Нотариус говорила ровным, безэмоциональным голосом, но каждое её слово било Виктора под дых. Трёхкомнатная квартира на Светлой, 15 – единственное ценное наследство бабушки – полностью отходила Марине.
Виктор искоса глянул на сестру. Она сидела, опустив глаза, теребя уголок носового платка.
«В последний год жизни я видела истинное отношение каждого из внуков», – зачитывала нотариус. – «И моё решение осознанно и окончательно.»
– Можно взглянуть на дату составления завещания? – Виктор старался говорить спокойно, но голос предательски дрожал.
– 15 августа, – нотариус перевернула страницу. – Завещание составлено в здравом уме и твёрдой памяти, что подтверждено необходимыми медицинскими документами.
Виктор почувствовал, как к горлу подступает тошнота.
15 августа. Через неделю после того, как он отказался давать деньги на очередной курс.
«Бабуль, врачи же сами сказали – шансов почти нет. Зачем тратить деньги впустую?»
– У вас есть вопросы? – нотариус посмотрела поверх очков.
– Да. – Виктор достал из портфеля папку. – Вот расписки. Я вкладывал деньги в ремонт этой квартиры. Пятьсот тысяч на новые окна и балкон. Это имеет значение?
– Нет, если не был заключён договор ренты или иной письменный договор, предусматривающий компенсацию вложений.
Марина дёрнулась, словно хотела что-то сказать, но промолчала. Её муж, Андрей, положил руку ей на плечо.
Телефон Виктора завибрировал – сообщение от судебного пристава. Третье за утро. Дела с бизнесом шли всё хуже, двое инвесторов уже подали в суд. А теперь ещё и это…
– Завещание можно оспорить? – спросил он, пряча телефон.
– Можно, если докажете, что наследодательница была недееспособна или подвергалась давлению. – Нотариус начала собирать бумаги. – Но учтите, все необходимые экспертизы уже проведены.
Виктор медленно поднялся.
– Что ж, сестрёнка, поздравляю. – Он криво усмехнулся. – Хорошо ты всё разыграла.
– Витя! – Марина вскочила. – Ты же знаешь, я не…
– Знаю только, что в августе ты каждый день была с бабушкой. И так удачно оказалась рядом, когда она решила изменить завещание.
Он вышел, не дослушав. В коридоре нотариальной конторы было душно. Или это его душили воспоминания?
Ремонт в бабушкиной квартире, который он делал пять лет назад. Её радостное лицо, когда он установил новый балконный блок. «Спасибо, Витенька! Теперь зимой тепло будет…»
Телефон снова завибрировал. На этот раз звонила жена.
– Есть новости? – В её голосе слышалась тревога.
– Всё достаётся Марине.
Пауза.
– А как же твоя доля? Мы же рассчитывали…
– Знаю. – Он прислонился к стене. – Придётся что-то придумать.
Офис компании «ТехноСтарт» встретил Виктора непривычной тишиной. Пустые столы, выключенные компьютеры, на стене – следы от недавно снятого логотипа. Два года работы превратились в пыль за считанные месяцы.
– Значит, всего полтора миллиона? – Кредитор, плотный мужчина в дорогом костюме, постукивал ручкой по столу. – А остальные четыре где?
– Дайте мне месяц. – Виктор положил перед ним папку с документами. – Здесь план реструктуризации. Есть потенциальный инвестор…
– Через месяц будет уже семь миллионов, с учётом пени. – Кредитор даже не взглянул на бумаги. – У тебя неделя, Витя. Потом подаём в суд.
Домой Виктор вернулся затемно. Двухкомнатная квартира, купленная в ипотеку три года назад, встретила его запахом валерьянки и приглушёнными голосами из кухни.
– Нет, мам, к вам мы не поедем. – Голос жены звучал устало. – В однокомнатной впятером? Лучше уж правда к моей маме…
– Лена? – Виктор зашёл на кухню.
Жена торопливо нажала отбой на телефоне. На столе лежали распечатки объявлений о сдаче квартир.
– Звонила риелтор, – Лена старалась говорить спокойно. – За нашу дают четыре с половиной. Минус долг банку – останется миллион семьсот.
– Мало.
– А что делать? Пристав уже два раза приходил. И банк предупредил о просрочке…
Виктор сел, машинально достал телефон. Открыл Циан. Трёхкомнатная на Светлой, 15 – от одиннадцати миллионов. Район только дорожает…
– Даже не думай, – Лена словно прочитала его мысли. – Это же твоя сестра.
– Моя сестра, – медленно повторил он. – Которая живёт в трёшке с мужем, пока мы с двумя детьми скоро окажемся на улице.
– Но ведь Марина ухаживала за бабушкой, пока ты…
– Пока я пытался спасти бизнес! – Он стукнул кулаком по столу. – Думаешь, мне легко было отказать в деньгах бабушке? Я был уверен, что через полгода у меня будет в десять раз больше!
– И где теперь эти деньги? – тихо спросила Лена.
Виктор промолчал. В детской заплакал младший.
– Я завтра к нотариусу, – наконец сказал он. – Узнаю подробнее про оспаривание завещания.
– Витя…
– У меня есть право на обязательную долю. Я читал. И ещё – бабушка была на сильных лекарствах, когда меняла завещание. Это можно использовать.
Лена покачала головой:
– Ты же не это имеешь в виду. Я тебя знаю. Ты хочешь надавить на Марину, чтобы она добровольно разделила наследство.
Виктор встал, подошёл к окну. В тёмном стекле отражалось его осунувшееся лицо.
– У меня нет выбора, – сказал он. – Или квартира, или мы на улице.
Телефон снова завибрировал. СМС от судебного пристава:
«Завтра в 9:00 опись имущества».
– Иск об оспаривании завещания? – Марина сидела на кухне той самой квартиры, просматривая документы, которые час назад привёз курьер. – А это что? «Заявление о принятии обеспечительных мер»?
Андрей, её муж, взял бумаги:
– Хочет запретить любые сделки с квартирой до решения суда. Грамотно подготовился. И смотри – подключил специалиста по наследственным делам, Звягинцева. Недешёвый адвокат.
– Откуда у него деньги на такого юриста?
– Наверное, за процент от стоимости квартиры работает, – Андрей достал телефон. – Я сейчас Михал Палычу позвоню, он в этих делах разбирается.
Звонок в дверь прервал разговор. На пороге стоял Виктор – в строгом костюме, с кожаным портфелем. Будто на деловые переговоры пришёл.
– Документы получили? – он прошёл на кухню, не дожидаясь приглашения.
– Витя, давай поговорим… – начала Марина.
– Давай, – он сел за стол. – У меня простое предложение. Ты передаёшь мне половину квартиры добровольно, я отзываю иск. Все довольны.
– А как же завещание?
– Завещание можно оспорить. – Виктор достал из портфеля ещё одну папку. – Вот заключение специалиста о действии препаратов на когнитивные способности.
А вот выписка с камер наблюдения – ты приходила к бабушке каждый день перед составлением завещания. Можно расценить как давление на пожилого человека.
Андрей хмыкнул:
– То есть ухаживать за бабушкой – это теперь давление? А отказывать в помощи – это забота?
Виктор дёрнулся, как от пощёчины:
– Думаешь, мне хотелось отказывать? У меня тогда на кону стояло всё! Инвесторы требовали дофинансирования, иначе выходили из проекта. Я был уверен, что через полгода смогу всё компенсировать!
– Бабушка этого полгода не дождалась.
– Зато ты дождалась своего! – Виктор повысил голос. – Сидела рядом, пока она переписывала завещание!
– Я просто была с ней. Потому что ей было плохо и страшно.
– Знаешь, что ей действительно было страшно? – Виктор наклонился через стол. – Что её квартира рассорит нас. Она мне сама говорила.
Повисла тяжёлая пауза. Где-то на улице сигналила машина.
– У тебя есть неделя, – наконец сказал Виктор, вставая. – Либо добровольное соглашение о разделе, либо встречаемся в суде. И учти – на процесс придёт пресса.
– Ты мне угрожаешь?
– Я пытаюсь решить вопрос мирно. Пока могу.
Уже в дверях он обернулся:
– И да, поменяй замки. У меня остались ключи – мало ли что.
Когда за ним закрылась дверь, Марина обессиленно опустилась на стул:
– Что будем делать?
– Для начала – действительно поменяем замки, – Андрей взял телефон. – А потом встретимся с юристом. Пусть изучит документы.
– Знаешь, – Марина смотрела в окно, где скрылась фигура брата. – Я его понимаю. Он сейчас как загнанный зверь. Квартира для него – последний шанс.
– Это не оправдывает шантаж.
– Нет. Но и не делает его злодеем. – Она вздохнула. – Просто запутавшимся человеком, который не знает, как жить дальше.
2
Звонок раздался в восемь вечера. Марина не узнала номер, но что-то заставило её ответить.
– Мариночка? Это баба Зина, соседка вашей бабушки. – Голос был встревоженный. – Тут такое дело… Я должна вам кое-что рассказать.
Через час Марина сидела в маленькой кухне на пятом этаже, пахло валерьянкой и кошками. Баба Зина достала из серванта потрёпанную записную книжку.
– Я всё записываю, привычка ещё с работы в регистратуре, – старушка надела очки. – Вот, смотрите: 12 августа прошлого года. Ваша бабушка просила меня быть свидетелем разговора.
– Какого разговора?
– С Виктором. Она его специально позвала насчёт денег. А меня попросила сидеть в соседней комнате и всё записывать. «На всякий случай», – говорит.
Марина напряглась:
– И что было дальше?
– Витя пришёл злой, нервный. Говорил, что у него кредиторы, что всё на волоске. Бабушка предложила продать её квартиру – мол, ей немного осталось, а ему деньги нужнее. – Баба Зина перевернула страницу. – А он ответил… Дословно записала:
«На лечение тратить смысла нет, а квартиру я и так унаследую, ты же не собираешься её Маринке отдавать?»
Марина почувствовала, как к горлу подступает тошнота.
– Бабушка как-то сразу осунулась, – продолжала соседка. – Говорит:
«Значит, ты уже на моё наследство рассчитываешь? А я-то думала, ты просто занят был, потому не приходил…»
А он даже не понял, что сказал. Всё про свой бизнес говорил, про инвесторов каких-то.
– Почему вы раньше об этом не рассказали?
– Боялась. – Баба Зина опустила глаза. – А сегодня Витю встретила у подъезда. Он… не в себе какой-то. Говорил с риелтором, я слышала – собирается потенциальным покупателям квартиру показывать. Но как же так? Вы же там живёте…
Марина достала телефон, набрала номер юриста:
– Михал Палыч? Нам срочно нужно встретиться. Появился свидетель последнего разговора бабушки с братом.
Вернувшись домой, она долго не могла уснуть. Перед глазами стояло лицо брата – но не злое и решительное, как сегодня днём, а растерянное, пятнадцатилетнее, когда он впервые занял у неё деньги на свой первый бизнес – продажу дисков с компьютерными играми.
Тогда он тоже обещал, что скоро всё вернёт, утроит, удесятерит…
Телефон тихо завибрировал. СМС от Лены, жены брата:
«Марин, прости за всё. Виктор совсем с катушек слетел. Завтра придут описывать имущество, а у нас даже вещи собрать некуда. Он говорит – либо суд выиграет, либо… Я его таким никогда не видела. Страшно.»
Звук поворачивающегося в замке ключа Марина услышала около полудня. Она как раз заканчивала разговор с юристом по телефону.
– …да, свидетель готова дать показания в суде. Что? – Она осеклась, услышав шаги в прихожей.
В дверном проёме кухни стоял Виктор. За его спиной маячили двое мужчин с планшетами и фотоаппаратом.
– Извините за вторжение, – он говорил подчёркнуто официально. – Это представители агентства недвижимости. Нужно сделать фотографии для оценки рыночной стоимости квартиры.
– Ты с ума сошёл? – Марина встала. – Это незаконное проникновение. Я вызову полицию.
– Вызывай. – Виктор пожал плечами. – Заодно объяснишь им, почему скрываешь обстоятельства последних дней жизни бабушки. Кстати, – он повернулся к риелторам, – обратите внимание на антикварный сервант. Он тоже входит в наследственную массу.
– Вон отсюда! Все! – Марина схватила телефон.
– Истерика не поможет, – Виктор достал бумаги. – У меня заявление в прокуратуру о мошенничестве с завещанием. Либо мы договариваемся прямо сейчас, либо…
Входная дверь хлопнула – это вернулся Андрей, который выходил в магазин. Оценив ситуацию, он молча достал телефон.
– Участковый уже идет, – сказал он через минуту. – И да, Витя, я записываю всё на видео. Для протокола.
Риелторы переглянулись и начали пятиться к выходу.
– Извините, но мы в семейных конфликтах не участвуем…
Когда они ушли, Виктор тяжело опустился на банкетку в прихожей:
– Вы же понимаете, что я всё равно своего добьюсь? У меня уже нечего терять.
– Нечего терять? – Марина подошла к нему вплотную. – А как насчёт твоей семьи? Лена вчера писала мне. Она боится за тебя.
– Не впутывай сюда Лену!
– Это ты впутал в это всех! – Марина почти кричала. – Ты думаешь, я не знаю про тот разговор с бабушкой? Про то, как ты прямо сказал ей, что ждёшь её смерти, чтобы получить квартиру?
Виктор побелел:
– Что за бред…
– Баба Зина всё слышала. Она записывала. И знаешь, что? Бабушка после этого разговора и решила изменить завещание. Не из-за денег – а потому что поняла, кто ты такой!
– Заткнись! – Он вскочил, сжимая кулаки.
– Витя, – голос Андрея звучал спокойно, но твёрдо. – У тебя есть пять минут, чтобы уйти. Иначе к приходу участкового добавится заявление об угрозах.
Повисла тяжёлая тишина.
Виктор медленно опустил руки. Постоял ещё секунду, глядя в пол, потом резко развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что задребезжали стёкла в серванте.
Марина села прямо на пол, обхватив голову руками:
– Это уже не мой брат. Совсем не тот человек, которого я знала.
Андрей присел рядом с ней:
– Людей меняет не только успех, но и отчаяние. Особенно когда они загнаны в угол.
Телефон Марины завибрировал. Звонила мама.
– Включи громкую связь, – попросил Андрей.
Голос матери звучал встревоженно:
– Марина! Срочно езжай к брату! Лена звонила, говорит, он забрал все документы из дома и куда-то уехал. Сказал что-то про последний шанс всё исправить…
Кабинет нотариуса теперь казался меньше и темнее. Или это просто тучи за окном сгустились?
– Я правильно понимаю, – нотариус просматривала документы, – вы хотите оформить договор пожизненной ренты?
– Да, – Марина достала ещё одну папку. – Квартира остаётся в моей собственности, но я обязуюсь выплачивать брату фиксированную сумму ежемесячно. Здесь расчёты.
Виктор сидел молча, сутулясь и глядя в пол. После того случая с незаконным проникновением прошло две недели. Две недели, за которые он едва не наделал непоправимого.
«Хотел поджечь квартиру», – призналась Лена, когда Марина нашла брата на даче у тёщи. – «Говорил – раз никому не достанется, пусть лучше сгорит…»
– А это что? – Нотариус подняла следующий лист. – Соглашение об отступных?
– На первоначальный взнос по ипотеке, – пояснил Андрей. – Чтобы они могли снова купить жильё. С учётом того, что старую квартиру пришлось продать за долги.
– И ещё, – Марина положила на стол последний документ. – Брат будет помогать мне с уходом за бабушкиным памятником. Каждые выходные, по очереди.
Виктор наконец поднял глаза:
– Зачем это включать в договор?
– Чтобы ты не забывал, почему мы здесь. И чтобы было время… поговорить. Там.
Нотариус начала готовить документы. В кабинете повисла тишина, нарушаемая только шуршанием бумаг и гулом принтера.
– Знаешь, – вдруг сказал Виктор, – я ведь правда любил её. Бабушку. Просто… запутался. Когда в бизнесе всё пошло наперекосяк, начал на всём экономить, высчитывать выгоду. Даже на родных людях.
– Я знаю, – тихо ответила Марина.
– Квартиру жалко, – он криво усмехнулся. – Но, наверное, она была права. Такое наследство надо заслужить.
– Дело не в заслугах, Витя. А в том, чтобы оставаться человеком. Даже когда очень трудно.
Час спустя они вышли на улицу. Моросил мелкий дождь.
– Поехали к нам, – предложила Марина. – Лена с детьми уже должна вернуться с прогулки. Чай попьём.
– Из бабушкиного сервиза? – В голосе Виктора мелькнула тень улыбки.
– Из него. Она всегда говорила – этот сервиз только для важных событий.
– А сегодня важное?
– Очень. – Марина посмотрела на брата.
Они шли к машине, и дождь постепенно усиливался, но никто не торопился раскрыть зонт.