ты сего человека

В поле один, без друзей, да своей не найдешь ты кончины,

40   Сыном Пелея сраженный: тебя он могучее в битвах!

Лютый! когда бы он был и бессмертным столько ж любезен,

Сколько мне: о, давно б уже труп его псы растерзали!

Тяжкая горесть моя у меня отступила б от сердца!

Сколько сынов у меня он младых и могучих похитил,

45   Или убив, иль продав племенам островов отдаленных!

Вот и теперь, Ликаона нет, и нет Полидора;

Их обоих я не вижу в толпах, заключившихся в стены,

Юношей милых, рожденных царицею жен Лаофоей.

О! если живы они, но в плену, — из ахейского стана

50   Их мы искупим и медью и златом: обильно их дома;

Много сокровищ за дочерью выдал мне Альт знаменитый.

Если ж погибли они и уже в Айдесовом доме,

Горе и мне и матери, кои на скорбь их родили!

Но народу троянскому горести менее будет,

55   Только бы ты не погиб, Ахиллесом ужасным сраженный.

Будь же ты с нами, сын милый! Войди в Илион, да спасешь ты

Жен и мужей илионских, да славы не даруешь громкой

Сыну Пелея, и жизни сладостной сам не лишишься!

О! пожалей и о мне ты, пока я дышу еще, бедном,

60   Старце злосчастном, которого Зевс пред дверями могилы

Казнью ужасной казнит, принуждая все бедствия видеть:

Видеть сынов убиваемых, дщерей в неволю влекомых,

Домы Пергама громимые, самых младенцев невинных

Видеть об дол разбиваемых в сей разрушительной брани,

65   И невесток, влачимых руками свирепых данаев!..

Сам я последний паду, и меня на пороге домашнем

Алчные псы растерзают, когда смертоносною медью

Кто-либо в сердце уметит и душу из персей исторгнет;

Псы, что вскормил при моих я трапезах, привратные стражи,

70   Кровью упьются моей и, унылые сердцем, на праге

Лягут при теле моем искаженном! О, юноше славно,

Как ни лежит он, упавший в бою и растерзанный медью, —

Все у него, и у мертвого, что ни открыто, прекрасно!

Если и седую браду и седую главу человека,

75   Ежели стыд у старца убитого псы оскверняют, —

Участи более горестной нет человекам несчастным!»

Так вопиял, и свои сребристые волосы старец

Рвал на главе, но у Гектора сына души не подвигнул.

Матерь за ним на другой стороне возопила, рыдая;

80   Перси рукой обнажив, а другой на грудь указуя,

Сыну, лиющая слезы, крылатую речь устремляла:

«Сын мой! почти хоть сие, пожалей хоть матери бедной!

Если я детский твой плач утоляла отрадною грудью,

Вспомни об оном, любезнейший сын, и ужасного мужа,

85   В стены вошед, отражай; перед ним ты не стой одинокий!

Если, неистовый, он одолеет тебя, о мой Гектор,

Милую отрасль мою, ни я на одре не оплачу,

Ни Андромаха супруга; далеко от нас от обеих,

В стане тебя мирмидонском свирепые псы растерзают!»

90   Так, рыдая, они говорили к любезному сыну,

Так умоляли, — но Гектора в персях души не подвигли:

Он ожидал Ахиллеса великого, несшегось прямо.

Словно как горный дракон у пещеры ждет человека,

Трав ядовитых нажравшись и черной наполняся злобой,

95   В стороны страшно глядит, извиваяся вкруг над пещерой, —

Гектор таков, несмиримого мужества полный, стоял там,

Выпуклосветлым щитом упершись в основание башни;

Мрачно вздохнув, наконец говорил он в душе возвышенной:

«Стыд мне, когда я, как робкий, в ворота и стены укроюсь!

100 Первый Полидамас на меня укоризны положит:

Полидамас мне советовал ввесть ополчения в город

В оную ночь роковую, как вновь Ахиллес ополчился.

Я не послушал, но, верно, полезнее было б послушать!

Так троянский народ погубил я своим безрассудством.

105 О! стыжуся троян и троянок длинноодежных!

Гражданин самый последний может сказать в Илионе:

— Гектор народ погубил, на свою понадеявшись силу! —

Так илионяне скажут. Стократ благороднее будет

Противостать и, Пелеева сына убив, возвратиться

110 Или в сражении с ним перед Троею славно погибнуть!

Но… и почто же? Если оставлю щит светлобляшный,

Шлем тяжелый сложу и, копье прислонивши к твердыне,

Сам я пойду и предстану Пелееву славному сыну?

Если ему обещаю Елену и вместе богатства

115 Все совершенно, какие Парис в кораблях глубодонных

С нею привез в Илион, — роковое раздора начало! —

Выдать Атридам и вместе притом разделить аргивянам

Все остальные богатства, какие лишь Троя вмещает?

Если с троян, наконец, я потребую клятвы старейшин:

120 Нам ничего не скрывать, но представить все для раздела

Наши богатства, какие лишь град заключает любезный?..

Боги! каким предаюся я промыслам? Нет, к Ахиллесу

Я не пойду как молитель! Не сжалится он надо мною,

Он не уважит меня; нападет и меня без оружий

125 Нагло убьет он, как женщину, если доспех я оставлю.

Нет, теперь не година с зеленого дуба иль с камня[164]

Нам с ним беседовать мирно, как юноша с сельскою девой:

Юноша, с сельскою девою свидясь, беседует мирно;

Нам же к сражению лучше сойтись! и немедля увидим,

130 Славу кому между нас даровать Олимпиец рассудит!»

Так размышляя, стоял; а к нему Ахиллес приближался,

Грозен, как бог Эниалий, сверкающий шлемом по сече;

Ясень отцов пелионский на правом плече колебал он

Страшный; вокруг его медь ослепительным светом сияла,

135 Будто огнь распылавшийся, будто всходящее солнце.

Гектор увидел, и взял его страх; оставаться на месте

Больше не мог он; от Скейских ворот побежал, устрашенный.

Бросился гнаться Пелид, уповая на быстрые ноги.

Словно сокол на горах, из пернатых быстрейшая птица.

140 Вдруг с быстротой несказанной за робкой несется голубкой;

В стороны вьется она, а сокол по-над нею; и часто

Разом он крикнет и кинется, жадный добычу похитить, —

Так он за Гектором, пламенный, гнался, а трепетный Гектор

Вдоль под стеной убегал и быстро оборачивал ноги.

145 Мимо холма и смоковницы, с ветрами вечно шумящей,

Оба, вдали от стены, колесничной дорогою мчались;

Оба к ключам светлоструйным примчалися, где с быстротою

Два вытекают источника быстропучинного Ксанфа.

Теплой водою струится один, и кругом непрестанно

150 Пар от него подымается, словно как дым от огнища;

Но источник другой и средь лета студеный катится,

Хладный, как град, как снег, как в кристалл превращенная влага.

Там близ ключей водоемы широкие, оба из камней,

Были красиво устроены; к ним свои белые ризы

155 Жены троян и прекрасные дщери их мыть выходили

В прежние, мирные дни, до нашествия рати ахейской.

Там прористали они, и бегущий, и быстро гонящий.

Сильный бежал впереди, но преследовал много сильнейший,

Бурно несясь; не о жертве они, не о коже воловой

160 Спорились бегом: обычная мзда то ногам бегоборцев;

Нет, об жизни ристалися Гектора, конника Трои.

И, как на играх, умершему в почесть, победные кони

Окрест меты беговой с быстротою чудесною скачут, —

Славная ждет их награда, младая жена иль треножник, —

165 Так троекратно они пред великою Троей кружились,

Быстро носящиесь. Все божества на героев смотрели;

Слово меж оными начал отец и бессмертных и смертных:

«Горе! любезного мужа, гонимого около града,

Видят очи мои, и болезнь проходит мне сердце!

170 Гектор, муж благодушный, тельчие, тучные бедра

Мне возжигал в благовоние часто на Иде холмистой,

Часто на выси пергамской; а днесь Ахиллес градоборец

Гектора около града преследует, бурный ристатель.

Боги, размыслите вы и советом сердец положите,

175 Гектора мы сохраним ли от смерти, или напоследок

Сыну Пелея дадим победить знаменитого мужа».

Зевсу немедля рекла светлоокая дева Паллада:

«Молниеносный отец, чернооблачный! Что ты вещаешь?

Смертного мужа, издревле судьбе обреченного общей,

180 Хочешь ты, Зевс, разрешить совершенно от смерти печальной?

Волю твори, но не все на нее согласимся мы, боги!»

Ей немедля ответствовал тучегонитель Кронион:

«Бодрствуй, Тритония, милая дочь! Не с намереньем в сердце

Я говорю, и с тобою милостив быть я желаю.

185 Волю твори и желание сердца немедля исполни».

Рек — и возжег еще боле пылавшую сердцем Афину;

Бурно она понеслась, от Олимпа высокого бросясь.

Гектора ж, в бегстве преследуя, гнал Ахиллес непрестанно.

Словно как пес по горам молодого гонит оленя,

190 С лога подняв, и несется за ним чрез кусты и овраги;

Даже и скрывшегось, если он в страхе под куст припадает,

Чуткий следит и бежит беспрестанно, покуда не сыщет, —

Так Приамид от Пелида не мог от быстрого скрыться.

Сколько он раз ни пытался, у врат пробегая Дарданских,

195 Броситься прямо к стене, под высоковершинные башни,

Где бы трояне его с высоты защитили стрелами, —

Столько раз Ахиллес, упредив, отбивал Приамида

В поле, а сам непрестанно, держася твердыни, летел он.

Словно во сне человек изловить человека не может,

200 Сей убежать, а другой уловить напрягается тщетно, —

Так и герои, ни сей не догонит, ни тот не уходит.

Как бы и мог Приамид избежать от судьбы и от смерти,

Если б ему, и в последний уж раз, Аполлон не явился:

Он укреплял Приамиду и силы, и быстрые ноги.

205 Войскам меж тем помавал головою Пелид быстроногий,

Им запрещая бросать против Гектора горькие стрелы,

Славы б не отнял пронзивший, а он бы вторым не явился.

Но лишь в четвертый раз до Скамандра ключей прибежали,

Зевс распростер, промыслитель, весы золотые; на них он

210 Бросил два жребия Смерти, в сон погружающей долгий:

Жребий один Ахиллеса, другой — Приамова сына.

Взял посредине и поднял: поникнул Гектора жребий,

Тяжкий к Аиду упал; Аполлон от него удалился.

Сыну ж Пелея, с сияющим взором, явилась Паллада,

215 Близко пришла и к нему провещала крылатые речи:

«Ныне, надеюсь, любимец богов, Ахиллес благородный,

Славу великую мы принесем на суда мирмидонян:

Гектора мы поразим, ненасытного боем героя.

Более, мню я, от нашей руки не избыть Приамиду,

220 Сколько ни будет о том Аполлон стрелометный трудиться,

Распростирающийся пред могучим отцом громовержцем.

Стань и вздохни, Пелейон; Приамида сведу я с тобою,

И сама преклоню, да противу тебя он сразится».

Так говорила; Пелид покорился и, радости полный,

225 Стал, опершись на сияющий ясень свой медноконечный.

Зевсова дочь устремилася, Гектора быстро настигла

И, уподобясь Дейфобу и видом, и голосом звучным,

Стала пред ним и крылатые речи коварно вещала:

«Брат мой почтенный! жестоко тебя Ахиллес утесняет,

230 Около града Приамова бурным преследуя бегом.

Но остановимся здесь и могучего встретим бесстрашно!»

Ей ответствовал сильный, шеломом сверкающий Гектор:

«О Дейфоб! и всегда ты, с младенчества, был мне любезен

Более всех моих братьев, Приама сынов и Гекубы;

235 Ныне ж и прежнего более должен тебя почитать я:

Ради меня ты отважился, видя единого в поле,

Выйти из стен, тогда как другие в стенах остаются».

Вновь говорила ему светлоокая дочь громовержца:

«Гектор, меня умоляли отец и почтенная матерь,

240 Ноги мои обнимая; меня и друзья умоляли

С ними остаться: таким они все преисполнены страхом.

Но по тебе сокрушалось тоскою глубокою сердце.

Станем надежно теперь и сразимся мы пламенно: копий

Не к чему боле щадить; и увидим теперь, Ахиллес ли

245 Нас обоих умертвит и кровавые наши корысти

К черным судам повлечет, иль копьем он твоим укротится!»

Так вещая, коварно вперед выступала Паллада.

Оба героя сошлись, устремленные друг против друга;

Первый к Пелиду воскликнул шеломом сверкающий Гектор:

250 «Сын Пелеев! тебя убегать не намерен я боле!

Трижды пред градом Приамовым я пробежал, не дерзая

Встретить тебя нападавшего; ныне же сердце велит мне

Стать и сразиться с тобою; убью или буду убит я!

Прежде ж богов призовем во свидетельство; лучшие будут

255 Боги свидетели клятв и хранители наших условий:

Тела тебе я не буду бесчестить, когда громовержец

Дарует мне устоять и оружием дух твой исторгнуть;

Славные только доспехи с тебя, Ахиллес, совлеку я,

Тело ж отдам мирмидонцам; и ты договор сей исполни».

260 Грозно взглянул на него и вскричал Ахиллес быстроногий:

«Гектор, враг ненавистный, не мне предлагай договоры!

Нет и не будет меж львов и людей никакого союза;

Волки и агнцы не могут дружиться согласием сердца;

Вечно враждебны они и зломышленны друг против друга, —

265 Так и меж нас невозможна любовь; никаких договоров

Быть между нами не может, поколе один, распростертый,

Кровью своей не насытит свирепого бога Арея!

Все ты искусство ратное вспомни! Сегодня ты должен

Быть копьеборцем отличным и воином неустрашимым!

270 Бегства тебе уже нет; под моим копьем Тритогена

Скоро тебя укротит; и заплатишь ты разом за горе

Другов моих, которых избил ты, свирепствуя, медью!»

Рек он — и, мощно сотрясши, послал длиннотенную пику.

В пору завидев ее, избежал шлемоблещущий Гектор;

275 Быстро приник он к земле, и над ним пролетевшая пика

В землю вонзилась; но, вырвав ее, Ахиллесу Паллада

Вновь подала, невидима Гектору, коннику Трои.

Гектор же громко воскликнул к Пелееву славному сыну:

«Празден удар! и нимало, Пелид, бессмертным подобный,

280 Доли моей не узнал ты от Зевса, хотя возвещал мне;

Но говорлив и коварен речами ты был предо мною

С целью, чтоб я, оробев, потерял и отважность и силу.

Нет, не бежать я намерен; копье не в хребет мне вонзишь ты,

Прямо лицом на тебя устремленному грудь прободи мне,

285 Ежели бог то судил! Но копья и сего берегися

Медного! Если бы, острое, в тело ты все его принял!

Легче была бы кровавая брань для сынов Илиона,

Если б тебя сокрушил я, — тебя, их лютейшую гибель!»

Рек он — и, мощно сотрясши, копье длиннотенное ринул,

290 И не прокинул: в средину щита поразил Ахиллеса;

Но далеко оружие щит отразил. Огорчился

Гектор, узрев, что копье бесполезно из рук излетело,

Стал и очи потупил: копья не имел он другого.

Голосом звучным на помощь он брата зовет Деифоба,

295 Требует нового дротика острого: нет Деифоба.

Гектор постиг то своею душою, и так говорил он:

«Горе! и смерти меня всемогущие боги призвали!

Я помышлял, что со мною мой брат, Деифоб нестрашимый;

Он же в стенах илионских: меня обольстила Паллада.

300 Возле меня — лишь Смерть! и уже не избыть мне ужасной!

Нет избавления! Так, без сомнения, боги судили,

Зевс и от Зевса родившийся Феб; милосердые прежде

Часто меня избавляли; судьба наконец постигает!

Но не без дела погибну, во прах я паду не без славы;

305 Нечто великое сделаю, что и потомки услышат!»

Так произнес — и исторг из влагалища нож изощренный,

С левого боку висящий, нож и огромный и тяжкий;

С места, напрягшися, бросился, словно орел небопарный,[165]

Если он вдруг из-за облаков сизых на степь упадает,

310 Нежного агнца иль зайца пугливого жадный похитить, —

Гектор таков устремился, махая ножом смертоносным.

Прянул и быстрый Пелид, и наполнился дух его гнева

Бурного; он перед грудью уставил свой щит велелепный,

Дивно украшенный; шлем на главе его четверобляшный

315 Зыблется светлый, волнуется пышная грива златая,

Густо Гефестом разлитая окрест высокого гребня.

Но, как звезда меж звездами в сумраке ночи сияет,

Геспер, который на небе прекраснее всех и светлее, —

Так у Пелида сверкало копье изощренное, коим

320 В правой руке потрясал он, на Гектора жизнь умышляя,

Места на теле прекрасном ища для верных ударов.

Но у героя все тело доспех покрывал медноковный,

Пышный, который похитил он, мощь одолевши Патрокла.

Там лишь, где выю ключи с раменами связуют, гортани

325 Часть обнажалася, место, где гибель душе неизбежна:

Там, налетевши, копьем Ахиллес поразил Приамида;

Прямо сквозь белую выю прошло смертоносное жало;

Только гортани ему не рассек сокрушительный ясень

Вовсе, чтоб мог, умирающий, несколько слов он промолвить;

330 Грянулся в прах он, — и громко вскричал Ахиллес, торжествуя:

«Гектор, Патрокла убил ты — и думал живым оставаться!

Ты и меня не страшился, когда я от битв удалялся,

Враг безрассудный! Но мститель его, несравненно сильнейший,

Нежели ты, за судами ахейскими я оставался,

335 Я, и колена тебе сокрушивший! Тебя для позора

Птицы и псы разорвут, а его погребут аргивяне».

Дышащий томно, ему отвечал шлемоблещущий Гектор:

«Жизнью тебя и твоими родными у ног заклинаю.

О! не давай ты меня на терзание псам мирмидонским;

340 Меди, ценного злата, сколько желаешь ты, требуй;

Вышлют тебе искупленье отец и почтенная матерь;

Тело лишь в дом возврати, чтоб трояне меня и троянки,

Честь воздавая последнюю, в доме огню приобщили».

Мрачно смотря на него, говорил Ахиллес быстроногий:

345 «Тщетно ты, пес, обнимаешь мне ноги и молишь родными!

Сам я, коль слушал бы гнева, тебя растерзал бы на части,

Тело сырое твое пожирал бы я, — то ты мне сделал!

Нет, человеческий сын от твоей головы не отгонит

Псов пожирающих! Если и в десять, и в двадцать крат мне

350 Пышных даров привезут и столько ж еще обещают;

Если тебя самого прикажет на золото взвесить

Царь Илиона Приам, и тогда — на одре погребальном

Матерь Гекуба тебя, своего не оплачет рожденья;

Птицы твой труп и псы мирмидонские весь растерзают!»

355 Дух испуская, к нему провещал шлемоблещущий Гектор:

«Знал я тебя; предчувствовал я, что моим ты моленьем

Тронут не будешь: в груди у тебя железное сердце.

Но трепещи, да не буду тебе я божиим гневом

В оный день, когда Александр и Феб стреловержец,

360 Как ни могучего, в Скейских воротах тебя ниспровергнут!»

Так говорящего, Гектора мрачная Смерть осеняет:

Тихо душа, из уст излетевши, нисходит к Аиду,

Плачась на долю свою, оставляя и младость и крепость.

Но к нему, и к умершему, сын быстроногий Пелеев

365 Крикнул еще: «Умирай! а мою неизбежную смерть я

Встречу, когда ни пошлет громовержец и вечные боги!»

Так произнес — и из мертвого вырвал убийственный ясень,

В сторону бросил его и доспех совлекал с Дарданида,

Кровью облитый. Сбежались другие ахейские мужи.

370 Все, изумляясь, смотрели на рост и на образ чудесный

Гектора и, приближаяся, каждый пронзал его пикой.

Так говорили иные, один на другого взглянувши:

«О! несравненно теперь к осязанию мягче сей Гектор,

Нежели был, как бросал на суда пожирающий пламень!»

375 Так не один говорил — и копьем прободал, приближаясь.

Но, его между тем обнажив, Ахиллес быстроногий

Стал средь ахеян, и к ним устремил он крылатые речи:

«Други, герои ахейцы, бесстрашные слуги Арея!

Мужа сего победить наконец даровали мне боги,

380 Зла сотворившего более, нежели все илионцы.

Ныне с оружием мы покусимся на град крепкостенный;

Граждан троянских изведаем помыслы, как полагают:

Бросить ли замок высокий, сраженному сыну Приама;

Или держаться дерзают, когда и вождя их не стало?

385 Но каким помышлениям сердце мое предается!

Мертвый лежит у судов, не оплаканный, не погребенный,

Друг мой Патрокл! Не забуду его, не забуду, пока я

Между живыми влачусь и стопами земли прикасаюсь!

Если ж умершие смертные память теряют в Аиде,

390 Буду я помнить и там моего благородного друга!

Ныне победный пеан воспойте, ахейские мужи:

Мы же пойдем, волоча и его, к кораблям быстролетным.

Добыли светлой мы славы! Повержен божественный Гектор!

Гектор, которого Трои сыны величали, как бога!»

395 Рек — и на Гектора он недостойное дело замыслил:

Сам на обеих ногах проколол ему жилы сухие

Сзади от пят и до глезн и, продевши ремни, к колеснице

Тело его привязал, а главу волочиться оставил;

Стал в колесницу и, пышный доспех напоказ подымая,

400 Коней бичом поразил; полетели послушные кони.

Прах от влекомого вьется столпом; по земле, растрепавшись,

Черные кудри крутятся; глава Приамида по праху

Бьется, прекрасная прежде; а ныне врагам Олимпиец

Дал опозорить ее на родимой земле илионской!

405 Вся голова почернела под перстию. Мать увидала,

Рвет седые власы, дорогое с себя покрывало

Мечет далеко и горестный вопль подымает о сыне.

Горько рыдал и отец престарелый; кругом же граждане

Подняли плач; раздавалися вопли по целому граду.

410 Было подобно, как будто, от края до края, высокий

Весь Илион от своих оснований в огне рассыпался!

Мужи держали с трудом исступленного горестью старца,

Рвавшегось в поле вратами Дарданскими выйти из града.

Он умолял их, тоскующий, он расстилался по праху,

415 Он говорил, называя по имени каждого мужа:

«Други, пустите меня одного, не заботясь, пустите

Выйти из града! Один я пойду к кораблям мирмидонским;

Буду молить я губителя, мрачного сердцем злодея.

Может быть, лета почтит он, над старостью, может быть, дряхлой

420 Сжалится: он человек, отца он такого ж имеет,

Старца Пелея, который его породил и взлелеял

К горю троян и стократ к жесточайшему горю Приама!

Сколько сынов у меня он похитил во цвете их жизни!

Но обо всех сокрушаюсь я менее, чем об едином!

425 Горесть о нем неутешная скоро сведет меня к гробу,

Горесть о Гекторе! О, хоть на сих бы руках он скончался!

Мы бы хоть душу насытили плачем над ним и рыданьем,

Я, безотрадный отец, и его злополучная матерь!»

Так говорил он, рыдая; и с старцем стенали трояне.

430 Но меж троянок Гекуба плачевнейший вопль подымает:

«Сын мой, мне, злополучной, почто еще жить для страданий,

Все потерявшей с тобою! Моею и дни ты и ночи

Славою был в Илионе, всеобщей надеждою в царстве

Жен и мужей илионских! Тебя, как хранителя бога,

435 Всюду встречали они; величайшею был ты их славой

В жизни своей и тебя, нам бесценного, смерть обымает!»

Плакала мать. Но еще ничего не слыхала супруга

В доме об Гекторе; вестник еще не являлся к ней верный

Весть объявить, что супруг за вратами в поле остался.

440 Ткала одежду она в отдаленнейшем тереме дома,

Яркую ткань, и цветные по ней рассыпала узоры.

Прежде ж дала повеленье прислужницам пышноволосым

Огнь развести под великим треногом, да будет готова

Гектору теплая ванна, как с боя он в дом возвратится.

445 Бедная! дум не имела, что Гектор далеко от дома

Пал под рукой Ахиллеса, смирен светлоокой Афиной.

Вдруг Андромаха услышала крики и вопли на башне,

Вздрогнула вся и челнок из руки на помост уронила;

Встала и к двум говорила прислужницам пышноволосым:

450 «Встаньте, идите за мной; посмотрю я, что совершилось?

Слышу почтенной свекрови я крик: подымается сердце,

Бьется, как вырваться хочет; колена мои цепенеют!

Близкая, верно, беда Дарданида сынам угрожает?..

О! удалися от слуха подобная весть! Но от страха

455 Я трепещу… Не бесстрашного ль Гектора богу подобный

В поле, отрезав от стен, Ахиллес одинокого гонит?

Боги! уже не смиряет ли храбрость его роковую,

Коей он дышит? В толпе никогда не останется Гектор:

Первый вперед полетит, никому не уступит в геройстве!»

460 Так произнесши, из терема бросилась, будто менада,

С сильно трепещущим сердцем, и обе прислужницы следом;

Быстро на башню взошла и, сквозь сонм пролетевши народный,

Стала, со стен оглянулась кругом и его увидала

Тело, влачимое в прахе: безжалостно бурные кони

465 Полем его волокли к кораблям быстролетным ахеян.

Темная ночь Андромахины ясные очи покрыла;

Навзничь упала она и, казалося, дух испустила.

Спала с нее и далеко рассыпалась пышная повязь,

Ленты, прозрачная сеть и прекрасноплетеные тесмы;

470 Спал и покров, блистательный дар золотой Афродиты,

Данный в день оный царевне, как Гектор ее меднолатный

Из дому взял Этиона, отдавши несметное вено.

Вкруг Андромахи невестки ее и золовки, толпяся,

Бледную долго держали, казалось, убитую скорбью.

475 В чувство пришедши она и дыхание в персях собравши,

Горько навзрыд зарыдала и так среди жен говорила:

«Гектор, о горе мне, бедной! Мы с одинакою долей

Оба родилися: ты в Илионе, в Приамовом доме,

Я, злополучная, в Фивах, при скатах лесистого Плака,

480 В доме царя Этиона; меня возрастил он от детства,

Смертный несчастный несчастную. О, для чего я родилась!

Ты, о супруг мой, в Аидовы домы, в подземные бездны

Сходишь навек и меня к неутешной тоске покидаешь

В доме вдовою; а сын, злополучными нами рожденный,

485 Бедный и сирый младенец! Увы, ни ему ты не будешь

В жизни отрадою, Гектор, — ты пал! — ни тебе он не будет!

Ежели он и спасется в погибельной брани ахейской,

Труд беспрерывный его, бесконечное горе в грядущем

Ждут беспокровного: чуждый захватит сиротские нивы.

490 С днем сиротства сирота и товарищей детства теряет;

Бродит один с головою пониклой, с заплаканным взором.

В нужде приходит ли он к отцовым друзьям и, просящий,

То одного, то другого смиренно касается ризы, —

Сжалясь, иной сиротливому чару едва наклоняет,

495 Только уста омочает и неба в устах не омочит.

Чаще ж его от трапезы счастливец семейственный гонит,

И толкая рукой, и обидной преследуя речью:

— Прочь ты исчезни! не твой здесь отец пирует с друзьями! —

Плачущий к матери, к бедной вдовице дитя возвратится,

500 Астианакс мой, который всегда у отца на коленах

Мозгом лишь агнцев питался и туком овец среброрунных;

Если же сон обнимал, утомленного играми детства,

Сладостно спал он на ложе при лоне кормилицы нежном,

В мягкой постели своей, удовольствием сердца блистая.

505 Что же теперь испытает, лишенный родителя, бедный

Астианакс наш, которого так называют трояне,

Ибо один защищал ты врата и троянские стены,

Гектор; а ныне у вражьих судов, далеко от родимых,

Черви тебя пожирают, раздранного псами, нагого!

510 Наг ты лежишь! а тебе одеяния сколько в чертогах,

Риз и прекрасных и тонких, сотканных руками троянок!

Все их теперь я, несчастная, в огненный пламень повергну!

Сделал ты их бесполезными, в них и лежать ты не будешь!

В сонме троян и троянок сожгу их, тебе я во славу!»

515 Так говорила, рыдая; и с нею стенали троянки.

Песнь двадцать третья
Погребение Патрокла. Игры

Так сокрушались трояне по граду. В то время ахейцы,

К черным своим кораблям возвратяся, на брег Геллеспонта,

Быстро рассеялись все по широкому ратному стану.

Но мирмидонцам своим расходиться Пелид не позволил;

5     Став посредине дружин их воинственных, он говорил им:

«Быстрые конники, верные други мои, мирмидонцы!

Мы от ярма отрешать не станем коней звуконогих;

Мы на конях, в колесницах, приближимся все и оплачем

Друга Патрокла: почтим подобающей мертвого честью.

10   Но, когда мы сердца удовольствуем горестным плачем,

Здесь, отрешивши коней, вечерять неразлучные будем».

Рек — и рыдание начал; и все зарыдали дружины.

Трижды вкруг тела они долгогривых коней обогнали

С воплем плачевным: Фетида их чувства на плач возбуждала.

15   Вкруг орошался песок, орошались слезами доспехи

Каждого воина; так был оплакиван вождь их могучий.

Царь Ахиллес между ними рыдание горькое начал,

Грозные руки на грудь положив бездыханного друга:

«Радуйся, храбрый Патрокл! и в Аидовом радуйся доме!

20   Все для тебя совершаю я, что совершить обрекался:

Гектор сюда привлечен и повергнется псам на терзанье;

Окрест костра твоего обезглавлю двенадцать славнейших

Юных троянских сынов, за смерть твою отомщая!»

Рек, — и на Гектора он недостойное дело замыслил:

25   Ниц пред Патрокла одром распростер Дарданиона в прахе.

Тою порой мирмидонцы с рамен светозарные брони

Сняли; от ярм отрешили гремящих копытами коней

И, неисчетные, близ корабля Ахиллеса героя

Сели; а он учреждал им блистательный пир похоронный.

30   Множество сильных тельцов под ударом железа ревело,

Вкруг поражаемых; множество коз и агнцев блеющих;

Множество туком цветущих закланных свиней белоклыких

Окрест разложено было на ярком огне обжигаться:

Кровь как из чанов лилася вокруг Менетидова тела.

35   Но царя Эакида, Пелеева быстрого сына,

К сыну Атрея царю повели воеводы ахеян,

С многим трудом убедив, огорченного гневом за друга.

Сонму пришедшему к сени Атреева мощного сына,

Царь повелел немедленно вестникам звонкоголосым

40   Медный треножник поставить к огню, не преклонится ль к просьбе

Царь Ахиллес, чтоб омыться от бранного праха и крови.

Он отрекался решительно, клятвою он заклинался:

«Нет, Зевесом клянусь, божеством высочайшим, сильнейшим!

Нет, моей головы не коснется сосуд омовений

45   Прежде, чем друга огню не предам, не насыплю могилы

И власов не обрежу! Другая подобная горесть

Сердца уже не пройдет мне, пока средь живых я скитаюсь!

Но поспешим и приступим немедля к ужасному пиру.

Ты, владыка мужей, повели, Агамемнон, заутра

50   Леса к костру навозить и на береге все уготовить,

Что мертвецу подобает, сходящему в мрачные сени.

Пусть Менетида скорее священное пламя Гефеста

Скроет от взоров моих, и воинство к делу приступит».

Так говорил, — и, внимательно слушав, ему покорились.

55   Скоро под сенью Атридовой вечерю им предложили;

Все наслаждались, довольствуя сердце обилием равным;

И, когда питием и пищею глад утолили,

Все разошлись успокоиться, каждый под сень уклонился.

Только Пелид на брегу неумолкношумящего моря

60   Тяжко стенящий лежал, окруженный толпой мирмидонян,

Ниц на поляне, где волны лишь мутные билися в берег.

Там над Пелидом сон, сердечных тревог укротитель,

Сладкий разлился: герой истомил благородные члены,

Гектора быстро гоня пред высокой стеной Илиона.

65   Там Ахиллесу явилась душа несчастливца Патрокла,

Призрак, величием с ним и очами прекрасными сходный;

Та ж и одежда, и голос тот самый, сердцу знакомый.

Стала душа над главой и такие слова говорила:

«Спишь, Ахиллес! неужели меня ты забвению предал?

70   Не был ко мне равнодушен к живому ты, к мертвому ль будешь?

О! погреби ты меня, да войду я в обитель Аида!

Души, тени умерших, меня от ворот его гонят

И к теням приобщиться к себе за реку не пускают;

Тщетно скитаюся я пред широковоротным Аидом.

75   Дай мне, печальному, руку: вовеки уже пред живущих

Я не приду из Аида, тобою огню приобщенный!

Больше с тобой, как бывало, вдали от друзей мирмидонских

Сидя, не будем советы советовать: рок ненавистный,

Мне предназначенный с жизнью, меня поглотил невозвратно.

80   Рок — и тебе самому, Ахиллес, бессмертным подобный,

Здесь, под высокой стеною троян благородных, погибнуть!

Слово еще я реку, завещанью внимай и исполни.

Кости мои, Ахиллес, да не будут розно с твоими;

Вместе пусть лягут, как вместе от юности мы возрастали

85   В ваших чертогах. Младого меня из Опунта Менетий

В дом ваш привел, по причине печального смертоубийства,

В день злополучный, когда, маломысленный, я ненарочно

Амфидамасова сына убил, за лодыги поссорясь.

В дом свой приняв благосклонно меня, твой отец благородный

90   Нежно с тобой воспитал и твоим товарищем назвал.

Пусть же и кости наши гробница одна сокрывает,

Урна златая, Фетиды матери дар драгоценный!»

Быстро к нему простираясь, воскликнул Пелид благородный:

«Ты ли, друг мой любезнейший, мертвый меня посещаешь?

95   Ты ль полагаешь заветы мне крепкие? Я совершу их,

Радостно все совершу и исполню, как ты завещаешь.

Но приближься ко мне, хоть на миг обоймемся с любовью

И взаимно с тобой насладимся рыданием горьким!»

Рек, — и жадные руки любимца обнять распростер он;

100 Тщетно: душа Менетида, как облако дыма, сквозь землю

С воем ушла. И вскочил Ахиллес, пораженный виденьем,

И руками всплеснул, и печальный так говорил он:

«Боги! так подлинно есть и в Аидовом доме подземном

Дух человека и образ, но он совершенно бесплотный!

105 Целую ночь, я видел, душа несчастливца Патрокла

Все надо мною стояла, стенающий, плачущий призрак;

Все мне заветы твердила, ему совершенно подобясь!»

Так говорил — и во всех возбудил он желание плакать.

В плаче нашла их Заря, розоперстая вестница утра,

110 Около тела печального. Царь Агамемнон с зарею

Месков яремных и ратников многих к свезению леса

Выслал из стана ахейского; с ними пошел и почтенный

Муж Мерион, Девкалида героя служитель разумный.

Взяв топоры древорубные в руки и верви крутые,

115 Воины к рощам пускаются; мулы идут перед ними,

Часто с крутизн на крутизны, то вкось их, то вдоль переходят.

К холмам пришедши лесистым обильной потоками Иды,

Все изощренною медью высоковершинные дубы

Дружно рубить начинают; кругом они с треском ужасным

120 Падают; быстро древа, рассекая на бревна, данаи

К мулам вяжут; и мулы, землю копытами роя,

Рвутся на поле ровное выйти сквозь частый кустарник.

Все древосеки несли совокупно тяжелые бревна:

Так Мерион повелел, Девкалидов служитель разумный;

125 Кучей сложили на берег, где Ахиллес указал им,

Где и Патроклу великий курган и себе он назначил.

Страшную леса громаду сложив на брегу Геллеспонта,

Там аргивяне остались и сели кругом. Ахиллес же

Дал повеленье своим мирмидонянам бранолюбивым

130 Медью скорей препоясаться всем и коней в колесницы

Впрячь; поднялися они и оружием быстро покрылись;

Все на свои колесницы взошли, и боец и возница;

Начали шествие, спереди конные, пешие сзади,

Тучей; друзья посредине несли Менетида Патрокла,

135 Всё посвященными мертвому тело покрыв волосами.[166]

Голову сзади поддерживал сам Ахиллес благородный,

Горестный: друга он верного в дом провожал Аидеса.

К месту пришедши, которое сам Ахиллес им назначил,

Одр опустили и быстро костер наметали из леса.

140 Думу иную тогда Пелейон быстроногий замыслил:

Став при костре, у себя он обрезал русые кудри, —

Волосы, кои Сперхию с младости нежной растил он;[167]

Очи на темное море возвел и, вздохнувши, воскликнул:

«Сперхий! напрасно отец мой, моляся тебе, обрекался,

145 Там, когда я возвращуся в любезную землю родную,

Кудри обрезать мои и тебе принести с гекатомбой

И тебе ж посвятить пятьдесят овнов плодородных,

Возле истоков, где роща твоя и алтарь благовонный.

Так обрекался Пелей, но его ты мольбы не исполнил.

150 Я никогда не увижу драгого отечества! Пусть же

Храбрый Патрокл унесет Ахиллесовы кудри в могилу!»

Рек — и, обрезавши волосы, в руки любезному другу

Сам положил, и у всех он исторгнул обильные слезы.

Плачущих их над Патроклом оставило б, верно, и солнце,

155 Если бы скоро Пелид не простер к Агамемнону слова:

«Царь Агамемнон, твоим повеленьям скорей покорятся

Мужи ахейские: плачем и после насытиться можно.

Всех отошли от костра и вели, да по стану готовят

Вечерю; мы ж озаботимся делом, которого больше

160 Требует мертвый. Ахеян вожди да останутся с нами».

Выслушав речи его, повелитель мужей Агамемнон

Весь немедля народ отпустил к кораблям мореходным.

С ними остались одни погребатели: лес наваливши,

Быстро сложили костер, в ширину и длину стоступенный[168];

165 Сверху костра положили мертвого, скорбные сердцем;

Множество тучных овец и великих волов криворогих,

Подле костра заколов, обрядили; и туком, от всех их

Собранным, тело Патрокла покрыл Ахиллес благодушный

С ног до главы; а кругом разбросал обнаженные туши;

170 Там же расставил он с медом и с светлым елеем кувшины,

Все их к одру прислонив; четырех он коней гордовыйных

С страшною силой поверг на костер, глубоко стеная.

Девять псов у царя, при столе его вскормленных, было;

Двух и из них заколол и на сруб обезглавенных бросил;

175 Бросил туда ж и двенадцать троянских юношей славных,

Медью убив их: жестокие в сердце дела замышлял он.

После, костер предоставивши огненной силе железной,

Громко Пелид возопил, именуя любезного друга:

«Радуйся, храбрый Патрокл, и в Аидовом радуйся доме!

180 Все для тебя совершаю я, что совершить обрекался:

Пленных двенадцать юношей, Трои сынов знаменитых,

Всех с тобою огонь истребит; но Приамова сына,

Гектора, нет! не огню на пожрание — псам я оставлю!»

Так угрожал он; но к мертвому Гектору псы не касались:

185 Их от него удаляла и денно и нощно Киприда;

Зевсова дочь умастила его амброзическим маслом

Роз благовонных, да будет без язв, Ахиллесом влачимый.

Облако темное бог Аполлон преклонил над героем

С неба до самой земли и пространство, покрытое телом,

190 Тению все осенил, да от силы палящего солнца

Прежде на нем не иссохнут телесные жилы и члены.

Но костер между тем не горел под мертвым Патроклом.

Сердцем иное тогда Пелейон быстроногий замыслил:

Став от костра в отдалении, начал молиться он ветрам,

195 Ветру Борею и Зефиру, жертвы для них обещая.

Часто кубком златым возливал он вино и молил их

К полю скорей принестися и, пламенем сруб воспаливши,

Тело скорее сожечь. Златокрылая дева Ирида,

Слыша молитвы его, устремилася вестницей к ветрам,

200 Кои в то время, собравшись у Зефира шумного в доме,

Весело все пировали. Ирида, принесшися быстро,

Стала на каменном праге; и ветры, увидев богиню,

Все торопливо вскочили, и каждый к себе ее кликал.

С ними сидеть отказалась богиня и так говорила:

205 «Некогда, ветры; еще полечу я к волнам Океана,

В край эфиопов далекий; они гекатомбы приносят

Жителям неба, и я приношений участницей буду.

Мощный Борей и Зефир звучащий! вас призывает

Быстрый ногами Пелид, обещая прекрасные жертвы,

210 Если возжечь поспешите костер Менетида Патрокла,

Где он лежит и об нем сокрушаются все аргивяне».

Так говоря, от порога взвилася. Воздвиглися ветры,

С шумом ужасным несяся и тучи клубя пред собою.

К понту примчались, неистово дуя, и пенные волны

215 Встали под звонким дыханием; Трои холмистой достигли,

Все на костер налегли, — и огонь загремел, пожиратель.

Ветры всю ночь волновали высоко крутящеесь пламя,

Шумно дыша на костер; и всю ночь Ахиллес быстроногий,

Черпая кубком двудонным вино из сосуда златого,

220 Окрест костра возливал и лицо орошал им земное,

Душу еще вызывая бедного друга Патрокла.

Словно отец сокрушается, кости сжигающий сына,

В гроб женихом нисходящего, к скорби родителей бедных,[169] —

Так сокрушался Пелид, сожигающий кости Патрокла,

225 Окрест костра пресмыкаясь и сердцем глубоко стеная.

В час, как утро земле возвестить Светоносец[170] выходит,

И над морем заря расстилается ризой златистой,

Сруб под Патроклом истлел, и багряное пламя потухло.

Ветры назад устремились, к вертепам своим полетели

230 Морем Фракийским; и море шумело, высоко бушуя.

Грустный Пелид наконец, от костра уклонясь недалеко,

Лег изнуренный; и сладостный сон посетил Пелейона.

Тою порой собиралися многие к сыну Атрея;

Топот и шум приходящих нарушили сон его краткий;

235 Сел Ахиллес, приподнявшись, и так говорил воеводам:

«Царь Агамемнон, и вы, предводители воинств ахейских!

Время костер угасить; вином оросите багряным

Все пространство, где пламень пылал, и на пепле костерном

Сына Менетия мы соберем драгоценные кости,

240 Тщательно их отделив от других; распознать же удобно.

Друг наш лежал на средине костра; но далеко другие

С краю горели, набросаны кучей, и люди и кони.

Кости в фиале златом, двойным покрывши их туком,

В гроб[171] положите, доколе я сам не сойду к Аидесу.

245 Гроба над другом моим не хочу я великого видеть,

Так, лишь пристойный курган; но широкий над ним и высокий

Вы сотворите, ахеяне, вы, которые в Трое

После меня при судах мореходных останетесь живы».

Так говорил; и они покорились герою Пелиду.

250 Сруб угасили, багряным вином поливая пространство

Все, где пламень ходил; и обрушился пепел глубокий;

Слезы лиющие, друга любезного белые кости

В чашу златую собрали и туком двойным обложили;

Чашу под кущу внеся, пеленою тонкой покрыли;

255 Кругом означили место могилы и, бросив основы

Около сруба, поспешно насыпали рыхлую землю.

Свежий насыпав курган, разошлися они. Ахиллес же

Там народ удержал и, в обширном кругу посадивши,

Вынес награды подвижникам: светлые блюда, треноги;

260 Месков представил, и быстрых коней, и волов крепкочелых,

И красноопоясанных жен, и седое железо.

Первые быстрым возницам богатые бега награды

Он предложил: в рукодельях искусная дева младая,

Медный, ушатый с боков, двадцатидвухмерный треножник

265 Первому дар; кобылица второму шестигодовая,

Неукрощенная, гордая, в недрах носящая меска;

Третьему мздою — не бывший в огне умывальник прекрасный,

Новый еще, сребровидный, четыре вмещающий меры;

Мздою четвертому золота два предложил он таланта;

270 Пятому новый, не бывший в огне фиал двусторонный.

Стал наконец Ахиллес и так говорил меж ахеян:

«Царь Агамемнон и пышнопоножные мужи ахейцы!

Быстрых возниц ожидают сии среди круга награды.

Если бы в память другого, ахеяне, вы подвизались,

275 Я, без сомнения, первые в подвигах взял бы награды.

Знаете, сколь превосходны мои благородные кони,

Дети породы бессмертной: отцу моему их, Пелею,

Сам Посидон даровал; а отец мой мне подарил их.

Но не вступаю я в спор, ни мои звуконогие кони.

280 О! потеряли они знаменитого их властелина,

Друга, который, бывало, сам их волнистые гривы

Чистой водой омывал и умащивал светлым елеем.

Ныне они по вознице тоскуют; стоят, разостлавши

Гривы по праху, стоят неподвижно, унылые сердцем.

285 К играм другие устройтеся, каждый из воев ахейских,

Кто лишь на быстрых коней и свою колесницу надежен».

Так Ахиллес говорил им, — и быстрые встали возницы:

Первый поднялся Эвмел, повелитель мужей знаменитый,

Сын скиптроносца Адмета, искусством возничества славный.

290 После него укротитель коней Диомед нестрашимый;

Тросских коней он подвел под ярмо, у Энея которых

В брани отбил; а Энея тогда Аполлон лишь избавил.

Третий восстал копьеносный Атрид, Менелай светлокудрый,

Зевсова отрасль; коней под ярем он подвел быстролетных:

295 Эфу царя Агамемнона с собственным верным Подаргом,

Эфу, которую в дар Эхепол Анхизид Атрейону

Дал, чтоб ему не идти на войну под ветристую Трою,

Но наслаждаться спокойствием дома: богатством от Зевса

Был одарен он великим и жил в Сикионе обширном;

300 Эфу сию запрягал он, дрожащую, рвущуюсь к бегу.

Вслед и младой Антилох снарядил коней пышногривых,

Сын знаменитый Нелида, высокого духом владыки,

Нестора старца; пилосские кони его колесницу

Быстрые мчали. Отец приступил и советы благие

305 Начал советовать, опытный старец разумному сыну:

«Сын Антилох! тебя от юности боги любили,

Зевс и благой Посидон, и в ристательной хитрости всякой

Сами наставили; много тебя наставлять мне не нужно.

Мастер ты коней ворочать вкруг мет; но пилосские наши

310 Кони в бегу тяжелы; опасаюсь, беды б не случилось.

Всех соискателей кони резвее; но сами возницы

Меньше искусны, чем ты, в изобретенье быстром пособий.

Так не робей; приготовься, любезный: душою искусство

Все обойми, да из рук не упустишь наград знаменитых.

315 Плотник тебя превосходит искусством своим, а не силой;

Кормщик таким же искусством по бурному черному понту

Легкий правит корабль, игралище буйного ветра:

Так и возница искусством одним побеждает возницу.

Слишком иной положась на свою колесницу и коней,

320 Гонит, безумец, сюда и туда беспрестанно виляя;

Кони по поприщу носятся, он и сдержать их бессилен.

Но возница разумный, коней управляя и худших,

Смотрит на цель беспрестанно, вблизи лишь ворочает, знает,

Как от начала ристания конскими править браздами:

325 Держит их крепко и зорко вперед уходящего смотрит.

Цель я тебе укажу; просмотреть берегися: ты видишь,

Столп деревянный стоит, от земли, как сажень маховая,[172]

Сосна сухая иль дуб, под дождями не скоро гниющий;

Справа и слева при цели той врыты два белые камня,

330 В самой теснине дороги; кругом же ристалище гладко.

То — иль надгробный столп давно погребенного мужа,

Или подобная ж цель у старинных была человеков;

Столп сей и ныне метою избрал Ахиллес быстроногий.

К оной ты близко примчась, на бегу заворачивай коней;

335 Сам же, крепко держась в колеснице красивоплетеной,

Влево легко наклонись, а коня, что под правой рукою,

Криком гони и бичом и бразды попусти совершенно,

Левый же конь твой пускай подле самой меты обогнется

Так, чтоб, казалось, поверхность ее колесо очертило

340 Ступицей жаркою. Но берегись, не ударься о камень:

Можешь коней изувечить или раздробить колесницу,

В радость ристателям всем, а тебе одному в посрамленье!

Будь, мой сын, рассудителен, будь осторожен, любезный!

Если уже близ меты возьмешь ты перед и погонишь,

345 Верь — ни один из возниц ни догонит тебя, ни обскачет,

Даже хоть следом бы он на ужасном летел Арейоне,

Бурном Адраста коне, порождении крови бессмертной,

Иль на конях Лаомедона, славных Троады питомцах!»

Так произнесши, Нелид, знаменитый конник геренский,

350 Сел на месте, важнейшее все изъяснив Антилоху.

Пятый — герой Мерион снарядил коней пышногривых.

Все в колесницы взошли и бросили жребии;[173] в шлем их

Принял Пелид и сотряс; и вылетел вдруг Антилоху,

Нестора сыну; второй выпадает Эвмелу владыке;

355 Третий Атрееву сыну, царю аргивян Менелаю;

Выпал за ним Мериону вождю; но последнему жребий

Сыну Тидееву храброму гнать колесницы достался.

Стали порядком; мету им далекую на поле чистом

Царь Ахиллес указал; но вперед повелел, да при оной

360 Старец божественный Феникс, отеческий оруженосец,

Сядет и бег наблюдает,[174] и после им истину скажет.

Разом возницы на коней бичи занесли для ударов;

Разом браздами хлестнули и голосом крикнули грозным,

Полные рвенья; и разом помчалися по полю кони

365 Вдаль от судов с быстротою ужасною: пыль из-под стоп их

Стала, взвиваясь на воздух, как туча, как сумрачный вихорь.

Длинные гривы коней развеваются веяньем ветра;

Их колесницы летящие то до земли прикоснутся,

То высоко, отраженные, взбросятся; гордо возницы

370 В пышных стоят колесницах; трепещет у каждого сердце,

Жадное славы; каждый коней ободрительным криком

Гонит; и кони летят, по ристалищу пыль подымая.

Но, когда уже кони в последний конец обратились,

К морю седому, тогда-то ристателя каждого доблесть

375 Вдруг обнаружилась; конская прыть ускорилась, и быстро

Легкие вымчались вдаль кобылицы Эвмела героя.

Вслед кобылиц выносились вперед жеребцы Диомеда,

Тросские кони, и, чуть лишь отставшие, мчалися близко,

Так что, казалось, хотят на Эвмела вскочить колесницу;

380 Жарким дыханьем широкий хребет нагревали герою

И, на плечах Адметида лежа головами, летели.

Он, Диомед, обскакал бы иль равною б сделал победу,

Если б Тидееву сыну не Феб враждовал раздраженный;

Феб из руки побеждавшего бич блистательный вышиб.

385 Слезы из глаз Диомедовых брызнули, слезы от гнева:

Видел он — боле еще уходили вперед кобылицы;

Кони ж его отставали, ударов бича не бояся.

Но от Афины очей Аполлон не укрылся, вредящий

Сыну Тидея: настигла богиня царя Диомеда,

390 Бич подала и новую рьяность коням вдохнула;

К сыну ж Адмета она устремившися, полная гнева,

Конский разбила ярем, и его кобылицы лихие

Бросились дико с дороги, и выпало дышло на землю;

Сам, с колесницы сорвавшись, чрез обод он грянулся оземь,

395 До крови локти осаднил, изранил и губы и ноздри,

Сильно разбил над бровями чело; у него от удара

Брызнули слезы из глаз и поднявшийся голос прервался.

Мимо его Диомед проскакал на конях звуконогих

И далеко впереди заблистал перед всеми: Афина

400 Крепость вдохнула коням и ему торжество даровала.

После Тидида скакал Атрейон, Менелай светлокудрый.

Но Антилох настигал и кричал на отеческих коней:

«О, выноситесь вперед, расстилайтеся, кони, быстрее!

Я не насилую вас быстротой состязаться с конями

405 Сына Тидеева храброго, коим Паллада богиня

Легкость сама даровала и славой возницу покрыла.

Нет, лишь коней Менелая догоним, друзья, не отстанем!

Быстро вперед! чтобы вас всенародно стыдом не покрыла

Эфа: она кобылица, а вы, дорогие, отстали!

410 Вам говорю я, и слово мое совершится сегодня:

Более неги себе от владыки народов Нелида

Дома не ждите: убьет вас сегодня же острою медью,

Если по лености вашей награду последнюю снищем.

О, настигайте скорее, как можно скорее скачите!

415 Я ж постараюся сам и искусно выгадывать буду,

Как обскакать нам на узкой дороге; в обман я не вдамся».

Так говорил Антилох, — и, страшася угроз властелина,

Кони резвее скакали, но время не долгое: скоро

Тесной дороги ухаб Антилох, бранолюбец, приметил:

420 Рытвина там пролегала; вода, накопляясь зимою,

Там чрез дорогу прорвалась и место кругом углубила.

Правил туда Менелай, колесниц опасаяся сшибки.

Но Антилох, своротивши, направил коней звуконогих

Мимо дороги и, близко держась, догонял Менелая.

425 Царь Менелай устрашился и к Нестора сыну воскликнул:

«Правишь без разума, Несторов сын! Удержи колесницу!

Видишь, дорога тесна; впереди обгоняй, по широкой;

Здесь лишь и мне и себе повредишь: колесницы сшибутся!»

Так говорил он; но Несторов сын обскакать горячился;

430 Коней стрекалом колол, Менелая как будто не слыша.

Сколько пространства, с плеча повергаемый, диск пробегает,

Брошенный мужем младым, испытующим юную силу, —

Столько вперед ускакал Антилох; кобылицы отстали

Сына Атреева; их запускать и сам перестал он

435 В страхе, что узкой дорогой бегущие кони столкнутся,

Их колесницы, сшибясь, опрокинутся, и среди поля

Сами слетят на прах, за победой риставшие оба.

Гневный меж тем Несторида ругал Менелай светлокудрый:

«Нет, Антилох, человека вреднее тебя зломышленьем!

440 Мчись! недостойно тебя называют разумным ахейцы!

Средством, однако ж, таким не получишь ты мзды без присяги![175]»

Так произнес он и громким голосом крикнул на коней:

«Что у меня отстаете и что унываете, кони?

Прежде пилосских коней истомятся колена и силы,

445 Нежели ваши: давно их обоих покинула младость!»

Так восклицал, — и они, устрашася угроз властелина,

Прытче пустились бежать и скоро передних догнали.

Тою порою ахейцы, на площади сидя, смотрели

Коней, которые по полю, пыль подымая, летели.

450 Первый Идоменей распознал приближавшихся коней;

Ибо сидел не в кругу, но высоко, на холме подзорном;

Крик на коней колесничника он и далекий услышав,

Мужа узнал и приметил коня в обгоняющей паре,

Сильно отличного: весь багряногнедый, на челе лишь

455 Признак имел он родимый, как месяц, и светлый и круглый.

Идоменей приподнялся и так говорил к аргивянам:

«Други любезные, ратей ахейских вожди и владыки!

Я ли один примечаю коней, или видите все вы?

Чьи-то другие, мне кажется, скачут передними кони?

460 Кто-то другой и возница? Но те, кобылицы Эвмела,

Чем-то задержаны в поле; а прежде они отличались;

Первые, видел я сам, кобылицы мету обогнули;

Ныне же видеть нигде не могу их, куда ни бросаю

Вкруг по троянскому полю моих испытательных взоров.

465 Верно, из рук Адметида бразды убежали; не мог он

Бега сдержать у меты и коней повернул неудачно:

Там он, быть может, упал, колесница его сокрушилась,

И умчались с дороги его обуялые кони.

Но подымитесь, друзья, и всмотритесь вы сами: быть может,

470 Вижу не ясно, но кажется мне, что ристатель передний —

Муж этолийский, воинственный царь ополчений аргосских,

Сын конеборца Тидея, герой Диомед благородный».

Грубо ему отвечал быстроногий Аякс Оилеев:

«Что наперед, Девкалион, болтаешь ты? Те ж кобылицы

475 Всех впереди, звуконогие, по полю чистому скачут!

Ты между нами, ахейцами, вовсе не младший годами!

Очи твоей головы не острее других проницают!

Но и всегда ты лишь праздно болтаешь! Тебе неприлично

Здесь пустословить: и лучше тебя здесь присутствуют мужи!

480 Те ж впереди кобылицы, которые были и прежде,

Сына Адметова; сам он и едет и правит браздами».

Вспыхнувши гневом, Аяксу ответствовал Крита властитель:

«Спорщик первейший, Аякс злоречивый! но в прочем последний

Между ахейских мужей: человек необузданно грубый!

485 Спорь, и положим в заклад умывальницу или треножник;

Спора свидетелем мы изберем Агамемнона оба:

Кони чьи впереди, ты узнаешь, заклад заплатив мне!»

Так говорил он, — и быстро поднялся Аякс Оилеев,

Пышущий гневом, готовый ответствовать речью суровой.

490 И зашла бы далеко меж ними обидная распря,

Если бы сам Ахиллес не восстал, говоря воеводам:

«Идоменей, Оилид, говорить перестаньте в народе

Злые, обидные речи: вас недостойное дело!

Сами осудите вы и других, начинающих то же.

495 Сядьте, друзья, и на месте спокойно смотрите на коней;

Скоро и сами они, распаленные жаждой победы,

К нам принесутся; тогда вы без спора узнаете каждый,

Чьи впереди и чьи позади между коней ахейских».

Он говорил, — как летящий к концу Диомед показался.

500 Хлещет сплеча он бичом по коням: а дымящиесь кони

Скачут высоко и с скоростью дивной летят по дороге;

Брызги песка от копыт беспрерывные прыщут в возницу;

Пышная оловом, златом нарядная вкруг колесница

Быстро за бурными конями катится; след за собою

505 Шины колесные, тяжкие медью, по тонкому праху

Чуть оставляют: с такою горячностью кони летели!

Стал среди круга ристатель торжественный; с пламенных коней

Пот и от вый и от персей потоками лился на землю.

Быстро на дол Диомед с колесницы сияющей прянул,

510 Бич к ярму прислонил; и не медлил сподвижник героя,

Сильный Сфенел: прибежал и с веселием взял он награду;

Но служителям храбрым жену и треножник ушатый

К куще представить велел он, а сам распрягал колесницу.

515 После Тидида младой Антилох пригнал колесницу,

Хитростью только, не скоростью, взявши перед у Атрида;

Но Атрид от него не отстал на конях быстроногих;

Близко летел, как от обода конь, в колесницу впряженный

И во весь свой опор по полям властелина несущий;

Хвост у него медноблещущей шины касается краем;

520 Так он близко бежит и таким расстоянием малым

Он отделен от колес, по широкому полю бегущий, —

Столько же мало отстал от Нелеева славного внука

Царь Менелай: на вержение диска[176] сперва оставался;

После он скоро догнал: возрастала в бегу беспрестанно

525 Крепость и жар кобылицы Атридовой, пламенной Эфы,

Так что, когда бы еще обоих продолжилось ристанье,

Верно б, Атрид обскакал и победы не сделал бы спорной.

Но Мерион, предводителя критян могучий сподвижник,

Гнал, на полет копия от царя Менелая отставши:

530 Медленны были его долгогривые критские кони;

Мало искусен и сам управлять колесницей в ристаньях.

Сын же Адмета явился последним, гоня пред собою

Быстрых коней и прекрасную сзади влача колесницу.

В жалость пришел, Адметида увидев, Пелид благородный;

535 Встал, и к ахейским царям устремил он крылатые речи:

«Первый ристатель последним гонит коней звуконогих!

Но, аргивяне, дадим, как достойно, вторую награду

Сыну Адмета; а первая следует сыну Тидея».

Так говорил, — и одобрили все Ахиллесово слово;

540 Отдал бы он кобылицу, с согласия сонма, Эвмелу,

Если б почтенного Нестора сын, Антилох, оскорбленный,

Быстро не встал; справедливо герой возразил Ахиллесу:

«Царь Ахиллес, огорчуся я жестоко, если исполнишь

Слово твое! Награду отнять у меня побужден ты

545 Тем, что постигла беда колесницу и коней Эвмела?

И что возница он славный? Почто же богов всемогущих

Он не молил: никогда не пришел бы возницей последним.

Если Эвмела жалеешь и столько тебе он любезен, —

Есть у тебя в кораблях изобильно и злата и меди;

550 Есть и рабыни, и овцы, и твердокопытные кони:

Выбрав из них, отличи ты его хоть и большей наградой

После, и даже теперь, чтоб тебя похвалили данаи;

Сей же из рук я не выдам, — а кто из ахеян желает,

Пусть подойдет и со мной за нее рукопашно сразится!»

555 Так говорил; улыбнулся божественный внук Эакидов,

Радуясь другом младым: Антилоха любил он, как друга.

Юноше он отвечая, крылатую речь устремляет:

«Требуешь ты, Антилох, чтоб из собственной сени другую

Дал я награду Эвмелу: охотно и то я исполню.

560 Дам ему латы, которые добыл я с Астеропея,

Медные; их оконечность литая струн окружает

Олова светлого; будет сей дар Эвмела достоин».

Так произнесши, Пелид повелел Автомедону другу

Вынесть из кущи; и тот, устремившися, вынес и отдал

565 В руки Адметова сына; и он их, радуясь, принял.

Тут Менелай светлокудрый поднялся, душой огорченный,

Жестоко гневный на сына Нелидова. Вестник Атридов

Скиптр властелину представил, безмолвствовать знак аргивянам

Подал; и стал говорить воинственник, богу подобный:

570 «Что, Антилох, ты сделал, всегда рассудительным слывший?

Славу мою помрачил и коней у меня ты расстроил,

Хитростью взявший перед на конях, несравненно слабейших!

Но рассудите, ахеян владыки и мужи совета,

Нас обоих наравне рассудите вы, но без потворства.

575 Пусть обо мне ни один меднобронный ахеец не скажет:

— Царь Менелай, Антилоха одной пересиля неправдой,

Юноши мздою, конем завладел: Менелаевы кони

Были слабее, лишь сам он могучее властью и силой. —

Слушайте, други; я сам рассужу, и меня, я надеюсь,

580 В сонме не будет никто укорять: справедлив приговор мой.

Несторов сын благородный, приближься сюда и, как должно,

Стань пред своими конями; возьми, как следует, в руки

Бич тот гибкий, с которым сегодня ристал, и бичом ты

Коней касаясь, клянись Посидаоном, землю держащим,

585 Что неумышленной хитростью ты мне запнул колесницу»

Умный младой Антилох отвечал Менелаю Атриду:

«Светлый Атрид, укротися; юноша я пред тобою.

Ты, о царь Менелай, и летами и доблестью выше;

Ведаешь, как легко в заблуждения младость впадает:

590 Ум молодой опрометчив, короток рассудок незрелый.

Сердце смягчи, Менелай; а награду мою, кобылицу,

Сам я тебе отдаю; и когда б из моих достояний

Боле чего ты потребовал, с радостью я и теперь же

Выдал бы, нежели мне у тебя, питомец Кронида,

595 Выйти из сердца навеки и быть пред богами виновным!»

Рек, — и, подведши коня, младой Несторид благородный

В руки отдал Менелаю герою; и в персях Атрида

Сердце растаяло с радости, словно роса по колосьям

Зреющей нивы, когда цепенеют от зноя долины, —

600 Так у тебя, Менелай, растаяло с радости сердце.

К юноше он возгласил, устремляя крылатые речи:

«Ныне я сам, невзирая на гнев мой, тебе уступаю,

Несторов сын! Никогда безрассуден, ниже легкомыслен

Ты не бывал: победила рассудок единая младость.

605 После сего, Антилох, опасайся обманывать старших.

Нет, не легко бы меня укротил другой из данаев;

Но довольно терпел и довольно под Троею сделал

Сам ты, и храбрый отец твой, и брат, за меня подвизаясь.

К просьбе твоей снисхожу и награду мою, кобылицу,

610 Я уступаю тебе: пускай и другие с тобою

Помнят, что я никогда ни надмен, ни немилостив не был».

Так произнес — и коня Менелай Антилохову другу

Отдал Ноемону; сам же избрал рукомойник блестящий.

Злато, четвертую мзду, получил Мерион по заслуге,

615 Коней четвертым пригнавши. Но пятая мзда оставалась,

Круглый фиал двусторонный: его Ахиллес быстроногий,

Сонмом данаев пронесши, Нестору подал, вещая:

«Дар сей тебе, божественный старец! и ты сохрани сей

Памятник грустный Патрокловых похорон: между живыми

620 Больше его не увидишь! Тебе же награду победы

Так я даю; ни в борьбу ты, Нелид, ни в кулачную битву,

Верно, не вступишь; ни в меткой стрельбе ты, ни в легкости бега

Спорить не будешь: тебя удручает тяжелая старость».

Рек — и фиал ему подал; и старец приял, веселяся;

625 Быстрые речи крылатые он устремил к Ахиллесу:

«Истину, сын, говоришь, и все ты разумно вещаешь.

Члены мои ослабели; ни ноги, любезный, ни руки

Так на моих раменах, как бывало, не движутся быстро.

Если бы молод я был! и если бы силой блистал я

630 Оных годов, как эпейцы в Вупрасе царю Амаринку

Тризны творили, а дети царя предложили награды!

Там не сравнился со мной ни один человек из эпеян,

Даже из храбрых пилосцев и духом высоких этолян.

Там я кулачною битвой бойца одолел Клитомеда;

635 Трудной борьбою борца ниспроверг плевронийца Анкея;

Ног быстротой превзошел знаменитого бегом Ификла;

Дротиком двух победил: Полидора и мужа Филея.

Только одними конями меня премогли Акториды;

Но числом одолели, завидуя в сей мне победе;

640 Ибо славнейшая всех за нее оставалась награда;

Стали вдвоем на меня, и как первый лишь правил конями,

Только лишь правил, другой их, гоня, бичевал без пощады.

Прежде таков я бывал! Но теперь молодым оставляю

Трудные подвиги славы; пора, пора уступить мне

645 Старости скорбной: в чреду я свою блистал меж героев!

Но продолжай и друга усопшего играми чествуй.

Дар благодарно приемлю и радуюсь сердцем, что столько

Помнишь меня ты, старца смиренного, что не забыл ты

Честью приличной почтить и его пред народом ахейским.

650 Боги тебе за сие воздадут воздаяньем желанным!»

Так произнес, — и Пелид сквозь великие сонмы ахеян

Вновь возвратился, приветствие выслушав Нестора старца.

Тут предложил он награды кулачного страшного боя:

Выслав пред круг, привязал шестилетнего, сильного меска;

655 Игом еще не смиренный, жесток для смирения был он.

Меск — победителю мзда; побежденному — кубок двудонный.

Стал наконец среди сонма и так говорил аргивянам:

«Чада Атрея, и вы, меднолатные мужи ахейцы!

Ныне подвижников двух призываем, которые сильны,

660 Руки поднять на кулачную битву. Кому стреловержец

Даст устоять и кого победителем все мы признаем,

Тот к своему кораблю поведет терпеливого меска;

Кубок же сей двоедонный боец побежденный получит».

Рек он, — и быстро восстал человек и огромный и мощный,

665 Славный кулачный боец, Панопеева отрасль, Эпеос.

Меска рукой жиловатой за гриву схватил и кричал он:

«Выступи тот, кто намерен кубок унесть двоедонный.

Меска ж, надеюся я, не отвяжет никто из ахеян,

В битве кулачной победный: горжуся, боец я здесь первый!

670 Будет того, что меж вами я воин не лучший, — что делать:

Смертному в каждом деянии быть невозможно отличным.

Что до битвы, объявляю при всех, и исполнено будет:

Плоть до костей прошибу я и кости врагу изломаю.

Пусть за моим сопротивником все попечители выйдут,

675 Чтоб из битвы унесть укрощенного силой моею».

Так говорил он, — и все, онемевши, молчанье хранили.

Богу подобный один Эвриал на него подымался,

Внук скиптроносца Талая, сын Мекистея героя,

Некогда в Фивы ходившего, к играм надгробным Эдипу,

680 Падшему в оное время, и всех победившего кадмян[177].

К битве его снаряжал Диомед, копьеборец могучий,

Дружеской речью бодря и сердечно желая победы:

Бросил он запон ему, и красиво кроенные после

Подал ремни[178] из степного вола, убитого силой.

685 Так опоясавшись оба, выходят бойцы на средину.

Разом один на другого могучие руки заносят,

Сшиблись; смешалися быстро подвижников тяжкие руки.

Стук кулаков раздается по челюстям; пот по их телу

Льется ручьями; как вдруг приподнялся могучий Эпеос,

690 Резко врага оглянувшегось грянул в лицо, — и не мог он

Больше стоять; подломившися, рухнулись крепкие члены.

Словно с порывом Бореевым прядает рыба из моря

На берег мшистый и вдруг покрывается мутной волною, —

Так пораженный упал Эвриал. Добродушный Эпеос

695 За руку поднял его; а усердные други, представши,

С поприща в стан повели, по земле волочащего ноги,

Кровь извергавшего ртом и бросавшего голову набок.

В омрак он впал; и его меж своими друзья посадивши,

Сами пошли и на поприще подняли кубок двудонный.

700 Сын же Пелеев немедленно новые, третьи, награды

Выставил сонму, награды борьбы, изнурительной силам:

Мздой победителю вынес огонный треножник,[179] огромный,

Медный, — в двенадцать волов оценили его аргивяне;

Мздой побежденному он рукодельницу юную вывел,

705 Пленную деву, — в четыре вола и ее оценили.

Стал наконец перед сонмом и так говорил аргивянам:

«Встаньте, которым угодно и сей еще подвиг изведать!»

Он произнес, — и немедленно встал Теламонид великий;

Встал и герой Одиссей, вымышлятель хитростей умный.

710 Чресла свои опоясав, борцы на средину выходят;

Крепко руками они под бока подхватили друг друга,

Словно стропила, которые в кровле высокого дома

Умный строитель смыкает, в отпору насильственных ветров.

Сильно хребты захрустели, могучестью стиснутых рук их.

715 Круто влекомые; крупный пот заструился по телу;

Частые полосы вкруг по бокам и хребтам их широким

Вышли багровые; с ревностью в гордых сердцах одинакой

Оба алкали они и победы, и славной награды.

Долго ни царь Одиссей не смогал опрокинуть Аякса,

720 Ни Аякс не смогал одолеть Одиссеевой силы.

И когда, уж соскучив, ахеян сыны зароптали,

Вскрикнул к царю Одиссею великий Аякс Теламонид:

«Сын благородный Лаэртов, герой Одиссей многоумный,

Ты подымай, или я подыму; а решит Олимпиец!»

725 Так произнес и поднял; Одиссей не забыл ухищренья:

Вдруг в подколенок ударил пятой и подшиб ему ноги,

Навзничь его опрокинул; но сам он Аяксу на перси

Пал. Удивился народ, изумилися все аргивяне.

После пытал и Аякса поднять Одиссей терпеливый;

730 Вновь обхватил и лишь несколько сдвинул с земли, но не поднял:

Ноги его подогнулись, и на землю рухнулись оба;

Пали один близ другого и прахом покрылися темным.

Встали, и в третий бы раз устремились подвижники спорить,

Если бы сам Ахиллес не воздвигнулся; он удержал их:

735 «Кончите вашу борьбу и трудом не томитесь жестоким.

Ваша победа равна; и, награды вы равные взявши,

С поля сойдите: пускай и другие в подвиги вступят».

Рек, — и, почтительно выслушав, оба они покорились:

С полн сошли и, от праха очистясь, надели хитоны.

740 Сын же Пелеев другие за бег предлагает награды:

Первая — сребряный, пышный сосуд, шестимерная чаша,

Чудной своей красотой помрачавшая в целой вселенной

Славные чаши, сидонян искусных изящное дело.

Мужи ее финикийцы, по мглистому плавая понту,

745 В Лемнос продать привезли, но как дар предложили Фоасу;

Царь же Эвней Язонид, выкупая Приамова сына,

Падшего в плен Ликаона, отдал Менетиду Патроклу.

Царь Ахиллес и ту чашу выставил, чествуя друга,

Мздою тому, кто быстрейшим окажется в беге ногами;

750 Мздою второму — тельца откормленного, тяжкого туком;

Но последнему золота он полталанта назначил.

Стал наконец среди сонма и так говорил аргивянам:

«Встаньте, которым угодно и сей еще подвиг изведать!»

Рек, — и немедленно встал Оилеев Аякс быстроногий;

755 Встал Одиссей многоумный, и Несторов сын знаменитый

Встал Антилох: побеждал он юношей всех быстротою.

Стали порядком; Пелид указал им далекую мету.

Бег их сперва от черты начинался; и первый всех дальше

Быстрый умчался Аякс; но за ним Одиссей знаменитый

760 Близко бежал, как у женщины ткущей с пряжею ходит

Цевка у персей, которую ловко руками бросает,

Нить за уток пропуская, и близко пред персями держит, —

Так Одиссей за Аяксом близко бежал; беспрестанно

Следом в следы ударял он, прежде чем прах с них ссыпался,

765 И дыханье свое изливал на главу Оилида,

Быстро и ровно бежа; восклицали кругом аргивяне,

Жажду его победить в ревновавшем еще умножая.

Но когда приближались к концу уже бега, взмолился

В сердце герой Одиссей светлоокий Палладе богине:

770 «Дочь Эгиоха,[180] услышь! убыстри, милосердая, ноги!»

Так он, молясь, произнес, — и услышала дочь Эгиоха;

Члены ему сотворила легкими, ноги и руки.

И уже добегали, чтоб только им прянуть к награде, —

Вдруг на бегу поскользнулся Аякс: повредила Афина —

775 В влажный ступил он помет, из волов убиенных разлитый,

Коих Патроклу в честь закалал Пелейон благородный;

Тельчим пометом наполнились ноздри и рот у Аякса.

Чашу, награду свою, подхватил Одиссей терпеливый,

Первый примчась; а вола захватил Оилид знаменитый;

780 Стал и, рукою держася за роги вола полевого,

Он выплевывал кал и так говорил аргивянам:

«Дочь громовержца, друзья, повредила мне ноги, Афина!

Вечно, как матерь, она Одиссею на помощь приходит!»

Так произнес он, — и смех по собранью веселый раздался.

785 Несторов сын получил последнюю бега награду;

Взял и к ахейским мужам, улыбаяся, так говорил он:

«Знающим всем говорю вам, друзья, что всегда, как и ныне,

Боги бессмертные чествуют смертных, старейших летами.

Сын Оилеев меня годами немногими старше;

790 Сей же из прежнего рода, от прежнего племени отрасль;

Но зелена, говорят, Одисеева старость;[181] и трудно

В беге с ним спорить ахейским героям, кроме Ахиллеса».

Так говорил, прославляя Пелеева быстрого сына.

Но Ахиллес немедленно сам отвечал Антилоху:

795 «Друг Антилох! твоя похвала не бесплодною будет:

Злата к награде твоей полталанта еще прибавляю».

Так произнес — и вручил; и юноша, радуясь, принял.

Тут Ахиллес быстроногий, копье длиннотенное взявши,

Вынес на поприще, вынес и щит, и шелом светозарный,

800 Весь Сарпедонов доспех, с пораженного взятый Патроклом.

Стал наконец перед сонмом и так говорил аргивянам:

«Ныне подвижников двух вызываем, отлично могучих,

В бранный облекшись доспех, ополчившись пронзительной медью,

Выйти один на один и измерить их мощь пред народом.

805 Кто у другого скорее пронзит благородное тело

И сквозь доспехи коснется и членов и крови багряной,

Тот победитель, — тому подарю я сей нож среброгвоздный,

Славный, фракийский, который похитил я с Астеропея;

Что до оружий, подвижники оба их вместе получат;

810 Вместе под сенью моей и блистательный пир им устрою».

Так говорил, — и поднялся великий Аякс Теламонид;

Быстро по нем и Тидид восстал, Диомед нестрашимый.

Скоро, в концах отдаленных народной толпы ополчася,

Оба они на средину выходят, пылая сразиться;

815 Грозно друг на друга смотрят; страх обымает ахеян.

Быстро сошедшись, они, устремленные друг против друга,

Трижды бросались и врукопашь трижды оружием сшиблись.

Сын Теламонов копье сопротивнику в щит круговидный

Вбил, но тела не тронул: оно защищалося броней.

820 Сын же Тидеев поверх семикожного круга щитного

Вые Аякса грозил беспрестанно сверкающим жалом.

Все, трепеща за Аякса, вскричали ахейские мужи,

Бой прекратить и равные взять им велели награды.

Но Ахиллес Диомеда ножом наградил среброгвоздным,

825 Вместе с ножнами его и с ремнем красиво кроенным.

Тут Ахиллес предложил им круг самородный железа;

Прежде метала его Этионова крепкая сила;

Но когда Этиона убил Ахиллес градоборец,

Круг на своих кораблях он с другими корыстями вывез.

830 Стал наконец он пред сонмом и так говорил аргивянам:

«Встаньте, которым угодно и сей еще подвиг изведать!

Сколько бы кто ни имел и далеких полей и широких, —

На пять круглых годов и тому на потребы достанет

Глыбы такой; у него никогда оскуделый в железе

835 В град не пойдет ни оратай, ни пастырь, но дома добудет».

Так говорил он, — и встал Полипет, бранодышащий воин;

Встала и грозная мощь Леонтея, подобного богу;

Встал и Аякс Теламонид, и сильный Эпеос огромный.

Стали порядком; и первый тот круг подымает Эпеос;

840 Долго махал он и бросил; и хохот раздался по сонму.

После поверг Леонтей, благородная отрасль Арея;

Третий, сын Теламонов, схвативши железную тягость,

Бросил могучей рукой, и за знаки он всех перекинул.

Но, когда тот круг подхватил Полипет браноносный,

845 Так далеко, как пастух свой закривленный посох бросает,

Он же вертится кругом и летит через тельчее стадо, —

Так далеко перекинул за круг он; вскричали данаи.

Быстро толпой набежавши, друзья Полипета героя

Радостно к черным судам понесли награду владыки.

850 Сын же Пелеев для лучников темное вынес железо:

Десять секир двуострых[182] и десять простых им наградой.

Выставил целью стрельбы — корабля черноносого мачту

В дальнем конце, на песке; а на самой вершине голубку

За ногу тонким снуром привязал; и по птице велел он

855 Метить стрелкам: «Который уметит по робкой голубке,

Все топоры двуострые в сень понесет победитель;

Кто же улучит по снуру одному, не уметивши птицы,

Тот, как стрелок побежденный, секиры простые получит».

Так говорил, — и восстало могущество Тевкра владыки;

860 Встал и герой Мерион, повелителя критян сподвижник.

Бросили жребии в медный шелом, сотрясли их, и Тевкру

Вылетел первому жребий стрелять; и немедля стрелу он

С страшною силой послал, но не сделал обета владыке

Фебу в жертву принесть первородных овнов гекатомбу.

865 В птицу герой не попал: воспрепятствовал Феб раздраженный;

В снур близ ноги он уметил, которым привязана птица:

Привязь у самой ноги пересекла стрела; встрепенулась,

К небу взвилась голубица свободная; привязь по ветру

На землю вся опустилася; громко вскричали данаи.

870 Быстро тогда Мерион у печального Тевкра из длани

Выхватил лук, а стрелу наготове держал, чтоб направить;

В сердце обет сотворил метателю стрел Аполлону

Первенцев агнцев ему в благодарность принесть гекатомбу;

И, высоко под облаком робкую птицу завидев,

875 Быстро кружащуюсь, в бок под крыло угодил он стрелою:

Вверх сквозь крыло пролетела стрела и, обратно на землю

Пав, пред ногой Мериона вонзилася в дол; а голубка,

С выси лазурной на мачту спустясь черноносого судна,

Выю к груди преклонила, густые развесила крылья,

880 Быстро из персей дух испустила и с мачты далеко

Пала на прах; удивился народ и кругом изумлялся.

Все топоры двуострые взял Мерион победитель;

Тевкр, побежденный, простые понес к кораблям мореходным.

Сын же Пелеев огромный дрот и сосуд рукомойный,

885 Чистый, в огне не бывалый, ценою в вола, расцвеченный,

Вынес пред сонм; и восстали могучие два копьеборца:

Первый пространнодержавный восстал Атрейон Агамемнон,

После герой Мерион, предводителя критян сподвижник;

Но, между храбрыми став, говорил Ахиллес благородный:

890 «Царь Агамемнон, мы ведаем, сколько ты всех превосходишь,

Сколько и мощью твоей и метанием копий отличен.

Но прими ты награду и с нею, Атрид, возвратися

К быстрым судам; а копье отдадим Мериону герою,

Если твоей то приятно душе; но так бы я думал».

895 Рек, — и ему не противился сын скиптроносный Атрея.

Дрот Ахиллес Мериону вручил; а герой Агамемнон

В руки Талфибия вестника пышную отдал награду.

Песнь двадцать четвертая
Выкуп Гектора

Сонм распущен; и народ по своим кораблям быстролетным

Весь рассеялся; каждый спешил укрепиться под сенью

Пищей вечерней и сладостным сном. Но Пелид неутешный

Плакал, о друге еще вспоминая; к нему не касался

5     Все усмиряющий сон; по одру беспокойно метаясь,

Он вспоминал Менетидово мужество, дух возвышенный;

Сколько они подвизались, какие труды подымали,

Боев с мужами ища и свирепость морей искушая;

Все вспоминая в душе, проливал он горячие слезы.

10   То на хребет он ложился, то на бок, то ниц обратяся,

К ложу лицом припадал; напоследок бросивши ложе,

Берегом моря бродил он, тоскующий. Там и Денницу

Встретил Пелид, озарившую пурпуром берег и море.

Быстро тогда он запряг в колесницу коней быстроногих,

15   Гектора, чтобы влачить, привязал позади колесницы;

Трижды его обволок вкруг могилы любезного друга,

И наконец успокоился в куще; а Гектора бросил,

Ниц распростерши во прахе. Но Феб от него, покровитель,

Феб и от мертвого вред отклонял; о герое и мертвом

20   Бог милосердовал: тело его золотым он эгидом

Все покрывал, да не будет истерзан, Пелидом влачимый.

Так над божественным Гектором в гневе своем он ругался.

Жалость объяла бессмертных, на оное с неба взиравших;

Тело похитить зоркого Гермеса все убеждали;

25   Всем то казалось угодным; но только не Гере богине,

Ни Посейдону царю, ни блистательноокой Афине;

Им, как и прежде, была ненавистною Троя святая,

Старец Приам и народ, за вину Приамида Париса:

Он богинь оскорбил, приходивших в дом его сельский;

30   Честь он воздал одарившей его сладострастием вредным.[183]

Вестница утра, в двенадцатый раз восходила Денница;

И средь сонма богов провещал Аполлон сребролукий:

«Боги жестокие, неблагодарные! Гектор не вам ли

Недра тельцов и овнов сожигал в благовонные жертвы?

35   Вы ж не хотите и мертвое тело героя избавить;

Видеть его не даете супруге, матери, сыну,

Старцу отцу и гражданам, которые славного мужа

Предали б скоро огню и последнею честью почтили!

Вы Ахиллесу грабителю быть благосклонны решились,

40   Мужу, который из мыслей изгнал справедливость, из сердца

Всякую жалость отверг и, как лев, о свирепствах лишь мыслит,

Лев, и душой дерзновенной, и дикою силой стремимый,

Только и рыщет, чтоб стадо найти и добычу похитить, —

Так сей Пелид погубил всю жалость, и стыд потерял он,

45   Стыд, для сынов человеческих столько полезный и вредный.

Смертный иной и более милого сердцу теряет,

Брата единоутробного или цветущего сына;

Плачет о трате своей и печаль наконец утоляет:

Дух терпеливый Судьбы даровали сынам человеков.

50   Он же, богу подобного Гектора жизни лишивши,

Мертвого вяжет к коням и у гроба любезного друга

В прахе волочит! Не славное он и не лучшее выбрал!

Разве что нашу он месть на себя, и могучий, воздвигнет:

Землю, землю немую неистовый муж оскорбляет!»

55   Гневом пылая, ему отвечала державная Гера:

«Слово твое совершилось бы, луком серебряным гордый,

Если б равно Ахиллеса и Гектора сами вы чтили?

Гектор — сын человека, сосцами жены он воспитан;

Но Ахиллес — благородная отрасль: богиню Фетиду

60   Я взлелеяла, я возрастила и милой супругой

Мужу вручила Пелею, любезному всем нам, бессмертным.

Все вы, бессмертные, были на браке; и ты ликовал там

С лирой в руках, нечестивых наперсник, всегда вероломный!»

Ей обратился ответствовать тучегонитель Кронион:

65   «Гера супруга! Не гневайся вовсе на жителей неба.

Честь браноносцам не равная будет; однако и Гектор

Между сынов Илиона любезнейший был олимпийцам,

Так же и мне! Никогда не небрег он о жертвах приятных;

Жертвенник мой никогда не скудел в приношеньях обильных

70   Туков, вин, благовоний: сия бо нам честь подобает.

Но похищенье оставим; возможности нет от Пелида

Гектора славного тайно похитить: к Пелееву сыну

Матерь Фетида приходит и ночью и днем непрестанно.

Лучше Фетиду ко мне призови кто-нибудь из бессмертных;

75   Мудрое слово богине реку, да Пелид быстроногий

Выкуп возьмет от Приама и Гектора тело отпустит».

Рек, — и как вихрь устремилась Ирида крылатая с вестью;

Между священного Сама и грозноутесного Имбра

Бросилась в черный понт; и под ней застонала пучина;

80   Быстро в пучину Ирида, подобно свинцу, погрузилась,

Ежели он, прикрепленный под рогом вола[184] стенового,

Мчится, коварный, рыбам прожорливым гибель несущий.

Там в пещере глубокой находит Фетиду и с нею

Многих богинь Океана. Она посреди их сидела,

85   Плача об участи храброго сына, которому должно

В Трое холмистой погибнуть, далеко от милой отчизны.

Став пред Фетидой, вещала посланница Зевса: «Фетида!

Зевс призывает тебя, непреложных советов строитель».

Ей отвечая, рекла среброногая дочерь Нерея:

90   «Что заповедует мне повелитель бессмертных? Стыжуся

Светлым являться богам, угнетенная мрачной печалью!

Но повинуюсь; и тщетен не будет глагол, им реченный».

Так говоря, облеклася Фетида одеждой печали,

Черным покровом, чернейшим из всех у нее одеяний.

95   Так — устремилась; пред нею подобная ветрам Ирида

Быстро пошла; расступалися окрест их волны морские.

На берег вышед, богини к высокому бросились небу.

Там обрели громовержца Кронида; пред ним воссидели

Все, на совет собравшись, блаженные вечные боги.

100 Села Фетида близ Зевса отца: уступила Афина;

Гера же чашу златую, прекрасную, подала в руки

И утешала словами. Фетида, испив, возвратила.

Слово меж оными начал отец и бессмертных и смертных:

«Ты на Олимп, Фетида, пришла, и печальная сердцем;

105 Знаю, скорбь неутешную в персях ты носишь, богиня;

Но возвещу, для чего на Олимп я тебя призываю.

Девять дней, как меж нами, бессмертными, распря восстала:

Гектор герой и Пелид градоборец богов разделяют.

Тело похитить склоняют бессмертные Гермеса бога;

110 Я же, напротив, ту славу[185] хочу даровать Ахиллесу,

Нежность к тебе и почтение в сердце навек сохраняя.

Шествуй к ахейскому стану и сыну, богиня, поведай:

Все божества на него негодуют; но я от бессмертных

Более всех огорчаюсь, что он в исступлении гнева

115 Гектора возле судов, не приемлющий выкупа, держит.

Если страшится меня, да немедля отпустит он тело.

Я ж посылаю Ириду к Приаму царю с повеленьем

В стан мирмидонский идти к искуплению милого сына.

Несть и дары Ахиллесу, приятные сердцу героя».

120 Так произнес, — и ему покорилась Фетида богиня;

Быстро помчалась, с вершины Олимпа высокого бросясь.

Скоро достигла Пелидова стана; и в куще находит

Сына, печально стенящего; многие в куще героя

Окрест его суетились друзья и готовили завтрак;

125 Ими закланный лежал на помосте овен густорунный.

Подле печального сына воссела почтенная матерь;

Тихо ласкала рукой, вопрошала и так говорила:

«Милое чадо, почто ты себе, и стеня и тоскуя,

Сердце крушишь; не помыслишь о пище, ниже о покое?

130 Но приятно с женой опочить и любви насладиться.

Жить же недолго тебе; пред тобою, любезнейший сын мой,

Близко стоит неизбежная Смерть и суровая Участь.

Выслушай слово; его я тебе возвещаю от Зевса:

Боги, он рек, на тебя прогневляются; он же, владыка,

135 Более всех негодует, что ты в исступлении гнева

Гектора возле судов, не приемлющий выкупа, держишь.

Выдай его, Ахиллес, и за тело прими искупленье».

Ей отвечая, вещал быстроногий Пелид знаменитый:

«Пусть предстает предлагающий выкуп, — и тело получит,

140 Если решительно так заповедует мне Олимпийский».

Тою порою, как матерь и сын у судов мирмидонских

Многие между собою вещали крылатые речи,

Зевс посылал Ириду к Приамовой Трое священной:

«Шествуй, Ирида крылатая, холмы оставив Олимпа;

145 Весть в Илионе святом возвести Дарданиду Приаму:

Пусть к искуплению сына идет к кораблям он ахейским,

Пусть и дары он несет, чтоб смягчить Ахиллесово сердце.

Но да единый, никем не сопутствуем, шествует старец;

Токмо глашатай старейший да будет при нем, чтобы править

150 Месками в быстром возу и вспять из ахейского стана

Мертвого ввезть в Илион, убиенного сильным Пелидом.

Помысл о смерти и страх да не взыдет на сердце Приаму:

Старцу такого пошлем мы сопутника, Гермеса бога;

Он поведет и проводит, пока не представит к Пелиду;

155 И, когда приведет он Приама пред очи героя,

Рук на него не подымет Пелид, ни других не допустит:

Он ни безумен, ни нагл, ни обыкший к грехам нечестивец;

Он завсегда милосердо молящего милует мужа».

Рек, — и с небес устремилась подобная вихрям Ирида;

160 К дому Приама сошла; и нашла там вопль и рыданье.

Окрест отца все сыны, на дворе пред хоромами сидя,

Токами слез обливали одежды; в средине их старец,

Ризой покрытый, лежал, обвивающей все его тело;

Выю и голову персть покрывала державного старца,

165 Коею сам он себя, пресмыкаяся в прахе, осыпал.

Дщери его и невестки, в домах своих сидя, рыдали,

Тех поминая и многих, и сильных защитников царства,

Кои уже под руками ахейскими предали души.

Быстрая вестница Зевса, приближася тихо к Приаму,

170 Голосом тихим (но трепет объял Дарданидовы члены)

Так говорила: «Дерзай, Дарданид, и меня не страшися!

Я для тебя не зловещая ныне схожу от Олимпа,

Нет, но душой доброхотная вестница Зевса тебе я:

Он о тебе, и далекий, душою болит и печется.

175 Выкупить Гектора тело тебе он велит, Олимпиец.

Шествуй, неси и дары, чтоб смягчить Ахиллесово сердце;

Но да никто из троян не сопутствует, шествуй один ты;

Токмо глашатай старейший да будет с тобой, чтобы править

Месками в быстром возу и вспять из ахейского стана

180 Мертвого ввезть в Илион, убиенного сильным Пелидом.

Мысль же о смерти, ни страх тебе да не взыдет на сердце:

Спутник такой за тобою последует, Гермес бессмертный;

Гермес пойдет и проводит, пока не приближит к Пелиду;

И, когда он тебя представит пред очи героя,

185 Рук на тебя не подымет Пелид, ни других не допустит:

Он ни безумен, ни нагл, ни обыкший к грехам нечестивец;

Он завсегда милосердо молящего милует мужа».

Так говоря, отлетела подобная вихрям Ирида.

Старец Приам повелел, чтоб немедля сыны снарядили

190 Муловый воз быстрокатный и короб к нему привязали.

Сам же поспешно взошел в почивальню, терем душистый,

Кедровый, с кровлей высокой, где много хранилось сокровищ;

Призвал туда и Гекубу супругу и так говорил ей:

«Бедная! мне олимпийская вестница Зевса явилась;

195 Выкупить сына велела идти к кораблям мирмидонским;

Несть и дары Ахиллесу, которые б сердце смягчили.

Молви, супруга любезная, что ты о сем помышляешь?

Сильно меня самого побуждает и сердце и дума

Ныне ж идти к кораблям и великому стану ахеян».

200 Так говорил; зарыдала жена и ему отвечала:

«Горе! погиб ли твой разум, которым в минувшее время

Славился ты и у чуждых народов, и в собственном царстве?

Хочешь один ты, старец, идти к кораблям мирмидонским?

Мужу предстать перед очи, который и многих и сильных

205 Наших сынов умертвил? У тебя не железное ль сердце?

В руки едва залучит, пред очами тебя лишь увидит

Сей кровопийца, неверный сей муж, милосерд он не будет;

Он не уважит тебя! В отдалении лучше поплачем,

В храмине сидя; такую, знать, долю суровая Парка

210 Выпряла нашему сыну, как я несчастливца родила, —

Долю, чтоб псов он насытил, вдали от родных, пред очами

Лютого мужа, которого внутренность, если б могла я,

Впившись в грудь, пожирать, отомстила б за то, что он сделал

С сыном моим! Не как ратник бесчестный, мой Гектор убит им;

215 Он за отечество, он за мужей и за жен илионских

Бился, герой, ни о страхе в бою, ни о бегстве не мысля!»

Cнова Гекубе ответствовал старец Приам боговидный:

«Воле моей не противься, Гекуба, и в собственном доме

Птицей зловещей не будь: отвратить меня не успеешь.

220 Если бы дело такое внушал мне какой-либо смертный

Жрец, иль пророк илионский, или фимиамогадатель[186],

Ложью почли бы мы то и с презрением, верно б, отвергли.

Слышал богиню я сам, пред собою бессмертную видел;

В стан я иду, и не тщетно мне будет вещание бога.

225 Если ж назначил мне рок умереть пред судами ахеян, —

Рад! и пускай он меня, душегубец, зарежет, как скоро,

Милого сына обнявши, рыданием сердце насыщу!»

Так произнес, — и, поднявши красивые крыши ковчегов,

Вынул из них Дарданион двенадцать покровов прекрасных,

230 Хлен двенадцать простых и столько ж ковров драгоценных,

Верхних плащей превосходных и тонких хитонов исподних;

Злата, весами отвесивши, выложил десять талантов;

Вынул четыре блюда и два светозарных тренога;

Вынул и пышный сосуд, ему, как посланнику, древний

235 Дар фракиян, драгоценность великая! даже и оной

Старец щадить не хотел: столь сильно пылал он душою

Выкупить милого сына. Но всех он троян приходивших

Гневный гонял от крыльца, и грозя и поносно ругая:

«Прочь, проклятое племя презренное! Разве и дома

240 Мало печали у вас, что меня огорчать вы идете?

Или вам радость, что старца Кронид поражает бедою,

Гибелью сына храбрейшего? Скоро вы цену сей траты

Сами узнаете; легче стократ, как не стало героя,

Будете сами избиты ахеями! Я же, о боги,

245 Прежде, нежели град разоренный и в прах обращенный —

Трою святую — увижу, да скроюсь в обитель Аида!»

Так говоря, прогонял их жезлом; от грозящего старца

Все удалилися. Он же вскричал, сыновей порицая,

Клита, Гелена, Париса, питомца богов Агафона,

250 Паммона, Гиппофооя, Дейфоба вождя, Антифона,

Храброго сына Полита и славного мужеством Дия;

Грозно на сих сыновей и кричал и приказывал старец:

«Живо, негодные дети, бесстыдники! Лучше бы всем вам

Вместо единого Гектора пасть пред судами ахеян!

255 О, злополучный я смертный! имел я в Трое обширной

Храбрых сынов, и от них ни единого мне не осталось!

Нет боговидиого Местора, нет конеборца Троила,

Нет и тебя, мой Гектор, тебя, между смертными бога!

Так, не смертного мужа казался он сыном, но бога!

260 Храбрых Арей истребил, а бесстыдники эти остались,

Эти лжецы, плясуны, знаменитые лишь в хороводах,

Эти презренные хищники коз и агнцев народных!

Долго ли будете вы снаряжать колесницу и в короб

Скоро ли вложите всё, чтобы мог я немедленно ехать?»

265 Так говорил, — и сыны, устрашася угрозы отцовой,

Бросились быстро и вывезли муловый воз легкокатный,

Новый, красивый; и короб глубокий на нем привязали;

Сняли с гвоздя блестящий ярем, приспособленный к мулам,

Буковый, с бляхою сверху и с кольцами, слаженный хитро;

270 Привязь яремную вместе с ярмом девятилоктевую

Вынесли, ловко ярмо положили на гладкое дышло

В самом конце и на крюк поперечный кольцо наложили;

Трижды бляху ярма обмотали кругом; напоследок

Прочее все обвязали, концы же узла подогнули.

275 После, нося из покоев, на муловый воз легкокатный,

Весь уложили за голову Гектора выкуп бесценный,

Мулов в него запрягли возовозных, дебелокопытных,

Некогда в дар подведенных владыке Приаму от мизов.

Но к колеснице Приамовой вывели коней, которых

280 Сам он с отменной заботой лелеял у тесаных яслей;

Их в колесницу впрягали пред домом высоковершинным

Вестник и царь, обращая в уме их мудрые думы.

Тою порою приходит Гекуба, печальная сердцем;

В правой руке царица вина, веселящего сердце,

285 Кубок несла золотой, чтоб супруг, не возлив, не уехал;

Стала она пред конями и так говорила Приаму:

«Зевсу возлей, мой супруг, и молись, чтобы дал всемогущий

В дом от врагов возвратиться, когда уже смелое сердце

Старца тебя, против воли моей, к кораблям устремляет.

290 Так, помолися, Приам, чернотучному Кронову сыну,

Богу, который от Иды на всю призирает Троаду.

Птицы проси, быстрокрылого вестника, мощью своею

Первой из птиц и любезнейшей всех самому громовержцу;

С правой страны чтоб слетела, и сам бы ее ты увидя,

295 С верой в нее отошел к кораблям быстроконных данаев.

Если ж тебе не пошлет своего посла громовержец,

Буду тебя, мой супруг, убеждать и советом и просьбой

В стан не ходить к мирмидонянам, как ты ни твердо решился».

Ей немедля ответствовал старец Приам боговидный:

300 «Я твоего не отрину совета разумного: благо

Длани к владыке богов воздевать, да помилует нас он».

Рек, — и прислужнице ключнице дал повеление старец

На руки чистой воды возлиять; и прислужница быстро

С блюдом в руках и с кувшином воды пред владыку предстала.

305 Старец, руки омывши, кубок принял от супруги,

Стал посредине двора и молился, вино возливая,

На небо взор возводя; и, возвысивши голос, воскликнул:

«Зевс, наш отец, обладающий с Иды, славнейший, сильнейший!

Дай мне прийти к Ахиллесу угодным и жалостным сердцу;

310 Птицу пошли, быстролетного вестника, мощью своею

Первую в птицах, любимую более всех и тобою;

С правой страны ниспошли; да сходящую сам я увидя,

С верой в нее отойду к кораблям конеборных данаев!»

Так умолял, — и услышал его промыслитель Кронион;

315 Быстро орла ниспослал, между вещих вернейшую птицу,

Темного, коего смертные черным ловцом называют.

Словно огромная дверь почивальни высоковершинной

В доме богатого мужа, замком утвержденная крепким,

Крылья орла таковы распростерлись, когда он явился,

320 Вправе над Троею быстро парящий. Они лишь узрели,

В радость пришли, расцвело упованием каждого сердце.

С живостью старец взошел в колесницу свою и немедля

Коней погнал от преддверья и гулких навесов крылечных.

Мески пошли впереди под повозкой четыреколесной

325 (Ими Идей управлял, благомысленный вестник); а сзади

Борзые кони, которых бичом Дарданид престарелый

Гнал через город; его провожали все близкие сердцу,

Плача по нем неутешно, как будто на смерть отходящем.

Скоро, из замка спустяся, они очутилися в поле;

330 Все провожавшие их возвратились печальные в Трою,

Дети и сродники. Сами ж они не сокрылись от Зевса:

В поле увидел он их и исполнился милости к старцу;

И к любезному сыну, к Гермесу, так возгласил он:

«Сын мой, Гермес! Тебе от богов наипаче приятно

335 В дружбу вступать с человеком; ты внемлешь, кому пожелаешь.

Шествуй и Трои царя к кораблям быстролетным ахеян

Так проводи, да никто не узрит и никто не узнает

Старца в ахейских дружинах, доколе к Пелиду не придет».

Так произнес, — и ему повинуется Гермес посланник:

340 Под ноги вяжет прекрасную обувь, плесницы златые,

Вечные; бога они и над влажною носят водою,

И над землей беспредельною, быстро, с дыханием ветра;

Жезл берет он, которым у смертных, по воле всесильной,

Сном смыкает он очи или отверзает у спящих;

345 Жезл сей прияв, устремляется аргоубийца[187] могучий.

Скоро он к граду троян и к зыбям Геллеспонта принесся;

Полем пошел, благородному юноше видом подобный,

Первой брадой опушенному, коего младость прелестна.

Путники вскоре, проехав великую Ила могилу,

350 Коней и месков своих удержали, чтобы напоить их

В светлой реке; тогда уже сумрак спускался на землю.

Тут, оглянувшися, Гермеса вестник Идей прозорливый

Близко увидел, и так возгласил к Дарданиду владыке:

«Взглянь, Дарданид! осторожного разума требует дело:

355 Мужа я вижу; и мнится мне, нас он убить умышляет!

Должно бежать; на конях мы ускачем; или, подошедши,

Ноги ему мы обнимем и будем молить о пощаде!»

Рек он, — и старцево сердце смутилося; он ужаснулся;

Дыбом власы у него поднялися на сгорбленном теле;

360 Он цепенея стоял. Эриуний[188] приближился к старцу,

Ласково за руку взял и вещал, вопрошая Приама:

«Близко ль, далеко ль, отец, направляешь ты коней и месков,

В час усладительной ночи, как смертные все почивают?

Иль не страшишься убийствами дышащих, гордых данаев,

365 Кои так близко стоят, неприязненны вам и свирепы?

Если тебя кто увидит под быстрыми мраками ночи,

Столько сокровищ везущего, что твое мужество будет?

Сам ты не молод, и старец такой же тебя провожает.

Как защитишься от первого, кто лишь обидеть захочет?

370 Я ж не тебя оскорблю, но готов от тебя и другого

Сам отразить; моему ты родителю, старец, подобен!»

Гермесу бодро ответствовал старец Приам боговидный:

«Все справедливо, любезнейший сын мой, что ты говоришь мне;

Но еще и меня хранит покровительной дланью

375 Бог, который дает мне такого сопутника встретить,

Счастья примету, тебя, красотою и образом дивный,

Редким умом одаренный; блаженных родителей сын ты!»

Вновь Дарданиду вещал благодетельный Гермес посланник:

«Истинно всё и разумно ты, старец почтенный, вещаешь.

380 Но скажи мне еще, и сущую правду поведай:

Ты высылаешь куда-либо столько богатств драгоценных

К чуждым народам, дабы хоть они у тебя уцелели?

Верно, объятые страхом, уже покидаете все вы Трою святую?

Таков знаменитый защитник погибнул,

385 Сын твой! В сражениях был он не ниже героев ахейских!»

Гермесу быстро воскликнул старец Приам боговидный:

«Кто ты таков, от кого происходишь ты, юноша добрый,

Так мне прекрасно напомнивший смерть злополучного сына?»

Старцу ответствовал вновь благодетельный Гермес посланник:

390 «Ты испытуешь меня, вопрошая о Гекторе дивном.

Часто, часто я сам на боях, прославляющих мужа,

Гектора видел, и даже в тот день, как, к судам отразивши,

Он побеждал аргивян, истребляя крушительной медью.

Стоя вдали, удивлялись мы Гектору; с вами сражаться.

395 Нам Ахиллес запрещал, на царя Агамемнона гневный.

Я Ахиллесов служитель, в одном корабле с ним приплывший;

Родом и я мирмидонец; родитель мой храбрый Поликтор;

Муж и богатый и старец, как ты, совершенно маститый.

Шесть у Поликтора в доме сынов, а седьмой пред тобою;

400 Жребий меж братьев упал на меня, чтоб идти с Ахиллесом.

Ныне осматривать поле пришел от судов я: заутра

Боем на город пойдут быстроокие мужи ахейцы.

Все негодуют они на долгую праздность; не могут

Бранного пыла мужей обуздать воеводы ахеян».

405 Гермесу паки ответствовал старец Приам боговидный:

«Ежели подлинно ты Ахиллеса Пелида служитель,

Друг, не сокрой от меня, умоляю, поведай мне правду:

Сын мой еще ль при судах иль уже Ахиллес быстроногий

Тело его рассеченное псам разметал мирмидонским?»

410 Старцу ответствовал вновь благодетельный Гермес посланник:

«Старец, ни псы не терзали, ни птицы его не касались;

Он и поныне лежат у судов Ахиллеса, под кущей,

Всё, как и был, невредимый: двенадцатый день, как лежит он

Мертвый, — но тело не тлеет, к нему не касаются черви,

415 Быстрые черви, которые падших в бою пожирают.

Правда, его ежедневно, с восходом Денницы священной,

Он беспощадно волочит вкруг гроба любезного друга;

Но мертвец невредим; изумишься ты сам, как увидишь:

Свеж он лежит, как росою умытый; нет следа от крови,

420 Члена не видно нечистого; язвы кругом затворились,

Сколько их ни было: много суровая медь нанесла их.

Так милосердуют боги о сыне твоем знаменитом,

Даже и мертвом: любезен он сердцу богов олимпийских».

Рек он, — и старец, исполняся радости, быстро воскликнул:

425 «Благо, мой сын, приносить небожителям должные дани!

Гектор, — о если бы жил он! — всегда в благоденственном доме

Помнил бессмертных богов, на великом Олимпе живущих;

Боги за то и по смертной кончине его помянули.

Но преклонися, прими от меня ты прекрасный сей кубок

430 И, охраняя меня, проводи, под покровом бессмертных,

В стан мирмидонский, пока не приду к Ахиллесовой куще».

Вновь Дарданиду ответствовал Гермес, посланник Зевеса:

«Младость мою соблазняешь ты, старец, но я не склонюся

Дара, какой предлагаешь мне, тайно принять от Пелида.

435 Я уважаю Пелида и сердцем страшусь от героя

Дар похищать, чтобы после меня беда не постигла;

Но с тобою сопутствовать рад я землею и морем;

Рад я тебя проводить и до славного Аргоса града;

И с таким путеводцем к тебе не приближится смертный».

440 Рек, и на царских коней в колесницу вскочил Эриуний;

Быстро и бич и бразды захватил в могучие руки;

Коням и мескам вдохнул необычную рьяность и силу,

И когда принеслися ко рву и стене корабельной,

Где незадолго над вечерей стражи ахеян трудились, —

445 Всех их в сон погрузил благодетельный аргоубийца;

Башни запор отодвинул, врата растворил и Приама

Ввез внутрь стены и за ним с дорогими дарами повозку.

Но лишь предстали они к Ахиллесовой куще великой

(Кущу царю своему мирмидонцы построили в стане

450 Крепко из бревен еловых и сверху искусно покрыли

Мшистым, густым камышом, по влажному лугу набравши;

Около кущи устроили двор властелину широкий,

Весь оградя частоколом; ворота его запирались

Толстым засовом еловым; трое ахеян вдвигали,

455 Трое с трудом отымали огромный замок сей воротный

Сильных мужей; но Пелид и один отымал его быстро) —

Те благодетельный Гермес отверз перед старцем ворота,

Ввез дары знаменитые славному сыну Пелея,

Спрянул на дол с колесницы и так провещал к Дарданиду:

460 «Бог пред тобою, о старец, бессмертный, с Олимпа нисшедший,

Гермес: отец мой меня тебе ниспослал путеводцем.

Я совершил и к Олимпу обратно иду; всенародно

Я не явлюсь Ахиллеса очам: не достойно бы было

Богу бессмертному видимо чествовать смертного мужа.

465 Ты же иди и, вошед, обыми Ахиллесу колена;

Именем старца родителя, матери многопочтенной,

Именем сына моли, чтобы тронуть высокую душу».

Так возгласивши, к Олимпу великому быстро вознесся

Гермес. Приам, с колесницы стремительно прянув на землю,

470 Там оставляет Идея, дабы он стоял, охраняя

Коней и месков; а сам устремляется прямо в обитель,

Где Ахиллес находился божественный. Там Пелейона

Старец увидел; друзья в отдаленье сидели; но двое,

Отрасль Арея Алким и смиритель коней Автомедон,

475 Близко стоя, служили; недавно он вечерю кончил,

Пищи вкусив и питья, и пред ним еще стол оставался.

Старец, никем не примеченный, входит в покой и, Пелиду

В ноги упав, обымает колена и руки целует, —

Страшные руки, детей у него погубившие многих!

480 Так, если муж, преступлением тяжким покрытый в отчизне,

Мужа убивший, бежит и к другому народу приходит,

К сильному в дом, — с изумлением все на пришельца взирают, —

Так изумился Пелид, боговидного старца увидев;

Так изумилися все, и один на другого смотрели.

485 Старец же речи такие вещал, умоляя героя:

«Вспомни отца своего, Ахиллес, бессмертным подобный,

Старца, такого ж, как я, на пороге старости скорбной!

Может быть, в самый сей миг и его, окруживши, соседи

Ратью теснят, и некому старца от горя избавить.

490 Но, по крайней он мере, что жив ты, и зная и слыша,

Сердце тобой веселит и вседневно льстится надеждой

Милого сына узреть, возвратившегось в дом из-под Трои.

Я же, несчастнейший смертный, сынов возрастил браноносных

В Трое святой, и из них ни единого мне не осталось!

495 Я пятьдесят их имел при нашествии рати ахейской:

Их девятнадцать братьев от матери было единой;

Прочих родили другие любезные жены в чертогах;

Многим Арей истребитель сломил им несчастным колена.

Сын оставался один, защищал он и град наш, и граждан;

500 Ты умертвил и его, за отчизну сражавшегось храбро,

Гектора! Я для него прихожу к кораблям мирмидонским;

Выкупить тело его приношу драгоценный я выкуп.

Храбрый! почти ты богов! над моим злополучием сжалься,

Вспомнив Пелея отца: несравненно я жалче Пелея!

505 Я испытую, чего на земле не испытывал смертный:

Мужа, убийцы детей моих, руки к устам прижимаю!»

Так говоря, возбудил об отце в нем плачевные думы;

За руку старца он взяв, от себя отклонил его тихо.

Оба они вспоминая: Приам — знаменитого сына,

510 Горестно плакал, у ног Ахиллесовых в прахе простертый;

Царь Ахиллес, то отца вспоминая, то друга Патрокла,

Плакал, и горестный стон их кругом раздавался по дому.

Но когда насладился Пелид благородный слезами

И желание плакать от сердца его отступило, —

515 Быстро восстал он и за руку старца простертого поднял,

Тронут глубоко и белой главой, и брадой его белой;

Начал к нему говорить, устремляя крылатые речи:

«Ах, злополучный! много ты горестей сердцем изведал!

Как ты решился, один, при судах мирмидонских явиться.

520 Мужу пред очи, который сынов у тебя знаменитых

Многих повергнул? В груди твоей, старец, железное сердце!

Но успокойся, воссядь, Дарданион; и как мы ни грустны,

Скроем в сердца и заставим безмолвствовать горести наши.

Сердца крушительный плач ни к чему человеку не служит:

525 Боги судили всесильные нам, человекам несчастным,

Жить на земле в огорчениях: боги одни беспечальны.

Две глубокие урны лежат перед прагом Зевеса,

Полны даров: счастливых одна и несчастных другая.

Смертный, которому их посылает, смесивши, Кронион,

530 В жизни своей переменно и горесть находит и радость;

Тот же, кому он несчастных пошлет, — поношению предан;

Нужда, грызущая сердце, везде по земле его гонит;

Бродит несчастный, отринут бессмертными, смертными презрен.

Так и Пелея — дарами осыпали светлыми боги

535 С юности нежной; украшенный выше сынов земнородных

Счастьем, богатством, владыка могучий мужей мирмидонских,

Смертный, супругой богиню приял от руки он бессмертных.

Бог и ему ниспослал злополучие: он не имеет

В доме своем поколения, сына, наследника царства.

540 Сын у Пелея один, кратковечный; но я и доныне

Старца его не покою; а здесь, от отчизны далеко,

Здесь я в Троаде сижу и тебя и твоих огорчаю.

Сам ты, о старец, мы слышали, здесь благоденствовал прежде.

Сколько народов вмещали обитель Макарова, Лесбос,[189]

545 Фригия, край плодоносный, а здесь — Геллеспонт бесконечный:

Ты среди всех, говорят, и богатством блистал и сынами.

Но, как беду на тебя ниспослали небесные боги,

Около Трои твоей неумолкная брань и убийство.

Будь терпелив и печалью себя не круши беспрерывной:

550 Ты ничего не успеешь, о сыне печаляся; плачем

Мертвого ты не подымешь, но горе свое лишь умножишь!»

Сыну Пелея ответствовал старец Приам боговидный:

«Нет, не сяду я, Зевсов любимец, доколе мой Гектор

В куще лежит, погребенью не преданный! Дай же скорее,

555 Дай сим очам его видеть! а сам ты прими искупленье:

Мы принесли драгоценное. О, насладись им и счастлив

В край возвратися родимый, когда ты еще позволяешь

Старцу мне бедному жить и солнца сияние видеть!»

Грозно взглянув на него, говорил Ахиллес быстроногий:

560 «Старец, не гневай меня! Разумею и сам я, что должно

Сына тебе возвратить: от Зевса мне весть приносила

Матерь моя среброногая, нимфа морская Фетида.

Чувствую, что и тебя (от меня ты, Приам, не сокроешь)

Сильная бога рука провела к кораблям мирмидонским;

565 Нет, не осмелился б смертный, и младостью пылкой цветущий,

В стан наш вступить: ни от стражей недремлющих он бы не скрылся,

Ни засовов легко б на воротах моих не отдвинул.

Смолкни ж, и более мне не волнуй ты болящего сердца;

Или страшись, да тебя, невзирая, что ты и молитель,

570 В куще моей я не брошу и Зевсов завет не нарушу».

Так говорил; устрашился Приам и, покорный, умолкнул.

Сын же Пелеев, как лев, из обители бросился к двери:

Но не один, за царем устремилися два из клевретов,

Сильный Алким и герой Автомедон, которых меж другов

575 Более всех Пелейон почитал, по Патрокле умершем.

Быстро они от ярма отрешили и коней и месков;

В кущу ввели и глашатая старцева; там посадивши

Мужа на стуле, поспешно с красивого царского воза

Собрали весь многоценный за голову Гектора выкуп;

580 Две лишь оставили ризы и тонкий хитон хитротканый,

С мыслью, чтоб тело покрытое в дом отпустить от Пелида.

Он же, вызвав рабынь, повелел и омыть, и мастями

Тело намазать, но тайно, чтоб сына Приам не увидел:

Он опасался, чтоб гневом не вспыхнул отец огорченный,

585 Сына узрев, и чтоб сам он тогда не подвигнулся духом

Старца убить и нарушить священные Зевса заветы.

Тело рабыни омыли, умаслили мастью душистой,

В новый одели хитон и покрыли прекрасною ризой;

Сам Ахиллес и поднял, и на одр положил Приамида, —

590 Но друзья совокупно на блещущий воз положили.

Он же тогда возопил, именуя любезного друга:

«Храбрый Патрокл! не ропщи на меня ты, ежели слышишь

В мрачном Аиде, что я знаменитого Гектора тело

Выдал отцу: не презренными он заплатил мне дарами;

595 В жертву тебе и от них принесу я достойную долю».

Так произнес — и под сень возвратился Пелид благородный;

Сел на изящно украшенных креслах, оставленных прежде,

Против Приама стоявших, и слово к нему обратил он:

«Сын твой тебе возвращен, как желал ты, божественный старец;

600 Убран лежит на одре. С восходом Зари возвращаясь,

Сам ты увидишь его; но теперь мы о пище воспомним.

Пищи забыть не могла и несчастная матерь Ниоба,

Матерь, которая разом двенадцать детей потеряла,

Милых шесть дочерей и шесть сыновей расцветавших.

605 Юношей Феб поразил из блестящего лука стрелами,

Мстящий Ниобе, а дев — Артемида, гордая луком.

Мать их дерзала равняться с румяноланитою Летой:

Лета двоих, говорила, а я многочисленных матерь!

Двое сии у гордившейся матери всех погубили.

610 Девять дней валялися трупы; и не было мужа

Гробу предать их: в камень людей превратил громовержец.

Мертвых в десятый день погребли милосердые боги.

Плачем по них истомяся, и мать вспомянула о пище.

Ныне та мать на скалах, на пустынных горах Сипилийских,

615 Где, повествуют, богини покоиться любят в пещерах,

Нимфы, которые часто у вод Ахелоевых пляшут, —

Там, от богов превращенная в камень, страдает Ниоба.

Так, божественный старец, и мы помыслим о пище.

Время тебе остается оплакать любезного сына,

620 В Трою привезши; там для тебя многослезен он будет».

Рек — и, стремительно встав, Ахиллес белорунную, овцу

Сам закалает; друзья, обнажив и опрятав, как должно,

В мелкие части искусно дробят, прободают рожнами,

Ловко пекут на огне и готовые части снимают.

625 Хлеб между тем принесши, поставил на стол Автомедон

В пышных корзинах; но брашно делил Ахиллес благородный.

Оба к предложенным яствам питательным руки простерли.

И когда питием и пищей насытили сердце,

Долго Приам Дарданид удивлялся царю Ахиллесу,

630 Виду его и величеству: бога, казалось, он видит.

Царь Ахиллес удивлялся равно Дарданиду Приаму,

Смотря на образ почтенный и слушая старцевы речи.

Оба они наслаждались, один на другого взирая;

Но наконец возгласил к Ахиллесу божественный старец:

635 «Дай мне теперь опочить, Зевесов любимец! позволь мне

Сном животворным хоть несколько в доме твоем насладиться.

Ибо еще ни на миг у меня не смыкалися очи

С дня, как несчастный мой сын под твоими руками погибнул;

С оного дня лишь стенал и несчетные скорби терпел я,

640 Часто в оградах дворовых по сметищам смрадным валяясь.

Ныне лишь яствы вкусил и вина пурпурового ныне

Принял в гортань; но до этой поры ничего не вкушал я».

Так говорил; Ахиллес приказал и друзьям и рабыням

Стлать на крыльце две постели и снизу хорошие полсти

645 Бросить пурпурные, сверху ковры разостлать дорогие

И шерстяные плащи положить, чтобы старцам одеться.

Вышли рабыни из дому с пылающим светочем в дланях;

Скоро они, поспешившие, два уготовали ложа.

И Приаму шутя говорил Ахиллес благородный:

650 «Спи у меня на дворе, пришелец любезный, да в дом мой

Вдруг не придет кто-нибудь из данаев, которые часто

Вместе совет совещать в мою собираются кущу.

Если тебя здесь кто-либо в пору ночную увидит,

Верно, царя известит, предводителя воинств Атрида;

655 И тогда замедление в выкупе мертвого встретишь.

Слово еще, Дарданид; объяснися, скажи откровенно:

Сколько желаешь ты дней погребать знаменитого сына?

Столько я дней удержуся от битв, удержу и дружины».

Сыну Пелея ответствовал старец Приам боговидный:

660 «Ежели мне ты позволишь почтить погребением сына —

Сим для меня, Ахиллес, величайшую милость окажешь.

Мы, как ты знаешь, в стенах заключенные; лес издалека

Должно с гор добывать; а трояне повергнуты в ужас.

Девять бы дней мне желалось оплакивать Гектора в доме;

665 Гробу в десятый предать и пир похоронный устроить;

В первый-на-десять мертвому в память насыпать могилу;

Но в двенадцатый день ополчимся, когда неизбежно».

Старцу ответствовал вновь быстроногий Пелид благородный:

«Будет и то свершено, как желаешь ты, старец почтенный.

670 Брань прекращаю на столько я времени, сколько ты просишь».

Так произнес Ахиллес — и Приамову правую руку

Ласково сжал, чтобы сердце его совершенно спокоить.

Так отпустил; и они на переднем крыльце опочили,

Вестник и царь, обращая в уме своем мудрые думы.

675 Но Ахиллес почивал в глубине крепкостворчатой кущи,

И при нем Брисеида, румяноланитая дева.

Все, и бессмертные боги, и коннодоспешные мужи,

Спали целую ночь, усмиренные сном благодатным.

Гермеса токмо заботного сон не осиливал сладкий,

680 Думы в уме обращавшего, как Дарданида Приама

Вывесть из стана, привратным незримого стражам священным.

Став над главою Приамовой, так возгласил Эриуний:

«Ты не радишь об опасности, старец, и так беззаботно

Спишь у враждебных мужей, пощаженный Пелеевым сыном!

685 Многие дал ты дары, чтобы выкупить мертвого сына;

Но за живого тебя троекратной ценою заплатят

Дети твои, у тебя остающиесь, если узнает

Царь Атрейон о тебе и ахейцы другие узнают».

Так провещал; ужаснулся Приам и глашатая поднял.

690 Гермес мгновенно запряг им и коней, и месков яремных;

Сам через стан их быстро прогнал, и никто не увидел.

Но лишь достигнули путники брода реки светловодной,

Ксанфа пучинного, богом рожденного, Зевсом бессмертным,

Там благодетельный Гермес обратно вознесся к Олимпу.

695 В ризе златистой Заря простиралась над всею землею.

Древний Приам, и стенящий и плачущий, гнал к Илиону

Коней, а мески везли мертвеца. И никто в Илионе

Их не узнал от мужей и от жен благородных троянских

Прежде Кассандры прекрасной, златой Афродите подобной.

700 Рано на замок восшед, издали в колеснице узнала

Образ отца своего и глашатая громкого Трои;

Тело узрела на месках, на смертном простертое ложе;

Подняла горестный плач и вопила по целому граду:

«Шествуйте, жены и мужи! Смотрите на Гектора ныне,

705 Вы, что живого, из битв приходившего, прежде встречали

С радостью: радостью светлой и граду он был и народу!»

Так вопияла; и вдруг ни жены не осталось, ни мужа

В Трое великой; грусть несказанная всех поразила, —

Все пред вратами столпилися в встречу везомого тела.

710 Всех впереди молодая супруга и нежная матерь

Плакали, рвали власы и, на труп исступленно бросаясь,

С воплем главу обнимали; столпившиесь плакали стоя.

Верно, и целый бы день до заката блестящего солнца,

Плача над Гектором храбрым, рыдали толпы за вратами,

715 Если бы старец Приам не воззвал с колесницы к народу:

«Дайте дорогу, друзья, чтобы мески проехали; после

Плачем вы все насыщайтесь, как мертвого в дом привезу я!»

Так говорил; расступилась толпа и открыла дорогу.

К славному дому привезши, на пышно устроенном ложе

720 Тело они положили; певцов, начинателей плача,

Подле него поместили, которые голосом мрачным

Песни плачевные пели; а жены им вторили стоном.

Первая подняла плач Андромаха, младая супруга,

Гектора мужеубийцы руками главу обнимая:

725 «Рано ты гибнешь, супруг мой цветущий, рано вдовою

В доме меня покидаешь! А сын, бессловесный младенец,

Сын, которому жизнь, злополучные, мы даровали!

Он не достигнет юности! Прежде во прах с оснований

Троя рассыплется: пал ты, хранитель ее неусыпный,

730 Ты, боронитель и града, защитник и жен и младенцев!

Скоро в неволю они на судах повлекутся глубоких;

С ними и я неизбежно; и ты, мое бедное чадо,

Вместе со мною; и там, изнуряясь в работах позорных,

Будешь служить властелину суровому; или данаец

735 За руку схватит тебя и с башни ударит о землю,

Мстящий за трату плачевную брата, отца или сына,

Гектором в битвах сраженного; много могучих данаев,

Много под Гектора дланью глодало кровавую землю.

Грозен великий отец твой бывал на погибельных сечах;

740 Плачут о нем до последнего все обитатели Трои.

Плач, несказанную горесть нанес ты родителям бедным,

Гектор! Но мне ты оставил стократ жесточайшие скорби!

С смертного ложа, увы! не простер ты руки мне любезной;

Слова не молвил заветного, слова, которое б вечно

745 Я поминала и ночи и дни, обливаясь слезами!»

Так говорила, рыдая; и с нею стенали троянки.

Тут между ними Гекуба рыдательный плач подымает:

«Гектор, из всех мне детей наиболее сердцу любезный!

Был у меня и живой ты богам всемогущим любезен;

750 Боги с небес о тебе и по смертной кончине пекутся!

Прочих сынов у меня Ахиллес, быстроногий ристатель,

Коих живых полонил, за моря пустынные продал,

В Имброс, в далекий Самос и в туманный, беспристанный Лемнос;

Но, тебя одолев и оружием душу исторгнув,

755 Как он ни долго влачил вкруг могилы Патрокла любимца,

Коего ты одолел, — но его, мертвеца, он не поднял!

Ты ж у меня, как росою омытый, покоишься в доме,

Свежий, подобно как смертный, которого Феб сребролукий

Легкой стрелою своей, налетевший незапно, сражает».

760 Так вопияла Гекуба, и плач возбудила всеобщий.

Третья Елена Аргивская горестный плач подымает:

«Гектор! деверь почтеннейший, сродник, любезнейший сердцу!

Ибо уже мне супруг Александр знаменитый, привезший

В Трою меня, недостойную! Что не погибла я прежде!

765 Ныне двадцатый год[190] круговратных времен протекает

С оной поры, как пришла в Илион я, отечество бросив;

Но от тебя не слыхала я злого, обидного слова.

Даже, когда и другой кто меня укорял из домашних,

Деверь ли гордый, своячина, или золовка младая,

770 Или свекровь (а свекор всегда, как отец, мне приветен),

Ты вразумлял их советом и каждого делал добрее

Кроткой твоею душой и твоим убеждением кротким.

Вот почему о тебе и себе я, несчастнейшей, плачу!

Нет для меня, ни единого нет в Илионе обширном

775 Друга или утешителя: всем я равно ненавистна!»

Так вопияла она, — и стенал весь народ неисчетный.

Старец Приам наконец обращает слово к народу:

«Ныне, трояне, свозите вы лес в Илион; не страшитесь

Войска ахейского тайных засад: Ахиллес знаменитый

780 Сам обещал, отпуская меня от судов мирмидонских,

Нас не тревожить, доколе двенадцатый день не свершится».

Так говорил, — и они лошаков и волов подъяремных

Скоро в возы запрягли и пред градом немедля собрались.

Девять дней они в Трою множество леса возили;

785 В день же десятый, лишь, свет разливая, Денница возникла,

Вынесли храброго Гектора с горестным плачем трояне;

Сверху костра мертвеца положили и бросили пламень.

Рано, едва розоперстая вестница утра явилась,

К срубу великого Гектора начал народ собираться.

790 И лишь собралися все (неисчетное множество было),

Сруб угасили, багряным вином оросивши пространство

Всё, где огонь разливался пылающий; после на пепле

Белые кости героя собрали и братья и други,

Горько рыдая, обильные слезы струя по ланитам.

795 Прах драгоценный собравши, в ковчег золотой положили,

Тонким обвивши покровом, блистающим пурпуром свежим.

Так опустили в могилу глубокую и, заложивши,

Сверху огромными частыми камнями плотно устлали;

После курган насыпали; а около стражи сидели,

800 Смотря, дабы не ударила рать меднолатных данаев.

Скоро насыпав могилу, они разошлись; напоследок

Все собралися вновь и блистательный пир пировали

В доме великом Приама, любезного Зевсу владыки.

Так погребали они конеборного Гектора тело.

СЛОВАРЬ
мифологических и географических названий и имен

Автоликон (правильнее Автолик) — дед Одиссея с материнской стороны, знаменитый обманщик и вор. Будучи сыном Гермеса, Автолик получил от него в дар удивительную изворотливость, ловкость и хитрость: он мог сделать невидимой любую украденную вещь и клясться так ловко, что потом не выполнял своих клятв, не нарушая их формально. От него Одиссей и унаследовал свою хитрость.

Аида (в переводе — «соловей») — жена Зефоса (см. Амфион и Зефос). Из зависти к жене Амфиона Ниобе, имевшей четырнадцать детей, она решила убить любимого младшего сына Ниобы, но по ошибке убила своего единственного сына Итилоса. Горе ее было так сильно, что боги сжалились над ней и превратили ее в соловья, который в своей песне вечно повторяет имя «Итил».

Акаст — царь острова Дулихия.

Алибанты — сказочный народ.

Алкмена — микенская царевна, жена тиринфского царя Амфитриона, бежавшего в Фивы; здесь в отсутствие мужа с ней соединился Зевс, принявший образ Амфитриона. От Зевса Алкмена родила величайшего героя Геракла, а от мужа — смертного близнеца Геракла, Ификлеса.

Алкмеон — сын Амфиарая и Эрифилы; мстя за отца, он убил мать и подвергся преследованиям Эриний (см. Амфиарай).

Алоей — древнее божество, бог обмолоченного зерна; считался сыном Посейдона. Был мужем Ифимедеи, которая родила от него Отоса и Эфиальта.

Алосинда — морская богиня.

Алфей — река в Пелопоннесе, а также бог этой реки.

Амифаон — сын Тиро́ и Крефея, отец Мелампа (см.).

Амнисий — гавань на Крите.

Амфиарай — царь Аргоса, прорицатель и правнук прорицателя Мелампа. Полиник, изгнанный фиванский царевич, сын Эдипа, старался привлечь Амфиарая к походу против Фив, но тот, предвидя гибельный исход войны, отказывался. Тогда Полиник подкупил жену Амфиарая Эрифилу, и та принудила мужа отправиться в поход. После поражения Амфиарай спасался бегством в колеснице, но земля разверзлась под ним и поглотила его.

Амфилох — сын Амфиарая и Эрифилы, прорицатель, принимавший участие в Троянской войне.

Амфион и Зефос — братья близнецы, дети Зевса и Антнопы, дочери речного бога Асопа. Оба царствовали в Фивах и воздвигли стены вокруг города: Зефос, богатырь и силач, подносил на руках огромные камни, а Амфион, искусный музыкант, заставлял их звуками своей кифары двигаться и складываться в стены. Другой Амфион — царь беотийского города Орхомена, дед Нестора.

Амфитея — жена Автолика, бабка Одиссея по матери.

Амфитрион — муж Алкмены, считавшийся отцом Геракла (см. Алкмена).

Амфитрита — богиня моря, супруга Посейдона.

Амфора — большой глиняный сосуд с нешироким горлышком и двумя ручками, который употреблялся главным образом для хранения сыпучих и жидких продуктов.

Антиклея — дочь Автолика и Амфитеи, мать Одиссея.

Антилох — старший сын Нестора, участник Троянской войны и ближайший друг Ахиллеса после гибели Патрокла. Погиб в конце войны от руки Мемнона, прикрывая собою старика отца.

Антиной — сын Евпейта, самый наглый среди женихов Пенелопы.

Антиопа — дочь речного бога Асопа, родившая от Зевса близнецов Зефоса и Амфиона.

Антифат — 1) прорицатель, сын Мелампа; 2) царь лестригонов; 3) итакиец, друг Одиссея.

Аргос — во времена Гомера — Арюлида, область в Пелопоннесе, в которой позже возвысился город Аргос; иногда словом «Аргос» обозначается весь Пелопоннес.

Аргос Пеласгический — равнина в Фессалии, близ реки Пенея; там находились владения Ахиллеса.

Аргус — тысячеглазое чудовище; его Гера поставила стеречь возлюбленную Зевса Ио, которую она из ревности превратила в корову. Однако Гермес по поручению Зевса убил Аргуса; отсюда и происходит часто встречающийся в «Илиаде» и «Одиссее» эпитет Гермеса «аргоубийца».

Аретуса — название источника на Итаке.

Аркесий — отец Лаэрта, дед Одиссея.

Артакийский ключ — источник в стране лестригонов.

Асот — река в Беотии, а также бог этой реки, дед Зефоса и Амфиона.

Астер (букв.: «звезда») — остров недалеко от Итаки.

Атлант — титан, брат Прометея и отец нимфы Калипсо. За козни против богов обречен был, по гомеровскому варианту мифа, поддерживать столбы, подпирающие небосвод, а по другой версии — держать небо на своих плечах. Позже был превращен в гору, которая до сих пор носит его имя (хребет Атлас в Северной Африке).

Атрей — сын Пелопса (см. Тантал), отец Атридов — Агамемнона и Менелая. Враждуя со своим братом Фиестом (см.), Атрей совершил ужасное преступление: он умертвил детей Фиеста, приготовил из них трапезу и угостил ею брата, а затем пытался заставить оставшегося в живых сына Фиеста Эгиста убить отца. Атрей сам пал от рук Фиеста и Эгиста.

Аттика — область в Средней Греции со столицей Афины.

Аттийский — аттический.

Ахерон — река в царстве мертвых, через которую должны были переправиться души умерших, чтобы попасть в Аид.

Аякс — сын Оилея, царь локров и предводитель их под Троей (локры — народ, живший в Средней Греции). Навлек на себя гнев Афины, которая бросила Зевсову молнию в его корабль, плывший из Трои, а самого Аякса пригвоздила к скале.

Аякс — сын Теламона, царя Саламина и брата Пелея, отца Ахиллеса. Величайший после Ахиллеса герой среди сражавшихся под Троей.

Борей — северный ветер.

Boom — название созвездия Большой Медведицы (буквальный перевод — «волопас»).

Гарпии — духи вихря и смерти, чудовища с женскими головами, невидимо летавшие по воздуху и похищавшие людей.

Гебея (правильнее Геба) — дочь Зевса и Геры, вечно юное божество, олицетворяющее расцвет человеческой жизни, который наступал, по мнению греков, после восемнадцати лет. Геба прислуживает богам во время пиров. После обожествления Геракла Геба была дана ему в жены.

Гекатомба — буквально: «жертва в сто быков»; вообще всякое большое жертвоприношение богам с закланием любых животных.

Геллеспонт — пролив, отделяющий Малую Азию от Европы (теперь Дарданеллы).

Герест — высокий мыс на юге острова Эвбеи.

Гермиона — дочь Елены и Менелая, которую они выдали замуж за Неоптолема, сына Ахиллеса.

Геронты — старейшины.

Гиганты — змееногие огромные дети Геи, наделенные чудовищной силой. Мать Гея дала им средство, сделавшее их неуязвимыми для богов, с которыми они вступили в битву за власть над миром. Боги не могли одолеть гигантов, и лишь призванный ими на помощь смертный Геракл своими стрелами уничтожил их.

Гипересия — город на севере Пелопоннеса.

Гиперийская земля — то есть «запредельная», или «верхняя» земля — мифическая родина феакийцев, откуда они затем переселились на Схерию.

Гиперион — буквально значит «высокоидущий»: титан, отец Гелиоса, Селены-луны и Эос-зари. В других случаях «гиперион — высокоидущий» — эпитет солнца.

Гирейские скалы — поднимающиеся из-под воды скалы среди островов Греческого архипелага. Возле них погиб корабль Аякса, сына Оилея.

Горгоны — крылатые женские чудовища со змеями вместо волос. Одна из них — Медуза, взгляд на которую обращал человека в камень, была убита аргосским героем Персеем.

Гортина — крупный город на юге острова Крита.

Данаи — племя, жившее в Арголиде; их имя служит Гомеру одним из наименований всех греков вообще в противоположность негрекам.

Девкалион — сын критского царя Миноса, отец Идоменея.

Дейфоб — один из сыновей троянского царя Приама. После смерти Париса Елена была отдана ему в жены.

Делос — остров в Эгейском море; согласно мифу он блуждал по волнам, пока Латона не родила на нем Аполлона и Артемиду. Делос был одним из важнейших центров культа Аполлона.

Демон — так Жуковский передает греческое слово daimon, обозначающее «божественную силу» или «божество» в том случае, когда не указывается точно, какой бог имеется в виду.

Дий — одна из форм имени Зевса.

Диоклес — сын Орсилоха, царь города Фер в Пелопоннесе.

Додона — город в Эпире, где находился оракул Зевса.

Дулихий — остров, лежащий, согласно «Одиссее», недалеко от Итаки. Неизвестно, какой именно остров Гомер именует Дулихием.

Евмел — сын Адмета, царя Фер и Фессалии, и Алкестиды, согласившейся добровольно умереть вместо своего мужа, но затем отбитой у бога смерти Гераклом.

Евпейт — знатный итакиец, отец Антиноя.

Евр — восточный ветер.

Еврибат — глашатай Одиссея, сопутствовавший ему в походе под Трою.

Евримедонт — царь гигантов.

Еврипил — последний союзник троянцев, сын царя кетейцев Телефа и сестры Приама Астиохи, которая была подкуплена братом и поэтому послала сына под Трою, хотя и знала, что он погибнет там.

Еврит — знаменитый стрелок из лука. Он получил лук в подарок от Аполлона, но потом возгордился и вызвал бога на состязание в стрельбе, за что и был убит им. Лук его перешел к Ифиту, а от него к Одиссею.

Евритион — кентавр, начавший буянить на свадьбе Пирифоя (см. Пирифой).

Елисейские поля (иначе «Элизий») — блаженная страна (или острова) счастья, куда боги переносят после смерти избранных героев.

Ерехтей — мифический древний царь Афин, потомок Земли.

Закинф — остров в Ионическом море близ берегов Элиды, южнее Итаки.

Зам — остров в Ионическом море, вероятно, Кефалления (нынешняя Кефалиния).

Зефир — западный ветер.

Идоменей — сын Девкалиона, царь критского города Киоса, предводитель критян в Троянской войне.

Икарий — брат Тиндара, изгнанный из Спарты и обосновавшийся в Акарнании; отец Пенелопы.

Ил — царь города Эфира в Элиде, в Пелопоннесе.

Илион — другое название Трои, произведенное от имени одного из ее царей — Ила.

Илифийская скала — скала, посвященная Илифии — богине, помогающей при родах.

Ико — см. Левкотея.

Иолкос — приморский город в Фессалии, откуда вышли в плавание аргонавты.

Исмар — славившаяся своим вином столица киконов во Фракии.

Итак — герой, по имени которого был назван остров Итака.

Итака — родина Одиссея, небольшой гористый остров в Ионическом море, недалеко от западных берегов Греции.

Итилос — см. Аида.

Ификлес — 1) смертный брат Геракла, помощник его во многих трудах; 2) царь Филакии (см. Меламп).

Ифимедея — жена Алоея, мать Отоса и Эфиальта.

Ифит — сын Еврита, гость Одиссея, подаривший ему знаменитый лук; был убит Гераклом.

Ифтима — дочь Икария, сестра Пенелопы.

Кавконы — одно из древнейших греческих племен, жившее на западе Пелопонесса.

Кадм — сын финикийского царя Агенора и брат похищенной Зевсом Европы. Он был послан отцом на поиски сестры и, не найдя ее, по повелению Дельфийского оракула основал город на том месте, куда привела его корова, встреченная на пути. Город этот — Фивы в Беотии (что значит «коровья страна»). Дочерьми Кадма были Семела, мать бога Диониса, и Ино — Левкотея.

Кассандра — дочь троянского царя Приама, пророчица, которой, по велению богов, никто не верил, хотя предсказания ее были правдивы. После падения Трои стала рабыней Агамемнона и вместе с ним была убита Клитемнестрой и Эгистом.

Киллена — гора в Аркадии, где родился Гермес; поэтому Киллений (килленский) — постоянное определение этого бога.

Керы — духи смерти, крылатые женские существа, реющие в воздухе и в момент смерти человека похищающие его душу.

Кетейцы — племя в Малой Азии.

Кефалления — группа островов, в которую входят Итака, Зам, Закинф, Дулихий.

Кидины — критское племя.

Киконы — фракийское племя.

Киммерияне, киммерийцы — мифическое племя, живущее далеко на севере, в стране, вечно покрытой мраком.

Кипр — остров на востоке Средиземного моря, древнейший центр культа Афродиты.

Киприда — прозвище Афродиты, которая, по преданию, выйдя из морской пены, впервые вступила на землю на Кипре.

Кифера — остров близ берегов Пелопоннеса, известный храмом Афродиты, прозванной поэтому Кифереей (Китереей).

Климена — мать царя Филакии Ификлеса.

Клит — сын Мантия; в него влюбилась Эос, похитила его и даровала ему бессмертие.

Кнос — город на Крите, столица мифического царя Миноса. Раскопки в Кносе открыли удивительные памятники древнейшей высокой культуры греков, которая получила название «критской».

Каракса утес — «утес ворона», на берегу Итаки.

Коцит — одна из рек царства Аида, приток Стикса.

Кратея — воплощение силы, мать Скиллы.

Кратера — большой глиняный сосуд с широким горлом, в котором смешивали за столом вино и воду и из которого черпали смесь, чтобы разливать ее по кубкам.

Креон — царь Беотийских Фив.

Крефей — сын Эола, царь Фессалии.

Кронион — сын Крона, то есть Зевс.

Круны — местность на юго-западе Пелопоннеса.

Ктимена — младшая сестра Одиссея, жившая с мужем на соседнем с Итакой острове Заме.

Куфа — чан, бочка. У греков употреблялись не деревянные бочки, а пифосы — высокие остродонные кувшины с широким горлом, которые обычно врывались в земляной пол. В пифосах хранили разные припасы. Словом «куфа» Жуковский переводит слово «пифос».

Лапифы — легендарный народ, живший в Фессалии.

Левкада (от слова «левкое» — белый) — мифическая «белая скала» на крайнем западе, у входа в царство Аида.

Левкотея — морская «белая» богиня, божество пенистых волн. Она была смертной женщиной Ино, дочерью Кадма и сестрой Семелы, матери Диониса. Гера, ненавидевшая из-за Семелы, любимой Зевсом, всю ее родню, наслала на Ино безумие, и та бросилась в море с маленьким сыном Миликертом на руках. Боги превратили ее в морскую богиню, а сына ее — в морского бога Палемона, пастуха дельфинов.

Лемнос — остров в Эгейском море, где, по преданию, находилась кузница Гефеста; центр культа этого бога.

Лесбос — большой остров в Эгейском море.

Лестригоны — мифический народ великанов и людоедов.

Ливия — северо-западная часть Африки.

Лотофаги — мифический народ, питающийся лотосом (буквальный перевод — «поедатели лотоса»).

Майя — нимфа, дочь Атланта, возлюбленная Зевса, родившая от него Гермеса.

Малея — гористый мыс на юге Пелопоннеса.

Мантий — сын Мелампа; его имя значит «предсказатель».

Марафон — городок на побережье Аттики.

Мегапент — сын Менелая от рабыни.

Мегара — жена Геракла; своих детей от Мегары Геракл убил в припадке безумия, которое наслала на него Гера.

Меламп (правильнее «Мелампод» — «черноногий») — знаменитый прорицатель, родоначальник целого поколения провидцев. О его роли в сватовстве его брата Бианта см. примеч. к песни XI, ст. 291.

Мемнон — царь эфиопов, сын богини Эос. На десятый год войны пришел в Трою на помощь Приаму. Мемнон был богатырем огромной силы, его доспехи, как у Ахиллеса, были выкованы Гефестом. Он убил многих ахейцев, в том числе Антилоха (см.). Лишь после этого его самого убил Ахиллес, который знал, что после поединка с Мемноном ему недолго останется жить, и поэтому избегал сражаться с царем эфиопов. Эпизод о царе эфиопов ни в «Илиаду», ни в «Одиссею» не вошел; он известен по изложениям не дошедшей до нас поэмы «Эфиопида» — продолжения «Илиады».

Ментор — сын Алкима, сверстник Одиссея и его ближайший друг в Итаке. Приняв его образ, Афина опекает и наставляет Телемаха во время его путешествия по Греции.

Ментес — тафийский царь, связанный с Одиссеем узами гостеприимства.

Мессена — главный город Мессении, области в Пелопоннесе.

Микена — героиня, в честь которой были названы Микены.

Микены — в эпоху Гомера главный город Арголиды, столица Агамемнона. Раскопки в Микенах открыли памятники древнейшей высокой культуры на греческом материке.

Мимант — гора на Малоазиатском побережье.

Мирмидоняне — племя, жившее в Фессалии, во владениях Пелея и Ахиллеса, под командованием которого они сражались под Троей. Согласно мифу отец Пелея Эак потерял во время поветрия весь свой народ; по его просьбе отец его Зевс превратил в людей муравьев, поэтому новый народ и стал называться «Мирмидоняне» (mirmex по-гречески «муравей»).

Навсифой — царь феакийцев, сын Посейдона, отец Алкиноя; в его царствование феакийцы переселились на Схерию из Гиперии. Имя его значит «быстрый корабельщик».

Неера — дочь Океана, возлюбленная Гелиоса-Солнца, родившая ему дочерей Фаэтусу и Лампетик».

Нейон — отрог горы Нериона на Итаке.

Неней — сын Посейдона и Тиро, царь Пилоса, отец Нестора.

Неоптолем — сын Ахиллеса. По преданию, мать Ахиллеса Фетида, зная, что сын ее погибнет в Троянской войне, скрыла его в женском платье в доме царя острова Скироса Ликомеда, среди его дочерей. Одну из них, Дейдамию, он полюбил, и она родила ему Неоптолема уже после отъезда Ахиллеса под Трою. После гибели отца Неоптолем был привезен под Трою Одиссеем и Диомедом и храбро сражался в войске ахейцев. При взятии Трои проявил крайнюю жестокость, убив многих детей Приама и наконец его самого.

Нерикон — город в области Акарнании.

Нерион — лесистая гора на Итаке; также — герой, в честь которого она была названа.

Нот — южный ветер.

Огигия — мифический остров на дальнем западе, на котором живет Калипсо. Возможно, что Огигия — не название, а эпитет острова, означающий «древний», «первозданный» (Огиг — мифический очень древний царь; выражение «в Огигиев век» — вроде нашего «при царе Горохе»).

Оиклей — один из потомков прорицателя Мелампа, отец Амфиарая.

Океан — река, вечно текущая по кругу и обтекающая вокруг земли; за Океаном находится потусторонний мир. Божество Океан — титан, сын Урана-неба и Геи — Земли, брат Кроноса.

Олимп — мифическая гора, местопребывание бессмертных богов. Гомер дает его описание в песни VI, стихах 42–46 «Одиссеи». Мифический Олимп отождествлялся с высокой снеговой вершиной в Фессалии.

Орион — мифический великан-охотник, сраженный стрелой Артемиды. По его имени названо созвездие.

Ортигия — мифический остров, связанный с культом Артемиды.

Орхомен — город в Беотии; он назывался «минийским» по имени греческого племени минийцев в отличие от другого Орхомена, расположенного в Аркадии.

Оры — богини времен года.

Осса — 1) гора в Фессалии, близ Олимпа; 2) олицетворение молвы.

Острые острова — торчащие из воды скалы у западных берегов Пелопоннеса.

Отос и Эфиальт — дети Ифимедеи и Алоея (по другим вариантам мифов, Ифимедея родила их от Посейдона). Едва достигнув девяти лет, братья уже отличались чудовищным ростом и силой. Они заключили в оковы Ареса, и лишь Гермесу удалось освободить его. Отос и Эфиальт грозили взгромоздить Пелион на Оссу и взобраться на Олимп. Чтобы воспрепятствовать этому, Аполлон убил их своими стрелами.

Пандар — царь Эфеса, похитивший золотого пса из святилища Зевса на Крите. За это боги предали его и его жену преждевременной смерти. Их дочери Клеотера и Меропа были взяты на небо и воспитаны богами; однако, когда они выросли и настала пора выдать их замуж, Зевс убил и их за грех отца.

Панопей — город в Фокиде.

Парки — неудачно примененное Жуковским римское название Мойр, греческих богинь судьбы.

Парнас — лесистая гора в Аркадии, где Одиссей был ранен вепрем. По более поздним мифам, на Парнасе жили Музы, поэтому еще в древности название Парнас стало символом поэзии.

Пафос — город на Кипре, на котором находился знаменитый храм Афродиты.

Пеан — древнейший бог-врачеватель.

Пелиас — сын Посейдона и Тирб. Лишив своего брата Эсона престола, он стал царем Иолкоса; когда же сын Эсона Ясон потребовал у Пелиаса вернуть власть, тот послал его в Колхиду за золотым руном (поход аргонавтов).

Пелион — гора в Фессалии, недалеко от Олимпа и Оссы.

Пера — дочь пилосского царя Нелея, сестра Нестора (см. примеч. к песни XI, ст. 291).

Перса — Океанида (дочь Океана), жена Гелиоса, мать Цирцеи и царя Колхиды Ээта.

Пиерия — см. примеч. к песни V, ст. 50.

Пилос — столица владений Нестора, город на юго-западе Пелопоннеса.

Пирифлегетон — огненная река в царстве Аида.

Пирифой — царь мифического фессалийского народа лапифов. На его свадьбе пьяные кентавры стали похищать лапифских женщин, из-за чего началось побоище кентавров с лапифами. Вместе С Тесеем Пирифой спустился в царство Аида, чтобы похитить Персефону; но оба героя приросли к чудесным сиденьям, на которые присели в пути. Тесея освободил Геракл, пришедший в царство мертвых за Цербером, а Пирифой так и остался в Аиде.

Пифий — прозвище Аполлона, убившего змея Пифона. На месте убийства (в Дельфах) был воздвигнут Пифийский храм.

Поликтор — древний герой Итаки.

Полифейд — прорицатель из рода Мелампа.

Прокрида — дочь первого афинского царя Ерехтея, жена охотника Кефала, случайно погибшая от руки мужа: ревнуя Кефала, она следила за ним на охоте и пряталась в кустах; решив, что в кустах прячется лань, Кефал поразил ее своим волшебным дротиком, не знавшим промаха.

Псира — небольшой остров в Эгейском море.

Радамант — сын Зевса и Европы, брат Миноса; за справедливость боги даровали ему вечное блаженство в Элизии и право судить умерших.

Ретра — бухта на Итаке.

Салмоней — царь Фессалии, сын Эола, отец Тирб. Он выдавал себя за Зевса, разъезжая на колеснице и подражая молниям при помощи факелов, а грому при помощи металлического листа. За это он был убит Зевсом.

Сидон — крупный торговый город в Финикии. Сидония — Финикия; сидоняне — финикийцы.

Сикания — Сицилия.

Сикелы — древнейшее население Сицилии.

Синтийцы — мифические жители острова Лемноса.

Сира — сказочный остров.

Скилла — мифическое морское чудовище.

Скирос — остров в Эгейском море.

Солимские высоты — горы в Малой Азии, в стране племени солимов.

Суний — мыс в Аттике.

Схерия — остров, на котором живут феакийцы; одни исследователи считают его мифическим, другие отождествляют с современным островом Корфу.

Тайгет — горный хребет в Пелопоннесе, заросший густым лесом.

Талант — мера веса в древней Греции; впоследствии талант серебра или золота — денежная единица. Точная величина таланта гомеровской эпохи неизвестна.

Тантал — царь малоазиатского города Сипила, хитрый и жадный человек. Пользуясь расположением богов, он выкрадывал с их трапез нектар и амброзию, разглашал их тайны. Однажды, желая испытать их всеведение, Тантал подал им во время трапезы мясо своего сына Пелопса. Боги воскресили юношу, а Тантала обрекли на вечные муки в Аиде. Сам Пелопс также совершил преступление и был за него проклят; результатом этого проклятия явились кровавые трагедии в его роде: вражда его сыновей Атрея и Фиеста и их взаимные преступления, в следующем поколении — убийство Агамемнона, в третьем — месть Ореста.

Тафийцы — племя, жившее в Акарнании — области, расположенной на западном берегу полуострова, против Итаки.

Талеса — город в южной Италии.

Тенедос — небольшой остров близ берегов Трои; на нем скрылись ахейцы, когда обманно отплыли от Трои, оставив засаду в деревянном коне.

Тидей — сын Ойнея, царя Калидонии; сам был царем в Аргосе. Сын Тидея, Тидит — Диомед.

Тиресий — знаменитый слепой прорицатель, живший в Фивах.

Тиро́ — дочь Салмонея, жена фессалийского царя Крефея. От Посейдона она родила Пелиаса (см.) и Нелея, отца Нестора, от мужа Эсона (см. Ясон) — Ферета и Амифаона.

Титий — сын Земли, страшный великан. Он силой пытался овладеть Латоной и за это был убит Аполлоном и Артемидой; в царстве Аида он продолжает терпеть страшные муки.

Тифон — возлюбленный богини зари Эос, сын троянского царя Лаомедонта, брат Приама. Эос похитила Тифона на небо, где он получил бессмертие.

Тринакрия — другое название Сицилии («трехконечная»). С Тринакрией позже был отождествлен мифический остров Тринакия, где паслись стада Гелиоса.

Тритогена — неясный по смыслу эпитет Афины.

Уран — небо; бог неба, супруг Геи — Земли, отец титанов и первый царь вселенной, свергнутый Кроносом.

Фарос — остров в Средиземном море у берегов Египта.

Феа — приморский город в Элиде.

Феакийцы — мифический блаженный народ корабельщиков, переселившийся из гиперийской земли (см.) на Схерию (см.).

Федон — царь феспротов.

Федра — жена Тесея; она влюбилась в своего пасынка Ипполита, а когда он отверг ее любовь, повесилась, оклеветав его перед Тесеем. Тесей проклял сына, и тот погиб в результате этого проклятия.

Феоклимен — прорицатель из рода Мелампа, бежавший от кровной мести на корабль Телемаха и приехавший с ним на Итаку.

Фера — город в Пелопоннесе на полпути между Пилосом и Спартой; одноименный город был в Фессалии.

Ферет — основатель Феры в Фессалии.

Феспроты — греческое племя, жившее на Эпире.

Фессалия — область на северо-востоке Греции.

Фест — город на Крите.

Фивы — город в Беотии.

Фивы египетские — столица Древнего Египта на среднем течении Нила.

Фиест — сын Пелопса, брат Атрея (см.). Убив Атрея, захватил власть в Микенах и изгнал 1Менелая и Агамемнона. Но вскоре те вернулись и убили Фиеста.

Филакия — область в Фессалии.

Филоктет — один из участников Троянского похода, друг Геракла, унаследовавший его лук и стрелы. По пути в Трою Филоктет был укушен змеей и заболел язвой, от которой исходило ужасное зловоние. Из-за этого ахейцы ославили его на бесплодном острове Лемносе, где он прожил десять лет, добывая пропитание охотой. Однако, когда ахейцы узнали, что Троя может быть взята только с помощью лука и стрел Геракла, они послали за Филоктетом Одиссея и Неоптолема, и те обманом привезли обиженного Филоктета под Трою. Там целитель Махаон излечил его язву.

Филамилед — царь острова Лесбоса. Всех посещавших остров чужестранцев он заставлял вступать с ним в кулачный бой и убивал их, пока сам не был побежден Одиссеем.

Фоас Андремонид — царь Калидона в Этолии, участник Троянской войны.

Фооса — нимфа, возлюбленная Посейдона, родившая от него циклопа Полифема.

Форк — морской бог, отец Фоосы; ему была посвящена Форкинская гавань на Итаке.

Фракия — обширная область далеко на северо-востоке Греции, у берегов Геллеспонта и Пропонтиды (теперь Мраморное море).

Фтия — главный город мирмидонян, столица владений Пелея и Ахилла.

Халкис — город в Элиде.

Харибда — олицетворение морского водоворота — чудовище, то поглощающее морскую воду, то извергающее ее.

Хариты — вечно юные богини красоты, грации, радости.

Хиос — остров в Эгейском море.

Хитон — нижняя одежда греков: короткая рубашка без рукавов; обычно поверх хитона надевалась хламида, или хлена, — длинный широкий плащ (Жуковский передает это словом «мантия»).

Хламида — короткий плащ, надевавшийся поверх хитона.

Хлорида — жена Нелея, мать Нестора.

Циклопы — мифический народ диких одноглазых великанов, населявших, как считали античные толкователи Гомера, Сицилию.

Цирцея — дочь Гелиоса и Персы, волшебница, жившая на острове Эе у берегов Италии.

Эак — дед Ахиллеса, отец Пелея, сын Зевса и Эгины, дочери речного бога Асопа; он славился своей справедливостью, так что сами боги приглашали его быть судьей в своих спорах. О нем — см. также Мирмидоняне.

Эгида — древнейший панцирь из козьей шкуры (эгида и означает «козья шкура»). В эпоху Гомера уже вышел из употребления и приписывался лишь богам — Зевсу и Афине.

Эгист — сын Фиеста (см.), воспитанный Атреем (см.). Атрей послал его в темницу убить Фиеста, которого сын не знал, но Эгист был узнан отцом и вместе с ним сверг Атрея. После низложения Фиеста Агамемноном и Менелаем Эгист спасся и потом стал любовником Клитемнестры и вместе с ней убил Агамемнона, однако вскоре сам пал жертвой мести Ореста.

Эгия — город на севере Пелопоннеса, один из важнейших центров культа Посейдона.

Эйдофея — дочь Протея, морская богиня.

Электрон — янтарь, который в Греции ценился как драгоценный камень.

Элида — область на западе Пелопоннеса.

Эллада — Греция; иногда этим словом обозначается только Пелопоннес.

Энипей — река в Фессалии.

Эол — божество низшего ранга, повелевающее ветрами.

Эолия — остров, где живет Эол; некоторые исследователи отождествляют его с вулканическим островком Стромболи близ Сицилии.

Эпеос (Эпей) — художник, находившийся в рядах ахейского войска и соорудивший деревянного коня, с помощью которого была взята Троя.

Эпеяне — древнейшее племя, жившее в Элиде.

Эпикаста (Иокаста) — мать Эдипа.

Эпир — область на севере Греции. В «Одиссее» словом «Эпир» Жуковский неверно переводит название сказочной страны Апира.

Эрембы — мифический народ в Азии.

Эреб — царство мертвых, вечно погруженное во мрак.

Эримант — горы в Аркадии, в Пелопоннесе.

Эрифила — жена Амфиарая, мать Алкмеона (см. Алкмеон и Амфиарай).

Эрмий — Гермес.

Эсон — сын Тиро и Крефея, брат Пелиаса и Нелея, отец Ясона. Был царем в Иолкосе, но потом Пелиас лишил его престола (см. Пелиас).

Этолия — область на западе Средней Греции.

Эфиальт — см. Отос и Эфиальт.

Эфиопы — мифический блаженный народ, который населяет два «края земли» — на востоке и на западе, возле самого Океана,

Эфира — город в Элиде.

Ээт — сын Солнца и дочери Океана Персы, царь Колхиды, мифической страны, которая позже была отождествлена с областью на Черноморском побережье Кавказа. У Ээта хранилось золотое руно, за которым совершили поход аргонавты.

Эя — остров, на котором живет Цирцея. Древние не сомневались в его местоположении: это небольшой скалистый островок у самых берегов Лация (в Италии). Теперь этот островок соединился благодаря речным наносам с сушей, но до сих пор еще называется Monte Circeo — Гора Цирцеи.

Ярдан — река на Крите.

Ясион — смертный юноша, возлюбленный богини Деметры.

Примечания Иллиада

Песнь первая

1
Стих 1. Богиня — здесь: Муза.

2
Стих 7. Атрид — сын Атрея, Агамемнон.

3
Стихи 14–15. …на жезле золотом, Аполлонов красный венец… — Жезл — принадлежность жреца; венец — повязка из шерстяной ленты, надевавшаяся на голову статуи Аполлона. Хрис взял ее как знак мольбы.

4
Стих 19. Град Приамов — Троя.

5
Стих 22. …изъявили согласие криком всеобщим… — В народном собрании гомеровской эпохи еще не знали голосования и выражали свое согласие или несогласие криками.

6
Стих 42. …отомсти аргивянам стрелами твоими. — Внезапную смерть гpeки объясняли тем, что бог Аполлон или его сестра Артемида убивают людей своими стрелами. (Аполлон — мужчин, Артемида — женщин.)

7
Стих 50. Меск — мул или лошак, помесь лошади и осла.

8
Стих 52. Частые трупов костры… — В гомеровскую эпоху сожжение трупов было основной формой погребения.

9
Стих 65. Жертва стотельчая — то есть жертва в сто тельцов (быков) — буквальный перевод греческого слова «гекатомба». Значение стиха: бог гневен за обещанную, но не принесенную жертву.

10
Стих 66. Благовонный тук. — Жир (тук) жертвенного животного вместе с некоторыми частями туши сжигался в честь бога на алтаре.

11
Стих 152. Укротители коней. — Это выражение обозначает «сильный, могучий».

12
Стих 159. Псообразный — значит «бесстыдный»; пес считался символом бесстыдства.

13
Стих 164. Если троянский… ахеяне град разгромляют. — В первые годы Троянской войны ахейское войско разгромило и разграбило все близлежащие города, союзные с Троей.

14
Стих 225. С сердцем еленя. — Елень — олень, считавшийся угреков воплощением трусости.

15
Стих 234. Скипетром сим я клянуся… — Говоря, Ахиллес держит в руках скипетр, который как знак власти вручался в народном собрании каждому, кто брал слово.

16
Стих 262. …подобных мужей… я и видеть не буду. — По гомеровскому представлению, каждое новое поколение героев слабее предыдущего.

17
Стих 268. Лютые чада гор — кентавры, полулюди-полукони. На свадьбе у Пирифоя пьяные кентавры стали нападать на женщин; из-за этого началось сражение с кентаврами.

18
Стих 305. Разрушили сонм — распустили собрание.

19
Стих 334. Глашатаи, вестники бога. — Глашатай и вестник находились под особым покровительством богов и были неприкосновенны.

20
Стих 352. Матерь — мать Ахиллеса, морская богиня Фетида, дочь «морского старца» Нерея (см. стих 358).

21
Стих 366. Фивы, град Этионов. — Имеются в виду не египетские Фивы и не Фивы в Беотии, а город в Малой Азии.

22
Стих 408. Пергамляне — троянцы.

23
Стих 458. Кончив молитву, ячменем и солью осыпали жертвы. — Гомер описывает порядок жертвоприношения: ячменной мукой и солью посыпали головы жертв.

24
Стих 467. Пир учредили. — По представлениям греков, жертвоприношение — совместная трапеза бога и жертвующих.

25
Стих 486. И, высоко, на песке, подкативши огромные бревна. — Это делалось для того, чтобы не подгнивало дно судна.

26
Стих 500. …быстро обнявши колена. — Прикосновение к коленям и к подбородку — жест, выражающий мольбу.

27
Стих 568. Волоокая Гера богиня — то есть Гера с глазами коровы. Этот эпитет возник еще в глубокой древности, когда Геру почитали в виде коровы. Почитание богов в виде животных имело место не только в Древнем Египте, но и у греков задолго до Гомера. Так, например, супруг Геры Зевс почитался в виде быка на Крите, где археологи открыли стенную роспись, изображающую ритуальные атлетические игры с быком. Не случайно в известном мифе Зевс, для того чтобы похитить и умчать на Крит царевну Европу, принимает образ быка.

28
Стих 584. Кубок двудонный — кубок, имеющий под дном ножку с подставкой, как наши бокалы.

Песнь вторая

29
Стих 153. Рвы очищают — рвы, по которым вытаскивались на берег и спускались в море корабли.

30
Стих 212. Терсит. — Это имя происходит от слов: «дерзость», «наглость»).

31
Стих 262. Хлена — верхнее платье греков, теплый плащ, которым окутывались поверх хитона — короткой рубашки без рукавов.

32
Стих 341. Вин возлиянья и рук сочетанья… — Принося клятву верности, греки совершали богам возлияния (жертва вином: немного вина проливали на землю) и соединяли руки.

33
Стих 363. Пусть помогает колено колену и племени племя. — Совет Нестора отражает существовавшую в эпоху родового строя, еще до Гомера, организацию войска по фратриям (объединениям родов, у Гнедича — «колена») и по родам.

34
Стих 383. …коней напитай подъяремных… — В гомеровскую эпоху греки не знали кавалерии: вожди сражались в колесницах, запряженных парой коней (поэтому кони «подъяремные»), рядовые воины — в пешем строю.

35
Стих 400. …своему от богов вечносущих… — У каждого племени был свой бог-покровитель.

36
Стих 416. Прежде, чем Гектора лат на груди у него не расторгну — то есть пока не убью Гектора и не сниму с него доспехи.

37
Стих 614. …они небрегли о делах мореходных. — Аркадия находится внутри Пелопоннеса и не имеет выходов к морю.

38
Стих 653. Тлиполем Гераклид — то есть Тлиполем, сын Геракла, величайшего героя греческой мифологии, отличавшегося огромным ростом и силой. В этом отношении и сравнивается с ним Тлиполем.

39
Стих 755. Стикс — река подземного царства; ее водой клянутся боги, поэтому у Гомера и говорится: «воды заклинаний».

40
Стих 782. Тифей, или Тифон — мифическое чудовище, порожденное Землей против Зевса, олицетворение подземного огня. Зевс победил его своими молниями, низверг в глубины земли и сверху навалил горы. Когда Тифей хочет подняться из-под земли, содрогающейся от его страшных усилий, бьет пламя. Тогда Зевс снова мечет в Тифея молнии.

41
Стих 867. Наречие варварское — негреческий язык. Варварами греки называли всех негреков.

Песнь третья

42
Стих 6. Пигмеи — мифическое племя карликов, жившее на крайнем юге у Океана. С ними ежегодно ведут войну журавли, улетающие на юг.

43
Стихи 10–11. …туман… вору способнейший ночи — туман, более помогающий вору, чем ночь.

44
Стихи 16–18. Александр — «поражающий мужей», прозвище Париса. С кожею парда на раме — со шкурой барса на плече. Медножалое копье — копье с медным наконечником («жалом»).

45
Стих 57. Каменной ризой одет — побит камнями.

46
Стих 78. Спнул фаланги — задержал колонны троянцев.

47
Стих 104. Пожрем — принесем в жертву (от глагола «пожрети» — того же корня, что и слово «жрец»).

48
Стих 109. Присущий — присутствующий.

49
Стих 130. Нимфа — здесь: «молодая женщина».

50
Стих 180. …если б он был им — если бы он оставался им и теперь.

51
Стих 333. Брата Ликаона славный доспех, и ему соразмерный. — Лучник Парис выходит в бой без тяжелого вооружения, одетый лишь барсовой шкурой; поэтому он берет панцирь у брата, и этот панцирь приходится ему впору («ему соразмерный»).

Песнь четвертая

52
Стих 8. Тритогения Алалкомена — Афина; смысл ее культового имени Трптогения неясен; Алалкомена значит «отражающая врагов, защитница».

53
Стих 67. …разрушивши клятву. — Нарушив клятву, троянцы тем самым обрекают свой город на гибель в наказание за вероломство.

54
Стих 133. Запон — военный пояс с обшитым медными пластинками передником; этот передник вместе с панцирем образует двойной слой брони.

55
Стих 137. Навязь — матерчатый широкий пояс, обшитый медными пластинками.

56
Стих 171. Многожаждущий Аргос — область в Пелопоннесе, бедная водой.

57
Стих 240. …на печальную битву коснящих — медлящих идти в битву.

58
Стих 260. …чашу вина растворяют. — Греки всегда пили вино, разбавленное водой.

59
Стих 334. Башня — «род построения войск». (Прим. Гнедича.)

60
Стих 391. Кадмейцы — фиванцы (Кадмеей назывался акрополь Фив).

61
Стих 447. Сразилися кожи — столкнулись кожаные щиты.

Песнь пятая

62
Стих 48. Обнажили — сняли доспехи, почетнейшую часть добычи победителя.

63
Стихи 62–63. …суда… бедствий начало — суда, на которых Парис плыл в Спарту, чтобы похитить Елену.

64
Стих 102. Бодатели коней. — Погоняя лошадей, греки не стегали их кнутом, а кололи заостренной палкой («бодали»).

65
Стих 151. Сорвал корысти — снял доспехи с убитых.

66
Стих 392. Сын Амфитриона — Геракл.

67
Стих 476. Скимн — молодой лев, львенок.

68
Стих 504. …до медных небес… — По гомеровским представлениям, небо — металлическое (медное или железное) полушарие.

69
Стих 517. Сребролукий — Аполлон.

70
Стих 535. Сыны Дарданида — сыновья Приама, потомка Дардана.

71
Стих 631. Сын знаменитый и внук воздымателя облаков Зевса. — Сарпедон — сын Зевса; Тлиполем, сын Геракла, — внук Зевса.

72
Стихи 640–642. Он, приплывши сюда, чтоб взыскать с Лаомедона коней… град Илион разгромил… — Царь Трои Лаомедон, отец Приама, отказался уплатить богам Посейдону и Аполлону за постройку стен вокруг города, и разгневанный Посейдон наслал на Трою чудовище, в жертву которому нужно было принести дочь Лаомедона Гесиону. Геракл вызвался спасти девушку, но потребовал в уплату за это знаменитых коней Троса (деда Лаомедона). Когда герой убил чудовище и пришел за обещанной наградой, Лаомедон прогнал его с пустыми руками. Через несколько лет Геракл вернулся, взял Трою и убил Лаомедона и всех его сыновей, кроме младшего, которого выкупила Гесиона. С тех пор младший сын Лаомедона стал зваться Приамом, что значит «купленный».

73
Стих 693. …под буком прекрасным метателя молнии Зевса. — У Гомера речь идет не о буке, а о дубе, который считался священным деревом Зевса.

74
Стих 845. Шлем Аида — «шапка-невидимка» в греческой мифологии; она считается принадлежащей Аиду (само имя этого бога значит «невидимый»).

75
Стих 898. …преисподнее всех Уранидов — то есть глубже в преисподней, чем Ураниды. Ураниды — титаны, дети Урана-неба и Геи-земли, восставшие против Зевса в защиту своего брата Крона. Зевс победил титанов и заключил их в Тартаре, в мрачных глубинах земли.

Песнь шестая

76
Стих 9. Шелом коневласый — шлем, украшенный гривой из конского волоса.

77
Стих 88. В замок градской — в акрополь, крепость, находившуюся посреди города; у нас такая крепость носила название «кремль».

78
Стихи 168–169. …злосоветные знаки, много на дщице складной начертав их… — В этом месте мы видим единственное у Гомера упоминание о способе письма. До конца античности греки и римляне пользовались в быту для письма складными дощечками, намазанными воском, по которому острой палочкой, называвшейся «стилем», выцарапывались буквы.

79
Стих 200. Став напоследок и сам небожителям всем ненавистен. — Беллерофонт, чтобы убить Химеру, поймал и обуздал крылатого коня Пегаса; затем с помощью Пегаса герой захотел взлететь на Олимп, но конь сбросил его, и Беллерофонт, ненавидимый богами, долго скитался по земле, потеряв зрение и охромев.

80
Стих 215. Ты гость мне отеческий — то есть человек, связанный со мной узами взаимного гостеприимства (проксенией). Приняв чужеземца у себя в доме, угостив его и дав ему подарки, человек сам становился «гостем» своего гостя и мог рассчитывать встретить с его стороны у него на родине такой же прием. Проксения играла очень важную роль в древнейшую эпоху, когда иноземцы не пользовались на чужбине никакой правовой защитой. Отношения проксении передавались по наследству: проксения Диомеда и Главка восходит к предкам обоих героев.

81
Стихи 402–403. Гектор его называл Скамандрием; граждане Трои — Астианаксом… — Гектор называет сына в честь бога реки Скамандра, но троянцы зовут мальчика в честь отца Астианаксом, так как это имя значит «вождь города».

82
Стих 419. Ульм — вяз, платан.

Песнь седьмая

83
Стих 220. Щит семикожный — щит, составленный из семи слоев кожи.

84
Стих 221. Тихий — не определение, а имя мастера, сделавшего щит; означает оно «удачливый». Усмарь — кожевник, шорник.

Песнь восьмая

85
Стихи 15–16. …Тартар, столько далекий от ада, как светлое небо от дола. — Тартар лежит в глубинах земли настолько ниже царства Аида, насколько земля ниже неба.

86
Стих 247. …орла… между вещих вернейшую птицу. — Гадание по птицам было одним из самых распространенных в древности. Орел назван вернейшей среди вещих птиц потому, что он считался священной птицей Зевса; его появление возвещает Агамемнону, что его молитва услышана.

87
Стих 289. Первому после меня тебе вручу я награду. — Агамемнон как верховный вождь имеет право выбрать любую часть добычи до ее общего раздела по жребию.

88
Стих 325. Ключ — ключица.

89
Стих 363. Сына его — Геракла.

90
Стих 368. Пса увести из Эреба… — Геракл по повелению Эврисфея привел из царства Аида трехглавого пса Цербера.

Песнь девятая

91
Стих 49. …с богом пришли мы — пришли при благоприятных знаменьях, посланных богами.

92
Стихи 190–191. Менетиад — Патрокл, сын Менетия; Эакид — Ахиллес, внук Эака; Патрокл ждет, пока Ахиллес окончит свой куплет, чтобы подхватить песню.

93
Стих 238. Крепкий на Зевса — полагающийся на помощь Зевса.

94
Стихи 310–311. …перестали… скучать мне — не докучали.

95
Стих 390. …искусством работ… Афине подобна. — Афина считалась покровительницей женских рукоделий и сама была искусной ткачихой.

96
Стихи 455–456. Ввек на колена свои да не примет он милого сына, мной порожденного… — Отец молит богов, чтобы Феникс остался бездетным. По обычаю, дед принимал новорожденного внука на колени, тем самым признавая его принадлежность к роду.

97
Стихи 559–560. …на… Феба поднял он лук за супругу свою… — Когда Марписса была невестою Ида, в нее влюбился Аполлон и попытался ее похитить; Ид, защищая невесту, вступил в борьбу с богом, но Зевс прекратил

их распрю, предоставив самой Марписсе сделать выбор между ними. Она предпочла смертного мужа.

98
Стих 562. Алкиона — чайка. Греки верили, что в случае гибели самца самка чайки не ест, не пьет и все время жалобно стонет, пока не умрет.

Песнь десятая

99
Стих 5. Супруг лепокудрыя Геры — Зевс.

100
Стих 110. Аякс быстрый — Аякс, сын Оилея. Сын Филея — Мегес.

101
Стих 112. Подобный богу Аякс — Аякс, сын Теламона.

102
Стихи 173–174. …на мечном острии распростерта или погибель… или спасение… — Пословица древних греков: «Будущая судьба колеблется, как на острие меча».

103
Стихи 252–253. …более двух уже долей ночь совершила… — Греки разделяли ночь на три части и время определяли по звездам.

104
Стих 309. Так ли ахеян суда, как и прежде, опасно стрегомы… — сторожат ли ахейцы суда так же бдительно, с опаской.

Песнь одиннадцатая

105
Стих 24. Воронь черная — сплав меди и железа, который, как показывают раскопки, изготовлялся в гомеровскую эпоху на Кипре.

106
Стих 62. Звезда вредоносная — Сириус; ее появление над горизонтом, которое за девятьсот — восемьсот лет до нашей эры приходилось на середину лета, знаменовало начало самого жаркого времени года и связанных с ним засухи и малярии.

107
Стих 227. …славой ахеян увлекся… — был привлечен под Трою молвой о прибытии туда ахейцев.

108
Стих 413. …меж себя заключая их гибель — окружая Одиссея, который несет им всем гибель.

109
Стих 639. Прамнейское вино — густое красное вино с виноградников горы Прамны.

110
Стих 689. Нас угнетала постигшая Пилос Гераклова сила. — Геракл очистил конюшни и скотные дворы царя Авгия, но не получил от него обещанной платы. В отместку герой разорил войной Авгия и всех его союзников, в том числе и Нелея, у которого он убил всех сыновей, кроме Нестора.

Песнь двенадцатая

111
Стих 27. Земледержец — Посейдон.

112
Стихи 239–240. Вправо ли птицы несутся… или налево… — При гадании по птицам правая сторона считалась благоприятной, левая — неблагоприятной.

113
Стих 258. Грудные забрала — брустверы.

Песнь тринадцатая

114
Стих 162. Около трубки — в том месте, где медный наконечник соединялся с древком.

115
Стих 342. Панцирей, вновь уясненных — снова начищенных до блеска.

116
Стих 460. …гнев он всегдашний питал на Приама. — Эней является представителем младшей ветви царей Трои, лишенных царской власти, поэтому он находится как бы в оппозиции к Приаму. Некоторые варианты легенды о спасении Энея после гибели Троп содержат и прямые указания на его сношения с врагами.

117
Стих 701. Быстрый Аякс пылал не отстать от могучего брата. — Быстрый Аякс — Аякс, сын Оилея. От могучего брата — от Аякса, сына Теламона, который назван в подлиннике по имени. Гнедич единственный раз в своем переводе допустил подобную ошибку, назвав обоих Аяксов братьями.

Песнь четырнадцатая

118
Стих 35. Лествицей — то есть не в одну линию, а в несколько рядов.

119
Стих 156. Брата и деверя мощного. — Гера одновременно и сестра и жена Зевса, поэтому брат Зевса Посейдон ей приходится и братом и деверем.

120
Стихи 290–291. Виталица горная — птица, которая витает в горах. Халкида, киминда — неизвестно, какую птицу подразумевает поэт под этим двойным названием.

121
Стих 321. Знаменитого Феникса дщерь — дочь финикийского царя Феникса Европа. Зевс, приняв образ быка, похитил ее, когда девушка собирала цветы на берегу моря, и уплыл с ней на Крит.

122
Стих 355. Энносигей — «колебатель земли», постоянное эпическое определение Посейдона.

123
Стих 414. …дуб под ударом крушительным Зевса — дуб, в который попала молния, оружие Зевса.

124
Стих 516. Сильный Атрид — Менелай. Раненый Агамемнон не принимает непосредственного участия в битве.

Песнь пятнадцатая

125
Стих 17 и далее. Вкусишь ты плод, как ударами молний тебя избичую… — Зевс наказал Геру за те самые козни против Геракла, в которых ей помогал Сон, о чем он сам напоминает Гере в стихах 249–261 песни четырнадцатой.

126
Стих 71. Трои святой не возьмут, по советам премудрой Афины. — Ахейцы не могли взять Трою силой; тогда, по совету Афины, они соорудили огромного деревянного коня и спрятали в нем лучших воинов, а сами отплыли, как бы сняв осаду, и скрылись невдалеке. Когда троянцы ввели коня в город, ахейские воины вышли из него, устроили в Трое резню и открыли ворота своим подоспевшим войскам. О троянском коне мы знаем из «Одиссеи» и из поэмы римского поэта Вергилия «Энеида».

127
Стих 87. Всех обошед — то есть Гера пренебрегла всеми и взяла чашу лишь у Фемиды.

128
Стих 225. Самые боги подземные, сущие около Крона. — Имеются в виду титаны (см. прим. к песни пятой, стих 898).

129
Стих 517. Килленейского Ота — из города Киллены в Элиде.

130
Стих 652. …суда, извлеченные прежде… — то есть вытащенные на берег первыми и потому составлявшие первый, самый далекий от моря ряд.

131
Стих 684. По помостам. — «Древние корабли не могли иметь палуб, ибо посредине их садились гребцы; но только у кормы и у носа устроены были помосты…» (Прим. Гнедича.)

132
Стих 716. Хвост кормовой — «загнутая вверх, как бы рыбий хвост, высота кормы корабельной, род ее украшения. Кормами были обращены к Трое корабли ахейские». (Прим. Гнедича.)

133
Стих 728. Скамьи семистопной. — Гнедич в своем примечании к этому стиху указывает, что у Гомера имеется в виду не скамья для гребцов, а нечто вроде трапа для спуска с корабля; для подтверждения своего мнения Гнедич ссылается на многочисленные изображения древнегреческих кораблей. Семистопная — семифутовая (английское слово «фут» тоже обозначает «стопа»).

Песнь шестнадцатая

134
Стих 28. Богатейшие злаками — то есть имеющие злаки: зелья, лекарства из трав.

135
Стих 174. …реки… от Зевса ниспадшей… — Все реки, по представлению Гомера, ниспадают от Зевса, так как питаются посылаемыми Зевсом дождями.

136
Стих 229. Серой очистил… — Греки считали серный дым средством очищения от религиозной скверны.

137
Стих 231. …посредине двора… — Посредине двора стоял обычно жертвенник Зевса.

138
Стих 419. Беспояснодоспешных. — Ликийцы не носили при доспехах пояса (см. прим. к песни четвертой, стих 137).

139
Стих 617. Плясатель… быстрый… — Эней, желая унизить Мериона, называет его плясателем потому, что он критянин, а критяне славились искусством плясать.

140
Стих 625. Властителю Тартара — Аиду. Замена собственного имени Аида описательным выражением принадлежит Гнедичу и является не совсем верной: Тартар и царство Аида, по греческой мифологии, — не одно и то же (см. прим. к песни восьмой, стихи 15–16).

Песнь семнадцатая

141
Стих 32. Событие зрит и безумный. — Пословица древних греков: «Когда случается беда, это поймет и глупый».

142
Стих 51. …власы… прекрасные, словно у граций — то есть волосы, как у Харит.

143
Стих 250. …народное пьете — вино. Гомеровская аристократия возмещала за счет народа все расходы на свои пиршества.

144
Стих 328. …как я некогда видел других человеков. — Аполлон вспоминает о Геракле и его спутниках, которые взяли Трою с меньшим войском, чем ахейцы.

145
Стих 514. …лежит у… богов на коленах. — Древнегреческая поговорка: «Все это еще в будущем».

Песнь восемнадцатая

146
Стих 309. Общий у смертных Арей — то есть военное счастье не принадлежит всегда кому-нибудь одному, а является как бы общим достоянием: сегодня оно сопутствует одному, завтра — другому.

147
Стих 373. …двадцать треножников вдруг он работал — то есть изготовлял одновременно двадцать треножников, волшебных самодвижущихся столов для трапез богов.

148
Стих 469. …действовать дал повеленье. — Мехи в кузнице Гефеста, как и выкованные им служанки, действуют сами, повинуясь слову бога.

149
Стих 481. Щит из пяти составил листов… — Каждый ниже лежащий круглый металлический лист был шире предыдущего; таким образом, в центре щита образуется круглое поле, на котором Гефест изобразил мироздание, а вокруг него получаются круглые концентрические пояса, на каждом из которых бог наносит изображения на определенную тему.

150
Стихи 487–489. Арктос — созвездие Медведицы; само слово «арктос» по-гречески значит «медведица» …блюдет Ориона — остерегается Ориона, Орион — мифический охотник; при появлении Ориона Большая Медведица начинает подниматься над горизонтом: и на небе Медведица убегает от охотника. …чуждается мыться в волнах Океана — Большая Медведица не заходит за горизонт.

151
Стих 548. Нива, хотя и златая, чернеется… — Гефесту даже на золоте удается передать естественный темный цвет вспаханной земли; очевидно, уже в гомеровскую эпоху греки умели затемнять золото при помощи глазури.

Песнь девятнадцатая

152
Стих 84. Вразумите — здесь: уразумейте.

153
Стих 123. Муж Эврисфей, Персеида Сфенела геройская отрасль. — У Персея, сына Зевса и Данаи, было три сына: Сфенел, Алкей и Электрион. Алкей родил Амфитриона, Электрион — Алкмену, которые поженились между собой. У Алкмены от Зевса должен был родиться Геракл; желая сделать его повелителем, Зевс обещал даровать власть тому, кто первый родится в роде Персеидов (потомков Персея); однако Гера устроила так, что первым родился Эврисфей, сын Сфенела, внук Персея. У него на службе Геракл и совершил свои знаменитые двенадцать подвигов.

154
Стих 417. Должен от мощного бога и смертного мужа погибнуть. — Ахиллес будет убит стрелой Париса, которую направит бог Аполлон.

Песнь двадцатая

155
Стих 90. Пелиас — эпитет копья Ахиллеса, «пелионское» (от названия горы в Фессалии на родине героя).

156
Стих 144. Царь черновласый — Посейдон.

157
Стих 147. …от огромного кита спасался — от морского чудовища, которое должно было пожрать Гесиону и от которого Геракл спас девушку (см. прим. к песни пятой, стихи 640–642).

158
Стих 307. Будет отныне Эней над троянами царствовать мощно. — По преданию, Эней с троянскими беглецами приплыл в Италию и там создал новое царство. Римляне считали, что их город основан потомками Энея, и называли себя «энеадами». Юлий Цезарь считал Энея основоположником своего рода. Судьба Энея послужила основой поэмы римского поэта Вергилия «Энеида».

159
Стих 404. Геликийский бог — Посейдон, названный так по имени города в Пелопоннесе, где находилось крупное святилище этого бога.

Песнь двадцать первая

160
Стих 364. Пылкою сушью — легко воспламеняющимся сухим деревом, хворостом.

161
Стих 417. В силу — с трудом, едва-едва.

162
Стих 483. Над смертными женами. — Скоропостижную смерть женщины греки приписывали стрелам Артемиды.

Песнь двадцать вторая

163
Стих 29. Пес Ориона — Сириус (см. прим. к песни одиннадцатой, стих 62).

164
Стих 126. …с зеленого дуба иль с камня — пословица, обозначающая: «С самого начала, с первых причин». Произошла эта пословица оттого, что, по ранним греческим представлениям, человек родился от дуба или от камня. Гектор думает, что не время ему разговаривать с Ахиллесом о Елене и о начальных причинах войны.

165
Стих 308. Небопарный — парящий по небу.

Песнь двадцать третья

166
Стих 135. Всё посвященными мертвому тело покрыв волосами. — Греки в знак траура обрезали волосы и клали их на труп или на могилу умершего.

167
Стих 142. Волосы, кои Сперхию с младости нежной растил он. — Сперхий — река в Фессалии, на родине Ахиллеса. По обычаю, волосы приносились в жертву местному речному богу в день совершеннолетия; Ахиллес покинул родину почти ребенком и поэтому еще сохранил волосы, посвященные Сперхию.

168
Стих 164. Стоступенный — в сто футов («стоп»).

169
Стих 223. В гроб женихом нисходящего, к скорби родителей бедных. — У греков считалось особенным несчастьем умереть, не оставив сына.

170
Стих 226. Светоносец — утренняя звезда, планета Венера.

171
Стих 244. Гроб — надгробный холм.

172
Стих 327. Сажень маховая — расстояние, равное длине раскинутых рук от кончиков пальцев правой руки до кончиков пальцев левой.

173
Стих 352. …бросили жребии… — Жребии бросали, чтобы определить, чья колесница должна ехать по внутренней, более короткой дорожке.

174
Стихи 359–361. …да при оной… Феникс… сядет и бег наблюдает… — Так как мета не видна от старта, возле нее должен находиться человек, чтобы смотреть, не срезают ли состязающиеся расстояния и огибают ли мету.

175
Стих 441. …не получишь ты мзды без присяги. — Антилох должен будет присягнуть, что он не нарочно преградил дорогу Менелаю, иначе он не получит награды.

176
Стих 523. На вержение диска — на расстоянии броска диска.

177
Стих 680. Кадмяне. — См. прим. к песни четвертой, стих 391.

178
Стих 684. Ремни — В Греции кулачные бойцы обвязывали себе кулаки специальными ремнями.

179
Стих 702. Огонный треножник — таган, треножник, который ставится на огонь.

180
Стих 770. Дочь Эгиоха — Афина, постоянная покровительница Одиссея.

181
Стих 791. …зелена… Одиссеева старость… — то есть свежа и полна сил.

182
Стих 851. Секиры двуострые — топоры с двумя направленными в противоположные стороны лезвиями.

Песнь двадцать четвертая

183
Стихи 29–30. Он богинь оскорбил, приходивших в дом его сельский; честь он воздал одарившей его сладострастием вредным — намек на миф о суде Париса.

184
Стих 81. …под рогом вола… — Имеется в виду роговая удочка со свинцовым грузилом.

185
Стих 110. Ту славу… — «чтобы он сам возвратил тело Гектора». (Прим. Гнедича.)

186
Стих 221. Фимиамогадателъ — гадатель, предсказывавший будущее по приносимым богам жертвам. Фимиам — благовонный жертвенный дым.

187
Стих 345. Аргоубийца — эпитет Гермеса, основывающийся на сказании о том, что Гермес по поручению Зевса убил тысячеглазого великана Аргуса, который стерег возлюбленную Зевса Ио, превращенную ревнивой Герой в корову.

188
Стих 360. Эриуний — «спешащий на помощь, помогающий» — гомеровский эпитет благосклонного к людям Гермеса.

189
Стих 544. Обитель Макарова, Лесбос… — Макар — мифический Древний царь Лесбоса; его имя значит «блаженный».

190
Стих 765. Двадцатый год… — Действие «Илиады» относится к десятому году Троянской войны; между похищением Елены и началом воины, по преданию, также прошло десять лет. Таким образом, Елена действительно уже двадцать лет находится в Трое.