Продавец приключений — Георгий Садовников

Оглавление
  1. ГЛАВА, которая могла бы стать первой, если бы пересказчику не понадобилось вступительное слово
  2. ГЛАВА 1, в которой сразу, без проволочек, появляется причина, позволившая нашим героям действовать безотлагательно
  3. ГЛАВА 2, из которой становится ясно, как обычно делают гениальные открытия
  4. ГЛАВА 3, с которой, собственно говоря, всё и начинается
  5. ГЛАВА 4, в которой с юнгой и котом Мяукой происходят некоторые превращения
  6. ГЛАВА 5, в которой пока ещё ничего не происходит, и поэтому великий астронавт, коротая время, делится своими воспоминаниями
  7. ГЛАВА 6, свидетельствующая о том, что ни одно порядочное путешествие не может обойтись без встречи с Робинзоном
  8. ГЛАВА 7, в которой Петенька сталкивается с явлением, ещё не известным науке
  9. ГЛАВА 8, в которой экипаж «Искателя» попадает в любопытную ситуацию
  10. ГЛАВА 9, в которой Саня и Марина оказываются в ловушке, а Егор играет странную роль
  11. ГЛАВА 10, в которой остальные члены экипажа принимают экстренные меры
  12. ГЛАВА 11, в которой происходит уйма событий и даже кот Мяука покидает своё уютное местечко

Страница 1
Страница 2
Страница 3

ГЛАВА, которая могла бы стать первой, если бы пересказчику не понадобилось вступительное слово

Произошло это в подмосковном посёлке Кратово, куда я удалился на покой.

После долгой жизни, полной бурных событий, я мог позволить себе маленькие слабости: вставал часиков в одиннадцать утра, не торопясь выпивал несколько кружек чая с клубничным вареньем и, усевшись на скамеечке, вспоминал своё удивительное житьё-бытьё или почитывал себе очередную увлекательную книжечку. Много я их за это лето прочитал, раньше-то всё не доходили руки — то одно, то другое, — а до всякой занимательной истории я большой охотник. Впрочем, как и все люди моей замечательной профессии.

Утро в тот странный день началось для меня намного раньше обычного. Едва взошло солнце, как меня разбудило смутное предчувствие чего-то неизвестного, которое сегодня не даст мне поспать хорошенько.

Но дело в том, что вашего покорного слугу не так-то легко поймать на мистическую удочку. Я, человек бывалый, верящий только в реальные факты, повернулся на другой бок и упрямо закрыл глаза.

— Вставай, вставай, лежебока! Ты даже не представляешь, что ожидает тебя в ближайшие минуты, — сказал мне внутренний голос.

— Замолчи, дай поспать. И, кстати, я перевидел всё, меня уже ничем не удивишь, — буркнул я, ещё крепче смежая веки.

Мой ответ поразит вас скромностью, если я открою, что почти полсотни лет проплавал юнгой на линии Новороссийск-Туапсе. Предвидя вашу улыбку, скажу следующее: я мог бы закончить службу даже капитаном лихого теплохода, пожелай этого. Но мне не хотелось расставаться с должностью юнги. Если вы хоть мало-мальски знакомы с приключенческой литературой, то, без сомнений, догадались, в чём дело. Ну конечно же: львиная доля всех происшествий всегда достаётся юнге. А меня хоть хлебом не корми, дай только окунуться в какое-нибудь увлекательное приключение.

Ну так вот, притворился я спящим и даже захрапел потихоньку. Но настырный голос был неумолим, заладив своё. Поняв, что в это утро спать мне не придётся, я вылез из постели и сказал:

— Ладно, ладно. Только отвяжись. Одевшись и кое-как сполоснув лицо под умывальником, я вышел на улицу, огляделся и, как и следовало ожидать, не нашёл ничего такого, из-за чего бы стоило жертвовать сном, который по утрам особенно сладок.

— Может, я не видел козу, что с утра до темноты щиплет траву в канаве? Или как тётка несёт парное молоко? — спросил я сердито.

— Не спеши, — возразил внутренний голос. — Может, это за углом.

Я завернул за соседний участок, остановился.

— А пройти ещё метров двадцать ты не в силах? — произнёс внутренний голос, немного раздражаясь.

Через сотню метров он напомнил:

— Я и в самом деле сказал — метров двадцать, но нельзя же понимать так буквально!

Я послушал его и на этот раз и направился в дачный парк. Парк был разбит на берегу пруда, и меня, как бывшего моряка, вполне естественно, потянуло на пруд. В парке было безлюдно, потому что на весь посёлок не нашлось другого простофили, который бы в такую рань поверил чепухе, что несёт его вздорный внутренний голос.

Однако стариковское зрение подвело меня поначалу. Возле карусели слонялся ещё один чудак. Да и выглядел он чудно в своей длинной, до колен, красной полотняной рубахе и новых лаптях из жёлтой синтетики. Но ещё забавней показалась мне голова незнакомца с белыми, лёгкими, точно пух одуванчика, кудрями и бородой и ярко-синими глазами. Он походил на старинного коробейника, и за спиной его висело нечто похожее на пустой лоток. Чудак совал свой нос сквозь ограду из штакетника, старался постичь немудрёный механизм карусели, точно это была какая-нибудь невидаль. Он увлёкся своим занятием и не заметил моего появления.

— А вас-то что вынесло в такую рань? Вам-то что спать мешает? — спросил я дружелюбно, испытывая к нему чувство солидарности, как к товарищу по несчастью.

Услышав мой голос, незнакомец перепугался и припустил между деревьями во все лопатки. Задал такого стрекача, что даже выронил книгу, которую держал, оказывается, под мышкой.

— Эй! Вы уронили книгу! — крикнул я вслед.

Видно, мой голос ему что-то напомнил, и он так заспешил, что даже не оглянулся, а влетел пулей в лифт, стоявший сам по себе между сосен. Обычный лифт, ничего особенного, разве что нет ни подъезда, ни стен — вокруг только сосны. Незнакомец захлопнул за собой металлические двери; я увидел через стекло, как он нажал на кнопку какого-то этажа, и лифт взлетел между стволами сосен и скрылся за их кронами.

«Видно, такое спешное дело, некогда книгу поднять», — подумал я, подошёл и нагнулся за книгой.

Книга как книга, хотя и в мягкой обложке из неизвестной синтетики, и, если мне не изменяет память, она называлась так: «Продавец приключений, или Правдивое, хотя и невероятное, путешествие на звездолёте „Искатель“».

Тут я вспомнил про внутренний голос и спросил:

— Что-то ты притих, голубчик? Где же твоё необычайное?

— Может, это и есть то самое необычайное: и человек, и лифт. Ну, и эта книга. Там же написано:

«Невероятное путешествие», — робко отозвался голос.

— Ну, это мы ещё проверим, насколько оно невероятное и невероятное ли оно вообще. И потом, стоило ли весь этот сыр-бор затевать из-за какой-то книги. Разве нельзя было просто сходить в библиотеку и взять книгу на дом? Разумеется, выспавшись предварительно.

— Но может, такую не сыщешь ни в одной библиотеке? И потом, обрати внимание на лифт. Вокруг сосны, и вдруг ни с того ни с сего лифт, сам по себе. Необычно, не правда ли? — осмелел постепенно голос.

— Ну, знаешь ли, я на линии Новороссийск-Туапсе встречал такое… Не то что лифт между сосен, а… что и говорить!..

В общем, в тот же день я осилил подобранную книженцию и скажу напрямик: нет на её страницах и капли необычайного в том, что сочинил неизвестный мне автор. И что уж он, не мог придумать другое название, что ли?

А через месяц заявился и сам хозяин книги. Торчит этот коробейник перед крылечком, не решается войти.

— Что уж, входите, — говорю.

— Не могу. Не имею права, — отвечает. — Я из Будущего. Если что-нибудь ненароком испорчу, нарушится ход истории.

— Бросьте эти предрассудки. Ничего не случится с вашей историей. А если и случится, так, может, к лучшему, — говорю. — Вот вам стул. Не попрошайничать же вы пришли?

Вошёл он с опаской, сел осторожненько, поправил за спиной лоток для удобства и завёл такой разговор.

— Не у вас ли случайно моя книга? — спросил он с надеждой. — Понимаете, книжка вообще-то не моя, я взял её в библиотеке. Дай, думаю, почитаю в дороге, пока спущусь из нашего времени в ваше. Но увидел вас, испугался и вот потерял. Теперь такие неприятности, — закончил он расстроенно.

— Не горюйте. Вот ваша книга. Только не стоит она того, чтобы пускаться вдаль из-за такой ерундовины.

— Неужели приключения экипажа «Искателя» оставили вас равнодушным? В них столько необычного! — удивился этот тип из Будущего, прижимая книжицу к груди, точно некую драгоценность.

— Да что же в них такого уж невероятного? Извините за прямоту. Просто вы никогда не пускались в каботажное плавание, — заявил я.

— Признаться, не приходилось, — пробормотал этот коробейник. — Но может, вас заинтересовали неведомые миры?

— Так уж и неведомые! Нет, лучше скажите: вы плавали на линии Новороссийск-Туапсе? — настаивал я на своём.

— Да нет же, — сказал гость с досадой, и досадовал он не оттого, что ему не повезло, словом, не удалось поплавать на этой линии, а по какому-то другому поводу. — Значит, я не на того напал. Вы-то, оказывается, бывалый морской волк, — сказал он, покачивая головой.

— Я знаю море между Новороссийском и Туапсе, как свою квартиру, — отметил я, чтобы лишить его последних сомнений.

— А я-то подсунул вам эту книгу. Хотел увлечь, — сообщил он, всё ещё стараясь прийти в себя от неожиданности.

Но тут наступила моя очередь удивиться — правда, слегка: больше я себе просто не позволил.

— Значит, вы книгу не теряли, а намеренно?..

— В том-то и дело, — перебил мой гость, и тут его осенила какая-то мысль.

— Но… но у меня есть другие приключения. Словом, есть приключения! Самые разнообразные приключения! — закончил он нараспев.

— Выходит, вы и есть тот самый Продавец приключений? — догадался я, вспомнив прочитанную книгу.

— Вы угадали. Это я, — сказал гость. — Значит, вы не нуждаетесь в моём товаре?

— Новороссийск-Туапсе — напомнил я, подняв указательный палец.

— Ах да! Я всё забываю, — сказал он, поднимаясь.

Он дошёл до дверей и тут всё-таки решился ещё на последнюю попытку:

— Послушайте, у меня единственный экземпляр. — Он показал на книгу. — Да всюду мне всё равно не поспеть. Но вы можете мне помочь, если перескажете её содержание своим друзьям, знакомым… В общем, своим современникам.

— Пожалуйста, — сказал я, — мне это ничего не стоит.

Не мог же я признаться в том, что кое-что уже вылетело из моей памяти, а некоторые главы и вовсе перелистаны наспех. «Ладно, что-нибудь да придумаю», — сказал я себе.

— Ну вот и хорошо, — произнёс Продавец с облегчением. — А я ещё к вам наведаюсь.

Ну, а вашему покорному слуге ничего не остаётся, как начать пересказ.

ГЛАВА 1, в которой сразу, без проволочек, появляется причина, позволившая нашим героям действовать безотлагательно

— Биллион метеоритов! — в сердцах воскликнул бывший астронавт, что в переводе на обычный земной язык означало «тысяча чертей».

Не то чтобы он совсем распустился и не держал себя в руках, просто с тех пор как его отправили на пенсию и он лишился привычных опасностей, его стальные нервы начали пошаливать. «Этот земной покой превратил меня в тряпку», — не раз говорил себе с горечью астронавт. И вот теперь он не удержался от восклицания.

— Аскольд! — упрекнула его сестра и повела глазами на дверь. — Аскольд, там ребёнок!

Под крепким космическим загаром астронавта выступил нежный румянец. Бывший звездоплаватель прикрыл рот ладонью, будто затолкнул назад готовое вылететь слово, и сконфуженно произнёс:

— Прости, сестрёнка. Полбиллиона метеоритов, я не узнаю своего…

— Аскольд, — повторила сестра, укоризненно улыбаясь.

— Но тысячу метеоритов можно? — спросил астронавт, сбиваясь с толку. — Всего только тысячу.

Сестра всплеснула руками: ну что, мол, с ним поделаешь.

— Аскольд, я же тебе сказала: там ребёнок. — И она вновь указала на дверь.

— Ну, тогда всего лишь один метеорит, но самый вредный и гнусный, — твёрдо сказал астронавт и осторожно ударил по столу кулаком, на котором был вытатуирован звездолёт с надписью «Стремительный».

«Э, да я совсем расхлябался, как старая ракета», — заметил он про себя.

— В общем, этот гнусный метеорит, я не узнаю своего племянника, — продолжал астронавт. — Возвращаюсь, понимаете, из своего последнего в жизни рейса, а мой дорогой племянник уже не тот. Ходит, понимаете, опустивши нос, будто на него давит какой-нибудь жалкий миллион атмосфер!

Его сестрица пригорюнилась — видно, он задел её больное место — и сказала:

— Влюбился наш Петенька. Надо же быть такой беде!

— Вот как?! — произнёс бывший астронавт. — Значит, всё пропало: теперь уж не бывать ему путешественником!

Когда-то он был великим астронавтом, и ему очень хотелось, чтобы племянник пошёл по его стопам.

— Что уж путешественником, если он даже забросил любимую науку. — И сестра провела краем чистенького фартучка по глазам. — А какой он был к науке способный… Ну такой вундеркинд! Ему ещё и двух лет-то не набиралось, а, бывало, спросишь его: «Петенька, а Петенька, сколько будет, если 3 575 679 помножить на 2 935 798?» — поморщит носик и скажет точно. И так всё пошло хорошо… В девять годиков защитил кандидатскую диссертацию. А теперь вот уже десять лет как доктор наук. Только и осталось что в академики.

И сестрица опять едва не заплакала.

— Ничего не поделаешь, сестра. Я слышал, что с некоторыми случается такая беда, — печально пробормотал Аскольд Витальевич.

— Так если бы он полюбил, как все нормальные люди. Я бы уж рада была, детишек нянчила… А то ведь влюбился в кого? — всплеснула сестра руками.

— В кого же? — спросил машинально бывший астронавт.

— Если бы знать! В том-то и дело, что в Никого!

— Как это можно влюбиться в Никого? — усмехнулся бывший астронавт, как будто бы ему сообщили нечто несусветное. — Я холостяк, и не специалист в этой области, и, пожалуй, вообще ничего не смыслю в таких делах, но, по-моему, если разумные люди и теряют голову, то обычно из-за какого-нибудь конкретного лица, — добавил он затем.

— Можешь убедиться сам, — вздохнула сестра и приоткрыла дверь в соседнюю комнату.

Бывший астронавт увидел своего племянника. Вундеркинд сидел за письменным столом и смотрел в окно блуждающим взглядом через толстые очки, точно пытался что-то найти на улице. Оттого что он долго не был на свежем воздухе, племянник осунулся. На лице его отросла молодая кудрявая бородка.

— Сынок, кто же Она? Женщина? Рыба? Или, может быть, водоросль? — тоскливо спросила сестра. — Говорят, есть планеты, где живут разумные рыбы и водоросли. И даже камни…

— Что верно, то верно, — подтвердил бывший астронавт. — Помнится, на планете Лулу я присел отдохнуть на пенёк, а тот оказался интеллектуальным. Тогда мы поболтали славно.

— Ах, если бы я знал, кто Она! — вздохнул племянник.

— А может, Она и не стоит этого? — осторожно спросила сестра.

— Что ты говоришь, мама! Она — Самая Совершенная во времени и в пространстве, — пробормотал влюблённый с упрёком. — Я полюбил Её с первой же мысли. Как только понял, что Она теоретически существует, так и потерял покой. Но кто Она и где Она?! — воскликнул он в полном отчаянии.

Это печальное зрелище оказалось им не под силу, брат и сестра вышли на цыпочках, несчастная мать закрыла дверь и вновь потёрла глаза краем фартучка.

«А я-то… А я-то мечтал, что племянник пойдёт по моему пути и тоже станет настоящим путешественником», — подумал бывший астронавт с горечью, расхаживая по комнате в своей поношенной курточке из коричневой кожи. Ещё совсем недавно эта старенькая курточка была известна всему миру по газетным снимкам и телевизионным передачам. Аскольд Витальевич сшил её из кожи сатурнинского бегемота, которую самолично добыл на Сатурне. Нет-нет, он не был таким фанатом, чтобы ради моды стрелять в животное! Просто сатурнинский бегемот раз в десять лет сбрасывает кожу, и на этот раз он сделал это специально для Аскольда Витальевича.

— Сто тысяч метеоритов… — пробормотал бывший астронавт и, погладив в утешение сестрицу по голове, вышел из дома.

Он брёл по улице и бормотал себе под нос:

— Ах, как подвёл племянник, биллион биллионов метеоритов! Кто же теперь вместо меня будет искать приключения? Сам-то я уж на пенсии теперь. Поди ты, списали на Землю. Полетал — и довольно, говорят.

Это случилось в тот день, когда он вернулся из своего последнего путешествия. На космодроме, как всегда, собралась толпа тех, кому не терпелось сейчас же услышать рассказ о новых приключениях своего кумира. Аскольд Витальевич присел на ступеньки вокзала и поведал несколько совершенно новых удивительных историй. Наслушавшись вдоволь, народ разошёлся, и тогда к астронавту подсел представитель Отдела путешествий.

«А не пора ли вам утихомириться, дорогой Аскольд Витальевич? — мягко произнёс представитель. — Попутешествовали — и хватит! Дайте теперь попутешествовать другим, тем, кто помоложе».

Они, то есть отдел, застали его врасплох. И всё же великий астронавт возразил, сказал, что он вовсе не стар ещё и готов хоть куда, хоть за тридевять Вселенных. А что касается перегрузок. так даже трудно представить, сколько он может их выдержать…

«Знаем, знаем… — прервал его представитель, а в голосе его сквозило сомнение. — Знаем, вы ещё бравый мужчина! Но столько желающих путешествовать, что просто не напасёшься космических кораблей. На вашем счету уже тысячи приключений, и будет просто несправедливо, если из-за вас кто-нибудь так и не отправится в путешествие. Ни разу в жизни!..» Великий астронавт чтил справедливость более всего и поэтому покорился, хотя даже не смог представить, как теперь будет жить без приключений…

— Неужели я не буду больше путешествовать? — шептал астронавт, шагая по улице.

Встречные уже не узнавали его, словно позабыли о его существовании. Во всяком случае, по тротуару совершенно запросто шагал самый прославленный путешественник, почётный член всех географических и астрономических обществ, и никто из прохожих даже не оглянулся ему вслед. А раньше-то, а раньше, когда он возвращался из очередного ещё небывалого похода, от бесчисленных почестей не было спасу. И скромный и суровый по натуре великий астронавт прятался от ликующей публики по задворкам. Поэтому сегодня ему стало чуточку обидно.

«Ну да, конечно, забыли… Теперь уже другие звездолёты и другие имена, — сообщил он себе печально. — И подвёл племянничек мой — надежда, единственный продолжатель рода знаменитых звездоплавателей, который я было основал. Что за прок от человека, потерявшего голову?..» Вернувшись домой, он с горя первым делом отключил в кабинете земное притяжение. Когда астронавт ещё был знаменит, учёные подарили ему специальную машину, которая убирала притяжение. И человек в кабинете становился невесом. Астронавт переобулся в домашние туфли и начал плавать по комнате, продолжая рассуждать сам с собой.

Когда он немного успокоился, лёг в дрейф посреди кабинета и вполглаза задремал, в дверь громко постучали.

— Войдите! — крикнул астронавт недовольно. В кабинет вошёл белокурый геркулес в юношеском возрасте. Гость тут же потерял равновесие и ухватился за дверную ручку. И дверь задрожала, зазвенела, точно струна, от его тяжёлой хватки.

— Вот это да! Я так и думал, что у вас и дома должно быть всё по-особенному! — заявил весело гость.

— Что же тут особенного? Естественные условия для отдыха, и всего-то, — пробурчал астронавт, поворачиваясь на бок.

— А, понимаю, — неизвестно чему обрадовался гость.

— Так что вам угодно? — спросил астронавт, взирая на пришельца сверху.

— Аскольд Витальевич, у меня к вам одно предложеньице, — сообщил парень, радостно улыбаясь и ослепительно сверкая крепкими зубами.

— Представляю, что можно предложить астронавту, который уже никому и не нужен, — горько усмехнулся Аскольд Витальевич. — Ну ладно, валяйте сюда!

— Иду! — крикнул жизнерадостный гость. Он оттолкнулся от дверей и полетел через кабинет, кувыркаясь по дороге для забавы.

— Нельзя ли без шалостей, — проворчал астронавт; он взялся за стержень люстры, а свободной рукой прихватил пролетавшего мимо гостя за шиворот. — Мне это нравится, — заявил парень сияя.

— Я слушаю. — напомнил астронавт, смягчаясь.

Он должен был признаться в душе, что этот парень в общем-то производил приятное впечатление. «Лихой парень! Вот уж прирождённый путешественник, — подумал астронавт. — А племянник Петенька ах уж как не оправдал моих надежд, подумать только!»

— Меня зовут Саней. Я насчёт вашего племянника Петеньки, — объявил симпатичный Саня, посматривая на хозяина голубыми простодушными глазами.

— Что-нибудь ещё? — спросил астронавт и насупился.

— Он влюблён! — воскликнул Саня восторженно.

— Уже наслышан, к сожалению, — сказал астронавт сухо.

Но Саня пропустил его замечание мимо ушей и продолжал восхищаться.

— И самое главное, — сказал он ликуя, — самое главное то, что он даже толком не знает в кого.

— Какое это имеет значение, это уже частности, — промолвил астронавт и, не сдержав грусти, прижался щекой к прохладному стержню люстры.

— Вы говорите — какое значение? Да потрясающее! — воскликнул Саня, блестя глазами. — Теперь Её нужно искать! — закончил он, переходя на шёпот.

Когда паренёк произнёс последнее слово, Аскольд Витальевич невольно вздрогнул.

— Вы сказали «искать»? — хрипло спросил астронавт, вслушиваясь в музыку этого удивительного слова.

— Да! Вот именно: искать!

— Но какое я имею отношение к этой, простите, несерьёзной истории? Чем могу помочь?

— О, своим несравненным опытом! Её следует искать в космосе. Понимаете? В космосе! — торжественно объявил Саня. — А коли так, я сразу и подумал: «Вот кто знает Вселенную как свою ладонь — Аскольд Витальевич!» И помчался к вам.

— Простите, но что общего между… между таким недостойным увлечением и… космосом?! — удивился астронавт и даже почувствовал некоторую обиду за великий космос.

— Отношение самое непосредственное. — И Саня таинственно наклонился: — Она, в кого он влюблён, связана со временем и пространством. — И гость величественно указал за окно, туда, где синело глубокое небо.

— Она что же, стюардесса, вы так полагаете? — усмехнулся астронавт догадливо.

— Ничего не известно. Может, и стюардесса на космических кораблях, а может, и жительница какой-нибудь ещё неоткрытой планеты. Известно только то, что Она Самая Совершенная во времени и пространстве… Понимаете, когда Петенька почувствовал это в сердце… ну, эту самую любовь, он вначале испугался, потому что вроде влюблён, а не знает в кого. Ну хоть лопни! Понимаете, какое нелепое положение? Тогда он зашифровал свои идеалы и сунул в электронно-вычислительную машину. Машина, в общем, попыхтела и выдала на-гора, что Она, мол, — ну, та, которая будто бы ранила его в сердце, — Самая Совершенная во времени и пространстве. И более ничего, ну хоть тресни!.. Такая ситуация, Аскольд Витальевич. Значит, надо искать самим. Во времени и пространстве, то есть в космосе.

Из-за энергичных движений он то и дело кувыркался в воздухе, и хозяину каждый раз приходилось ловить его за полы пиджака и возвращать на место.

— Значит, как я понял, вы пускаетесь в путешествие? — спросил астронавт с завистью.

— Петенька очень переживает, прямо нет сил смотреть, — сказал Саня, заглядывая астронавту в глаза по-собачьи.

— И что же должен я? Помочь советом? — спросил астронавт с горечью.

— Мы просим вас возглавить экспедицию, — важно предложил Саня.

— Искать какую-то сопливую девчонку? — фыркнул астронавт, полагая, что нужно немного поупрямиться для солидности, а сам так и обмер от неожиданной радости.

— Да, искать! Аскольд Витальевич, неизвестные дороги ждут вас! Вас ждут звёзды, Аскольд Витальевич! — призвал Саня, бледнея от пафоса.

Астронавт смущённо хмыкнул…

«Снова в путешествие! — с восторгом подумал он. — Пусть даже из-за какой-то девчонки. Мы разыщем её, и пусть мой дорогой племянник посмотрит на неё и скажет: „Нет, всё-таки самое прекрасное на свете — это путешествие. Стану-ка я лучше путешественником!“»

— Экипаж? — спросил астронавт деловито.

— Три человека. Командир корабля, то есть вы, и мы ещё с Петенькой, — чётко доложил Саня.

Астронавт одобрительно кивнул. Этот бравый парень нравился ему час от часу всё больше.

— А с Отделом путешествий вы утрясли? Может, чья-нибудь очередь, а я, пожалте, вместо него? И ни за что ни про что пострадает хороший товарищ, — произнёс Аскольд Витальевич и затаил дыхание, дожидаясь ответа.

— Не волнуйтесь, никто не пострадает, потому что мы построим свой звездолёт! — воскликнул Саня.

— Вы сказали — построим? Я не ослышался? Выходит, у вас даже нет корабля?

— Пока ещё нет, но это же пустяки, соберём своими руками. Достанем схему и соберём. Долго ли? — сказал небрежно Саня.

Астронавт покачал головой. В нём всё так и погасло. Он-то уж настроился было…

— А что? — запетушился гость. — И соберём! У нас есть один парень… Вот такой парень! — И Саня выставил большой палец. — Сам собирает приёмники. Да ему только посидеть, и будет вам звездолёт.

— Будет звездолёт, тогда и поговорим, — сказал астронавт укоризненно.

Он взял себя за рукав, подтащил к стене и начал спускаться на пол, хватаясь за мебель. Этим он давал понять, что беседа закончена. Он был немножечко сердит за то, что пришли и без толку растравили его старое астронавтское сердце.

— А как же я? — спросил Саня, вращаясь под потолком.

— Следуйте за мной, — буркнул астронавт не глядя.

Он выключил аппарат, восстановив земное притяжение в комнате, и Саня, только успевший добраться до стены, скатился на мягкий ковёр.

— До свидания, командир! Через несколько дней наш корабль будет ждать вас на старте, — сказал Саня, одной рукой отряхиваясь и протянув вторую для рукопожатия.

— До свидания, до свидания, — проворчал астронавт, продолжая дуться.

Он пожал протянутую ладонь, по-прежнему глядя в сторону. А Саня, видно, был очень доволен визитом. Едва за ним захлопнулась дверь, как до астронавта долетел с лестницы его весёлый голос. Недавний гость напевал, не заботясь о мелодии:

— Нам нипочём и космический мороз, и очень горячие звёзды… Мы отыщем тебя, о Самая Совершенная незнакомка!

«О биллионы биллионов!.. — ругнулся астронавт про себя. — Никогда я ещё не испытывал такой досады. Даже когда попался в плен к пиратам из созвездия Гончих Псов. Будь у нас звездолёт, биллионы биллионов!..» А Саня выбежал из подъезда и помчался на стоянку такси, лавируя между прохожими. Прохожие, в свою очередь, огибали Саню. У них были такие лица, будто они тоже куда-то спешили. Некоторые даже бежали…

«Что бы это значило?» — не выдержав, заинтересовался Саня, и тут же до его слуха донеслось с соседней улицы:

— Есть приключения! Самые разные приключения! Увлекательные! Занимательные! На-а любой вкус!..

Мимо Сани пробежали парень и девушка. Парень пояснял на ходу своей спутнице:

— Говорят, это Продавец приключений. Говорят, он прибыл вчера на нашу планету.

«Нас-то уже поджидают свои приключения», — ухмыльнулся Саня и последовал дальше.

На углу он остановил такси на воздушной по» душке и уселся рядом с водителем. Машина оторвалась от земли, полетела над асфальтом. Саня нетерпеливо заёрзал, и такси под его тяжестью едва не село на брюхо.

— Осторожней! — испугался шофёр. — Порвёшь воздушную подушку.

Они примчались на тихую, тенистую улицу, вымощенную старинным булыжником. Расплатившись с водителем самыми добрыми пожеланиями, Саня взбежал по лестнице на второй этаж деревянного дома и нетерпеливо постучал в одну из дверей. Ему открыла пожилая женщина с руками в мыльной пене. Ответив на приветствие, она пропустила Саню в глубь квартиры. Он протопал по коридорчику, пронзительно скрипя половицами, и ворвался в комнату, где стоял стол, заваленный триодами, диодами и прочей металлической утварью, а за столом сидел худенький парень с острым лицом и совал паяльник в чрево какой-то сложной конструкции.

— Добрый день! — заорал Саня, останавливаясь за спиной приятеля.

— Что делаю-то? Да вот комбайн: стиральная машина с телевизором. У мамы, понимаешь, корыто прохудилось, — рассеянно пробормотал паренёк и поднёс остриё паяльника к близоруким глазам.

— Есть срочное дело, понимаешь? Ты ещё не представляешь, какое грандиозное дело!

— Да вот нашёл на чердаке старый велосипед, а поломанную мясорубку на всякий случай прибрал ещё прошлой осенью, — пояснил паренёк, заглядывая в нутро будущего комбайна.

— Очнись, дружище! Я же говорю: дело есть одно, ну прямо гигантское! Да выключи свой паяльник, в конце концов! Дело первейшей важности. Знаешь что, собери ракету, а? Небольшой звездолетик. Соберёшь? Ради Петеньки!

Эдик поднял паяльник, точно жезл, и сказал, уже что-то соображая:

— Звездолёт? Тебе какого класса?

— Ну… мне бы самый большой.

— Тащи материал! Если что-нибудь осталось из твоих игрушек.

— Старый паровоз пойдёт? Кукушка?

— Пойдёт! Хорошо бы ещё стенные часы с громким боем фирмы Буре, — проговорил Эдик. — Спроси у своего прадедушки, — и вновь углубился в работу.

Уже к вечеру энергичный Саня принёс всё необходимое. А на другой день прибежал к Эдику прямо с завода и отныне каждый вечер сидел, примостившись у краешка стола, и благоговейно следил за каждым движением своего приятеля. И наконец настал час, когда Эдик откинулся с отвёрткой в руках на спинку стула и сказал:

— Готово! Можешь забирать! — и повёл отвёрткой, отыскивая, что бы ещё можно было такое подвинтить.

Саня едва не заплакал от разочарования. Звездолёт едва доходил ему до подбородка.

— Что же ты натворил? Здесь едва поместится кошка, а не то что трое взрослых людей. Как же я теперь посмотрю в глаза Петеньке и Аскольду Витальевичу? — горестно сказал Саня.

— Маловат, что ли? — спокойно спросил конструктор. — Ну, это беда поправимая. Мы его вырастим, и всего-то забот! Бери звездолёт — и айда на пустырь.

По дороге Эдик заглянул в сарай, прихватил лопату и небольшой мешочек.

— Копай грядку, — сказал он на пустыре. Потом он высыпал в ямку из мешочка порошок, оказавшийся минеральным удобрением.

— Сажай звездолёт.

И когда недоумевающий Саня посадил звездолёт, сказал:

— Ну вот, а теперь поутру поливай и окучивай.

— Да что толку? — возразил Саня уныло. — Это же не огуречная рассада. Всем известно, что железные вещи не растут, сколько их ни удобряй и ни окучивай.

— А кто-нибудь проверял это на опыте? — спросил Эдик сердясь.

— Пока ещё никто. Мы первые, — вынужден был признать Саня.

— Вот видишь, ещё никто не проверял, а ты уже сомневаешься, — промолвил Эдик с упрёком.

ГЛАВА 2, из которой становится ясно, как обычно делают гениальные открытия

— Ну вот видишь, всё вышло просто, — пробормотал Эдик, роясь в карманах и гремя чем-то металлическим. — Только берись всегда за то, что люди считают абсурдным. Возьми и проверь. Наверняка получишь новое открытие.

— Ну, теперь-то мне всё понятно, — ответил Саня и, задрав голову, посмотрел на верхушку звездолёта.

Свежий, ещё не сорванный, звездолёт сиял на солнце своими глянцевитыми боками, точно гигантский баклажан.

— Сбегаю кликну экипаж и командира, — сообщил Саня, еле отрываясь от величественного зрелища.

Он понёсся через пустырь, ничего не замечая. А тем временем из-за старого, полусгнившего сарая высунулась голова смуглого незнакомца. Незнакомец удивлённо поднял брови, потом, видимо, понял всё и усмехнулся загадочно.

ГЛАВА 3, с которой, собственно говоря, всё и начинается

Бывший астронавт пересёк двор, залитый асфальтом, обогнул гараж и очутился на задворках автобазы. Здесь, посреди автомобильного хлама, на поваленном телеграфном столбе сидел старый робот и грел на солнышке свои металлические суставы.

Увидев Аскольда Витальевича, робот начал подниматься — медленно, с жалобным скрежетом.

— Сиди, сиди, Кузьма, — сказал астронавт, опускаясь рядышком. — Значит, скрипишь, старина?

— Скриплю, — вздохнул Кузьма, устраиваясь поудобнее.

— М-да, — произнёс Аскольд Витальевич со вздохом. — А ведь бывало-то… Вот, к примеру, на Венере… Забыл небось? Не скажи ты тамошним львам, будто бы я тоже робот, съели бы, черти, в два счёта… — И грустное лицо бывшего астронавта засветилось.

— Как же, как же, помню, Витальич. Ты был тогда совсем молоденьким. Так и лез на рожон сам, — задушевно сказал Кузьма, и сквозь ржавчину на его металлической физиономии тоже пробился свет приятных воспоминаний.

— Зелёный был ещё. Боялся, что так и не дождусь первого приключения. Пришлось тебе понянчиться со мной… А теперь ржавеешь, поди, без дела?

— Ржавею, Витальич, ржавею, — сокрушённо признался Кузьма. — Вот тут и побираюсь. Кто капнет маслишка машинного, кто болтик даст, кто гаечку… Тем вот и существую. Даже стыдно перед людьми. Уж хоть бы расплавился где на белом карлике. Или аннигилировал, скажем. И то какой-то почёт; Теперь же пропадёшь без эксплуатации, пока не сволокут в утиль те же пионеры. Вместе со старыми вёдрами.

— Потерпи, Кузьма, нас ещё рано в утиль. Мы ещё полетаем, — сказал астронавт, хотя и сам не верил себе.

Ему хотелось подбодрить старого соратника, он похлопал его по спине, и полое нутро Кузьмы. ответило ровным гулом.

— Это правда, командир? Мы в самом деле ещё полетаем? — наивно спросил Кузьма.

— Разумеется. Есть у меня на примете одно интересненькое приключение, — сказал астронавт, сгорая от стыда — оттого что приходилось лгать, хотя и в добрых целях.

— А ты меня возьмёшь, командир? — спросил Кузьма совсем по-детски.

— Куда же я без тебя, — ответил астронавт, неумело пряча глаза.

У него не хватало сил и дальше обманывать доверчивого Кузьму, он попрощался и пошагал домой. Кузьма пошёл было его провожать до угла, да, на грех, у него заел шарнир в правом колене, и робот повернул назад на автобазу за маслом.

Саню астронавт заметил ещё издали. Тот стоял у подъезда, загородив могучим телом дорогу, и радостно щурился на солнце.

— Товарищ командир, разрешите доложить? — крикнул Саня на расстоянии. — Космический корабль к полёту готов!

«Ох уж эти мне шутники!» — подумал астронавт и погрозил Сане пальцем.

— Честное слово! — сказал Саня. — Сейчас увидите сами. Прошу вас!

Он распахнул дверцы такси. Оказывается, у подъезда стояла машина, а на заднем диванчике такси сидел племянник Петенька. Племянник поднял затуманенный взор, сказал «ах» и прижал к сердцу ладонь.

— У него сегодня особенно сильный приступ, — пояснил Саня, придерживая дверцу.

«Бедный мальчик, ишь как скрутило его», — сказал себе астронавт, усаживаясь в такси. Он почувствовал неприязнь к той неизвестной, Самой Совершенной во времени и пространстве.

— Куда же меня везёте, озорники вы этакие? — спросил астронавт.

— Ах! — отозвался Петенька.

— На наш собственный космодром, — ответил Саня многозначительно.

«А вдруг и вправду это? — подумал астронавт. — Нет, нет, не нужно верить… тогда, возможно, и сбудется». Так опытный астронавт хотел перехитрить судьбу.

За окном промелькнули окраинные дома, мусорная свалка, потом машина запрыгала на ухабах. Хотя она и была на воздушной подушке и не касалась земли, её тем не менее подбрасывало, потому что над ухабами воздух тоже был неровным. Машину хорошенько тряхнуло, и она остановилась посреди пустыря.

— Приехали! — возвестил Саня.

Астронавт выглянул из такси — сердце его ёкнуло. В двадцати шагах от машины стоял настоящий, нацеленный в неведомые галактики, звездолёт.

Признаться, он производил несколько странное впечатление. Пожалуй, ещё не было такой марки космического корабля, который бы великий астронавт не водил в своё время. Но класс этого звездолёта ему, признаться, был неизвестен. Скорее всего, он походил на древний паровоз, установленный вертикально, а сбоку торчала труба, присущая только паровозам.

Звездолёт возвышался над свежей ямой, и на соплах его ещё виднелись комья земли, будто на корнях у овоща.

Астронавт вылез наружу и, ещё не веря своим глазам, приблизился к звездолёту, постучал по обшивке. Корабль тотчас басовито загудел, точно пустой бак.

— Звездолёт! — произнёс Аскольд Витальевич всё ещё с большим сомнением.

— Ах, — отозвался Петенька, — скорее бы в путь!

Саня ходил следом за бывшим астронавтом, потирая руки.

— А вы загляните вовнутрь, Аскольд Витальевич, — сказал Саня и гостеприимно простёр ладонь в сторону люка.

Астронавт поднялся по ступенькам и заглянул в прихожую корабля.

— Звездолёт, — повторил он, сомневаясь, но уже в меньшей степени.

Он прошёл к пульту управления, похожему на пианино, и неуверенно потрогал пожелтевшие от времени клавиши.

— Корабль! — сказал он, всё ещё не веря глазам.

— Самый подлинный звездолёт! Эдик собирал прямо по схеме, — пояснил Саня, протопав следом за астронавтом и теперь высовываясь из-за его плеча.

— Да, да. теперь я вижу сам, — согласился Аскольд Витальевич возбуждённо.

— Вначале мне показалось, словно я угодил в гигантский пылесос. Но сейчас мне кажется, будто эта штука и в самом деле смахивает на космический корабль.

Он опять появился в проёме люка и сказал со сдержанностью, присущей только суровым людям:

— Это, разумеется, не высший класс, но в общем ничего жестяночка.

— Будьте уверены, она ещё себя покажет! — похвастался Саня.

А Петенька прерывисто вздохнул. Тогда Аскольд Витальевич спустился вниз, подошёл к Петеньке и положил на его плечо свою тяжёлую руку.

— Крепись, племянничек. Мы отыщем эту негодницу! — произнёс он громовым голосом.

Вот тут-то и Саня и Петя увидели прежнего великого звездоплавателя. Он преобразился. Расправил плечи и поднял голову, стал опять высоким и сильным. Мышцы его вновь обрели крепость. стали, а взгляд под чёрными, резко вычерченными бровями вернул себе остроту. Рука астронавта, опущенная на Петенькино плечо, была точно отлита из бронзы и могла бы сделать честь памятнику любого полководца или флотоводца.

Молодые люди, забыв обо всём, с восторгом взирали на его лицо, украшенное орлиным носом и энергичными ноздрями и иссечённое шрамами.

— Аскольду Витальевичу, нашему великому командиру, ура! — сказал, ликуя, Саня. Он не выдержал и проблеял свою песенку: — Нам нипочём и скользкий космический лёд, и очень горячие звёзды… Мы отыщем тебя, о Самая Совершенная незнакомка!

У Петеньки не хватило слов, он молча, но выразительно пожал руки своим будущим спутникам.

— И когда же мы в путь? — спросил он, жадно поглядывая на люк корабля.

— Лично я уже готов, — объявил Саня. — Завтра же хватаю отпуск — ив дорогу. Хоть куда!

— Ну что ж, мои юные друзья, в дорогу так в дорогу, не будем тратить время зря. Пусть только штурман рассчитает траекторию полёта, — сказал новоиспечённый командир и обнял племянника за плечи. Затем он повернулся к Сане и добавил: — Ну, а вы, Саня, как уже, наверное, догадались, будете нашим юнгой…

Ранним утром на третий день — будто бы помолодевший, а на самом деле вновь ставший великим — астронавт вышел из дома с портфелем, в котором лежали смена белья, зубная щётка и пара бутербродов с постной ветчиной. На этот раз он был чисто выбрит, а его верная куртка любовно заштопана на локтях.

Шофёр такси, карауливший пассажиров, тотчас вновь узнал великого астронавта, приоткрыл дверцу и крикнул:

— Аскольд Витальевич, милости просим! Домчу куда угодно!

— Э, не скажи, не скажи! Чтобы добраться туда, куда я скоро отправлюсь, необходим совершенно другой транспорт, — ответил астронавт, посмеиваясь. — Так что спасибо, здесь я пока пешочком. — И пошагал себе, покачивая портфелем в такт.

— Это за приключениями, что ли? — спросил шофёр, медленно сопровождая астронавта. И Аскольд Витальевич хитро подмигнул. Теперь его узнавали вновь. Бородатые дворники в белых фартуках приветствовали его, приподнимая кепки, а водитель поливальной машины, тащившей перед собой сверкающие усы, высунулся из кабины по пояс и спросил:

— Никак за новыми приключениями, Аскольд Витальевич?

— За новыми, за новыми! — сказал астронавт, по-прежнему ухмыляясь добродушно.

— Вы слышали новость? — произнесли за его спиной. — Наш Аскольд Витальевич опять отправился за приключениями!

Так легко и весело, раскланиваясь с первыми прохожими, Аскольд Витальевич проследовал через город к месту старта.

Его экипаж уже сновал вокруг звездолёта. Саня стоял на стремянке с ведёрком белил и, высунув старательно язык, выводил широкой кистью: «Искатель». Петенька лихорадочно бегал под лестницей и поторапливал Саню, покрикивая:

— Скорей! Ну скорей же! Ах как медленно!..

— Не мешай! Не то ошибусь, — отбивался Саня.

На краю ямы сидел создатель звездолёта и задумчиво поигрывал кусачками.

— Ну-с, штурман, надеюсь, рассчитали траекторию? — энергично спросил командир. — Давайте-ка сюда ваши расчёты!

— Вот! — с готовностью доложил Петенька и протянул листок чистой бумаги.

— Посмотрим, посмотрим, что вы нам тут написали… — пробормотал астронавт, разглядывая лист и так и этак. — Но помилуйте, здесь же ничего нет! Здесь белым-бело!

— Совершенно верно, — торопливо сказал Петенька. — Так и должно быть. Потому что нас устроит любая траектория. Словом, куда глаза поглядят. Ведь никто не знает, где Она, Самая Совершенная во времени и пространстве, — закончил он убитым голосом.

— Ну, ну, штурман, — подбодрил командир, потрепав Петеньку по плечу.

Тем временем Саня слез с лестницы и отошёл в сторону, любуясь своим художеством.

— Здорово, правда? Это название я придумал сам, — оповестил он командира.

— Недурно придумано, юнга, — согласился Аскольд Витальевич. — Видно, вы прирождённый путешественник.

— Ах, разве имеет значение, как называется твой корабль? Лучше бы поскорей в дорогу! — нетерпеливо воскликнул Петенька.

— Вы не правы, штурман, — возразил командир. — На корабле, название которого придумано кое-как, у вас ничего не выйдет. Поверьте моему опыту!

— Если есть уже удачное название, что же мы тогда копаемся? — закричал нетерпеливый штурман.

— Ещё не все в сборе, — спокойно заметил командир.

Тут же из-за развалин пакгауза долетело металлическое бряцание, и на пустыре появился Кузьма с узелком, из которого торчало горлышко маслёнки.

— Прошу знакомиться. Наш штурман. — И командир указал на Петеньку. — Это наш юнга, прошу любить и жаловать. — Командир кивнул в сторону Сани. — А это наш новый механик. — И командир положил ладонь на стальное плечо Кузьмы.

— Здравствуйте, штурман. Здравствуйте, юнга, — сказал Кузьма застенчиво.

— Что уж там, зовите нас просто Петей и Саней, — предложил смущённо Саня.

— Да удобно ли? Вы как-никак материя органическая, а я всего лишь вспомогательный механизм, — ещё более смутился Кузьма.

— Ничего подобного! Вы наш боевой товарищ, вот что! — возразил Саня.

— И вдобавок старше по возрасту. Поэтому зовите нас просто по имени, — горячо добавил Петя.

— Спасибо, ребята, — растрогался Кузьма и украдкой смахнул каплю масла со своих линз, заменяющих глаза.

Командир тоже было расчувствовался, но быстро переборол себя и приказал занять места. Наши путешественники молниеносно заполнили корабль и приготовились к запуску, который должен был произвести сам конструктор.

Читатель помнит, конечно, что в это время конструктор Эдик сидел у края ямы и задумчиво поигрывал отвёрткой. Он увлёкся очередной идеей и забыл, что его отважные приятели собрались в путешествие, где их, несомненно, уже с первой минуты караулят нескончаемые опасности, и даже не обратил внимания, когда сквозь стены звездолёта послышался далёкий голос великого астронавта:

— Конструктор! Пуск!

Подождав немного, Аскольд Витальевич приоткрыл иллюминатор.

— Конструктор, нам пора! — напомнил командир, высовываясь наружу.

Эдик поднял голову, взглянул на звездолёт будто впервые.

— А не разобрать ли нам эту штуку? — сказал Эдик заинтересованно.

— Поздно! Мы улетаем! — пояснил командир хладнокровно и скрылся внутри корабля.

А Эдик достал из кармана спички и начал нехотя подниматься на ноги.

— Итак, пуск! — повторил великий астронавт, усаживаясь за пульт.

— Командир, мы забыли захлопнуть люк! Он открыт прямо настежь! — раздался голос механика.

— Спокойно! Без паники! На старте случается ещё и не такое. Юнга, закройте люк! — приказал Аскольд Витальевич и помял пальцы, прежде чем положить их на клавиши пульта.

— Позвольте мне закрыть! Мне хочется собственными руками! — взмолился Петенька, совсем теряя терпение и суетясь.

Юнге не терпелось самому поскорее взяться за свои обязанности, но в то же время он очень хотел удружить приятелю.

— Командир, если вы разрешите ему, я, так и быть, не обижусь, — сказал добрый Саня самоотверженно.

Великий астронавт нахмурился и произнёс:

— На первый раз разрешаю. Но учтите на будущее: все обязанности мы поделили поровну, так, чтобы никому не было обидно, и никто не имеет права покушаться на долю товарища.

Штурман твёрдо пообещал, что вот он сейчас закроет люк и впредь покушаться на долю своего товарища не будет.

Он взялся за дверную скобу люка и тут увидел чёрно-белого пушистого кота, несущегося через пустырь. Кот прыгал по кочкам, точно резиновый, высоко подбрасывая зад. За ним бежала девушка в спортивных брючках и кедах. Тёмные волосы стлались за ней, точно крыло.

— Мяука! Мяука! Ко мне! — взывала девушка. — Мяука! Мясо! Мясо! Кому мясо?..

Петенька замешкался, кот перелетел через яму, запрыгал по ступенькам и, прижимаясь животом к полу, прошмыгнул между его ног в звездолёт.

— Отдайте Мяуку сейчас же! — потребовала девушка.

— А мы его не брали, он сам, — начал оправдываться Петенька, теряясь и без причины поправляя очки.

— Ах так! Ну, тогда я возьму сама, — заявила девушка и решительно поднялась по ступенькам.

— Сюда, понимаете, нельзя. Вход посторонним, наверное, воспрещён, — предупредил Петенька несмело.

— А ну пропустите, пожалуйста, я уж не такая посторонняя, как вам кажется, — сказала девушка.

И Петенька совсем оробел, посторонился и пропустил девушку.

— Мяука, где ты? Иди ко мне, мой маленький, дам мяса… — сказала девушка льстиво.

Кот уютно лежал под табуретом командира и посматривал оттуда зелёными глазами, полными безразличия, будто всё это относилось не к нему, будто он здесь лежал уже целую вечность.

— Мой дядя… то есть наш командир, будет очень недоволен, — пожаловался Петенька, ступая за девушкой. — Кис, кис… — позвал Петенька; он стал на четвереньки, надеясь таким манером наладить контакты с котом.

— По-русски он знает только слово «мясо». Поговорите с ним по-марсиански. Дело в том, что я давно готовлю его к космическим полётам. С самого детства, — пояснила девушка и тоже опустилась на четвереньки.

— Командир! На борту женщина! — возвестил добросовестный Кузьма.

— Конструктор, задержите старт! — скомандовал великий астронавт, мигом разобравшись в ситуации.

Но задумчивый Эдик уже чиркнул спичкой и, размышляя о чём-то своём, поднёс её к газовой горелке, приделанной к днищу корабля.

В горелке загудело синее пламя, звездолёт оторвался от земли и, быстро набирая скорость, полетел в небо. Поднявшийся ветер хлопнул люком, и тот закрылся на английский замок. В этот же самый момент конструктор Эдик схватился за голову и закричал:

— Постойте! Я забыл…

Но стремительный звездолёт уже унёс наших героев к облакам, и то, что вспомнил Эдик в последнюю минуту, осталось для них тайной. И не знали они, что, как и в прошлый раз, из-за угла за «Искателем» следил всё тот же смуглый незнакомец.

— Ну. видимо, и мне пора браться за дело, — пробормотал он с усмешкой, что принято называть дьявольской.

Но тут его шлёпнули по мягкому месту и сказали: «Ата-та-та!» Незнакомец живо обернулся и увидел крепкого румяного старика с белой бородой и голубыми лукавыми глазами, одетого в длинную, по колено, чистую рубаху и в новеньких лаптях. На груди у необычного старика висел лоток.

— Продавец приключений! — воскликнул незнакомец озадаченно.

— Ба, да никак старый знакомый! — произнёс в свою очередь старик.

— Нельзя ли потише? — попросил незнакомец, перейдя на шёпот, и кивнул в сторону Эдика.

— Значит, прибавилось работёнки? — спросил Продавец и. закинув голову, посмотрел из-под ладони на удаляющийся звездолёт.

— Работёнки-то? Прибавилось работёнки, теперь только поспевай, — ответил незнакомец загадочно и потёр руки, видимо предвкушая удовольствие.

ГЛАВА 4, в которой с юнгой и котом Мяукой происходят некоторые превращения

— Ой, вот это сюрприз! — обрадовалась девушка и захлопала в ладоши.

«Биллион биллионов…» — хотел было мысленно произнести командир, но на этот раз удержал себя в руках, потому что рядом находились ещё не искушённые молодые люди, и решительно нажал на одну из клавиш пульта, над которой от руки было написано «Тормоза», — из-под клавиши вылетел низкий звук «до», а корабль продолжал подниматься над городом.

Вот уже остались далеко внизу дома, и Петенька, выглянув в иллюминатор, увидел на балконе маму. Она махала ладошкой, а вторую приложила козырьком к бровям и смотрела вслед звездолёту.

— Проверить тормоза! — распорядился между тем командир.

— Есть проверить тормоза! Тормозов нету! — немедленно откликнулся Кузьма.

— Превосходно, — сказал великий астронавт, не теряясь. — Принимаю решение продолжать полёт. Тем более, ничего другого нам не остаётся.

— С нашим командиром мы не пропадём, — с гордостью пояснил Кузьма; он деликатно присел на краешке стула, держа узелок на выпуклых, уже потёршихся коленях.

За окнами мелькали облака. Они стремительно уходили вниз и становились маленькими, будто разрывы снарядов. Командир то и дело опускал пальцы обеих рук на клавиши пульта, словно музицировал на пианино. Такое впечатление складывалось оттого, что пульт и вправду был собран из развалин старого рояля, и теперь из-под пальцев командира, помимо его желания, временами прорывались куски гаммы. А когда Аскольд Витальевич переключал двигатели корабля на первую космическую скорость, вообще получилось так, будто бы он исполнил «собачий вальс». Командир закончил вальс бурным пассажем, после чего встал с табуретки и сказал своему экипажу:

— Друзья! Пора приготовиться к перегрузкам. Штурман, передайте нашей гостье мой акваланг.

— А как же вы? — спросил Петенька. — Очевидно, я в свою очередь должен передать вам свой? Ведь уступают же в трамвае старшим место.

— Ни в коем случае. Вы новичок, а я уже закалённый, — сказал великий астронавт, усмехаясь. — А вы, девушка, следуйте его примеру.

Петенька «облачился» в акваланг и дисциплинированно полез в ванну с подсолнечным маслом. В звездолёте стояло несколько таких ванн, на всякий случай.

— Смелее, смелее, — сказал командир девушке. — Масло смягчает перегрузки.

— А я останусь с вами. Я очень крепкий человек, — заявил Саня, становясь рядом с командиром.

— Юнга! Разве вы не знаете из художественной литературы о том, что только командир имеет право на такой риск? — непреклонно возразил астронавт.

— А я бы так и лежал целую жизнь в подсолнечном масле, — сказал Кузьма простодушно.

— Слушаюсь, командир! — хитро ответил Саня, а сам, вместо того чтобы подчиниться приказу, точно проказливый мальчик, спрятался за спиной Аскольда Витальевича.

И тут начались перегрузки. Сквозь слой прозрачного масла Петенька увидел, как на его дядю принялся давить небесный потолок. Но командир не уступал: он стиснул зубы, побагровел, натужась, упёрся ногами в пол. В его глазах сверкали озорные искры. Петеньке казалось, будто дядя весело шепчет: «А ну посмотрим, кто кого?» Он стоял, точно Атлант, и, набычившись, держал на горбу весь небесный свод, пока звездолёт не вышел на орбиту. Когда перегрузки закончились, командир встряхнулся, расправил плечи и позволил вылезти из масла.

А с юнгой произошло нечто поразительное. Саня теперь походил на отражение в кривом зеркале, точно угодил в комнату смеха. Он стал низеньким — с табурет, и толстым, с широкими щеками и пухлыми коротенькими ножками. Он прятался за стулом, стесняясь своего вида. Девушка так и покатилась от смеха.

— Ничего нет смешного, — буркнул юнга обиженно.

Астронавт покачал головой и сказал всем в назидание:

— Друзья, теперь вы сами видите, к чему приводит непослушание.

— Я больше не буду, — виновато промолвил Саня, переминаясь на коротеньких ножках.

— Ничего, это дело поправимое, — сказал командир. — А ну-ка, штурман, возьмите юнгу за ноги. Только не перекручивать, это вам не бельё. Он ухватил Саню за голову, штурман — за ноги, и они принялись растягивать его, упираясь ногами в пол. Но тело юнги поначалу не поддавалось, потому что астронавт всё время перетягивал штурмана. Тогда на помощь штурману пришли Кузьма и девушка. Они взялись за Петенькину талию, силы сторон стали равными, и дело быстро пошло на лад.

— Ещё… немножечко ещё! Ещё раз взяли! — командовал бывалый астронавт и на глаз мерил юнгу.

Распятый Саня смирно глядел в потолок и лишь напомнил однажды:

— Э-э, не очень-то увлекайтесь! Как бы я не стал похож на восьмёрку.

Когда юнгу поставили на ноги, то оказалось, что его друзья чуточку перестарались и юнга прибавил в росте целых восемнадцать миллиметров! Его спасители не знали, куда деть глаза, до того им было неловко перед Саней. Даже железный командир и тот обескураженно приговаривал: «Эко, брат…»

— Да вы не расстраивайтесь! — воскликнул добрый Саня. — Ну подумаешь, вернёмся домой — займусь баскетболом. Пам! — И он изобразил бросок мяча по корзине.

— А где же Мяука? Куда он пропал? — спохватилась девушка.

«Мрр», — небрежно ответил Мяука. Он превратился в плоский мохнатый коврик и лежал на прежнем месте, рядом с табуретом астронавта. Новое состояние ничуть его не озаботило. Нос у Мяуки стал розовым после сна.

— Не огорчайтесь, — сказал командир хозяйке кота. — Это бывает. Мы посадим вас на первый встречный корабль, и когда начнётся спуск, поставьте кота на задние лапы. Те же перегрузки и подравняют вашего Мяуку.

— А я не хочу на встречный корабль, тем более первый. Мне с вами интересно, вот! И Мяука не хочет. И так он даже красивее, — заупрямилась девушка.

— Командир, а может, их оставить, а? Такая уж у нас будет весёлая компания, командир, — замолвил своё словечко добрейший Саня: он уже простил девушке её обидный смех.

Теперь подошла очередь Петеньки. Девушка обратила к нему умоляющий взор, и штурман погрузился в глубокое раздумье. Что-то подсказывало ему: мол, девушка и кот ещё пригодятся им в путешествии, и всё же он не мог прийти к определённому выводу.

— Дома-то небось ждут её к обеду. Сидят за столом, не приступают поди… И вообще, если ты собрался в иную галактику, поставь в известность родителей. Дескать, не ждите к обеду или ужину — словом, начинайте без меня! — строго сказал командир.

— У меня летние каникулы, — прошептала случайная гостья, обводя экипаж ну таким уж просительным взглядом, и свои самые большие надежды она почему-то возложила на Петеньку, хотя он был всего лишь штурманом корабля.

Петенька почувствовал, как что-то таинственное заставило его залиться краской, а кто-то загадочный заставил подумать: «Пусть себе летит. У нас места хватит для всех». А Кузьма крякнул и стал делать вид, будто что-то ищет в своём узелке.

— Ну пожалуйста… я ещё пригожусь, — сказала девушка.

— Нет и нет! Сейчас затребуем дежурную ракету. И девушку, и кота доставят домой. Таким вот образом! — заявил командир, споря с кем-то внутри себя, и, щурясь, точно ему слепило глаза, направился в радиорубку, но там на месте рации стоял мотор для обычного скуттера.

— Как же так?! Я видел рацию собственными глазами! — удивился юнга. — Куда она делась, не могу понять.

— М-да, — произнёс командир задумчиво, — чтобы интриги начинались сразу, такое бывает редко. — Он выглянул в иллюминатор и покачал головой. — К тому же мы находимся вдали от оживлённых торговых путей… Ну что ж, нашим гостям повезло. Кстати, что вы умеете делать?

— Я знаю множество сказок, — заявила девушка с гордостью, — могу рассказывать хоть целый день.

— Превосходно! — сказал командир, сам ещё не зная, какую пользу можно извлечь из сказок. — Тогда… тогда зачисляем вас в экипаж… стюардессой! — закончил он, не растерявшись.

— Ура! — тоненько крикнула девушка; она взяла юнгу и штурмана за руки и заставила их пройтись хороводом.

Кузьма прихлопывал стальными ладошами и очень походил в этот момент на музыканта, играющего на медных тарелках. А командир усиленно хмурил густые брови, стараясь спрятать свою доброту под суровой внешностью. И только кот Мяука всем видом демонстрировал полное пренебрежение к такому замечательному повороту в своей судьбе.

— Итак, я буду стюардессой! Стюардессой межпланетного корабля! Признаться, я об этом только и мечтала и всегда говорила Мяуке. «Только вот, говорю, Мяука, не знаю, как попасть на корабль», — заявила девушка, отдышавшись. — А теперь разрешаю со мной познакомиться. Меня зовут Мариной.

— Юнга Петров, Александр Трофимыч, — представился Саня, делая всё, чтобы его голос прозвучал прокуренно, простуженно — словом, хрипло.

А Петенька назвался просто.

— Доктор наук Александров, — сказал он, поправляя очки.

— Надеюсь, мы будем крепко дружить, — произнесла стюардесса строго.

Звездолёт между тем медленно плыл по орбите вокруг Земли, которая казалась отсюда большущим глобусом.

Командир потёр переносицу в раздумье, затем сказал:

— А ну-ка, юнга, пошарьте на кухне. Нет ли там пустой бутылки, хотя бы с повреждённым горлышком…

Саня с особым старанием исполнил распоряжение командира и принёс бутылку из-под клубничного напитка.

— А вот огрызок карандаша, — сообщил командир. — Стюардесса, пишите: «Дорогие родители, обедайте без меня. Случайно, а на самом деле по законам приключений, мы с котом Мяукой попали на звездолёт, улетавший в путешествие. Скоро вернёмся. Ваша Марина».

Уже по собственной инициативе Марина приписала следующие строки:

«Р. S. Приготовьте к нашему возвращению: мне яблочный пирог, а Мяуке блюдечко свежих сливок».

— Всё! — сообщила Марина, надписав домашний адрес.

Командир вложил письмо в бутылку, закупорил её бумажной пробкой и выбросил за борт корабля.

— Теперь она будет дрейфовать на орбите, и какой-нибудь проходящий звездолёт её подберёт обязательно. — пояснил астронавт своим младшим товарищам.

Затем он сел за пульт, опустил пальцы на клавиши и объявил:

— Ну-с, поехали дальше. Переходим на вторую космическую скорость. — И его пальцы забегали по клавишам.

Едва «Искатель» покинул орбиту, как на одной половине корабля стало темно. Дело в том, что звездолёт сделался маленькой планетой, и со стороны, обращённой к солнцу, у него был день, с противоположной — ночь. Поэтому день и ночь поделили корабль пополам. И в правой половине стояла тьма-тьмущая, только пылали зелёные глаза кота. Петенька стоял как раз на границе дня и ночи, и одну половину его совершенно не было видно. Так и торчала у всех перед глазами одна половинка штурмана.

— Механик, приказываю включить электрический свет на правой половине, — распорядился командир.

Кузьма прошёл во тьму, шаря своими инфракрасными глазами по стенке, отыскал выключатель и зажёг лампочку. Теперь в правой части звездолёта горел по-домашнему уютный электрический свет.

— Ой, совсем как у нас в квартире! — запищала Марина.

«Вот мы и встретили первую девушку. И она будто бы свойский парень, — подумал Саня одобрительно. — Может, это и есть Самая Совершенная? Интересно, что думает Петенька?» Тут он заметил, что командир тоже внимательно посмотрел на Марину, а потом перевёл свой взгляд на штурмана.

Но Петенькин взор был устремлён мимо Марины — видимо, штурман искал Самую Совершенную в других, дальних краях.

И Саня неожиданно поймал себя на том, что его это обрадовало — ну, то, что Петенька словно бы не замечает Марину. Но ему сейчас же стало неловко перед товарищем, будто он немножко изменил ему, подумал о своих собственных интересах.

— А куда вы держите путь? — спросила Марина, подкравшись к Сане.

Пришлось открыть ей Петенькину тайну. Сам штурман засмущался, поэтому сделал это словоохотливый юнга, а влюблённый только кивал в подтверждение, надеясь на сочувствие Марины.

— Ой, Её нужно найти! Мальчики, как это интересно! — залепетала Марина, когда Саня закончил рассказ.

Но тут она заметила своё отражение в чёрном иллюминаторе, в том, что находился с ночной стороны, и стала прихорашиваться.

ГЛАВА 5, в которой пока ещё ничего не происходит, и поэтому великий астронавт, коротая время, делится своими воспоминаниями

Второй день полёта проходил без особых приключений. Экипаж «Искателя» занимался своим хозяйством: прибирал, на ходу достраивал звездолёт. И здесь мастером на все руки показал себя Кузьма. Он достал из узелка кое-какой слесарный инструментишко, собрал из хлама, забытого Эдиком, довольно сносные тормоза в виде ангельских крылышек и вывесил их снаружи, а в заключение поправил кособокий стол. «Искатель» теперь ни в чём не уступал новеньким звездолётам, сделанным на заводе. Не хватало только смотрового окна перед пультом астронавта. Вернее, прорубить его не стоило труда — в узелке у Кузьмы нашлось почти что целое долото. Но без стекла, с совершенно открытым окном, летать по космосу было рискованно. Во-первых, здесь отсутствует воздух. Но это ещё полбеды. Главное, в открытое окно, когда все спят, может забраться каждый, кому не лень. Конечно, с таким командиром экипажу никто не страшен. И поэтому они в основном заботились не о себе, а о тех, кто ещё недостаточно воспитан и лазит по чужим окнам без спроса.

Однако находчивый экипаж «Искателя» ловко вышел из положения, приспособив паровозную трубу. Отныне члены экипажа несли по очереди вахту, сидя верхом на носу звездолёта и сообщая в трубу обо всём, что творится в окрестностях.

Покончив с делами, весь экипаж, кроме вахтенного Петеньки, надел акваланги, обулся в ласты и впервые вышел в космос, чтобы порезвиться в радиоволнах. Космос выглядел празднично, будто его убрали по этому случаю. В темноте горели разноцветные звёзды — красные, голубые и белые. Больше всех веселились Марина и Саня. Они плавали наперегонки, ловили маленькие метеориты, которые пролетали точно шмели. Даже старый Кузьма, принимавший ванны из прохладного света звёзд, удивлённо качал головой, приговаривая:

«Экая пошла молодёжь». С Марининого лица не сходила счастливая улыбка, и командир, по-отечески присматривавший за новичками, может, впервые поступился своей легендарной принципиальностью, сделав вид, будто не заметил, как вдалеке промелькнули огни чужого звездолёта, случайно попавшего в эти пустынные места.

«Ладно уж, в другой раз, — уговаривал он себя. — Так уж хорошо этой девочке. И потом, если уж она к нам попала, значит, это всё-таки неспроста, хоть мой племянник не придал этому факту никакого значения».

А близорукий штурман смотрел на далёкие звёзды и, облокотившись о трубу, размышлял о Самой Совершенной. С той минуты, как «Искатель» отправился в путь, Петенька стал спокойным и рассудительным, как и подобает учёному, ведущему серьёзное исследование.

Перед сном экипаж собрался в тесный кружок за столом. Только Кузьма приютился в углу, грел свои металлические косточки, подключившись к аккумуляторам. Командир прочистил горло и рассказал об одном из своих бесчисленных похождений.

— Приключение, — начал великий астронавт и проглотил слюнки, настолько вкусным оказалось это слово. — Это приключилось со мной давно, — продолжал он, устремляя свой мужественный взгляд в суровое прошлое. — Я вёл в тот раз большой пассажирский звездолёт с туристами. Мы облетели полсвета и теперь возвращались домой. До Земли оставалась всего половина пути, и ничто не предвещало опасности. В кают-компании, как всегда, играло радио, пассажиры отвечали на вопросы викторины, а я в свободное от вахты время посиживал тут же на диванчике и вспоминал свои минувшие приключения. И вот однажды, когда припомнилась забавная встреча с живой водой в созвездии Водолея, в кают-компанию вошёл, скрывая озабоченность, второй пилот и прошептал мне на ухо: «Командир, справа по курсу подозрительный корабль. На его борту нарисованы череп и кости». Я вернулся в рубку и в самом деле увидел через стекло чёрный космический бриг под названием «Весёлая сумасшедшая собака». Это были свирепые пираты из созвездия Гончих Псов, я узнал их сразу. Они носились по космосу и, нападая на мирные звездолёты, отнимали всё сладкое. Даже не щадили маленьких детей. И вот сейчас эти разбойники находились всего в полутора парсеках от нашего бедного звездолёта. Поэтому, не мешкая, я включил наши двигатели на полную мощность и вызвал помощь с Земли. Едва мы сделали это, как тут же из рации послышался дьявольский голос.

«Эй, вы! — неприятным голосом закричал пиратский радист. — От нас никуда не уйдёшь, и лучше остановитесь подобру-поздорову. У нас очень чуткие носы, и мы уже всё пронюхали. Мы знаем всё про ваши запасы карамели? Ха-ха!» На нашем корабле оказались только воспитанные люди, мы не стали связываться с пиратами и пулей полетели прочь. И, не случись тут же авария с двигателем, не было бы этого весьма любопытного приключения, о котором я хочу рассказать… Итак, к счастью, мы рванули с бешеной скоростью, и корма вместе с дюзами не успела за основной частью корабля, так и осталась на прежнем месте. И сразу по радио понеслись свист, улюлюканье — это совсем не по-джентльменски радовались пираты. А наш бедный корабль теперь летел только за счёт инерции, да и та падала с каждым мгновением. Я, как вы догадываетесь, оценил обстановку мгновенно. Впереди под острым углом к нашему курсу двигался небольшой астероид, позади неотвратимо приближался пиратский корабль. Из его люка уже торчали пожарные багры, с помощью которых эти озорники хотели взять на абордаж наш беззащитный звездолёт. Нас ещё разделяло порядочное расстояние, а космическим разбойникам уже не терпелось ограбить наше несчастное межпланетное судно.

«Вот что, дружище, — сказал я помощнику. — Сажай корабль на астероид, пока я займусь этой нехорошей компанией».

«Будьте спокойны, я сделаю всё как надо», — ответил помощник, даже не вдаваясь в подробности: он верил, что его командир всегда найдёт выход из любого скверного положения.

Я облачился в скафандр, вышел в космос и некоторое время висел в пространстве. Наш звездолёт уходил всё дальше и дальше, сближаясь с астероидом. Потом послышались возбуждённые выкрики, и возле меня остановился чёрный корабль.

Из него, точно из банки с консервированным горошком, посыпались люди, гермошлемы которых были повязаны красными косынками — этим знаком, что ещё отличал древних земных пиратов от прочих людей. На их скафандрах я увидел вытатуированных змей, обвивающих рукояти сабель, сердца, пронзённые стрелами. У ближайшего ко мне громилы, особенно яростно размахивавшего перочинным ножом, на груди было выколото синими чернилами женское имя «Бэлла».

«Вот это проклятье! Ха-ха! Вот это улов! Сам знаменитый Аскольд Витальевич! Вот уж будет что вспомнить!» — орали пираты, забыв на радостях о нашем звездолёте.

В этом и заключался мой простенький план. В том, чтобы использовать себя как приманку. Так оно и получилось. Пираты потеряли голову, заполучив в плен этакую важную птицу, а тем временем мой помощник успел приземлиться на спасительный астероид.

Пираты бросились ко мне, расталкивая друг друга, очевидно стараясь выслужиться перед своим предводителем, и потащили в свой чёрный звездолёт.

«Минуточку, я сам», — сказал я им, усмехаясь. «Вот то-то обрадуется старина Барбар!» — воскликнул один из пиратов, когда мы ступили на их противный корабль, и я сообразил, что попал в плен к самому отъявленному злодею во всей Вселенной.

И хотя бывалые путешественники утверждали, что Барбар не живое существо, а кибернетическая машина, собравшая команду пиратов, это его ни капли не извиняло. Словом, плен у безжалостной машины не сулил ничего хорошего. Но главное было сделано. Уголком глаза я увидел в иллюминатор, как мой звездолёт благополучно сел на астероид и помчался на нём в безопасные края, туда, где его встретит аварийная ракета и возьмёт на буксир.

«Проклятье! Они убежали вместе с уже нашими карамельками!» — закричали пираты, перехватив мой взгляд, и, опомнившись, поспешили вдогонку за астероидом.

Но астероид уже превратился в маленькое пятнышко, а затем и совсем исчез из поля зрения. Поняв, как ловко я обвёл их вокруг пальца, пираты взвыли от ярости. Затопали, засвистели…

«Ты нам ответишь за это! Ишь какие шутки! Вы только посмотрите на него, как он злоупотребляет нашим простодушием!» — обиженно закричал самый старший из них, со шрамом на щеке.

Вернувшись на свою необитаемую планету, пираты первым делом повели меня в штаб Барбара. Мы пришли в тёмную, сырую пещеру с низкими сводами, и в дальнем углу, освещаемом двумя тусклыми факелами, я увидел электронную машину устаревшего образца. Когда меня втолкнули в пещеру, машина захихикала и, видно, потирая свои несуществующие руки, произнесла:

«Ба. никак к нам пожаловал самый выдающийся астронавт всех времён и народов? Собственной персоной, вот потеха!» Пираты загалдели, жалуясь наперебой, как я помешал захватить запасы карамели.

«Ах вот как? А ну-ка, подойди поближе, Аскольд Витальевич! Дай-ка я получше тебя рассмотрю», — вкрадчиво поманил Барбар.

Мне и самому хотелось хорошенько разглядеть эту необычную машину. Я шагнул, и под моим каблуком что-то хрустнуло. Осторожный взгляд, брошенный вниз, помог мне установить, что это была обычная куриная косточка. Многое я видел на своём веку, но чтобы машина ела курицу — такого ещё встречать не приходилось.

«Вот ты. значит, какой», — сказала машина, ехидно посмеиваясь.

«Ух ты, сейчас Барбар ему покажет… Ну и задаст ему наш великий свирепый Барбар, ух и задаст, мать честная!» — зашептали за моей спиной пираты.

А я на всякий случай полез в карман и — о удача! — нашёл там зёрнышко перца. Так вот, я растёр его между пальцами и незаметно сдул пыльцу в сторону машины.

«Значит, мои бедные шалунишки остались голодными? Разутыми и раздетыми? — задумчиво сказал Барбар и вдруг грозно рявкнул: — Ив этом виноват ты! Ты помешал им взять законную добычу, сухой и чёрствый человек!» «Я выполнил долг командира и не боюсь тебя, Барбар», — ответил я с достоинством.

«Эй, касатики мои, птенчики, взять его! — взбеленился Барбар. — Я придумал ему самую ужасную казнь. Дайте-ка этому преступнику мешок… нет, целый вагон семечек. А там его самого не оттащить! Он будет лузгать и лузгать. Потом у него распухнет язык. Ха-ха! Потом вся глотка! А он всё будет лузгать и лузгать, не в силах оторваться. Во!» И тут машина чихнула. Затем чихнула ещё и ещё раз. Тогда я схватил её и отбросил в сторону. Она оказалась пустой, а там, где она только что стояла, сидел по-турецки человек и чихал, прикрывая лицо руками.

Пираты остолбенели, а человек водил глазами сквозь растопыренные пальцы, потом вскочил и выбежал из пещеры.

«Лгунишка! Обманщик! Авантюрист! Братцы, держи его!..» — закричали пираты и, подняв над головой ножницы и перочинные ножики, помчались за Барбаром.

Я тоже вышел из пещеры. Барбар бежал на космодром, петляя между цирками и кратерами и по-прежнему пряча лицо. За ним, спотыкаясь о разбросанные там-сям метеориты, неслись вконец рассердившиеся пираты и покрикивали:

«Постой, проходимец! Погоди! Ах ты окаянный!.. Мы сейчас тебе покажем, как пользоваться нашей темнотой!..» Барбар нырнул в одну из ракет и мигом вознёсся в небо. Пираты столпились на месте старта и, запрокинув головы, потрясали ножиками и говорили между собой:

«Он поступил с нами, бедняжками, нечестно. Если мы неотёсанный народ и не учились в школе, значит, делай с нами что хочешь? Выходит, так?» Я не спеша зашёл в ближайшую ракету, сел за пульт и посидел немного, чтоб сохранить достоинство. Чтобы все знали, как я ничего не боюсь. Только уж потом нажал на кнопку старта. Двигатели взвыли, заревели, но ракета так и осталась на земле. Я выглянул в иллюминатор и обнаружил, что из дюз ракеты бьёт, как положено, пламя, но чего-то ей ещё недостаёт. А пираты уже помчались в мою сторону, выкрикивая:

«Вот мы сейчас на тебе отыграемся! Ух и душу отведём!..» А двигатели выбивались из сил, но ничего не могли поделать с притяжением.

Я, как всегда спокойно, всё ещё выглядывал наружу и вдруг чихнул, потому что тоже невольно нанюхался перца. Вы скажете: какое это имеет значение? А я вам отвечу: именно это меня и спасло. Ракета оторвалась от земли! Теперь вы и сами Догадались, что двигателям недоставало мощности всего лишь в один чох. Да-да, я и сам бы не поверил, расскажи это кто другой. Но подобное произошло именно со мной лично. Я чихнул, и ракета, оттолкнувшись от планеты, ушла в космос. Последнее, что у меня осталось в памяти: пираты, бегущие к моей ракете. Вначале мне стало неловко оттого, что я улетел не попрощавшись, то есть вроде поступил как невежа. Но, в конце концов, они и сами не были гостеприимными хозяевами. Так что это им будет наукой и впредь… Ну, а теперь спать, ребята. Если мне не изменило чутьё, завтра нас ждёт любопытное происшествие.

Так закончился рассказ об одном из бесчисленнейших приключений бывалого астронавта.

ГЛАВА 6, свидетельствующая о том, что ни одно порядочное путешествие не может обойтись без встречи с Робинзоном

Вахтенный Саня Петров откупорил переговорную трубу и зычно возвестил:

— Земля! С правого глаза Земля!

Он очень обрадовался своему открытию и даже слишком приподнял призрачное забрало гермошлема, приблизив губы к трубе, и оттого немного надышался вакуумом. Но, к счастью, не произошло ничего страшного, потому что в вакууме, как известно, ничего нет.

— Включить тормоза! — через плечо приказал командир, исполняя на клавишах пульта что-то бравурное.

— Есть включить тормоза! — отозвался механик бодро.

Звездолёт осторожно опустился на крошечный голый астероид, похожий на необитаемый остров. У подножия корабля скакал как сумасшедший заросший мужчина в рваном скафандре.

— Я спасён! Я спасён! — истошно вопил он, обливаясь слезами от радости.

Затем он сделал «колесо» не хуже циркового артиста.

— Ну, вот и хорошо всё кончилось. Теперь вы с нами, — благородно сказал командир, первым ступивший на почву астероида, и протянул ладонь Робинзону.

— Да, да! Я ждал вас целых двадцать лет, — забормотал неизвестный, горячо пожимая ладонь командира обеими руками.

Чувствительная Марина плакала вместе с ним, не стесняясь. А Саня и Петенька переминались с ноги на ногу, готовые сорваться с места и чем-нибудь помочь бедняге. Кузьма глазел из люка, открыв металлический рот. А кот Мяука обнюхивал ноги нового человека и, судя по всему, не знал, как отнестись к незнакомцу.

Только астронавт, как известно никогда не терявший душевного равновесия, понял, что необходимо сделать сразу, и сказал Марине:

— Стюардесса, немедля накормить товарища. По-моему, он не ел лет этак двадцать.

— Одними бактериями! Если уж откуда занесёт! — воскликнул несчастный.

— Ой, я и не подумала. Конечно, сейчас я приготовлю, я живо… — засуетилась Марина. — Вам что сварить? Может быть, щи? А хотите, потушу голубцы. Я это умею, честное слово!

— Если можно… манную кашу, — прошептал Робинзон застенчиво.

Вскоре он сидел на кухне звездолёта и жадно уплетал из глубокой тарелки манную кашу. Рядом стояла раскрасневшаяся от забот Марина и держала наготове вторую порцию.

Командир сидел напротив спасённого, выпрямившись и скрестив руки на груди. Остальные расположились вокруг стола и, подпирая щёки ладонями, с удовлетворением следили, как ест незнакомец. Один только кот сидел в углу с таким видом, будто Робинзон уже порядком надоел ему.

— С детства не ел её, манную кашу. С того далёкого детства. В детстве, признаться, не любил. А теперь она снилась мне всё двадцать лет, вот что характерно. Так и думал: как спасусь, попрошу первым делом манной каши, — пояснил незнакомец, торопливо отправляя в рот ложку за ложкой.

— Мы где-то уже встречались. Что-то в вас есть знакомое, — произнёс командир задумчиво.

— Нет, вы ошибаетесь. Мы с вами не встречались. это точно, — возразил незнакомец с набитым ртом и энергично замотал головой. — В противном случае уж я-то бы вас узнал сразу. Вы такая, извините, колоритная фигура, Аскольд Витальевич.

— Вполне, вполне возможно, — кивнул командир, — но что-то, понимаете, мне кажется…

— Может, с кем-нибудь путаете, но лично меня зовут Егором, — сказал незнакомец подчёркнуто. — Двадцать лет назад моя ракета потерпела аварию в этих краях. Мой спутник небрежно обращался с газовой плитой, и в один прекрасный момент наш корабль разнесло в клочья. Уж сколько раз я говорил: «Толя, будь осторожен, не шустри». Так оно и вышло. Короче, взрыв разбросал нас в разные части света. Я, как видите, оказался на этом астероиде, а мой товарищ полетел в сторону планеты Алоя. «Егорушка, если спасёшься сам, прилетай, пожалуйста, ко мне на помощь!» — вот что он крикнул мне напоследок, уже издалека. Он так и крикнул: «Егорушка!» — повторил Робинзон, ещё раз подчёркивая своё имя.

— Выходит, я ошибся, — признал прямой и честный астронавт. — Ваше имя мне совершенно незнакомо.

Егор вздохнул тяжело и сказал:

— Вот я сейчас питаюсь манной кашей, а мой несчастный Толя, может быть…

Он не договорил и, будто отрывая от себя что-то дорогое, с усилием отодвинул тарелку с манной кашей.

— Кушайте, кушайте… Кушайте на здоровье! — всполошилась Марина, вновь придвигая кашу. — Мы не оставим в беде вашего Васю. Правда, правда!

— Разве я назвал его Васей? — насторожился Робинзон. — Обычно я всем говорю, что его звали Толей.

— Мы сейчас же отправимся на планету Алоя! — перебил его Саня, поднимаясь и возбуждённо блестя глазами.

— Это очень разумно: когда человек в беде, спешить ему на помощь. Весьма необходимый поступок, — пояснил Петенька, поправляя очки.

Кузьма, не рассуждая, начал завязывать свой узелок. Теперь все вопросительно смотрели на командира.

— Друзья! — произнёс он сурово. — Вы опередили командира и тем самым серьёзно нарушили дисциплину на корабле. То, что вы сказали, должен был произнести командир. Но я понимаю ваши благородные чувства и прощаю на первый раз. Мужайтесь, Егор! Вы встретили отважных и добрых людей. Вашу руку, наш новый товарищ!

— Спасибо! Спасибо! Я сразу понял это, — с чувством ответил Егор.

Они обошли вокруг стола и крепко пожали друг другу руки, а затем Егор, к великому удовольствию экипажа, с удвоенными силами набросился на кашу и мигом уничтожил её.

— Вы не ошиблись? Планету действительно зовут Алоей? Я знаю весь космос, но что-то о такой планете не слыхал, — сказал командир Егору, когда тот опустошил тарелку.

— Мне это давно известно. То, что вы объездили всё пространство. То есть не так уж давно… В общем, как только я увидел вас, так сразу понял, что вы побывали везде. Я так себе и сказал: «Егор, вот человек, который знает Вселенную не меньше Аскольда Витальевича. Как бы это не был он сам, собственной персоной». Но нет ничего удивительного в том, что именно об Алое вы слышите в первый раз. Она появилась недавно, из густой туманности, — ответил Егор, облизывая ложку.

— Всё ясно, — сообщил Петенька. — В туманность залетел шальной метеорит и взбил её, точно масло.

— Совершенно верно! Я покажу вам дорогу. Отлично помню, что нужно сразу вперёд и потом налево, — заявил Егор, вытирая рот и становясь у пульта.

После завтрака юнга вернулся на вахту, и «Искатель» стартовал с астероида. Направленный точной рукой командира, он устремился к планете Алоя. Механик Кузьма любовно хлопотал около двигателей, ходил с промасленной тряпочкой, и двигатели звездолёта добродушно гудели.

В кают-компании было тепло и уютно. Отъевшийся Егор развалился в кресле в качестве пассажира и повествовал Марине и Петеньке о своей бурной жизни. Приключения следовали одно за другим, одно необычайнее другого. Рассказывать Егор был мастер, но по временам нет-нет да и проглядывал в нём большой хвастунишка. Командир сидел за пультом, поигрывая на клавишах, вполуха прислушивался к рассказам Егора и снисходительно усмехался, когда тот терял чувство меры.

Егор обращался главным образом к Марине, из кожи лез, стараясь произвести на неё впечатление, и он достиг своего понемногу. Марина смотрела на него во все глаза, качала головой, приговаривала:

— Ах, какой вы смелый!.. Ах, какой вы находчивый!..

— Да что вы, какой я смелый, — возражал Егор, опуская глаза застенчиво. — Это ещё пустяки! Был случай похлеще этого…

И он принимался за новую сверхудивительную историю.

Петенька, сидевший сбоку, вдруг почувствовал в сердце лёгкий укол. Он вдруг обнаружил, что манёвры Егора вокруг Марины и её ответное восхищение ему почему-то не по душе. «Как тебе не стыдно! — упрекнул себя Петенька, краснея. — Твоё-то какое дело? Ведь ты любишь Самую Совершенную, и Марина тебе только товарищ. Такой же, как Саня. И может, она уже любит Егора. Может, они поженятся и у них будут дети, которые потом пойдут в школу. И пусть тебе станет стыдно».

Так пожурил себя Петенька. И чтобы загладить свою тайную вину перед Егором, он начал слушать его ещё внимательнее. Идиллия в кают-компании была восстановлена. — Только Мяука беспокойно ворочался в углу.

Ему снились собаки.

А на носу корабля завершал своё дежурство Саня. Он болтал ногами в космосе и распевал во всю Вселенную ломающимся баском:

— Нам нипочём и жар и холод, мы поможем тебе, бедный Егоров друг!

ГЛАВА 7, в которой Петенька сталкивается с явлением, ещё не известным науке

— Полундра! — завопил Егор и замолотил кулаком по обшивке звездолёта.

Он находился на вахте, хотя пассажиры не имеют никакого права её нести. И дело не в специальных знаниях; если на то пошло, чем меньше человек разбирается в навигации, тем больше у него шансов впутать свой корабль в какую-нибудь занятную историю. Кстати, здесь и кроется причина запрета, потому что все приключения, происходящие с кораблём, должны по праву принадлежать только членам его экипажа, а вахтенный имеет все основания получить самые сливки, и, как вы догадываетесь, было бы крайне несправедливо, если бы они достались человеку, совершенно постороннему на корабле.

Но Егор долго и горячо умолял своих новых товарищей и в конце концов добился своего. Он вылез на нос звездолёта и тут же проявил себя везучим человеком, потому что не прошло и пяти минут, как появилась опасность.

В лоб кораблю очертя голову летела неизвестно откуда взявшаяся комета.

— Караул! Спасайся! — кричал Егор, пытаясь пришпорить звездолёт пятками.

Командир навалился на пульт и перед самым носом кометы свернул с дороги, но в последний момент та изловчилась и огрела звездолёт колючим хвостом по корпусу. Совершив этот коварный поступок, комета скрылась среди звёзд.

— Беда, командир! Сдают механизмы, — доложил Кузьма, поливая их из маслёнки.

И механизмы, будто бы стараясь поддержать авторитет Кузьмы, заглохли, звездолёт повис в пустоте.

— Так, так… — протянул командир. Не поведя и бровью, он нахлобучил свой гермошлем и, кивнув механику, пошёл в космос. Кузьма понял, что хотел сказать великий астронавт, вытащил из своего верного узелка молоток и отвёртку и последовал за командиром.

— Виноват, загляделся. Всё размышлял о бедном товарище. Как он, мол, там, на планете Алоя? — засокрушался Егор, топчась по пустоте и заглядывая виновато командиру в лицо.

— Что уж, — сказал астронавт, — так или иначе, но что-то всё равно должно было произойти. Пора бы давно случиться какой-нибудь неприятности, — добавил он и полез под звездолёт.

Рядышком с ним разлёгся Кузьма, и они занялись ремонтом. А Саня забегал у них на посылках: то проводок поднесёт, то гайку. Петенька и Марина тоже не утерпели, вышли наружу.

— Не желаете ли прогуляться по космосу, пока суд да дело? — предложил Марине Егор тоном легкомысленного мотылька, будто бы не он был виновником столкновения.

— А почему бы и нет? — ответила Марина, а сама посмотрела на Петеньку с вызовом.

Егор подхватил её под руку, и они удалились, точно по проспекту.

«Ну и пусть она прогуливается с Егором. — почему-то подумал Петенька с грустью. — А я пойду поищу Совершенную. Авось она где-нибудь в здешних местах». И, вооружившись сачком, он поплыл по космосу.

В космосе стоял полумрак, который то и дело, точно трассирующие пули, пересекали всякие частицы. Петенька вначале передвигался на ощупь. но потом привык и стал различать даже те звёзды, что называют белыми карликами. Он огибал каменные глыбы, дрейфующие в пространстве, и один раз попал в сильный поток радиоволн. Исполнялся концерт для фортепьяно с оркестром Чайковского. И до того темпераментно, что Петеньку сразу подхватило, завертело, понесло к той неизвестной планете, куда транслировалась передача. Петенька вначале отдался во власть радиоволн и поплыл, наслаждаясь музыкой, но потом, спохватившись, забарахтался, заколотил ластами и еле выбрался из музыкальной стремнины.

Он прислонился к подвернувшемуся по дороге астероиду и немножко отдохнул. Потом интуиция талантливого учёного подсказала ему, что этот астероид связан с чем-то таинственным. Он поплыл вдоль его кромки и, обнаружив отверстие, ведущее в грот, осторожно засунул в него голову. В гроте было черным-черно, загадочно тихо и, как ни странно, пахло ванилью. В Петеньке заговорила жажда познания: не долго раздумывая, он забрался в грот и поплыл вдоль стены, прощупывая её гладкую, почти полированную поверхность и, точно доктор, прижимаясь к ней ухом. Его чуткий слух уловил глухие шумы, будто за стеной находилось машинное отделение.

«Любопытно, что бы это могло быть?» — спросил себя Петенька глубокомысленно.

В темноте что-то зашуршало, стукнуло, звякнуло, и Петеньке показалось, будто кто-то сдавленно прошипел:

— Я говорил, закройте…

— Тсс… — прервали его.

— Да тсс же, — добавил третий голос. «Заблудившаяся радиоволна. Отрывок из передачи. Надо бы ей помочь выбраться отсюда. Где-то, небось, её ждут радиослушатели, им, может быть, не всё понятно без этого куска», — подумал Петенька и поплыл, загребая руками.

Это породило невидимое движение в гроте, точно он спугнул впотьмах стаю летучих мышей. Кто-то шмыгнул у него прямо из-под ног. Пожалуй, он даже наступил на что-то мягкое. Во всяком случае, этот кто-то будто бы простонал:

— О, чёрт! Отдавили мозоль!

«По-моему, тут что-то есть, ещё не известное науке», — обрадовался Петенька и потёр руки.

Он обшарил грот и очутился у выхода. В отверстии сияли звёзды. Петенька уже собрался было выйти в космос, но до его затуманенного мыслями сознания долетел голос Егора:

— Марина, будьте моей женой. Так и быть, я» позволю вам бросить институт и даже совсем не работать. У меня ещё кое-что осталось от добы… извините, сбережений. Можете лениться сколько угодно душе! И бить баклуши! И ещё я буду покупать вам каждый месяц новые туфли, — горячо говорил Егор; он висел в космосе в такой позе, будто стоял на одном колене перед Мариной.

«Кажется, я веду себя неприлично! Будто бы подслушиваю», — сказал себе Петенька, отпрянув в грот.

— Мне это, конечно, приятно. — ответила Марина жеманясь, — но я ещё не полюбила вас. Хотя всё время чувствую, что вот-вот кого-то полюблю. Правда, не знаю, кого именно… — Марина вздохнула.

— Я знаю: вы полюбите меня! И не спорьте. не спорьте! — заявил Егор с апломбом. Он поднялся и вновь взял девушку под руку.

Когда они проходили мимо грота на фоне звёзд, Егор попытался обнять свою даму за плечи, но Марина увернулась с загадочным смехом, и промахнувшийся Егор полетел куда-то в бездну.

«Любопытно, кого же собирается полюбить Марина? Мне, конечно, всё равно, но всё-таки?» — спросил себя Петенька, выбираясь в последний момент наружу. И тут кто-то схватил его за пятку. Петенька рассеянно лягнул, позади будто подавились и оставили его в покое. Петенька взобрался на астероид и сел на выступ, похожий на рубку подводной лодки. Он подпёр щёки ладонями, поставил локти на колени и принялся анализировать последние события.

— Не знай, что это астероид, я бы принял его за летательный аппарат, — произнёс он после длительных раздумий. — И ещё почему-то мне не по душе ухаживания Егора за Мариной. Что бы значило это? Хотелось бы знать. Впрочем, какое мне дело? Лично я безумно люблю Самую Совершенную.

Он решил представить себе, будто бы рядышком с ним сидит Самая Совершенная и он галантно ухаживает за ней. То камешек подаст ей необычный, заброшенный сюда из самых далёких миров, то комплимент тонкий скажет… Мечты получились очень приятными. Жаль только, не удавалось нарисовать внешний облик Самой Совершенной, даже в общих чертах.

Его прекрасные грёзы нарушил пронзительный свист. Он нарастал, приближаясь. Петенька поднял голову, и сейчас же возле его уха пролетел неизвестный предмет, ударился о выступ, поразительно похожий на антенну, свалил его с металлическим стуком и, отскочив назад, упал к Петеньке прямо на машинально подставленную ладонь. Молодой учёный тут же поднёс его близко к глазам и увидел пробку от шампанского.

«Понятно, — сказал он себе задумчиво. — Разница в давлении в бутылке и космосе. Пробка неслась точно снаряд».

Мгновенная пауза сменилась топотом и адским грохотом, раздавшимся внутри астероида. Затем что-то взревело, и астероид, выскочив из-под Петеньки, помчался прочь как угорелый… За ним неожиданно потянулся светящийся хвост, о существовании которого Петенька даже не подозревал. Очевидно, астероид лежал, подвернув хвост по-собачьи.

«Батюшки, да ведь это та самая комета, что зацепила наш звездолёт», — догадался Петенька и, изловчившись, в научном азарте уцепился за хвост кометы.

Так они и понеслись во тьме: всполошившаяся комета и крепко державшийся за её хвост молодой любознательный учёный. И неизвестно, куда бы Петеньку занесло, в какие неведомые края, только хвост затрещал и вовремя оторвался. Так и остался Петенька с хвостом кометы в руках. А из той части кометы, что прикрывалась хвостом, било фиолетовое пламя, точно из дюз настоящего космического корабля. Странная комета прибавила прыти и умчалась в темноту. А напоследок перед взором Петеньки мелькнули слова «Три хитреца», очевидно вырезанные путешественниками на боку кометы.

Штурман осмотрел ещё трепетавший хвост и обнаружил обрывок верёвки, которой, оказывается. тот был привязан.

— Ура! Я открыл массу новых небесных явлений! — воскликнул Петенька, дрожа от возбуждения.

Ликуя, он полетел домой. А в звездолёте его ожидали с нетерпением. Ремонт был закончен успешно, и все давно находились на своих местах. Командир ничего не сказал, только посмотрел строго, и это уже служило само по себе суровым наказанием для нашалившего штурмана.

Петенька собрался было объяснить, в чём дело, но из кухни вышел встревоженный Саня и сказал:

— Кто-то похитил бутылку шампанского! Ту, что собирались распить на Петенькиной помолвке. В звездолёте воцарилась напряжённая тишина.

— Может, это я вместо масла? — произнёс честный Кузьма. — Я вижу — стоит себе на полке, и будто не такой уж грех, если возьму столовую ложку.

— Вы вне подозрений, механик, — возразил командир. — Я видел сам — вы брали бутылку с подсолнечным маслом. Это сделал кто-то другой.

— Это не я, это не я, — быстро заявил Егор. Тогда командир оглядел испытующе лица своих спутников, и каждый ответил ему ясным, невинным взглядом. Особенно старался Егор: он так широко открыл глаза, что они едва не выпали из орбит.

— Хотелось бы знать, зачем ему это понадобилось, — пробормотал командир.

И тогда Петенька показал присутствующим пробку и поведал, при каких обстоятельствах она очутилась на его ладони. Петенька умолчал лишь о странной комете: он был добросовестным учёным и считал, что ещё мало фактов для того, чтобы посвятить друзей в своё открытие.

— Поздравляю, штурман! Это было настоящее покушение! — сообщил командир, изучая пробку. — Значит, вы на правильном пути. А теперь, друзья, в дорогу!

— Вперёд, на Алою! — хором откликнулся экипаж.

Алоя оказалась сдвоенной планетой. Она была соединена перешейком ещё с одним шаром. И обе планеты кувыркались в космосе, точно колоссальные гантели.

— М-м, да, мне это кое-что напоминает, — сказал командир, когда диковинное зрелище появилось в иллюминаторах.

— Ну и что же? — загорячился Егор. — Почему Алоя не может походить на то… самое, что она вам напоминает?

— Как бы то ни было, всё равно наш долг — спасать. Пойдём на посадку, — сказал командир, покончив с одному ему известными сомнениями.

Звездолёт развил к тому времени удивительную скорость и едва не миновал Алою, даже крылышки-тормоза ничего не смогли поделать, только трепетали беспомощно. И тогда в единоборство с разошедшимися двигателями вступила находчивость командира. По его команде экипаж дружно надавил на заднюю стенку звездолёта.

— Что вы делаете? Вы толкаете не стенку, а пол, и толкаете его вперёд, а вместе с ним и корабль, — заметил Петенька, трудившийся рядом с Егором.

— Ах да! — спохватился Егор. — У меня совершенно вылетело из головы, что это я привёл вас сюда!

Звездолёт забуксовал на мгновение, и притяжение быстро потащило его на Алою.

— Командир, я вижу цивилизацию! — доложил вахтенный Саня в трубу.

И точно: земляне увидели под собой огромный город.

— Егор, не слишком ли это рано для Алои, если она не так уж давно возникла из туманности? — насторожился космонавт.

— Алоя — сдвоенная планета, и, наверное, время здесь идёт в два раза скорее. А может, и в три, и в шесть, — ответил Егор, ухмыляясь чему-то.

— Ну что ж. посмотрим, чем это кончится, — буркнул командир, сажая звездолёт на центральную площадь города.

Затем он поднялся из-за пульта, слегка приоткрыл дверцу наружу и через щель потянул носом воздух. Некоторое время он шевелил ноздрями, дегустируя, потом возвестил:

— Друзья, кислород! Чистейший кислород, — и, не колеблясь, сошёл на планету без гермошлема.

Следом за ним высыпало всё население «Искателя», за исключением кота и механика. Кота ничто не трогало, даже новые планеты, а Кузьма решил почистить машину. Ему не хотелось ударить лицом в грязь перед жителями другой цивилизации.

Площадь вокруг «Искателя» походила на кладбище космических кораблей. Их проржавевшие конусы слепо глядели вверх, туда, где пульсировали отныне уже недосягаемые миры.

— Какое тяжёлое зрелище, — пробормотал великий астронавт.

ГЛАВА 8, в которой экипаж «Искателя» попадает в любопытную ситуацию

— Кто-то бежит во весь дух, — сообщил зоркий Саня и помахал туземцу рукой.

— Эй. Мы здесь!

— Друзья, что-то подобное я уже встречал в лоции, — пробормотал старый астронавт, вглядываясь в приближающуюся фигуру. — Сейчас я вспомню, на кого он похож, этот туземец. Вы же знаете, память у меня уникальная в своём роде. А пока обратите внимание на его руки. Любопытно, не правда ли?

Руки у жителя планеты и в самом деле были оригинальные: они походили на гигантские клешни. Он протягивал их навстречу и делал такие движения, будто ему очень не терпелось обхватить экипаж вместе с кораблём целиком и прижать к груди. Он бежал сломя голову через площадь в пижаме и в одной только войлочной туфле — так спешил.

— Я вижу ещё одного! А вон ещё и ещё! — воскликнула Марина.

И точно: по площади со всех концов бежали туземцы. Судя по всему, они собирались второпях, каждый был одет во что попало. Они были очень возбуждены и уже издали тянули к землянам свои клешни.

— Да, Егор, вы в самом деле ошиблись, — произнёс командир. — Это не Алоя, а планета Хва. И к нам стекаются хватуны — жильцы планеты. В космической лоции есть их точное описание.

— Как же это я ошибся? — удивился Егор и поскрёб затылок, показывая всем, как он озадачен.

А первый хватун уже находился в нескольких шагах от корабля. Его взгляд блуждал по одежде землян, по звездолёту. Добежав, он заметался среди экипажа «Искателя», будто не знал, на ком остановить свой выбор, и от этого у него шла кругом голова.

— Друзья, будьте осторожны! — предупредил командир.

Но было поздно.

— Здравствуйте, как нам отсюда попасть на планету Алоя? — произнёс вежливый Петенька и тут же, забыв предостережение командира, протянул хватуну ладонь.

Хватун заурчал, уцепился за Петенькин рукав обеими клешнями и затих облегчённо. Глаза его затянуло сытой поволокой.

— Штурман, оставьте ему пиджак — и марш на корабль! — крикнул командир Петеньке. — Всем в звездолёт немедленно! — приказал он, обращаясь к экипажу.

Но в этот момент со всех сторон набежали хватуны, накинулись на землян. Наши путешественники не успели перевести дыхание, как у Марины исчезла брошка, а Саня лишился носового платка. Хватуны толкались, мешая друг другу.

— Экипаж, слушай мою команду: главное — не теряться! — гремел командир, стоя как утёс; он застегнулся на все «молнии», и пальцы хватунов только скользили по его верной куртке из сатурнинского бегемота.

— Предупреждаю по-хорошему: буду кусаться, — где-то пищала Марина.

— Между прочим, я иду к тебе на помощь! Так что учти на будущее! — крикнул Егор, локтями прокладывая дорогу к стюардессе «Искателя».

— Пожалуйста, пожалуйста, если вам нечего носить, возьмите галстук! Он совсем ещё новый.

Только скажите: не здесь ли проживает Самая Совершенная во времени и пространстве? — доверчиво спрашивал Петенька, а вокруг него кипел водоворот, будто на толкучке.

Наконец один из хватунов — самый непредприимчивый — выпустил его рукав и молча указал на здешнюю даму, которая преуспевала больше всех: вот, мол, Она, Самая Совершенная! В её клешне Петенька увидел крепко зажатую брошку Марины и свой собственный галстук.

— Ах, вы ошиблись! Ей ещё далеко до совершенства! — воскликнул Петенька, пробуя всплеснуть руками. — Вы не так меня поняли.

Необычный хватун пожал плечами, как бы говоря: «Ну, тогда я не знаю, что вам нужно!» К счастью для Петеньки, он очутился на пути командира. Великий астронавт обхватил своего штурмана поперёк туловища и понёс в звездолёт, отмахиваясь от назойливых хватунов.

— Штурман, надеюсь, вы не подумали, будто я спасаю вас из-за наших родственных связей? Дело в том, что вы центральная фигура в нашем путешествии, и нам терять вас, пожалуй, ещё рановато, — говорил командир, протискиваясь в люк.

Догадливый механик уже разогрел двигатели, и командиру только осталось сесть за пульт. Он осторожно приподнял звездолёт и легонечко тряхнул его разок-другой, и хватуны посыпались с бортов «Искателя», точно спелые яблоки. После чего командир прибавил газу и увёл корабль на орбиту планеты Хва.

— Ну, кажется, всё идёт как по маслу, — сообщил великий астронавт с удовлетворением и помассировал пальцы.

— Ах, что вы говорите, командир! За бортом остались Марина, Саня и Егор, — со вздохом напомнил Петенька, приникнув к иллюминатору.

— Выше голову, штурман! Вы прекрасно знаете, что мы всё равно освободим наших товарищей. Только пока ещё неизвестно, каким путём, — подбодрил его командир.

В это время звездолёт пролетел над городом, и Петеньке показалось, будто на площади копошится огромный муравейник.

— Не подумайте о себе плохо, будто мы предали своих друзей, — предупредил астронавт штурмана и механика. — Просто мы сделали очень ловкий ход. И теперь лишь остаётся выбрать самое интересное продолжение.

Только сейчас Петенька заметил, что ходит без галстука. Он покраснел и подумал: «Слава богу, что Самая Совершенная не знает, в каком я ужасном виде… И Марина тоже! Но что поделаешь, если хватунам так уж понадобился мой галстук. Пусть носят на здоровье!.. Только жаль, они ничего не поняли. Ну, то, что я ищу Самую Совершенную».

— Как это плохо, когда две цивилизации не могут найти общий язык, — посетовал Петенька, и вдруг его осенила ужасная догадка: — Командир, а может, они глухонемые, хватуны? А я-то думаю: что это они ещё и молчат?!

— А вот вы и не угадали, штурман, — сказал великий астронавт. — У них неплохо подвешен язык и отличные уши. Так сказано в лоции. И слушают они в оба уха, впитывают каждое слово. Им только говори. Они всё хватают охотно, в том числе и слова. Но вот что-нибудь отдать… Хватун не в силах расстаться даже со словом, — закончил командир.

— Бедняжки. — И Петенька соболезнующе покачал головой. Он опять повернулся к иллюминатору, и тут его взгляд упал на вторую планету. Как вы помните, Хва и её соседка походили вместе на одну гантель. Хва была окрашена в жёлтый цвет, а её напарница в розовый.

— Дядя Аскольд! А кто живёт на второй планете? — спросил Петенька возбуждённо, потому что ему в голову пришла одна идея.

— Во-первых, не дядя Аскольд, а командир. Старайтесь не распускать себя даже в сложнейших ситуациях, — напомнил астронавт, немножко обижаясь. — А во-вторых, в лоции сказано, что её населяют негуны. Потому что сама планета называется Не.

— Мы можем обратиться к негунам за помощью! Как вам нравится эта идея? — воскликнул Петенька, сияя.

— Идея сама по себе неплоха. Но посмотрим, посмотрим… — пробормотал командир. — Почему-то в лоции о негунах больше ничего не сказано, кроме того, что они здесь живут.

И штурман с механиком поняли, что командир напряг свою изумительную память.

ГЛАВА 9, в которой Саня и Марина оказываются в ловушке, а Егор играет странную роль

А юнгой овладел такой задор, что он и не заметил, как звездолёт улетел на орбиту, и опомнился лишь тогда, когда в толчее замелькали хватуны с алебардами и в лохмотьях, на которых кое-где ещё сохранились остатки позолоченных позументов. Стражники оттеснили своих соотечественников и оцепили Саню кольцом. Их начальник коснулся Саниной руки и движением головы приказал следовать за собой.

«Любопытно, куда они поведут?» — заинтересовался Саня, заправляя в брюки рубашку.

— Не волнуйтесь, Саня, я всё улажу, — вдруг донёсся до него знакомый голос, и он увидел Егора, тянувшего за собой Марину.

— У меня тут оказались кое-какие знакомства, — возбуждённо сообщил пассажир, продравшись сквозь толпу. — Эти со мной, — сказал он стражникам, и, к изумлению Сани, те почтительно вытянули по швам свои клешни.

— А вы-то как здесь очутились? — спросил Саня, радуясь тому, что у него теперь есть компания.

— Он меня потянул. Бежим, говорит, бежим.

Теперь бы сидела в корабле, пила бы чай с вареньем и гладила Мяуку, — сказала Марина сожалеючи, но, чтобы её не сочли эгоисткой, она добавила:

— Ребята, вовсе я думаю не о себе. Просто со мной вам будет много мороки.

— Эх вы! Совершили подвиг и сами не понимаете этого, — подосадовал Егор. — Что мы сделали? А мы отвлекли внимание хватунов и дали спастись нашим товарищам. Они улетели домой живыми и невредимыми.

— Не отчаивайтесь, Егор! Товарищи вернутся за нами, и, может, уже сейчас они начинают нас выручать, — сказал Саня уверенно.

— Ах, если бы… Но «Искатель» покинул окрестности планеты. У меня точные сведения, как ни жаль! — вздохнул Егор, стараясь показать, что он скучает по своим новым друзьям.

— А я не верю всё равно, — заупрямился Саня.

— И я не верю тоже, — поддержала Марина. — Командир у нас не такой. И Петенька. И Кузьма.

— Можно подумать, я против. — как-то кисло скривился Егор.

Их провели во дворец местного императора, походивший на пункт по приёму вторичного сырья. В залах были навалены такие горы хлама, что среди них не мудрено и заблудиться, но Егор шагал впереди уверенно, будто провёл всю жизнь в этом лабиринте, забитом поломанной мебелью и тряпьём, и стража только поспевала за ним. Он даже повеселел и насвистывал что-то бойкое. У Сани с Мариной от бесконечного петляния уже начала кружиться голова, когда Егор остановился наконец перед металлической дверью с табличкой «Императорский сейф».

— Ну вот мы и пришли. Входите, входите! Да посмелей, не бойтесь, — сказал он, распахнув дверь и пропуская Марину и Саню вперёд, но, едва они переступили порог, молниеносно захлопнул за ними дверь и добавил: — Не бойтесь, не бойтесь, теперь вас никто не тронет, потому что, увы, отныне вы собственность императора!

— Егор, а вы куда? Почему вы не с нами? — спросила Марина через дверь.

— Мы скоро увидимся, — сообщил Егор загадочно. — А вы, пока суд да дело, тут посидите. Только ничего не трогать. Здесь всё принадлежит императору. Даже паутина и пыль! Словом, одна императорская собственность не имеет права трогать другую, — пошутил Егор.

В замке заскрежетал массивный ключ, и Егор удалился, насвистывая всё тот же весёленький мотив. Лишь теперь Саня и Марина поняли, что очутились в плену. Теперь таинственной оставалась лишь роль Егора во всей этой странной истории.

— Может, у него здесь родственники? — высказалась Марина.

— Кто знает? — ответил Саня. — Но по-моему, чем больше напущено тумана, тем интересней.

— Ага, — согласилась Марина и вздохнула.

Комната, куда их поместили, была без окон и освещалась лампами дневного света, на которых лежал толстый слой императорской пыли. Посреди комнаты возвышался холм из тускло поблёскивающих предметов. Саня поднял один из них и потёр рукавом. В его руках заблестел никелированный компас из рубки неизвестного звездолёта. Тогда Саня нагнулся и увидел, что тут свалены в кучу и спидометры, и манометры, и просто некогда сверкавшие рукоятки — словом, всё то, без чего ни один космический корабль не может покинуть планету. А на средину хранилища их сгребли, вероятно, для того, чтобы император мог в любое время заглянуть в замочную скважину и всласть полюбоваться своей коллекцией.

«Так вот откуда это кладбище кораблей! Они обдирают каждый, каждый звездолёт, стоит только ему опуститься на их планету», — сообразил Саня.

А Марина присела на пыльный тючок у дверей и пригорюнилась.

— Как ты думаешь, не должна ли я падать духом и в обморок? — спросила она.

— Всё-таки я слабое существо. И потом, у меня в самом деле появляется ощущение, будто меня разлучили с кем-то. Правда, я ещё не знаю с кем… Но, в общем, как ты считаешь? Имею я право быть глубоко опечаленной? Или лучше держать себя в руках?

— Как хочешь! Словом, как тебе нравится самой, — сказал Саня, а про себя подумал: «Ничего, всё равно она парень что надо!» Закончив осмотр помещения, он подошёл к дверям и постучал кулаком.

— Эй вы! Отворите сейчас же! — закричал он, потому что понял, что пора протестовать.

— Хзгхря! — сказал ржавый ключ, дверь с ужасным воем отворилась, и перед узниками предстал отряд дворцовой стражи. Впереди стоял хватун, напяливший на себя столько лохмотьев, что пленники без труда угадали в нём начальника стражи. Не желая тратить слова, начальник сделал страшные глаза, что означало приказ выйти в коридор. Узники подчинились — конечно, временно — силе, и стража повела их узкими тропами по дну каньона, между шатких стен, возведённых из всевозможного барахла.

В конце концов извилистый путь упёрся в прилавок, за которым восседал важный хватун с одной клешнёй и с тремя позеленевшими от времени коронами на голове, нахлобученными одна на другую. А мантий на нём было столько, что он походил на слоёный пирог. За спиной знатного хватуна стоял Егор, почтительно наклонившийся к его уху. Он подмигнул узникам заговорщицки и опять застыл в ожидании. На плечах Егора болталась полуистлевшая тряпка, цвет которой трудно было даже угадать.

Важный хватун кивнул, и Егор заговорил таким тоном, будто переводил чужие мысли:

— Жалкие пленники, с которых даже нечего толком взять! Я император планеты Хва и планеты Не, только негуны ленятся это признать… Так вот я, Мульти-Пульти, самый величайший из Старьёвщиков, сегодня очень щедр, даже отдам вам несколько своих слов, каждому из которых цены нет. Взамен, конечно, на ваш ничтожный звездолёт. Мне такой товарообмен страсть как невыгоден, но что поделаешь, если я сегодня невероятно добр!.. Да-да, — закричал император, — я сегодня фантастически добр! Вот ему — да, вот ему — я пожаловал распашонку со своего плеча, которую не снимал со дня своего августейшего рождения.

Император повернулся к Егору, и его глаза осоловели, в них появилось желание вернуть свою распашонку. А Егор делал ему всякие тайные знаки, моргал, кривился, призывая держать язык за зубами.

— Мда, — произнёс Мульти-Пульти, всё ещё не сводя глаз со своего подарка.

Тогда Егор закрылся от него ладонью и прошептал своим спутникам:

— Стараюсь для вас.

— Спасибо вам за доброту, — поблагодарила Марина императора, потому что была очень воспитанной девушкой.

— Но только отдать свой корабль мы не можем. Он надобен нам самим, — пояснил Саня. — Вам-то он, наверное, ни к чему, а у нас ещё столько дел!

— Как ни к чему?! — изумился Мульти-Пульти. — Первым делом я сдеру все красивые штучки. А потом поставлю на цепь, чтобы не улетел, чего доброго. Вы его заманите только, заманите. — И Мульти-Пульти, подняв свою единственную клешню, показал, как заманивают. — Пусть он вернётся!

— Да он вернётся и так, — возразил Саня. — За нами.

— А вы — раз! — и отдайте его мне, — вкрадчиво сказал Мульти-Пульти. — Ловите момент, пока я очень добрый. Вот и ему распашонку пожаловал. А за что? За какую-то паршивую верную службу, — закончил Мульти-Пульти и жадно потрогал край распашонки.

Егор опять прикрылся от него ладонью и прошептал:

— Старик преувеличивает. Какую там службу! Пустяковая услуга, так себе.

— Всё равно мы не согласны, — сказал Саня. — Нас ждут не дождутся люди, попавшие в беду. И Петенька наш горюет без Самой Совершенной. Без корабля мы никому не сможем помочь. Как только вернётся корабль, мы тотчас отправимся навстречу новым приключениям.

— Но это же мне невыгодно, — мягко упрекнул Мульти-Пульти.

— Вы рассуждаете, не обижайтесь только, точно эгоист, — сказала Марина.

— Значит, не согласны? — спросил Мульти-Пульти, хитро прищуриваясь.

— Не согласны! — повторили хором и Саня и Марина.

— Ну и пусть! Я уже всё равно обвёл вас вокруг пальца, — объявил император, довольно потирая сердце клешнёй. — Я вам сразу расставил ловушку, и теперь вы мои должники. Извольте должок!

— Мы ничего не брали, вы ошибаетесь, — возразила Марина.

— Сколько я слов произнёс, а? — спросил Мульти-Пульти, ухмыляясь.

— Мы не считали, — сказал Саня с недоумением.

— То-то! Сто двадцать семь, включая последнее, вот это! А каждое слово у меня на вес золота, даже ещё дороже! — возвестил Мульти-Пульти, хихикая. — А я уже наговорил на десять звездолётов. А, вот ещё пяток! Даже удивительно: неужели вы не слышали, какой я ловкий государственный деятель?

— Это нечестно! Потому что вы сами придумали правила, — возмутился Саня.

— А в долг брать честно? — сварливо произнёс Мульти-Пульти. — Эй, стража, спасите меня от этих безжалостных грабителей!

Стражники устрашающе застучали алебардами, оттесняя пленников в лабиринт.

Напоследок пленники увидели, как Егор из-за спины императора старался их успокоить жестами.

— Ишь мошенники! В какой меня ввергли перерасход, — пробормотал Мульти-Пульти, когда пленников увели.

— Никогда вы ещё не были так многословны, то есть я хотел сказать — чертовски щедры, ваше величество, да вы прямо мот, — с готовностью пожурил Егор. — Этак недолго и по миру пойти.

— Люблю иногда пожить широко. Есть во мне такая жилка. Перехитрить кого-нибудь этак… Ловко я этих надул, а, признайся? — сказал император и ткнул Егора в живот.

— Они и опомниться не успели. Вы так ловки, ваше величество, так ловки! — подхватил Егор. — И так в самом деле сегодня добры! Не могли бы вы ещё подарить мне эту девушку? Я ужасно хочу жениться на ней.

— Не могу, — сказал Мульти-Пульти, даже не задумываясь.

— Ваше величество! — с упрёком воскликнул Егор.

— Признаться, ты недостоин! И как это я пожаловал распашонку, ума не приложу. Потому что друзья этих мошенников украли звездолёт, который уже, по сути, стал моим.

— Но кто же знал, что эти наглецы такие храбрые, ваше величество. Этого не знали даже вы!

— То, что я не знал, это, конечно, случайность. А девушку всё равно не могу отдать. Как подумаю, сердце щемит. Нет-нет, я не какой-нибудь рабовладелец, но девушка носит кеды, которые стали теперь моей собственностью!

Издалека сквозь горы тряпья до них долетел приглушённый возглас Сани:

— Вы не имеете права держать нас в тюрьме! Так и передайте этому тирану!

— Неправда! Я не тиран, а рачительный хозяин! Я только надёжно прячу вещи, которые стали моими! — быстро возразил император.

— Ваше величество, не обращайте внимания, — поморщился Егор. — Подумаешь, подаёт голос какая-то мужская сорочка спортивного покроя… А кеды вообще никуда не годятся. И для того, чтобы избавить вас от этой ненужной обуви, я готов даже вернуть вам распашонку. Сделка, что и говорить, для вас, конечно, невыгодная.

— В том-то и дело! Вы пользуетесь моей добротой. Поэтому тут нужно прикинуть, кое-что обмозговать. А ты, чтоб не волновался, можешь уже сейчас отдать мне распашонку, а я ещё подумаю пока, — предложил Мульти-Пульти.

Но в самый разгар торговой операции в тронный зал вошёл, экономя энергию, начальник дворцовой стражи и сообщил:

— Ваше величество, сбежали новые вещи!

— Батюшки! Все? — всполошился император, бледнея.

— Ковбойки — две, брюки мужские — одни, брюки женские — одни, туфли мужские — одна пара и кеды спортивные — одна пара, — доложил начальник стражи, гордясь своей точностью.

— Караул! Ограбили! — завопил Мульти-Пульти, топая ногами…

А на самом деле вот что произошло.

— Давай их обманем. Наобещаем с три короба, а потом… потом перехитрим, — шепнула Марина, когда её и Саню повели в хранилище.

— Что ты! Такой способ нам не подходит! — запротестовал Саня. — Это они пусть лгут и обманывают, ставят всякие свои ловушки. А мы — прямые и честные путешественники. Не забывай, что нам нравятся победы только в открытой борьбе, без подножек и всяких там запрещённых ударов. И мне, признаться, не по душе унизительная политика нашего нового товарища Егора.

— Извини, пожалуйста, — вздохнула Марина. — У меня совсем выпало из головы. Ну, какие мы благородные. И не говори, пожалуйста, Петенька, не то он возьмёт да подумает, будто я несерьёзная девушка. Если у тебя начнёт чесаться язык, ну так, что сил нет, можешь рассказать Аскольду Витальевичу или Кузьме. А Петеньке не нужно. Ладно? Почему-то мне хочется, чтобы он считал меня серьёзной и самостоятельной девушкой.

— Ты и вправду серьёзная и самостоятельная! — воскликнул Саня с такой убеждённостью, что стражники покосились на него. — И ещё ты такая… ну, такая… Лучше потом скажу. А сейчас, по-моему, наступило время бежать. Давай просто так: побежим, и всё! Как ты находишь мой план?

— О, задумано очень тонко, — одобрила Марина. — И за меня можешь не бояться, я бегаю точно ветер!

Так они шли между стражниками, тихонько переговариваясь и карауля удобный момент. Он наступил, когда сбоку открылся новый коридор между горами императорского барахла.

— Бежим! — крикнул Саня.

Он схватил Марину за руку, и они пустились наутёк по боковому коридору.

А стража застыла в растерянности. Не следует забывать, что сбежавшие вещи принадлежали императору, и стражникам было жалко тратить свои силы из-за чужой собственности.

Беглецы тем временем мчались во всю прыть по лабиринту. Лабиринт петлял и однажды привёл их назад к стражникам, которые всё ещё топтались на перекрёстке, разрываясь между долгом и скупостью.

— Скорее, пока они не заметили! — сказал Саня, и беглецы устремились назад.

Среди мрачных нагромождений старого хлама было страшновато. Вдобавок теперь до слуха беглецов долетело бряцание алебард. Видимо, стражникам пообещали вознаграждение, и те пустились в погоню.

Как-то перед беглецами мелькнул главный выход из дворца. В распахнутые двери виднелся двор, почти белый от солнца, и голубое небо. И, точно специально, поблизости ни одного хватуна. Саня было увлёк Марину к светлому прямоугольнику, но потом остановился и покачал головой. На лице его отразилось сомнение.

— Пожалуй, это уж слишком легко! Поищем другой выход, — сказал Саня и повернул в глубину дворца.

— Конечно, поищем! — согласилась Марина, еле успевая за товарищем, и кротко попросила: — Только не совсем уж трудный, ладно?

Наконец, после долгих поисков, беглецы увидели узкий солнечный луч, пробивающийся сверху.

— Вперёд! — воскликнул Саня, стараясь морально помочь своей подруге.

— Я уже устала, хотя и очень выносливая, — призналась Марина. — Но не думай, я ещё не сдаюсь.

Свет струился из окна, расположенного высоко под потолком. Путь к окну лежал по шатким вершинам из тряпья, он был головокружителен — так и манил людей дерзких и смелых.

— По-моему, ты не боишься, — сказал Саня, приостановившись у подножия кручи.

— Конечно, ничего не боюсь, я очень храбрая. Только, если ты не будешь смеяться, я закрою глаза, — ответила Марина.

Дружно взявшись за руки, беглецы начали своё восхождение. Тряпьё осыпалось у них под ногами, и, съехав вниз, Саня и Марина снова упорно продолжали путь. И когда за ближайшим поворотом послышались шаги стражников, последнее усилие привело беглецов к окну.

Но самое сложное поджидало их за окном. Спуститься на землю можно было только по ржавой водосточной трубе.

— Ну, это пустяки! — обрадовался Саня. — Уж я столько лазил по трубам и вверх и вниз!

— Но здесь ещё что-то написано, — сказала более осторожная Марина.

И в самом деле, к трубе кто-то приклеил листок бумаги, на котором неумелой рукой были нарисованы череп и косточки, а внизу красовалось объявление — сразу видно, написанное левой рукой:

ОСТОРОЖНО ТРУБА ПОЛОМАТА

— Было бы смешно, окажись труба целой, — улыбнулся Саня.

За спиной беглецов уже слышалось шумное дыхание стражников, те жадно лезли по тряпью с разных сторон и рано или поздно должны были настигнуть сбежавших.

— Итак, у нас один путь! — деловито заявил Саня. — Я положу тебя на плечо, потому что ты всё-таки слабая женщина, и таким образом спущусь по трубе.

— Подожди секунду. Сейчас я лишусь чувств, чтобы и тебе и мне было легче. — предупредила Марина.

Марина сдержала обещание и лишилась чувств, а Саня взвалил её на плечо и перед самым носом подоспевшей стражи перелез на трубу. Спускаясь вниз, он услышал подозрительный шум, как будто под ним открывали железную дверцу.

«Основное — добраться вниз, а дальше будет видно», — подумал Саня, глядя перед собой.

К счастью, труба сломалась вовремя, когда Саня благополучно достиг земли.

— Ну, вот и всё! А теперь посмотрим, что делать дальше, — пробормотал Саня, бережно опуская драгоценную ношу.

— Кажется, можно прийти в себя? — спросила Марина, открывая глаза.

Едва она сказала это, как что-то лязгнуло у них над ухом. Подняв головы, беглецы с изумлением обнаружили, что находятся в большой мышеловке.

— Ловко я вас поймал, а? Ух как ловко! — послышался голос императора Мульти-Пульти.

Он сидел на стуле по ту сторону решётки, довольно посмеиваясь. За его спиной, как и прежде, стоял Егор и покачивал головой, не то выражая одобрение, не то осуждая.

— Вы небось удивляетесь, как это я вас изловил? Я в хорошем настроении и потому, так и быть, открою секрет. Поймать храбреца проще простого. С трусом посложней: попробуй угадать, в какую» он просочится щель? А храбрец выбирает самый опасный путь, лезет сломя голову. Вот тут, в самом рискованном месте, ты его и жди, и хватай сколько душе угодно, — сказал Мульти-Пульти. — А сейчас вас вернут на место и хорошенько закроют, жулики вы такие!

Пленников окружили солдаты, обежавшие дворец кругом, и повели в заточение.

— Э, мои вещи! — окликнул император. — Объявление на трубе я нарисовал сам. Здорово, а? А труба совершенно целая. Новёхонькая! Как я вас провёл!

— И Мульти-Пульти тоненько захихикал, невероятно довольный собой.

— И правда, знай я, что труба такая прочная. никогда бы по ней не полез, — признался честным Саня.

Пленников водворили заново в сейф. Они уселись рядышком на горку императорского утиля, точно брат Иванушка и сестрица Алёнушка из популярной сказки. Опечалившись немножко, они вначале не обратили внимания на странный шорох. А в узкую щель под дверью между тем лезло нечто мохнатое и плоское. Проникнув в комнату, оно сказало «мр-р» и, сев на пол, начало задней ногой чесать за ухом.

— Мяука! Это же Мяука! — обрадовалась Марина.

«Мя», — сказал бесстрастно кот; на его хвосте красовался бумажный бантик.

Марина бросилась к Мяуке и отвязала бумажку. На бумаге было написано: «Посылаем записку, которую, как водится, ждут узники. Ваши друзья». Стюардесса и юнга переглянулись. Они впервые видели этот почерк, но догадались сразу, что такие чёткие, энергичные буквы могла вывести только одна рука на свете. Рука, принадлежавшая их командиру.

ГЛАВА 10, в которой остальные члены экипажа принимают экстренные меры

«Искатель» словно птичка перепорхнул с орбиты Хва на орбиту Не и, обернувшись разок вокруг планеты, опустился в центре столицы. На площади, ярко освещённой солнцем, царило такое запустение, когда трудно найти даже окурок, не говоря уже о смятом стаканчике из-под мороженого, — будто бы в этом городе мороженое не ели целый век. А на брусчатке лежал ровный слой старой пыли, на который не ступала ни одна нога, и эта пыль, в свою очередь, покрылась новой пылью. В домах, что окружали корабль, чернели окна без стёкол. И только где-то скрипела на сквозняке оторванная дверь.

— Неужели здесь вымерли все? Может, прошла эпидемия? — испугался Петенька за жителей планеты. — Может, мы кого-нибудь ещё спасём? — сказал он, хватая командира за рукав.

— Так, — протянул астронавт и, решительно сжав челюсти, зашагал в ближайший подъезд, а Петенька засеменил за ним, готовясь к самому худшему.

Они поднялись на лестничную площадку и зашли в первую попавшуюся квартиру. Звонить не имело смысла хотя бы потому, что дверей не было вообще. В крайней комнате они нашли существо, которое сидело в кресле, сложив на груди коротенькие и слабые ручки. Оно смотрело на землян из-под полуопущенных век.

Заросшее щетиной лицо обитателя комнаты скривилось.

— Вам плохо? — спросил командир и, взяв его за вялую ладошку, попробовал нащупать пульс.

— Мне хорошо, — возразил негун, разжав с усилием губы.

— Я понимаю вас, вы сильный характер, но перед вами друзья и перед ними можно не стесняться, — сообщил командир, всё ещё пытаясь нащупать пульс.

Обитатель комнаты скривился вновь и замотал головой; он просил что-то не делать.

— Вам больно говорить? — догадался участливо Петенька.

— Просто лень, — процедил негун сквозь зубы.

— Вам лень. и вы поэтому… А как же ваши соотечественники? — прошептал Петенька бестолково. — Они погибли! На планету обрушился мор! Вставайте сейчас же, спешите спасать, надо что-то делать! — закричал он что было сил.

От одной только мысли, что от него хотят, чтобы он встал, негуна перекосило.

— Ой, никто не погиб! И мор тут ни при чём. Просто всем лень. Понимаете, лень! Ой, не вынуждайте меня разговаривать… Я нахожусь в неге. Ой, неужели это не ясно? — простонал этот лентяй, ворочаясь в кресле.

— Наши друзья попали в беду! И если вы настоящий мужчина, вам сейчас же станет совестно, — сказал командир, привыкший говорить правду в глаза; он отступил на шаг и сурово посмотрел сверху вниз на лентяя.

— Помощь несчастным — святое дело, — пробормотал негун. — Но ещё лучше нежиться вот так, ни о чём не думая. — И он осторожно, стараясь не допускать лишних и резких движений, смежил веки.

— Он циник, товарищ командир! Вы циник! Слышите? Отъявленный циник! — выкрикнул Петенька, указывая на негуна и невольно зажмурив глаза.

Ему казалось, что после такого неслыханного обвинения что-то произойдёт, ударит молния, разверзнется земля, а несчастный негун начнёт рвать на себе волосы и кататься в ногах, умоляя снять тягчайшее обвинение, и ему заранее стало жалко негуна, он готов был забрать своё слово назад.

Но в комнате светило солнышко, стояла безмятежная тишина, и Петенька открыл глаза. Вначале один, за ним второй. Увидел непроницаемое лицо командира и негуна в прежней покойной позиции.

— Пусть я циник, не настоящий мужчина, пусть! Зато я всегда в неге, — сладко прошептал негун, ёжась от приятного озноба.

— Нет, я бы не взял его в экипаж, — твёрдо объявил командир. — Но посмотрим, что скажет президент страны, где могут жить вот такие лентяи.

Резиденцию президента они отыскивали долго, блуждая по безлюдному городу, и, уже устав, случайно наткнулись на треснувшую табличку, висевшую на одиноком гвозде. По дороге в президентский кабинет они миновали зал заседаний парламента. Дебаты, вероятно, находились в самом разгаре, потому что все места были заняты. Депутаты дремали, временами блаженно причмокивали, а оратор перевесился через край трибуны и бессмысленно разглядывал пол, водя тоненьким, почти прозрачным пальчиком по извилистым трещинам на бортах трибуны.

У входа в президентский кабинет стоял, привалившись к косяку, высокий, худой секретарь. Он бессильно шевельнул нижней губой, вознамерившись что-то спросить, но у него не хватило воли и он умиротворённо застыл у своего косяка.

Сам президент лежал на просторном столе, расслабленно разметав руки и ноги, и смотрел в потолок. Он был неимоверно тощ, крылья его грудной клетки проглядывали даже через сюртук.

— Мы к вам, президент! — объявил командир официально.

— А? — откликнулся глава страны, даже не удосужив их взглядом.

— Мы к вам по важному межпланетному вопросу, — повторил командир, сохраняя достоинство. — Перед вами командир и штурман звездолёта «Искатель», приписанного к Солнечной системе.

Это прозвучало настолько внушительно, что Петенька поправил очки и приосанился, а президент невольно начал думать.

— Ну, что там у вас? Валяйте, ребята! — прошептал он с весёлым отчаянием.

— Так и быть, потяну эту лямку.

Командир посвятил президента в суть событий присущим ему сжатым и точным языком.

— Да, да, это ужасно! Возмутительно! Эти хватуны подлинные разбойники и наши вечные враги, — сказал президент, закатывая глаза. — Уж я-то мог бы вам порассказать… Им даже не лень шевелиться, все бы они бегали и бегали… Но когда-нибудь в другое время.

— Вы порядочный человек, сразу видно, — горячо вмешался Петенька.

— Да, я порядочный, — подумав, согласился президент. — Я никому не делаю вреда. И вообще мы хороший, незлобивый народ, если уж говорить откровенно. И очень любим справедливость.

— Именно поэтому мы должны объединить усилия и действовать сообща, — заявил командир, направляясь к карте обеих планет.

— Э, только не действовать, — поспешно возразил президент и с неожиданной живостью повернулся на бок. — Сочувствие — пожалуйста. Но основа нашей политики, и внутренней и внешней, — нега. Вот так приблизительно, — пояснил президент и подпёр голову ладонью. — Ещё бы чашечку кофе и хотя бы крошечный бутерброд для полного кейфа. Эй, бутерброд и кофе! Впрочем, никто не пойдёт, это я, знаете, в шутку.

— Вы же проголодались, — сказал сердобольный Петенька. — Я сбегаю в звездолёт и принесу.

— Спасибо, спасибо, — растроганно сказал президент. — Но это ни к чему. Утром я уже подвигал челюстями. Вы хотите слишком многого — чтобы я двигал ещё и днём.

Астронавт покачал головой и сказал:

— Вы погибнете от истощения.

— Челюсти тоже имеют право на негу, — философски ответил президент, перекатился на спину и замолк, давая тем самым понять, что аудиенция окончена.

— Придётся собственными силами. Впрочем, так я и полагал, — признался командир, когда они вышли на улицу.

— Их тоже надо спасать. Иначе негуны вымрут с голоду, — сказал Петенька горячо.

— Само собой разумеется! Мы сделаем всё: выручим наших товарищей, снимем Толю с планеты Алоя, непременно разыщем вашу Самую Совершенную, штурман, и обязательно что-нибудь придумаем для негунов, — ответил командир, шагая стремительно.

— Я-то могу потерпеть, погожу как-нибудь, — пробормотал Петенька, зардевшись.

— Вы правы, штурман: о себе в последнюю очередь. Впрочем, кажется, вам повезло. Когда я произнёс имя вашей возлюбленной, вон тот негун даже шевельнулся. По-моему, ему что-то известно, — сказал командир.

Они подошли к члену парламента, которого нега застигла прямо в коридоре, и он нежился на полу.

— Как же, как же, Самая Совершенная проживает на нашей планете, и никто не умеет нежиться лучше неё, — промямлил парламентарий, и в его голосе мелькнул слабый оттенок почтения.

Наши герои с трудом вытянули у него адрес Самой Совершенной, и тот привёл их в чулан, где на паутине, точно в гамаке, храпела запылившаяся старуха.

— Биллион биллионов! В своём роде она и вправду Самая Совершенная. — пробурчал великий астронавт.

— Нет-нет, это не Она! — испугался Петенька и выбежал на улицу.

Командир последовал за ним и почти два квартала не мог нагнать улепётывающего штурмана.

Между тем из-за крыш появилась громада «Искателя». Намётанный глаз командира тотчас заподозрил что-то неладное, и великий астронавт устремился вперёд тяжёлой мощной рысью. Штурман еле поспевал за ним, задыхаясь и придерживая расходившуюся ходуном грудь.

Чутьё не обмануло командира. Возникнув в дверном проёме, он увидел незваного гостя, который, обхватив Кузьму за талию, пытался разобрать его на части. Бедный Кузьма гремел в его могучих объятиях, точно жестянка с гвоздями. Агрессор был почти что гол, если не считать тряпки на бёдрах. Из дремучих зарослей, покрывших его лицо, фанатично горели три фиолетовых ока. Механик пробовал сопротивляться, но в его суставах что-то заело, он только сучил ногами в обидном бессилии и приговаривал:

— Вот я ужо пропишу тебе! Ужо пропишу, только погоди!

На всё это бесстрастно взирал кот Мяука. Он лежал на излюбленном месте, под табуретом командира, с таким видом, будто происходящее его вовсе не касалось. Временами ноги бойцов появлялись в опасной близости от его розового носа, тогда зелёные зрачки кота расширялись, как бы спрашивая: «А это что ещё такое?» Заметив подкрепление противника, нападавший оставил потрёпанного Кузьму в покое, мягко отпрыгнул в сторону и начал вращать своим телом, будто старался раскрутить воображаемые кольца, надетые на шею, руки, пояс и ноги. И на глазах у наших героев незнакомец начал постепенно таять в воздухе. Вначале исчезла голова, потом торс, и вот уже остались только ноги ниже колен. Но тут с незваным гостем что-то произошло, он восстановился вновь, прикрыл лицо ладонями, рухнул на табурет и воскликнул:

— Ах, как стыдно, вы даже представить не можете!.. Я ведь хотел украсть у вас корабль! — добавил он сквозь рыдания.

— Успокойтесь, на этот некрасивый поступок вас, несомненно, толкнула беда, — сказал командир проницательно и дружески потрепал ещё недавнего агрессора по лохматому темени.

— Вот именно! Вот именно, беда! Она самая! — подтвердил пришелец, вытирая слёзы.

— Командир, в самом деле, прежде чем кинуться на меня, он крикнул: «Да буду я всеми презираем!» — честно сообщил Кузьма, приводя себя в порядок гаечным ключом.

— Я тут опустился совсем, зарос вот… На родной планете меня бы уже не узнали, — сказал пришелец, стыдливо изучая себя.

— Вы, разумеется, с Альтаира, — заметил командир между прочим.

— Откуда вам это известно? — вскочил потрясённый незнакомец.

— Ну, я там бывал частенько. А кое с кем из местных жителей даже знаком, — ответил астронавт с лёгкой улыбкой.

— И может, вы слыхали о моём отце, его…

— …зовут Седаром, — закончил командир. — Вы очень на него похожи, Раван. Помнится, в последний прилёт я нянчил вас на руках, тогда ещё совсем грудного ребёнка.

— Как же я не узнал вас с первого взгляда… — прошептал Раван.

— Ваш отец тоже был великим астронавтом, — кивнул командир. — Я всегда считал его своим младшим братом.

— Я пошёл по пути отца, и вот… — Раван печально развёл руками, — угодил в этакую гнусную ловушку. Не первый, впрочем, и, видно, не последний. Вы, конечно, видели на Хва жалкие остовы звездолётов. Одна из ржавых развалин — это всё, что осталось от моего славного корабля.

— И как же вас угораздило, сын мой? В лоции писано чёрным по белому, что корабли, улетающие на планету Хва, как правило, назад не возвращаются. Это вас должно было насторожить, — упрекнул командир.

— Но я искал Алою! — пылко воскликнул Раван.

— Планету, на которой остался человек, потерпевший крушение. По имени Толя. Вы это хотите сказать? — пробурчал командир.

— Но в том-то и дело: такой планеты нет в природе! И значит, этот человек тоже не существует! Между прочим, его звали Васей. Аскольд Витальевич, это был чистейший вымысел! Нет ни Васи, ни Толи! — И Раван ударил по столу кулаком.

— Да, превосходный подвох, — спокойно кивнул командир. — Я догадался с самого начала. Но принцип каждого истинного путешественника таков: чему быть, того не миновать. Иначе бы не было приключений.

— Позвольте, уж не допускаете ли вы, что наш Егор сказал… сказал… неправду? — Петенька с трудом решился вымолвить такое невероятно тяжёлое обвинение. — Я, признаться, к нему не очень… — тут Петенька покраснел виновато, — но обвинить человека в таком ужасном преступлении, как ложь?!

— Мужайтесь, штурман! Как это ни прискорбно но наш Егор в самом деле лгунишка, — сочувственно сказал командир.

— И не Егор он вовсе. Его подлинное имя — Барбар! — произнёс Раван, поднимаясь, точно государственный обвинитель.

— И это мне было известно, — вставил астронавт словно невзначай.

— Тот самый Барбар, в прошлом знаменитый предводитель пиратов, а ныне любимый экспедитор императора Мульти-Пульти, поставщик межзвёздных кораблей, — заключил Раван с печальной торжественностью.

ГЛАВА 11, в которой происходит уйма событий и даже кот Мяука покидает своё уютное местечко

— Теперь вам понятно, штурман, зачем мы бросили наших несчастных товарищей в беде? Иначе нам некого было бы спасать, — сказал командир.

Петенька ещё долго качал головой, удивляясь прозорливости командира. А сам великий астронавт сидел, протянув ноги и сложив руки на груди, погружённый в свои раздумья.

— Командир, этот случай похож на тот, что был с нами на звезде Антарес, — вежливо напомнил Кузьма, который стоял с тряпочкой у механизмов.

— Ты прав, Кузьма, прав, мой старый товарищ, — согласился командир задумчиво.

— Аскольд Витальевич, расскажите! — встрепенулся Раван.

— Потом, сынок, потом, — озабоченно ответил командир. — Как-нибудь на отдыхе, когда закончится это приключение. А пока объясни нам, что случилось с остальными звездолётами.

— И они клюнули на приманку Барбара. Их постигла та же участь, что и меня. Корабли посадили на цепь, и вы видели сами, как они ныне бесславно ржавеют. А космонавты разбрелись по обеим планетам кто куда и вот теперь где-то бродят, тоскуя по своим родным галактикам.

— Выходит, у них опустились руки? — спросил командир нахмурившись.

— Что вы, командир! Хотя у них, как и у меня, ничего не вышло пока. А дело было так. Нас сразу же переполнило желание действовать, и мы устремились на планету Не, потому что там живёт добрый, хотя и ленивый народ. Перейти границу не стоило труда, несмотря на войну. Может, вы не знаете, ещё несколько веков назад хватуны и негуны объявили друг дружке войну. Но до сих пор не прозвучало ни одного выстрела. Негунам просто лень, а хватуны никак не могут расстаться даже с единственным пушечным ядром. Мы хотели растормошить негунов, но, увы, негуны оказались законченными лентяями. Тогда мы разошлись в разные стороны, в полной уверенности, что кто-нибудь из нас обязательно найдёт выход из положения… Тут-то я и наткнулся на ваш корабль… Ну, а мой позор вы увидели сами…

— Забудьте об этом, Раван. Самое важное в вашей истории то, что космонавты не упали духом, — заявил командир с облегчением.

— Вы правы! — высоко поднял голову Раван. — Что касается меня, я целиком в вашем распоряжении, командир.

— Я в этом не сомневаюсь и сразу же отвёл вам в своих планах особую роль, — заметил старый астронавт, ничуть не удивляясь.

— Я сделаюсь невидимкой и проникну во дворец Мульти-Пульти, — заявил Раван, сразу же деловито включаясь в события.

— Скажите, как вы становитесь невидимкой? — спросил штурман с интересом.

— Признаться, у вас это ловко выходит, — произнёс и командир.

— Все вы, наверное, знаете, что, если хорошенько раскрутить древнее оружие пращу, она прямо-таки сливается с воздухом, становясь невидимой. То же получается с нашим телом, стоит только как следует раскрутить все его молекулы. Словом, здесь нет ничего мудрёного. Немного тренировки — и вот вы невидимка, — пояснил охотно Раван.

— Во всяком случае, ваше умение нам пригодится, — сказал командир. — Как мне подсказывает скромный опыт, наши друзья наверняка заперты в отдельном помещении. Но сквозь стены вам вряд ли удастся пройти, на этот случай мы с вами отправим ценного помощника.

И тут, впервые за минувшие дни, командир обратил внимание на кота Мяуку, который независимо поглядывал из своего уютного угла.

— Ну, дружок, настал твой черёд. Ступай-ка сюда, присаживайся с нами! Иди, иди, не будь индивидуалистом, — сказал он коту.

Кот удивился такому повороту дел, он широко раскрыл зрачки, потом вышел из угла, нехотя выгибаясь, прыгнул на стол и сел на краю, очень недовольный тем, что его втягивают в какую-то историю.

— Редкий пример телепатической чувствительности. Наш кот читает чужие мысли, — прошептал Петенька.

— Да, я заметил это уже в первый день, — пояснил командир.

Кот посмотрел на них пренебрежительно и отвернулся. Он давал понять, что делает великое одолжение.

— Итак, молодые люди, мой план таков… — начал командир.

Раван и Петенька устроились поудобнее за столом. Кузьма отложил свою тряпку и преданно взглянул на командира. Даже кот Мяука, начавший было умываться, опустил лапу…

Через десять минут «Искатель» взмыл вверх свечкой и пролетел над перешейком, соединяющим планеты Хва и Не. Посреди перешейка проходила линия фронта. Война между планетами не затихала ни на минуту: солдаты-негуны посапывали в своих окопах, а хватуны-артиллеристы подносили к позеленевшей от времени медной пушке своё единственное чугунное ядро и тут же, будто спохватившись, возвращали его на прежнее место.

— Эй вы, негуны! — орал внизу усатый генерал-хватун. — Ишь вы какие! Мы, значит, вам ядро, а вы нам ничего взамен?

Но тут командир повернул налево, и экипаж так и не узнал, что же ответили негуны. И нашли ли в себе силы ответить вообще. Зато несколько часов спустя «Искатель» сел на некую обитаемую планету, которая, несомненно, играла определённую роль в планах великого астронавта. Люк корабля тотчас распахнулся, и на поверхность планеты, не теряя времени даром, вышла экспедиция.

— Если мне не изменяет память, а она, как вы знаете, мне никогда не изменяет, это должно быть за ближайшим углом, — сообщил командир штурману и Равану, указывая на раскинувшийся перед ними город.

— Аскольд Витальевич! Сколько лет, сколько зим! Давненько вас не было видно! — приветствовали великого астронавта местные жители, чем-то напоминающие пингвинов.

— Да вот всё приключения, приключения!.. — отвечал командир скромно и спрашивал: — Скажите, это на прежнем месте?

— Это? На прежнем, на прежнем месте, — кивали местные жители, почему-то догадываясь. что имел в виду великий астронавт.

Экспедиция повернула за угол и остановилась перед книжным магазином.

— Подождите здесь, — сказал командир и скрылся за дверью.

Немного погодя он вышел на улицу и сообщил:

— Итак, всё в порядке!

Экспедиция перестроила ряды и отправилась в обратный путь. Не прошла она и сотни шагов, как её обогнал грузовик, нагруженный чем-то таинственным, за ним второй, третий, и вскоре мимо наших героев потянулась целая колонна машин, и на каждой штабеля таинственного.

Когда экспедиция вернулась к месту посадки, здесь уже кипела весёлая работа. Здешние грузчики таскали в трюм звездолёта тюки, а механик Кузьма стоял у входа и руководил. Нечего и говорить, что с прибытием командира и его друзей дело пошло ещё быстрее. Наконец машины опустели, экипаж «Искателя» распрощался с весёлыми грузчиками и звездолёт взял курс к планете Хва.

— Теперь, Раван, вы можете блеснуть, — улыбнулся командир. — Итак, вместе с Мяукой вы проникаете во дворец императора и тайно передаёте записку нашим друзьям. Именно с этого начинается помощь узникам, и мы не будем отступать от прекрасной традиции.

Когда инструктаж был закончен, Раван поднял упрямого кота на стол и, пользуясь тем, что с некоторых пор Мяука стал плоским, скатал его трубочкой, сунул к себе за пазуху.

— Бездомный и не нужный даже самому алчному хватуну, валяясь где-нибудь в заброшенном сарае, я мечтал именно о таком стоящем приключении, — признался Раван, уже готовый действовать.

— Я рад за вас, Раван! А теперь, друзья, общий вдох! — произнёс командир уже деловым тоном.

Члены экипажа сделали вдох и задержали дыхание. Едва показалась страна хватунов, командир распахнул люк в безвоздушное пространство, и Раван выпрыгнул с парашютом.

Астронавт бросил последний взгляд на большой красный с белыми полосами парашют Равана и повёл корабль вокруг планеты Хва, тщательно осматривая местность. В конце концов его внимание привлёк пологий холм, стоявший в отдалении от столицы. Суровое лицо командира выразило удовлетворение, и Петенька понял, что великий астронавт нашёл то, что требовалось по плану.

— Механик, это будет здесь, на вершине холма, — кратко сказал командир.

— Будет исполнено, командир! — ответил Кузьма и, расправив со скрежетом свою металлическую грудь, добавил: — Вы меня знаете, командир.

Твёрдая рука астронавта повернула звездолёт к столице хватунов, и тут «Искатель» принялся выделывать кренделя над городом. За кораблём следом ползла длинная струя отработанного газа, и, когда звездолёт, закончив последнюю фигуру, спрятался за облако, в небе над городом осталась гигантская белая надпись:

«Внимание, внимание, за городом на холме выдаётся Кое-Что! При этом бесплатно!» Город притих на секунду, потом закипел, забурлил. По улицам побежали хватуны, и все в одном направлении. Город быстро опустел, опал, как бурдюк, из которого выпустили всю воду.

Сверху было видно, как по полю в сторону холма несметной толпой во все лопатки несутся хватуны и среди них мелькают алебарды императорской стражи.

Тогда-то из-за облака, служившего укрытием, вновь появился «Искатель». Астронавт опустил звездолёт на дворцовую площадь, и из люка корабля стремительно высыпал десант.

— Механик, теперь отправляйтесь на холм. Только никого не обижайте, всем поровну. Учтите: каждый должен получить своё, — распорядился командир, задержавшись у люка.

— Слушаюсь! — сказал молодцевато Кузьма и улетел вместе с грузом на холм, а космонавты направились к молчаливой громаде дворца Мульти-Пульти.

— Командир, я сделал всё, как вы приказали, — раздался голос Равана, и сам Раван бесшумно возник в воротах дворца. — Дворец опустел, вся стража помчалась за Кое-Чем, — добавил разведчик.

Едва он это сказал, из-за угла донёсся дружный топот и на площади появилась колонна мужчин с необычайно мужественными лицами. Впереди мощно рысил высокий мужчина в гермошлеме и в одежде, в которой ещё можно было узнать остатки скафандра.

— Это они! Мои товарищи по несчастью! — обрадовался Раван.

— Командир, мы узнали о вашей мужественной борьбе и решили отдать себя в ваше распоряжение. Для нас большая честь бороться под командой великого астронавта. Вот мы перед вами и ждём теперь указаний, — заявил предводитель бывших космонавтов, переводя дыхание и вытирая вспотевший лоб.

— Я знал, что вы придёте на помощь, — просто сказал Аскольд Витальевич. — Но не будем мешкать. Вперёд, друзья! Во дворец Мульти-Пульти! — провозгласил астронавт и первым ворвался во дворец.

Перед взором разгорячённых освободителей предстал лабиринт, вьющийся среди императорского скарба.

— Ба, да здесь не долго заблудиться, — встревожился предводитель бывших космонавтов. — И пока будешь блуждать, вернётся дворцовая стража, и ваших друзей не удастся спасти

— У нас всё продумано, — улыбнулся великий астронавт. — Наши бедные друзья укажут сами место своего заключения.

И точно: из глубин дворца донеслись оглушительные удары в железную дверь.

— Они там! Я узнал: это стучится Саня! — воскликнул Петенька.

Все космонавты — и земляне, и те, что пришли к ним на помощь, — побежали на стук и после головокружительного кросса увидели железную дверь, гудящую от града яростных ударов, наносимых изнутри.

Возле двери стояли Барбар и Мульти-Пульти. Они торговались и били по рукам и настолько. увлеклись, что не сразу заметили появление освободителей.

— Ваше величество, мы же только что поладили с вами, — укорял Барбар.

— А я взял да и тут же передумал, — хихикал император, пряча за спиной свою единственную клешню.

Вот тут-то Барбар и заметил космонавтов. Однако он не растерялся и закричал:

— Ура! Наши! Наши идут!.. Потом он насильно просунул свой локоть в единственную клешню императора и истошно завопил:

— Отпусти сейчас же, гадкий Старьёвщик! Тебе говорят — отпусти!.. Эй! На помощь! На помощь!..

— Прежде всего откройте дверь! — потребовал командир, приближаясь.

— Ишь какие хитрые! Там моё добро, — сразу же упёрся император.

— А мы тогда не скажем, где можно бесплатно достать Кое-Что, в котором много Кое-Чего! Даже не перечесть. Во всяком случае, больше, чем мантий на вашей особе, ваше величество! — заметил Раван.

— Вы говорите — бесплатно? — заколебался император — И в самом деле их, ну, этих самых, что вы имеете в виду, так много?

— Там всё, что накопило человечество! — сказал торжественно Петенька.

— Ваше величество, не соглашайтесь, — шепнул Барбар и громко пояснил. — Я ему говорю — отопри сейчас же, тиран!

Император покуражился для фасона, потом открыл дверь хранилища и, узнав, где дают Кое-Что, побежал по коридору, боясь, как бы вторая сторона не передумала. Но космонавтам уже было не до него — в дверях сейфа появились сияющие Саня и Марина. На плече у Марины дремал кот Мяука, как всегда безучастный к происходящему.

— А что я вам говорил? То-то! — сказал Барбар освобождённым.

— Ах, Барбар, Барбар… — покачал Петенька головой.

— Разве он Барбар? Тот самый Барбар? — в один голос вскричали Марина и Саня.

— Вы уже всё знаете, — сказал уныло Барбар и опустился на шаткий деревянный ящик, демонстрируя полное отчаяние.

— Ну что же, друзья, снова в путь, навстречу новым приключениям! — произнёс командир, обнимая бывших узников.

— Я такой… я такой одинокий! И никому совершенно не нужный, даже Мульти-Пульти. И всем-то я причиняю неприятности… — громко запричитал Барбар, стараясь привлечь к себе внимание уходящих.

— Ну что с ним делать? Его так жалко. Нельзя же его оставлять в таком состоянии, хотя он и плохой, — сказала Марина, и нос её сморщился — вот-вот заплачет и она.

У Барбара шевельнулось ухо, он произнёс с новой силой:

— Да нет уж, хорошая барышня с золотым сердечком, махните на меня рукой, махните!

— Может, он ещё исправится и станет полезным для общества? — обратился Петенька к окружающим.

— Ну конечно, исправится! Вот только возьмёт себя в руки, — заявил Саня с жаром.

А Барбар поглядывал одним глазом исподтишка, следил за впечатлением.

— Так и быть, ступайте с нами, Барбар, — разрешил командир, обернувшись. — Считайте, что вы зачислены в экипаж.

Барбар поплёлся за космонавтами, будто бы обескураженно потирая затылок.

«Искатель» уже стоял на дворцовой площади, его могучий корпус возвышался точно обелиск, в иллюминатор выглядывал Кузьма, вытирал руки неизменной замасленной тряпочкой.

— Командир, всё в порядке! — доложил механик, сложив стальные руки рупором.

— Здесь нам больше делать нечего. Отправимся спасать негунов, — сказал командир и обратился к бывшим космонавтам: — Друзья, прошу к нам на корабль! Потом мы доставим вас в ближайший космический порт. А там уж вы разъедетесь по своим планетам.

Но бывшие космонавты замялись, на их суровых лицах отразилась борьба чувств. Желание вернуться домой боролось с каким-то священным долгом.

— Командир, подождите минуточку, — попросил Раван, и космонавты начали шептаться между собой.

Потом их предводитель объявил:

— Командир, мы останемся здесь. Ваш пример заставил нас поверить в собственные силы. И теперь нам совестно вернуться домой, ничего не сделав для этого своими руками.

— Я это предвидел и рад, что не ошибся. Вы настоящие космонавты, — ответил астронавт, и его волевой голос дрогнул на этот раз.

— Что уж там, — смутился предводитель теперь ещё более возмужавших космонавтов.

К нему подошёл Раван и о чём-то напомнил на ухо.

— Да, не сочтёте ли вы за труд исполнить одну маленькую просьбу? — смущённо спросил предводитель.

— Мы вас слушаем, — произнёс благородный астронавт от лица своих товарищей.

— Видите ли… видите ли, мы позабыли науки. И для того, чтобы починить корабли… Словом, не оделите ли вы и нас книжками? Нам хотя бы учебники за восьмой, девятый и десятый классы. Иначе нам будет очень трудно, — закончил предводитель и смущённо опустил глаза.

— Мы уже об этом позаботились. Механик, выдайте им учебники! — приказал командир.

— Слушаюсь! — радостно откликнулся Кузьма. Экипаж «Искателя» тепло простился со своими новыми друзьями, и славный звездолёт покинул город. Раван и его товарищи долго смотрели ему вслед, а предводитель космонавтов размахивал своим гермошлемом.

— Смотрите, смотрите! Только полюбуйтесь на них! — закричала Марина, когда звездолёт проносился над окраиной города. — Да нет же, идите к моему иллюминатору!

Наши герои столпились за спиной Марины и увидели из-за её плеча, как далеко внизу домой возвращаются хватуны.

Конструктор будто предчувствовал, что настанет момент, когда любопытство команды его корабля достигнет небывалого размера, и вставил увеличительное стекло в один из иллюминаторов, а именно в тот, возле которого оказалась Марина. Поэтому даже с огромной высоты было видно, насколько крепко каждый хватун прижимал к груди полученный подарок. Это был объёмистый том Наибольшей Вселенской Энциклопедии. А шествие завершал сам Мульти-Пульти. Он сумел завладеть целой пачкой фолиантов и теперь еле тащился, горбясь под тяжестью своей добычи.

— Вот так ловят двух зайцев, — подытожил командир поучительным тоном. — С одной стороны, мы спасли наших отважных друзей, а с другой — обратили недостаток хватунов им же на пользу.

— Представляю, как они жадно накинутся на знания! — воскликнул Саня восторженно.

— И вскоре хватуны станут самым образованным народом во Вселенной. Потому что уж кто-кто, а истинный хватун не упустит и крупицы знаний. Матрос Барбар, как вы считаете, я прав? — закончил командир.

— Увы, — вздохнул Барбар.

— Но человечеству-то что? При скаредности хватунов их знания так и залежатся в извилинах мозга, точно утиль во дворце Мульти-Пульти, — высказался Петенька с сожалением.

— Тут вы, штурман, не правы, — возразил великий астронавт, хитровато прищурившись. — Вы не учли одного. Хватуны всё время норовят менять малое на большее. И теперь полученные знания наконец-то позволят им заполучить то, чему вообще цены нет: благодарность!

С первой же минуты полёта на корабле возобновилась обычная жизнь. Каждый член экипажа приступил к исполнению своих скромных, но необычайно ответственных обязанностей.

— Поручите мне что-нибудь трудное! Я буду работать за всех, — потребовал Барбар, засучив рукава; он даже проверил, удобно ли коту на своей подстилке.

Бессердечный кот сердито мяукнул, но это не обескуражило Барбара, он хватался за что попало.

— Вы мне не верите, да? — говорил Барбар. — Ну дайте что-нибудь самое тяжёлое.

— Это ни к чему, — заметил командир. — Пусть каждый выполнит только свою работу, но зато добросовестно. Главное, Барбар, чтобы вы извлекли полезный урок и поняли, что обман не к лицу человеку. А пока подрайте медяшку.

— Урок-то я уже извлёк, — сообщил Барбар обрадованно. — А медяшку, если позволите, я подраю, как только отдохну. — И он развалился на стуле, насвистывая весёленький мотивчик.

— Барбар, помните, как мы едва не пролетели мимо планеты Хва и начали тормозить? — спросил Петенька. — Так вот мы упёрлись в заднюю стенку, а вы толкали корабль вперёд. Выходит, сами мешали себе. Ведь вам хотелось заманить нас на планету Хва, и вдруг такое противоречие!

— Что верно, то верно, — охотно признался Барбар, — действительно одно противоречит другому. Но такой у меня вредный характер. Знаю: во вред себе, а всё же не могу удержаться, — добавил он с досадой. — Только бы сделать всё наоборот. Если вы так, я должен этак!

А Саня тем временем думал о Марине.

«Я должен сказать ей, что… Впрочем, вернусь с дежурства и тогда обо всём скажу. — Он готовился к вахте и заворачивал в бумагу бутерброды. — Раньше что-нибудь всегда мешало. Только соберусь, как тут же сваливается очередное приключение. Но теперь-то уж точно скажу».

Внизу показался перешеек и линия фронта. Солдаты-негуны, как и прежде, сладко подрёмывали в окопах, но зато боевые позиции хватунов выглядели теперь совсем необычно. Артиллеристы во главе с генералом сидели там и сям прямо на земле и, разложив перед собой энциклопедию, листали страницы. Сам генерал, точно малое дитя, вдобавок слюнявил палец. А в стороне стояло забытое орудие, — ядро выкатилось на нейтральную полосу и там застряло в канаве, но до него уже никому не было дела.

С помощью ряда умозаключений можно было предположить, что «Искатель» приземлится возле парламента в стране негунов. Так и оказалось на самом деле. Когда экипаж высыпал наружу, командир выступил вперёд и, скрестив на груди руки, задумчиво произнёс:

— Что бы придумать этакое и расшевелить негунов?

— Мне, что ли, попробовать сотворить добро? Хотя, признаться, я не очень-то люблю это делать, мне больше по душе что-нибудь такое… проказливое, — сказал Барбар, становясь рядом с командиром. — Ну да ладно, чем уж только не приходится заниматься на этом свете! Так и быть, разок попробую.

— Матрос Барбар, а почему бы вам и в самом деле не попытать свои силы на этом поприще? Боитесь, не выйдет? — спросил командир лукаво, и все поняли, что это очень тонкий педагогический ход.

— У меня да не выйдет?! Ну, я вам сейчас докажу! — заявил Барбар, раззадорясь не на шутку.

Он исчез в здании парламента и вернулся через какие-нибудь десять минут.

— Всё в порядке! Впрочем, сейчас увидите сами, — пояснил Барбар, ухмыляясь.

И точно: дворец вдруг наполнился шумом, а немного погодя из подъезда выскочил чрезвычайно взволнованный президент.

— Гм, где же найти железную руду, о которой говорил чужестранец? — пробормотал он с необычайным для негунов возбуждением и озабоченно затрусил вдоль по улице.

За ним горохом высыпали члены парламента и с криком: «Руда! Где она, железная руда?» — разбежались по городу на своих слабеньких ножках.

— И что же вы сказали президенту? — спросил командир; он деликатно выдержал паузу, не то бы Барбар возомнил, будто остальные так и лопаются от нетерпения.

— Ничего особенного, — небрежно ответил Барбар. — Просто я сказал президенту: «Ну кто же нежится так, скажите на милость? Разве это нега?»

— А что президент? — спросила Марина; глаза её стали круглыми, настолько она вся превратилась во внимание.

— Президент-то? «Брось, чужестранец, в области неги мы достигли совершенства!» Вот что он сказал, — будто бы нехотя начал Барбар.

— Ну, а вы? — не удержался Саня.

И как узнал экипаж славного «Искателя», матрос Барбар сказал президенту с иронией:

«До совершенства-то вам далеко, дорогой президент. На столе-то небось жестковато, а?» «Да, признаться, побаливают бока», — нехотя ответил президент; он не мог не сказать правды, потому что был честным человеком.

«Так вам и надо, — усмехнулся Барбар, — если не желаете нежиться на том, на чём нежатся все нормальные люди».

«А на чём же они нежатся, как не на столах, на стульях, а то и попросту на полу?» — тоже усмехнулся президент.

«Так и быть, открою секрет: все нормальные люди нежатся на кроватях!» — веско сказал Барбар.

«На кроватях? А где их достают? Лично у нас, негунов, нет ни одной кровати на всю страну», — удивился президент и даже приподнялся на локте.

«Здрасте! — произнёс Барбар. — Прежде чем нежиться, следовало обзавестись кроватями, хотя бы самыми обыкновенными».

«Обзавестись кроватями?! Ах вот оно что! — воскликнул президент, опираясь уже на полную руку. — А мы-то ворочаемся, ворочаемся и не поймём, чего же нам не хватает? Но если уж откровенничать до конца, даже не представляю, что же такое кровать. Будьте добры, расскажите, что это такое».

— И тут я прямо на пыльном полу изобразил кровать, — сообщил Барбар. Незаметно для себя, увлекаясь рассказом, он поднял прутик и нарисовал кровать с пружинами и никелированными шишечками. — Вот такую, — пояснил Барбар, любуясь рисунком.

— Ну, а он, президент? — спросила Марина с нетерпением.

Как выяснилось дальше, президент даже сел на столе и свесил ноги. Он воскликнул:

«Боже мой, какая замечательная вещь! Её-то нам и не хватало! О добрый чужестранец, сейчас же скажи, что нужно, чтобы делать кровати!» Так оживился — ну прямо не узнать человека!

«Э, это дело не шуточное, — протянул хитрый Барбар, — прежде постройте заводы, расплавьте металл».

«Заводы-то мы построим и мигом расплавим металл! Не томи, чужестранец, скажи, что нужно ещё». — И президент встал на ноги, будто собрался бежать.

«Но прежде найдите руду», — сказал Барбар.

«Руду мы найдём! А теперь я сообщу эту важную новость парламенту!» — крикнул президент, устремляясь к дверям.

«Но это ещё не всё», — сказал наш чужестранец, но президент уже скрылся за дверью, до того ему не терпелось.

— Остальное вы увидели сами, — заключил матрос Барбар и скромно потупил глаза.

А страна негунов уже походила на муравейник, проснувшийся ранней весной. По улице сновали бледнолицые, ослабевшие негуны и спрашивали ДРУГ дружку:

— Гражданин, гражданин, у вас случайно нет лишней лопаты? Понимаете, надо бы покопать железную руду!

— А чтобы копать, нужны силёнки. Они это быстро поймут и посеют хлеб. А чтобы посеять хлеб… Словом, жизнь завертелась! Не пройдёт и дня, как им понадобится в дальний край Вселенной. И теперь мы больше не нужны. Теперь им нужен мой старый друг, Продавец приключений, — заявил командир с удовлетворением.

Только он это сказал, как над городом появился миниатюрный звездолёт, на борту которого было написано «Ослик». В иллюминатор выглядывало румяное лукавое лицо с белой развевающейся бородой.

— А вот и он, — сказал командир и помахал Продавцу приключений.

Продавец кивнул приветственно, и его «Ослик» скрылся за крышами.

— А вам, матрос Барбар, потомки теперешних негунов поставят памятник! — сказал командир, заканчивая своё короткое выступление.

— Я не против, если он будет, конечно, красивый… А по правде сказать, утомительное занятие — творить добро, — вздохнул Барбар.

— Друзья, мы, кажется, немного увлеклись и забыли, что ищем Самую Совершенную! — первым, как и следовало, опомнился великий астронавт.

— Вычисления в уме мне говорят, будто она где-то близко! — подхватил штурман, озираясь взволнованно.

— Вот как! Значит, предчувствие меня не обмануло, — пробормотал Барбар в сторону, и поэтому его никто не услышал.