Сахарная сказка — Славко Яневский

Перевод с македонского Д. Толовского и Н. Савинова

УДИВИТЕЛЬНОЕ СОБЫТИЕ В ГОРОДЕ НЕБЫВАЛЬСКЕ

Сто лет тому назад, а может быть, двести, а может быть, и ещё раньше в городе Небывальске жил, а может быть, и не жил кондитер Марко. Все уважали старого мастера: из сахара, шоколада и молока он мог сделать всё что угодно. Его лавка была полным-полна красных петушков, шоколадных зайцев и чудесных домиков: вместо кирпичей — изюм, вместо цемента — мёд, а в окна вместо стёкол вставлены прозрачные леденцы.

Около лавки старого кондитера весь день толпились ребятишки. Приплюснув носы к витрине, они с любопытством рассматривали этот сахарный мир. Глядя на детей, старик улыбался. Ему было семьдесят лет, а всё казалось, что он ещё только вчера сам был ребёнком и точно так же стоял перед витринами кондитерских.

Как-то вечером старый кондитер затеял что-то новое. Сначала даже нельзя было понять, что это такое будет. Сладкое тесто из сахара и молока становилось похожим то на арбуз, то на шляпу, то на сапог. Но постепенно из теста возник маленький — не больше ладони — мальчик. Настоящий мальчик, только из сахара. У него были большие тёмные глаза из жареного миндаля и густые волосы из шоколада. Старик одел его в рубашку из мёда, к которой прилепил изюминки, и в брюки из жжёного сахара.

— Ах! — восхитился мастер. — Ничего прекраснее я не видел в своей жизни. Ведь он как живой! Вот-вот заговорит. Позову-ка я соседей, пусть поглядят на него!

И, забыв даже затворить за собой дверь, он выбежал из лавки и стал стучаться во все дома и звать соседей:

— Эй, люди, друзья, соседи!.. Посмотрите на моего мальчика, посмотрите на моего мальчика!

А время было уже около полуночи. Всё живое уснуло: и берёзы, и фиалки, и сверчки-музыканты. Месяц и тот задремал, склонив свою круглолицую голову на золотистое облако.

Кондитеру и невдомёк, что люди тоже спят. Он знай себе стучит в двери и радостно кричит:

— Люди, вставайте! Посмотрите на моего сахарного мальчика!

Наконец в окна стали высовываться взлохмаченные, удивлённые жители.

— Что такое, дорогой сосед? Что стряслось? — спросил каретник Ване.

— Дом загорелся? — испугался лудильщик Мане.

— Наводнение? — отозвался гончар Стане, зевая во весь рот.

— Нет, нет, гораздо удивительнее! — кричал кондитер Марко, размахивая руками и приплясывая под окнами.

Проснулись даже самые большие сони и стали гадать, что случилось.

— Наверняка это война, — сказал портной Янко.

— Да, или война, или волк унёс овцу! — сказал кузнец Панко.

— Да, или война, или волк унёс овцу, или лиса залезла в курятник, — сказал скорняк Спанко и снова захрапел, теперь уже стоя.

— Нет, нет, нет! — кричал кондитер Марко. — Гораздо удивительнее!

Тут уж все проснулись, волнение поднялось страшное. На высокой осине сойка встряхнула своей красной головкой и крикнула:

— Не дают спокойно поспать человеку!

Проснулась и серая горлица.

— Гу-гу-гу… Кондитер Марко пляшет и поёт!

И месяц выглянул из-за золотистого облака. Услышав шум, люди — кто в чём был — выскочили из своих домов и обступили почтенного кондитера. По праву старшего каретник Ване, погладив свою длинную бороду, начал первым:

— Девяносто девять лет, одиннадцать месяцев и двадцать девять дней живу я на свете, а ни разу такого не было, чтобы людей отрывали от сна. Скажи мне, любезный соседушка, почему ты нас разбудил?

Кондитер Марко прижал руки к груди и поклонился согражданам.

— Люди, друзья, соседи! У меня мальчик из сахара. Глаза у него из жареного миндаля, волосы шоколадные. На нём медовая рубашка в крапинку из изюминок и брючки…

— А! — сказал каретник Ване.

— Э! — сказал медник Мане.

— О! — сказали в один голос портной Янко и кузнец Панко.

Только скорняк Спанко ничего не сказал, он честно и добросовестно храпел за их спинами.

— Чистая правда, чистая правда! — прыгал кондитер Марко. — Пойдёмте ко мне, и вы сами увидите.

— Ну что ж, пойдём поглядим! — согласились граждане.

И вот один за другим, наступая спросонья друг другу на пятки, люди тёмной ночью потянулись к лавке кондитера.

Позади всех ковылял скорняк Спанко, продолжая храпеть на ходу.

Первым в лавку влетел кондитер Марко. Но едва засветился трепетный огонёк свечи, старик замер с открытым ртом.

— Ну? — спросили соседи. — Где же сахарный мальчик с глазами из жареного миндаля и шоколадными волосами?

Старый, почтенный кондитер дрожал, не сводя глаз с пустого стола. Наконец он шепнул:

— Здесь, вот здесь он был. А сейчас его нету…

Люди рассердились.

— Что за глупая шутка, сосед! — буркнул в бороду каретник Ване.

— И в твоём-то возрасте! — сказал медник Мане.

— Зря только разбудил, — потянулся гончар Стане.

После того как каждый что-нибудь сказал, соседи один за другим разбрелись по домам.

Кондитер Марко остался один. И никто не видел его горьких слёз и не слышал его тихого шёпота:

— Как так? Здесь вот он был, а теперь его нет…

В тишине звёздной ночи раздавался храп. Это скорняк Спанко спал на улице под окнами кондитерской лавки.

МЫШКА-ЛАКОМКА И ПЕРВАЯ ПРОГУЛКА САХАРНОГО МАЛЬЧИКА

А случилось вот что.

Только кондитер Марко выбежал из лавки, чтобы позвать соседей, как в дырочке на деревянном полу засверкали две зелёные звёздочки. Но то были не звёздочки, а озорные глаза мышки, которая жила в лавке старого мастера. Прокравшись в темноте, мышь взобралась на стол, встала на задние лапы и скрипнула белыми зубками.

— Ой, как хочется есть! — пропищала она. — С удовольствием бы съела чего-нибудь сладенького.

Волоча за собой длинный хвост, мышь подобралась к красным петушкам и давай рассуждать сама с собой:

— Петушки мне уже надоели. Ночь напролёт грызёшь, грызёшь, а больше крылышка не сгложешь.

Потом она раздражённо повернулась к домикам из мёда, сахара и изюма и сказала:

— О чём думает этот мастер! Неужели каждый вечер я должна есть одно и то же? Домики, домики, домики… От первого я давно отгрызла дверь, на втором начала стену, а с третьего сняла трубу и подарила её почтенному соседу из винного погреба: он праздновал своё десятилетие.

Вдруг у мышки засияли глаза. Она увидела сахарного мальчика и завиляла хвостом.

— Гоп! — весело сказала она и встала на задние лапки. — Это что-то хорошее! Мальчик из сахара!

Серая мышь с длинным хвостом и с весёлыми глазами завертелась вокруг мальчика, выбирая, с чего бы ей начать ужин. Но мальчик ей так понравился, что она поклялась усами почтенного соседа из винного погреба лишь чуточку попробовать.

— Вот здесь. Только кусочек от большого пальца на правой ноге, — сказала мышь и томно закрыла глаза.

Но, приблизившись к белому мальчику, она испуганно отпрянула и опрокинулась на спину.

Палец мальчика шевельнулся, а потом и вся нога осторожно отступила назад.

Оцепеневшая мышь так и осталась лежать на спине, подняв все четыре лапки кверху, не в силах, бедняжка, ни пискнуть, ни хвостиком двинуть, ни глазом моргнуть. Ей казалось, что она видит сон.

Сахарный мальчик оживал. Он протёр свои большие глаза, потянулся. И, словно здесь и не было мышки, спрыгнул со стола и вышел из лавки.

Неуверенно ступая, сахарный мальчик шёл по старой мостовой главной улицы, называвшейся Триста одна яма. Всё вокруг было удивительно и ново, и всё как будто приветствовало его первые шаги. Из-за зелёных заборов мальчику махали белыми ветвями красавицы берёзы. Красные гвоздики поворачивали к нему свои росистые головки. Тихо шелестели цветущие яблони.

Сахарный мальчик любовался всей этой красотой и не замечал, что идёт по кривой улочке, то и дело спотыкается о камни и попадает в ямы.

Тогда одна звёздочка — то ли пожалев беднягу, то ли просто из любопытства — проскользнула мимо дремавшего месяца и опустилась к самой голове мальчика. Сразу словно забрезжил рассвет. Тёмные крыши домов окрасились золотом, изрытая уличка стала ровнее и веселей. Сахарный мальчик зашагал увереннее — ямки он перепрыгивал, а камни обходил.

Город Небывальск невелик: тридцать козлиных прыжков в длину и двумя прыжками меньше — в ширину. А может быть, это был и не город, а село. Но всё равно — жители очень гордились своим Небывальском и называли его самым большим маленьким городом в мире. Но поскольку он всё-таки не был большим, за плечами сахарного мальчика скоро остались все его девять домов.

Когда на востоке заалел первый луч солнца, месяц начал собирать звёзды и пересчитывать их. Но сколько ни считал, каждый раз одной не хватало.

Солнце за горой уже стало сердиться:

— Эй, брат, дай дорогу!

А месяц грустно отвечал солнцу:

— Я бы пошёл домой, да не хватает у меня одной звёздочки!

Солнце продолжало браниться.

— Иду, иду… Сейчас! — шептал месяц и снова принимался пересчитывать звёзды.

Тем временем заблудившаяся звезда, заметив наконец, что ночь миновала и сахарный мальчик сможет теперь идти и без её помощи, вернулась к своим сестрам.

Месяц и звёзды ушли, взошло солнце. Его золотые лучи залили все девять домов Небывальска, разбудили зеленобородые сосны и пробили толщу быстрых рек до самого серебристого дна.

А сахарный мальчик всё шёл и шёл, не чувствуя усталости.

В ЛЕСУ, ГДЕ РАНЬШЕ ВСЕ ПЕЛИ

От города Небывальска до леса, в котором раньше все пели, путь долгий-предолгий. Если пойдёшь медленно, никогда не дойдёшь. Если побежишь, устанешь и опять-таки до него не доберёшься.

Вот как, бывало, начинался день в лесу, когда там все пели. Чуть солнце покажется, из-за куста выползет черепаха, высунет свою голову из жёлтого панциря и запоёт:

Шумит берёза, цветёт сирень,
К нам после ночи приходит день.

Говоря откровенно, черепаха была добрая, но не очень-то умная. Ничего мудрого она сказать не могла, ведь всем и без неё было известно, что берёза шумит, что сирень цветёт и что после ночи приходит день. Но никто не смеялся над нею. Сразу после черепахи начинал петь ёж, и в его песенке тоже не было ничего нового:

Солнце греет, жарко очень,
День пришёл к нам после ночи.

И тогда все подснежники, примулы, маки, ромашки тоже начинали качаться и петь:

Солнце греет, цветёт кизил.
День новый, здравствуй! Ты очень мил.

Все обитатели леса объяснялись только с помощью песен. Один старый буковый пень у ручья никак не мог овладеть этим искусством — у него получалось всегда одно и то же:

— Солнце… день… берёза… дубок.

Но, убедившись, что ничего не выходит, он умолкал. А ручей, как только услышит «Солнце… день… берёза… дубок», заканчивал песенку пня так:

— Клоко-клок… клоко-клок…

И чуть ручей умолкал, буковый пень давай хвастаться:

— Вот как надо петь! Слышали, а?

Но никто его не слушал. Все кругом затихали, и тогда соловей заводил свою песню:

Ни у кого — даю вам слово —
В лесу нет голоса такого,
Как у меня.
Фьё-фьё! Фьё-фьё!
Как у меня!

Ни у кого, ни у кого! — шумели осины и берёзы.

— Ни у кого! — клокотал пенистый ручей.

— Ни у кого! — кивали головками цветы.

— Как у меня! Как у меня! — кричал победным голосом буковый пень.

А соловей, учитель пения, не слушая их, продолжал:

И вновь, приветствуя зарю,
Я завтра песню повторю!
Я для тебя её спою,
Лес мой,
Мир мой!

«Мир твой! Мир твой!» — хотели подхватить все. Но вдруг раздался чей-то испуганный голос:

— Медведь, волк и лиса идут!

В лесу словно гром ударил. Цветы склонились к земле, спрятались зверюшки, птицы улетели. И только соловей ничего не видел и не слышал: он пел!

— Рррр! — зарычал медведь, первым вступая в лес, и тут же начал срывать ягоды, топтать васильки и фиалки.

Вслед за ним появился и волк.

— Рррр! — оскалил он зубы и отправился на поиски зайца.

А хитрая лиса тихонько подкралась к кусту, на котором по-прежнему пел соловей, — и хвать его!

— О, соловушка, жёлтое перышко, сладкая головушка! — радостно заверещала она.

— Погоди! — сказал волк. — Не ешь его. Лучше отнесём соловья в нашу пещеру и посадим в клетку. А то у нас как-то невесело. Пусть он нам поёт!

— Правильно! — добавил медведь. — Я, царь всех разбойников, строго-настрого запрещаю есть соловья. Пусть живёт в нашей пещере и поёт нам.

И лисе — хочешь не хочешь — пришлось уступить.

С тех пор в этом лесу никто больше не пел — даже буковый пень перестал хвастать своим искусством.

И вот теперь сюда пришёл сахарный мальчик. Первой заметила его с берёзы болтливая сойка и затарахтела:

— Кто-то идёт! Не волк, не лиса, не медведь!

Оленёнок, который рассматривал свои жёлтые глаза в прозрачном роднике, поднял голову и спросил:

— Может быть, кабан или рысь?

— Нет, нет! — кричала сойка. — Оно белого цвета, шагает на двух ногах, и на голове у него что-то чёрное.

И тогда старая черепаха — ей пошёл уже триста второй год, — полагая, что она самая умная, объяснила:

— Если белое, значит, это снег.

Но оленёнок сказал:

— А разве ты не слыхала, что оно шагает на двух ногах?

— Ну, раз шагает на двух ногах, значит, это аист! — сообразила премудрая черепаха.

А оленёнок опять:

— Но у него что-то чёрное на голове!

Но черепаха не смутилась и в третий раз объяснила:

— Как это мне сразу на ум не пришло! Раз у него чёрная голова, значит, это трубочист.

После мудрых объяснений черепахи все переполошились пуще прежнего.

Фиалки, ромашки, дикая герань и другие цветы свернули свои лепестки, дрожа от страха и ожидая, что выпадет снег. Лягушка соскочила с жёлтой кувшинки в воду и забилась под камень, думая, что сейчас появится аист. А сойка, дрозд, дятел и другие птицы сжались в комочки в густых ветвях, поверив, что в лес и в самом деле идёт какое-то чудище.

Сахарный мальчик и представить себе не мог, какую он вызвал в лесу тревогу, и шагал весело и беззаботно. Увидев три гриба, что росли подле букового пня, мальчик остановился и радостно поздоровался с ними:

— Добрый день, дорогие друзья!

Грибы сняли шапочки, поклонились и ответили хором:

— Нет для нас добрых дней!

Сахарный мальчик удивился и спросил, почему это нет для них добрых дней. И грибы рассказали ему обо всём — о разбойниках с соседней горы и об украденном соловье.

— Истинная правда… Всё точно так! — подтвердил ёж, высунув мордочку из норы.

Осмелели и другие. Оленёнок, заяц, черепаха и голубь подошли к мальчику.

— Всё время живём в страхе! — сказали они. — Ведь медведь, волк и лиса снова могут прийти.

И лесные жители стали просить сахарного мальчика помочь им освободить из плена соловья.

— Я бы помог вам, но как? — задумался мальчик.

— Как? Как? — повторили все.

Никто не мог ответить на этот вопрос. Наконец черепаха сказала:

— Давайте спросим букашек. Может быть, они знают.

— Спросим, спросим! — обрадовались все.

Черепаха снова нашла мудрое решение:

— Вот если сахарный мальчик согласится сесть мне на спину, я мигом отвезу его в Страну букашек.

— Можно и меня оседлать, — сказал заяц. — Я ведь тоже знаю дорогу.

Мальчик сел верхом на зайца и пообещал:

— Если букашки знают, как освободить соловья из плена, я его вызволю, честное слово!

Заяц помчался вперёд словно ветер, а черепаха сказала:

— Ну что ж, заяц так заяц. Он тоже бегает быстро!

В СТРАНЕ БУКАШЕК.
У РЫБ И ДРУГИХ РЕЧНЫХ ОБИТАТЕЛЕЙ

Проворный заяц летел так, будто и впрямь не касался лапками земли. Сахарный мальчик крепко держал его за шею, и в ушах его свистел ветер. Бежал быстроногий косой по цветущим лугам, через тёмные леса и тонкие болота, прыгал со скалы на скалу, перемахивал через быстрые ручьи, овраги и глубокие реки. Вслед путникам удивлённо смотрели травы, крупные ромашки с белыми венчиками вокруг жёлтых головок, синие звёздочки васильков и красные румяные маки, склонившиеся к земле.

В полдень заяц остановился перед высокой елью и сказал своему сахарному седоку:

— Страна букашек начинается вон за тем можжевельником. Ты иди туда один, а я побегу назад, чтобы ночь не застигла меня далеко от дома. И не забудь про своё обещание.

Сахарный мальчик пошёл один. И в самом деле, за можжевельником начиналась Страна букашек — широкий луг с подземными башнями, с медовыми дворцами пчёл… и роскошными чертогами майских жуков. Весело было в Стране букашек! Там жило множество превосходнейших музыкантов — комар с волынкой, сверчок со скрипкой, жук с зурной.

Когда сахарный мальчик появился среди башен, медовых дворцов и роскошных чертогов, никто не испугался. Только одна божья коровка спросила:

— Мама, что там за смешной великан?

Скоро все букашки собрались вокруг сахарного мальчика, и он рассказал им о лесе, в котором раньше все пели, о разбойниках с соседней горы, о похищенном соловье. А потом спросил, не знает ли кто из букашек, как одолеть медведя, волка и лису.

— Я умею только играть на скрипке! — ответил сверчок. — Может, пчела знает?

Пчела зашумела прозрачными крылышками.

— Я умею только делать мёд, — отвечала она. — Может быть, знает муравей?

Муравей положил пшеничное зёрнышко, которое он нёс в свой подземный дворец, и вздохнул:

— Я умею только заготавливать пищу на зиму. Может быть, знает тутовый шелкопряд?

Тутовый шелкопряд выбрался из своего кокона.

— Я умею только ткать шёлк. Может быть, знает паук? Паук закачался на своей паутине.

— Я умею только плести шёлковые сети. Может быть, знает жук?

Но жук тоже не знал, как освободить соловья. Не знали этого и бабочка, и оса. Сахарный мальчик печально повесил голову. Из его глаз покатились слёзы. Тогда к нему подпрыгнул кузнечик и сказал:

— Ну, если мы не знаем, может быть, знают рыбы?

— Рыбы, конечно, знают! — загомонили букашки.

И не успели высохнуть слёзы на глазах мальчика, как букашки уже приготовили свою разукрашенную цветами коляску и запрягли в неё триста жуков.

Сел мальчик в коляску и к вечеру приехал к реке, в которой жили рыбы. Но и рыбы не сказали сахарному мальчику, как освободить соловья из лап злых разбойников.

— Я не знаю! — отмахнулся хвостом трусливый пескарь.

— И я не знаю! — шевельнул усом большеголовый сом.

— И я, — проквакала лягушка.

— И я, — сказал речной рак-портной.

— Кто же тогда знает? — пригорюнился мальчик.

Тут карп высунул голову из воды и сказал:

— Может быть, знает кто-нибудь в стране Вралия?

— Ну, а если и там не знают? — тихо спросил сахарный мальчик.

Но никто ему не ответил.

С гор незаметно спустилась ночь.

ЗЕМЛЯ КРУГЛАЯ: ОТКУДА ПОЙДЁШЬ — ТУДА И ПРИДЁШЬ

Наутро, едва взошло солнце, карп разбудил сахарного мальчика, заснувшего на песчаном берегу, и предложил отправиться в страну Вралию вместе. Мальчик сел верхом на карпа, и тот словно стрела полетел по синей глади реки, оставляя за собой длинный вспененный след.

Прошёл день, за ним ночь, потом ещё день, а карп всё плыл, неся на своей спине сахарного мальчика.

Через семь, восемь или девять дней добрались они до границ Вралии.

В этой стране всё было удивительно: горы — из мороженого, реки — из лимонада, дома — из мёда, деревья — из шоколада; вместо снега здесь падал сахар, вместо дождя — капли молока. В медовых домиках жили бородатые гномы. Ростом они были о ладошку, а борода — длиной в две ладони.

Едва сахарный мальчик показался на улице, из домов вышли семь гномов и окружили его.

Сахарный мальчик поздоровался с ними и спросил:

— Не знаете ли вы, как спасти соловья из пещеры горных разбойников — медведя, волка и лисы?

Гномы задумались, погладили бороды, переступили с ноги на ногу, посмотрели налево, потом направо и один за другим семь раз сказали:

— Нет, не знаем! — И тут же вспомнили: — Мы не знаем, но это наверняка должны знать игрушки.

Сахарный мальчик, в котором снова пробудилась надежда, спросил:

— А где живут игрушки?

— Мы тебе покажем. Это недалеко. Взберись вон на ту гору, встань на цыпочки, может, увидишь их дом.

Взобрался мальчик на гору из чистого сахара и увидел вдали красный домик игрушек.

Он пошёл туда, постучал в дверь.

— Кто там? — спросили из домика.

— Путник издалека. Хочу спросить кое о чём.

Дверь открыли, мальчик вошёл и сразу же спросил, не знают ли они, как освободить соловья от горных разбойников.

Дом был полон игрушек: здесь жила ватная белочка, шерстяной зайка, деревянная лошадка, золотистая птичка, жёлтый барабан, серебряная труба, синий мячик, красный шар, — но все они молчали.

Мальчик загрустил. Тогда барабан постучал себе по животу палочкой и сказал:

— Мы не знаем, но снежинки наверняка знают. Спроси у них!

— Верно! — вскочила деревянная лошадка. — Я отвезу его к холодному лесу снежинок.

Но и весёлые белые снежинки ничем не смогли помочь мальчику.

Вдруг налетел ветер и дунул в свою невидимую бороду:

— Вот что, сахарный паренёк… На твой вопрос тебе могут ответить только люди. Иди-ка по этой тропинке. Она приведёт тебя в город с девятью домами. Там и спрашивай. Люди знают, как вызволить соловья из пещеры горных разбойников.

И вот, обогнув землю, возвратился сахарный мальчик в Небывальск — самый большой маленький город в мире. Едва он вошёл в город, к нему бросились трое ребят. Один из них, белобрысый, с красным носом и ещё более красными ушами, сказал:

— Ну и мальчик! Меньше котёнка!

Другой хлопнул в ладоши и крикнул:

— Он не настоящий! Он игрушечный.

А третий нагнулся, лизнул сахарного мальчика и сразу запрыгал от радости:

— Ой, какой он сладкий!

И трое мальчишек принялись облизывать человечка. Сахарный мальчик испугался и побежал от них по кривой мостовой. А ребята вприпрыжку гнались за ним и лизали.

К счастью, попался им навстречу каретник Ване. Он остановил детей, погладил бороду и сказал:

— Ишь какой крохотный мальчик! Возьму его к себе. Я ведь так одинок!

Трое мальчишек подняли крик:

— Не отдадим! Мы его нашли!

Каретник спросил:

— Зачем вам этот мальчик?

— Мы его лижем. Он сладкий! — отвечали ребята.

Старый каретник вытащил из кармана несколько мелких монет и дал ребятам:

— Вот купите себе гостинцев. А мальчика я беру себе.

Когда ребята ушли, каретник повернулся к сахарному мальчику.

— Хочешь жить у меня? — спросил он и, не дожидаясь ответа, улыбнулся в свою густую бороду. — Хочешь, хочешь. Ну, давай руку, пойдём домой.

ПЕРВАЯ ССОРА В ГОРОДЕ НЕБЫВАЛЬСКЕ. СУДЬЯ, КОТОРЫЙ НИКОГДА НЕ СУДИЛ

Мальчишки, получив от старого каретника Ване деньги, немедленно побежали в кондитерскую и попросили кондитера Марко:

— Дядя, дай нам сахарного петушка, медового воробышка и шоколадного зайца.

— Ого! — удивился кондитер Марко. — Сегодня ваш отец расщедрился.

Но ребята ответили, что деньги им дал вовсе не отец, а каретник Ване. И рассказали всё по порядку: как они лизали маленького человечка, как тот удирал от них и как его взял себе старый каретник.

Кондитер Марко слушал ребят, раскрыв рот от изумления. Наконец он чуть слышно прошептал:

— Мальчик был из сахара?

— Из сахара! — отвечали ребята.

— А глаза из миндаля?

— Из миндаля! — закивали дети.

— А волосы из шоколада?

— Из шоколада! — подтвердили дети и добавили, что брючки у мальчика — из жжёного сахара, а рубашка — в крапинку из изюминок.

— Ах, да ведь это мой мальчик, мой сахарный мальчик! — почти пропел старый кондитер.

Он позабыл даже угостить ребят, пулей вылетел из лавки и помчался прямо к каретнику Ване.

— Сосед Ване, есть у тебя в доме мальчик? — спросил он запыхавшись.

Не вынимая трубки изо рта, каретник спокойно ответил:

— Да, есть у меня мальчик.

— Наконец-то я нашёл его! — воскликнул старый кондитер и давай кувыркаться через голову, ходить на руках и прыгать на одной ножке.

Каретник Ване терпеливо ждал, пока тот угомонится.

— Наконец-то я нашёл своего сахарного мальчика! — успокоившись немного, сказал кондитер.

— Это я его нашёл, сосед Марко, я, а не ты, — ответил старый каретник, вынув трубку изо рта.

Кондитер признал правоту его слов и сказал:

— Ну, а сейчас дай его мне, я его отнесу домой…

Бородатый каретник снова сунул трубку в рот.

— Не отдам. Это я его нашёл.

Слово за слово, и вспыхнула ссора. То была первая ссора в городе Небывальске, и она привела соседей прямёхонько в суд.

Городской судья праздновал в это время свой сто первый день рождения. И ни разу за всю свою долгую жизнь ему не довелось судить и тем самым показать, на что он способен. Поскольку дел в суде не было, он обучился нескольким ремёслам, и на стене его дома красовалась вывеска, намалёванная вкривь и вкось: «Судья, часовщик, корзинщик и парикмахер. Лечу от зубной боли и простуды».

И вдруг — на тебе! — поссорились два ближайших соседа, кондитер Марко и каретник Ване, поссорились из-за сахарного мальчика, и ссора привела их к мудрому, уважаемому судье!

Когда соседи предстали перед судьёй, тот спросил:

— Из-за чего судитесь, друзья мои?

Кондитер Марко ответил:

— Я обвиняю вот этого человека в том, что он отнял у меня мальчика!

Каретник Ване нахмурил брови.

— Этот человек может сколько угодно меня обвинять, но мальчика-то нашёл я, и он теперь мой.

— Правильно, — сказал судья. — Раз нашёл его ты, а не кондитер Марко, мальчик твой.

— Но ведь этот мальчик из сахара! А Ване-каретник — плотник. Значит, будь мальчик его, он был бы сделан из дерева! — возмутился кондитер Марко.

— Правильно. Раз мальчик из сахара — значит, он твой.

— Но мальчик-то не у него! Мальчик у меня! — И каретник ударил кулаком по столу судьи.

— Раз мальчик у тебя, пусть он твоим и будет, — сказал судья.

Но тут по столу судьи ударил кондитер.

— Да как же он может принадлежать ему! Мальчика ведь сделал я! Он из чистого сахара, у него шоколадные волосы и глаза из жареного миндаля.

— Правильно. Сахарный мальчик твой!

Тут уж граждане города Небывальска поняли, что судья не умеет судить — не приходилось ему этим заниматься. А не судил судья потому, что в этом городе люди никогда не судились.

Тогда гончар Стане сказал:

— Трудно, высокочтимый судья, определить, кому принадлежит мальчик.

— Трудно! — ответил судья.

— Так давайте позовём сюда сахарного мальчика и спросим его, у кого он хочет жить.

— Совершенно правильно, — поддакнул судья.

Суд прервали и послали городского стражника за мальчиком. Весь город ждал, кого выберет сахарный мальчик в отцы. Только скорняк Спанко мирно дремал и во сне видел одно и то же: белые перины и мягкие подушки.

Стражник вернулся и взволнованно крикнул:

— Мальчика нет! Сахарный мальчик исчез!

В КАРМАНЕ ХИТРОГО РАЗБОЙНИКА ПО ПРОЗВИЩУ ЧЁРНАЯ ПАПАХА

Пока кондитер и каретник судились, сахарный мальчик сидел в доме, ничего не ведая о ссоре соседей. Думал он только о том, как выполнить обещание, данное жителям леса, в котором раньше все пели, и вызволить соловья.

Несколько раз порывался он выйти из дому, но, лишь приоткрывал дверь, видел тех трёх ребятишек, которые его облизывали, и снова захлопывал дверь. Ребята, как назло, играли перед домом каретника.

— Тук, тук, тук!.. — постучал кто-то в дверь.

Сахарный мальчик забился в уголок, думая, что это пришли за ним озорники. Дверь медленно отворилась, и вошёл странный человек в большой чёрной папахе на голове, в чёрном пальто и в сапогах тоже чёрного цвета.

— Есть кто в доме? — спросил он, осматриваясь. Увидев сахарного мальчика, он улыбнулся и потёр руки. — Добрый день! Можно мне немножечко здесь отдохнуть?

Когда сахарный мальчик убедился, что это не мальчишки, которые его облизывали, он осмелел и вышел к незнакомому человеку.

— А ты кто, дяденька?

— Зовут меня Чёрная Папаха, я девять раз обошёл вокруг земли.

Сахарный мальчик решил тоже похвастать:

— И я один раз обошёл вокруг земли. Я был в лесу, где раньше все пели, был в Стране букашек, был у рыб, у гномов и у игрушек. И никто не сумел мне сказать, как победить медведя, волка и лисицу и освободить соловья. Не знает этого и дядя Ване.

Чёрная Папаха улыбнулся:

— Но это же очень просто! Нужно вырыть большую и глубокую яму, покрыть её хворостом, присыпать землёй и заманить в неё зверей. Они встанут на ветки, ветки обломятся, и все звери — бах! — окажутся в яме.

— Как это я сам не догадался? — всплеснул мальчик сахарными ладошками. — Тотчас это сделаю! — Но тут он вспомнил о мальчишках, которые его облизывали, и снова опечалился: — Как же я выйду из дому? Мальчишки снова побегут за мной и станут облизывать.

Чёрная Папаха опять улыбнулся — глаза его сжались в щёлочки под густыми бровями, а белые зубы блеснули из-под усов.

— И это тоже легко! Я тебя посажу в свой карман и вынесу из города.

И не успел сахарный мальчик открыть рот, как Чёрная Папаха сунул его в карман и вышел из дому.

Когда они вышли из Небывальска, сахарный мальчик сказал:

— Благодарю тебя, дяденька Чёрная Папаха. А теперь отпусти меня, я пойду в лес, где раньше все пели, вырою яму.

Но Чёрная Папаха уже не был таким любезным и совсем не улыбался. Лицо его стало злым, брови сдвинулись. Он быстро шагал по дороге, не говоря ни единого слова.

— Эй! — крикнул сахарный мальчик со дна тёмного и глубокого кармана Чёрной Папахи. — Я хочу выйти! Мне надо в другую сторону!

Чёрная Папаха остановился и крикнул:

— Молчать! Неужели ты думал, что я несу тебя в своём кармане для того, чтобы отпустить? Теперь ты мой пленник.

Сахарный мальчик сжался в комочек. Из глаз его капали слёзы. «Вот те на! Я хотел освободить соловья, а вместо этого сам попал в плен!» — подумал мальчик и снова заплакал.

Так, плача, он и заснул в глубоком кармане Чёрной Папахи.

В КРЕПОСТИ ВОЛШЕБНИКА ТАРАРЫ, КОТОРЫЙ МИНУТУ ДОБРЫЙ, МИНУТУ ЗЛОЙ

Была уже ночь, когда сахарный мальчик вновь услыхал грубый голос Чёрной Папахи:

— Эй, проснись! Хватит спать!

Выбравшись из глубокого кармана, сахарный мальчик сначала не мог ничего разглядеть в кромешной тьме, но постепенно глаза привыкли, и он увидел, что они находятся в какой-то каменистой долине, а неподалёку высится немая громада чёрной крепости, еле-еле освещенной луной. Чёрная Папаха крепко сжал руку сахарного мальчугана и тихо заговорил:

— Слушай внимательно. В этой крепости живёт волшебник Тарара. Рядом с дверью, в стене, есть небольшая трещинка. Ты пролезешь в неё и пройдёшь через красную, зелёную и синюю комнаты. В синей комнате ты увидишь тысячи золотых ламп, а среди них будет одна старая, чёрная. Ты возьмёшь эту лампу и принесёшь её мне. Только иди совершенно бесшумно, чтоб тебя не услышал волшебник Тарара. Это самый удивительный волшебник на свете: минуту он добрый, минуту злой.

— Я не могу этого сделать! — сказал сахарный мальчик.

— Чего ты там не можешь? — оскалил зубы Чёрная Папаха.

— Я не могу красть.

Чёрная Папаха злился, скрипел зубами и угрожал. Но сахарный мальчик ни за что не соглашался идти за лампой. Наконец разбойник придумал, как обмануть мальчика. На глаза его навернулись притворные слёзы.

— Слушай как следует, мой милый мальчик. Я бедный человек. У меня дом и дети. А лампы нет. И ночью, понимаешь, приходится сидеть в темноте. А у Тарары — тысяча ламп, новеньких, золотых. Ему вовсе не нужна эта старая лампа, а мои детки ночью увидят свет.

Чёрная Папаха так искренне плакал, что прослезился даже сахарный мальчик. В конце концов он согласился пробраться в чёрную крепость и принести для Чёрной Папахи старую лампу.

Мальчик сделал всё так, как сказал Чёрная Папаха. Он пролез через трещинку в стенке, прошёл через красную и зелёную комнаты и вошел в синюю — да так и остолбенел от изумления, увидев множество красивых золотых ламп. Среди них мальчик с трудом отыскал старую лампу, о которой говорил Чёрная Папаха.

Но едва он протянул руку к старой лампе, как за спиной его вдруг раздался голос, и мальчик в ужасе повернулся. Перед ним стоял волшебник Тарара, его длинная борода была трижды обёрнута вокруг пояса.

— Кто ты, мальчик, и чего тебе надо? — спросил волшебник.

— Я хочу взять эту старую лампу! — ответил мальчик.

— А известно ли тебе, что моя волшебная сила кроется именно в этой лампе?

— Нет, неизвестно… Чёрная Папаха мне об этом ничего не сказал.

Услышав имя «Чёрная Папаха», волшебник Тарара скрестил руки на груди и произнёс:

— Шахта, бахта, дур, дум, дук! Пусть Чёрная Папаха окажется здесь!

И, к великому удивлению сахарного мальчика, перед волшебником тотчас предстал Чёрная; Папаха. Разозлённый Тарара приказал:

— Стань камнем, разбойник!

Чёрная Папаха немедленно окаменел. На усах его повисли сосульки, а лицо посинело от холода.

А Тарара продолжал буйствовать. Он превращал разбойника то в засохшее дерево, то в кирпичный дом, то сделал его хвостом белки. Но злая минута прошла, и Тарара снова стал добрым.

— Шахта, бахта, дур, дум, дук! — произнёс волшебник. — О, Чёрная Папаха, стань опять человеком!

И беличий хвост снова обратился в Чёрную Папаху. Волшебник нарядил его в золотые одежды и поставил перед ним самые вкусные яства.

Но только Чёрная Папаха поднёс первый кусок ко рту, миновала минута, и Тарара вновь стал злым. Он сказал что-то, и Чёрная Папаха чуть было не подавился, потому что Тарара вкусный кусочек превратил в лягушку.

Быстро бежали минуты. Чёрная Папаха то красовался в богатом наряде, то вдруг становился смешной птицей или диковинной рыбой. Наконец Тарара превратил его в огромного слона. Сахарный мальчик так испугался, что попятился к стене и нечаянно свалил на пол старую лампу. Она сорвалась с гвоздя, упала на пол и разбилась вдребезги.

И тут же всё переменилось. Вместо крепости все они очутились в соломенной хижине, слон снова стал Чёрной Папахой, а на Тараре больше не было его красных шелков и шёлковых шнурков. Он был в старой рубахе и ещё более старых штанах.

— Кончено! — сказал он. — Волшебная лампа разбилась, моя волшебная сила исчезла. Я пришёл сюда из города Ненаходимска, а сейчас отправлюсь в город Невозвратимск.

И бедный Тарара побрёл к далёким синим горам. Чёрная Папаха проводил его взглядом и нахмурил брови.

— Так! А я-то всю жизнь мечтал, что украду когда-нибудь эту волшебную лампу. Теперь и мне придётся идти куда глаза глядят.

Ушёл и он. Сахарный мальчик остался один. Теперь он был совершенно свободен и тотчас же пошёл по тропинке, которая вела в лес, где раньше все пели: он спешил освободить соловья.

МЕДВЕДЬ, ВОЛК И ЛИСА ПОПАДАЮТ В ЯМУ

Прошло много дней. Налились соком яблоки. Золотохвостые белки начали припасать корм на зиму. На высоком тополе уже пожелтели девять листьев. Аисты тревожно вглядывались в туманную даль над горами. Но солнце ещё пригревало, мечтая дождаться освобождения соловья.

В один из таких ясных осенних дней сахарный мальчик второй раз вошёл в лес, где раньше все пели. Первыми увидели его три гриба с тяжёлыми шляпками и чуть было не запрыгали от радости. Но корни крепко держали их в земле, и поэтому они не запрыгали, а только покачали своими шляпками.

— Здравствуй, здравствуй, здравствуй! — приветственно закричали грибы сахарному мальчику. — Мы знали, что ты снова придёшь к нам.

Тотчас вокруг сахарного мальчика собрались все обитатели леса.

— Ну как? — спросил оленёнок.

— В самом деле, как? — спросила черепаха.

— Как? Как? Как? — спросили заяц, белка, ёж и улитка.

Мальчик улыбнулся и сказал:

— Ну так вот. Я теперь знаю, как одолеть этих горных разбойников и освободить соловья.

— Как? — снова спросили все.

Мальчик стал им рассказывать всё по порядку. Наконец он поведал им о Чёрной Папахе и о том, как он посоветовал изловить зверей.

— А сейчас, дорогие друзья, давайте копать! — сказал сахарный мальчик в заключение своего рассказа.

Семьдесят семь муравьиных семейств, шестьдесят пять кротов и бесчисленное множество других обитателей леса, где раньше все пели, начали копать яму. Копали и днём и ночью.

Через три дня большая и глубокая яма была готова. Её накрыли ветками и землёй, после чего послали к зверям в горы сойку, чтобы она им сказала: лес, где раньше все пели, объявляет бандитам войну.

Мерзкие разбойники — медведь, волк и лиса — жили в сырой, мрачной пещере. Однажды утром их разбудил сильный шум. Они вылезли из пещеры и увидели, что у самого входа на высохшей груше сидит сойка и важно машет крыльями.

— Какой ветер занёс тебя в наши края? — удивлённо пробормотала лиса, облизываясь и меряя сойку хитрым взглядом.

— Я прилетела, чтобы передать вам кое-что! — закричала сойка, предусмотрительно перепорхнув на самую верхнюю ветку. — Мы, обитатели леса, где раньше все пели, единодушно считаем, что вы воры, лентяи и трусы. А заяц ещё говорит, что он может вас вымести вон отсюда одним взмахом хвоста.

— Кто-кто? — оскалились звери. — Заяц?

— Заяц! — протрещала сойка.

— Хо-хо-хо! — засмеялся медведь.

— Ха-ха-ха! — засмеялся волк.

— Хе-хе-хе! — засмеялась лиса.

А сойка, как научил её сахарный мальчик, давай ещё пуще дразнить их и злить.

— Смейтесь сколько угодно, а коль сунетесь к нам, мы вам покажем!

Медведь буркнул:

— Что ж, давайте спустимся. Я уже соскучился по сладенькому.

— И неплохо бы отыскать пустомелю зайца! — сказал волк.

Лиса была тоже согласна.

— Раз для вас будет еда, так отыщется что-нибудь и для меня.

— Воры-ы-ы! — ещё раз крикнула сойка.

Но медведь, волк и лиса уже спускались по крутым скалам.

Подойдя к лесу, где раньше все пели, три разбойника остолбенели от удивления: в двадцати шагах от них стоял заяц и бесстрашно тряс большими ушами. И даже бил себя лапами в грудь.

— А я вас поджидаю! Хочу почесать вам спину!

— Нам почесать спину?! — зарычали звери.

— Вам, вам, разбойники! — ответил заяц. — Медведю надеру уши, а волку с лисицей вырву хвосты!

Эта обида так разъярила зверей, что они со всех ног бросились к зайцу. Но на пути к длинноухому как раз и поджидала разбойников яма, покрытая ветками и землёй. Тонкие ветки заскрипели, сломались — и звери полетели в яму.

— Что такое? — спросил медведь.

— В яму свалились! — ответил волк.

— И больше отсюда не вылезем! — догадалась лисица.

А неподалёку от ямы зверюшки вели хоровод. От радости они могли проплясать три дня и три ночи, но сахарный мальчик им не позволил.

— Надо идти за соловьем! — сказал он.

Соловья они нашли в пещере.

ВСЕ ПОЮТ, ДАЖЕ БУКОВЫЙ ПЕНЬ

Просидев в яме всю ночь, звери поняли, что им никогда из неё не выбраться.

Волк выгнул спину и сказал:

— Это лиса во всём виновата. Соловья-то она поймала. А из-за этого соловья нас в яму и засадили.

Внезапно он бросился на лису и растерзал её — так и полетели во все стороны клочья рыжей шерсти. Тогда ощетинился и медведь. Он сказал:

— Это правда, что лиса изловила соловья, но ты принёс его в пещеру и запер в клетке.

И не успел волк доесть лису, как его самого задрал медведь. Но медведь не привык к сырому мясу и тут же подавился волчьей ногой. И перед тем как поднять все четыре лапы к синему небу, он услышал, как поёт освобождённый сахарным мальчиком соловей.

«На свободе… поёт… А в пещере и клюва не разинул», — подумал медведь и издох.

А соловей пел свою песню:

Мой лес! Приветствуя зарю,
Я снова песнь тебе дарю.

Зашелестели берёзы с осинами:

В осенний день среди ветвей
Поёт нам снова соловей,
И свой последний яркий луч
Певцу шлёт солнце из-за туч.

Три гриба радостно замахали своими шляпками:

Подул осенний ветерок,
Теплом всю землю обволок.
И соловей поёт опять…
Друзья! Какая благодать!

И все весело подхватили:

Чирик-чик, чирик-чок!
Дует тёплый ветерок!
Солнце шлёт свои лучи,
Песня соловья звучит!

И тут неожиданно для всех запел и буковый пень:

Чирик-чик, чирик-чок!
Веет тёплый ветерок!
Снова соловей поёт,
Осень в гости к нам идёт.

А соловей продолжал:

И снова здесь, в родном лесу,
Я вновь пою его красу.

Такого праздника в лесу ещё не было, и продолжался он три дня и три ночи. На четвёртый день сахарный мальчик стал прощаться со своими лесными друзьями.

— Теперь мне надо вернуться в город Небывальск.

— Оставайся с нами! Оставайся с нами! — просили его лесные жители.

Сахарный мальчик поблагодарил их за гостеприимство и сказал:

— Но я не один! Меня ждёт каретник Ване, и, наверное, обо мне думает и кондитер Марко… У одного я научусь плотничьему ремеслу, а у другого — кондитерскому делу. И через год, весной, я приеду к вам в гости и привезу целую телегу подарков.

И сахарный мальчик пошёл по уже знакомой тропинке к Небывальску — самому большому маленькому городу в мире, напевая:

Сияют солнышка лучи
На тонкой веточке сосны.
Пусть наша сказка замолчит…
Друзья, прощайте! До весны!